Жанр: Любовные романы
Все изменит поцелуй
...правило, которое усвоил еще в самом
начале своей карьеры: в трудной
ситуации молчание позволяет узнать больше, чем бездумная болтовня.
Попивая чай, майор рассматривал комнату тетушки. Его взгляд скользил по
убранству, по всевозможным безделушкам
- и вдруг остановился на небольшом портрете, висевшем рядом с бюро.
- Мама... - прошептал он безотчетно.
- Да, дорогой, - откликнулась леди Брэдстоун. - Что, мой дорогой?
Он повернулся к маркизе.
- А?.. Нет-нет, ничего.
Однако взгляд Роберта снова и снова возвращался к портрету; он не видел
это лицо уже много-много лет - с самого
детства.
Маркиза вдруг поднялась с диванчика, подошла к картине и сняла ее со
стены.
- Это моя сестра Сюзанна, - пояснила она.
Снова усевшись, леди Брэдстоун передала портрет Роберту.
- Красивая... - пробормотал он, глядя на свою мать.
- Да, Сюзанна была настоящей красавицей, самой красивой в нашей семье. У
меня, правда, тоже было множество
поклонников, но Сюзанна покорила сердца всех мужчин. - Тетушка грустно
вздохнула. - Я так по ней скучаю... И с каждым
годом все больше и больше. Постой, с тех пор как она ушла, прошло уже... Ах, так
много лет, что и не сосчитать.
"Двадцать два года", - подумал Роберт. Он-то хорошо помнил все. Однажды
утром, когда ему было четыре года, в их с
братом Колином комнату вошел отец и сказал, что мамы больше нет. Лихорадка,
мучившая ее почти целую неделю, в конце
концов унесла ее жизнь.
- Ах, что это мы с тобой такие грустные?! - Тетушка снова оживилась. -
Этого Сюзанна никогда бы не одобрила. И
вряд ли она хотела, чтобы кто-нибудь плакал над ее портретом. Она была
чрезвычайно жизнелюбива, жизнелюбива до
безумия.
- Что вы хотите этим сказать? - спросил Роберт. Ему вдруг захотелось
узнать побольше о женщине, о которой у него
осталось лишь несколько трогательных, но весьма расплывчатых воспоминаний.
- У нее был богатейший выбор женихов, - продолжала тетушка. - Отец ей в
этом очень потакал. По-моему, он
никак не мог предположить, что она сделает весьма неудачный выбор. Да-да, она
сделала на редкость неудачный выбор, и
тогда разразилась катастрофа.
- Какая катастрофа? Почему?
Роберту была известна только счастливая сторона семейной жизни его
родителей. Он помнил, как мама сидела за
столом и улыбалась отцу, сидевшему напротив. И помнил, как вспыхивали глаза
отца, когда он входил в комнату и смотрел на
свою жену. Этот брак просуществовал недолго, но он казался Роберту идеальным - в
нем гармонично сочетались любовь и
дружба.
А вот тетушка, очевидно, считала иначе.
- Она вышла замуж по любви. - Маркиза взяла у Роберта портрет и положила
на столик лицом вниз. - Обещай мне,
дорогой, что ты никогда не женишься по любви. Это самое ужасное из всего, что
только может быть. - Немного помолчав,
она взяла Роберта за руку и продолжала: - Обещай мне, что ты возьмешь
благоразумную, подобающую тебе жену, а не
какую-нибудь ветреницу - из тех, что теперь вдруг сделались столь популярны.
- Видите ли, миледи, - проговорил Роберт, - хочу вам откровенно сказать,
что в настоящий момент я меньше всего
думаю о браке.
Такого ответа ее светлость совсем не ожидала. С равным успехом он мог бы
сказать, что намерен вернуться во
французскую тюрьму.
- Ах, Роберт, не говори так. Ты должен позаботиться о наследнике. - Леди
Брэдстоун глубоко вздохнула. - Я не
собираюсь снова судиться с этим мерзким принцем. Он хочет заполучить твой титул
для одного из своих гнусных фаворитов,
однако я этого не допущу. А тебе уже пора серьезно задуматься о браке. Может
быть, мисс Колир? Хотя я должна признать,
лицо у нее совсем не такое привлекательное, как мне раньше казалось.
- Не думаю, что мы с мисс Колир подойдем друг другу, - заявил Роберт. Он
тут же представил мисс Колир,
отправляющуюся с тайным поручением в Испанию, - вряд ли она выдержала бы даже
первую милю пути.
И тотчас же перед майором возник образ другой женщины - эта, по его
мнению, выдержала бы не только первую
милю, но и каждую последующую. Он представил, как она сидит верхом на
португальском ослике - юбки подоткнуты,
волосы развеваются на ветру, а глаза горят огнем...
Что за черт? И о чем он только думает?
- Мисс Саттон... - вырвалось у него.
- Мисс Саттон?! - воскликнула тетушка. - О нет, Роберт, только не говори
мне, что ты все еще испытываешь к этой
убийце нежные чувства! Скажи, ты ведь не встречался с ней?
Маркиза пристально посмотрела на него, и вдруг глаза ее расширились, а
лицо стало мертвенно-бледным.
- О Боже, ты с ней встречался! - Она вскочила с диванчика и прижала к
груди руки. - Да, встречался! Я вижу! Вот
ведь негодная девка! Она не успокоится, пока окончательно не погубит и тебя, и
всех нас! О нет, ты не можешь жениться на
ней!
- Так вам, стало быть, известно, что она жива? - спросил Роберт.
- Разумеется, известно! Я никогда не верила, что ты мог взять ее с собой.
Это просто... бессмыслица!
Ее светлость уселась на диванчик и, взяв свою чашку, сделала глоток чая,
чтобы успокоиться.
- Я все время подозревала, что она притаилась где-то неподалеку и ждет
удобного случая, чтобы снова погубить всех
нас!
Роберт с улыбкой проговорил:
- Не беспокойтесь, миледи. Я не собираюсь жениться на мисс Саттон. Можете
мне поверить.
Тетушка покачала головой и сказала:
- Что ж, по крайней мере сообщи лорду Чамбли, что ты ее видел. Он когда-то
пообещал мне: если вдруг удастся ее
отыскать, он позаботится о том, чтобы она предстала перед судом за убийство
несчастного юноши.
- Лорд Чамбли? - спросил Роберт.
- Да, - кивнула леди Брэдстоун. - Он больше всех беспокоился за меня все
эти годы. Более того, он был моим
защитником. Когда все решили, что ты пропал на этом проклятом суденышке, он взял
у меня все твои бумаги и, по моей
просьбе, просмотрел их, чтобы найти возможные указания на то, куда ты
направился. В общем, он пытался тебя отыскать,
пытался помочь мне.
Роберт некоторое время обдумывал эту неожиданную новость.
В свое время Чамбли сообщил, что среди вещей лорда Брэдстоуна не найдено
никаких бумаг.
Итак, сначала его дезинформация о смерти мисс Саттон на "Бонвентуре", а
теперь еще один обман.
Орландо должен был встретиться с лордом Чамбли именно в ту самую ночь,
когда его убили. Случайность ли это?
Может быть, Чамбли знал, какая судьба уготована молодому испанцу?
- А что еще он сделал для вас? - спросил Роберт. - Видите ли, мне хотелось
бы поблагодарить его, когда мы
встретимся.
Леди Брэдстоун отодвинула свою чашку.
- Забавно, что ты об этом спросил. Он как раз должен нанести мне визит
сегодня утром. - Она посмотрела на часы,
стоявшие на камине у противоположной стены. - Странно, что лорд Чамбли до сих
пор не приехал.
- Лорд Чамбли приедет сюда? С какой целью?
- О, после твоего возвращения он все время ходит за мной по пятам и просит
разрешения встретиться с тобой.
Чамбли хочет выяснить кое-что для своего отчета - или как это у них там в
департаменте называется... Он уверяет, что это
простая формальность, которая не отнимет у тебя слишком много времени. - Маркиза
вздохнула и снова посмотрела на
часы. - С тех пор как ты вернулся, он почти ежедневно присылает записки с
просьбой об аудиенции. Но я приказала
Карлайлу не принимать его и не беспокоить тебя, пока ты не будешь в состоянии
принимать гостей.
Леди Брэдстоун умолкла и вопросительно посмотрела на Роберта.
"Теперь понятно, - подумал майор, - почему накануне вечером Чамбли
обратился ко мне с такими странными
словами".
- Ой, вижу, я тебя встревожила! - воскликнула тетушка. - Мне не надо было
говорить тебе этого, да? Дорогой,
пожалуйста, не сердись на меня! Я знаю, что вы с лордом Чамбли были когда-то
большими друзьями...
- Мы были друзьями? С лордом Чамбли?
- Ну да. Разве ты не помнишь? - Леди Брэдстоун внимательно посмотрела на
Роберта. - Не помнишь, я вижу. Вы с
ним закрывались в твоем кабинете и часами там пропадали, пока с тобой не
случилось это несчастье.
- Кажется, я все забыл, - пробормотал Роберт. - А вы не помните, чем мы
там с ним занимались?
- Ах, да все какими-то коммерческими предприятиями. Я в таких делах не
очень-то разбираюсь.
Наконец-то все стало на свои места!
- Чамбли... - пробормотал Роберт себе под нос. - Он во всем был замешан с
самого начала.
Но тетушка расслышала его слова и проговорила:
- Конечно, он все знал. Поэтому-то я и не видела ничего страшного в том,
что он взял твои бумаги. И именно поэтому
я не обещала ему ничего определенного. Я не хотела пускать к тебе твоих старых
друзей, не убедившись, что твой рассудок в
полном порядке. Не хмурься и не сердись на меня. Я ведь сделала это в твоих
интересах - для того, чтобы рядом с тобой,
если вдруг на тебя что-нибудь... найдет, не было никого из посторонних, а были
только мы с Карлайлом.
- Возможно, оно и к лучшему, - в задумчивости пробормотал Роберт. -
Пожалуй, я сам нанесу лорду Чамбли визит
и улажу все дела сразу, чтобы это вас больше не тревожило.
Маркиза улыбнулась и налила ему еще одну чашку чая.
Самого же Роберта беспокоило отнюдь не то, что Чамбли был замешан в
истории с "Королевским выкупом". Его
встревожили слова тетки о том, что Чамбли решил во что бы то ни стало добиться
привлечения мисс Саттон к суду. То есть
будущее Оливии было весьма неопределенным, и ему, Роберту, надо было добыть
нужные сведения раньше, чем Чамбли
удастся напасть на ее след.
К тому же майор очень сомневался в том, что обещанный суд будет иметь хоть
какое-то отношение к справедливости.
- Дорогая мисс Саттон, как я рад видеть вас живой и здоровой. Я уже почти
потерял надежду снова увидеть вас когданибудь.
Лорд Чамбли сидел в небольшой гостиной леди Финч, уютно устроившись в
самом лучшем кресле. Руки он сложил на
своем полненьком брюшке и был похож скорее на озабоченного дедушку, беседующего
с заблудшим чадом, чем на строгого
правительственного чиновника, каким он сохранился в памяти Оливии.
- Благодарю вас, милорд, - сказала она.
Оливия не была уверена, что переговоры с лордом Чамбли, на которых
настаивала леди Финч, - лучший выход из
ситуации, но теперь, увидев его искренность и явное участие, она уже почти
жалела о том, что так долго не решалась
чистосердечно рассказать обо всех известных ей фактах.
Правда, ее постоянно тревожили воспоминания о последних словах умирающего:
"Передай... Хоббе". Поэтому она
сейчас говорила себе: "Нет никакого Хоббе. Нет и никогда не было. Он - только в
твоем воображении".
Но почему же тогда перед ней неожиданно возникало лицо Роберта Данверза?
Его уверенность, его холодная
сдержанность, его объятия - ведь именно таким она всегда представляла себе
Хоббе.
Черт, да она сходит с ума, если уже начала считать героями людей, подобных
Данверзу. Ведь он просто-напросто
самозванец!
- Это чудо, что вы целы и невредимы, и лучшее свидетельство вашей
невиновности и вашего ума, - продолжал лорд
Чамбли. - Но что более всего говорит о вашей проницательности - так это то, что
вы наконец-то все хорошо взвесили и
обратились ко мне.
Оливия попыталась отделаться от смутных сомнений, внезапно закравшихся в
ее сердце при таких излияниях
собеседника. "Что-то ты стала чересчур подозрительной", - сказала она себе.
Лорд Чамбли занимал высокий пост в министерстве иностранных дел. К тому же
он был пэром Англии и весьма
уважаемым членом палаты лордов.
Но тут опять заговорил надоедливый внутренний голос: "Ты справедливо
подозреваешь, что с этим лжеБрэдстоуном не
все так просто".
Оливия попыталась улыбнуться и проговорила:
- Я очень сожалею, милорд, если доставила какие-либо неприятности вам или
вашему ведомству.
Он кивнул, принимая извинения, и обратился к леди
Финн:
- На самом деле во всем виноват я. Я слишком строго отнесся к ней в тот
вечер. Наверное, напугал бедную девочку до
беспамятства. И по-видимому, у нее сложилось обо мне неверное впечатление.
Браво, леди Финч! Вы наконец-то разъяснили
ей ее заблуждения и вернули в лоно общества.
- Лорд Чамбли, все это, конечно, замечательно, - сказала леди Финч. - Но
как быть с обвинением в убийстве?
Оливия втайне ухмыльнулась. Леди Финч была не из тех, кто утруждает себя
разного рода политическими тонкостями
и ходит окольными путями, подобно лорду Чамбли. Уж она-то - будьте покойны! -
всегда с ходу приступает прямо к делу.
Столь прямой вопрос несколько озадачил лорда Чамбли. Немного помедлив, он
проговорил:
- Если леди Саттон сообщит мне интересующие меня сведения - то есть я
хотел сказать, которые весьма желательно
было бы получить министерству иностранных дел, - девушка будет свободна. Я лично
прослежу, чтобы все обвинения были
с нее сняты.
Леди Финч кивнула в знак согласия. А лорд Чамбли обратился к Оливии:
- Вы, конечно же, понимаете, что я подразумеваю под словом "сведения", не
так ли?
Но тут что-тo удержало Оливию, и она не кивнула и не сказала "да".
"Не рассказывай ему ничего, - уговаривала она себя. - Не подавай виду, что
тебе хоть что-нибудь известно. Сбереги
все для него, для Хоббе".
Для него? Для Хоббе? Но где же он, ее благородный рыцарь? Уж конечно, он
не тот, кто сидит сейчас рядом с ней и
предлагает помощь. Но ведь и лжемаркиз Брэдстоун - тоже не рыцарь. К тому же в
отличие от Чамбли Данверз ничего ей не
обещал.
О Господи, кому она доверяет свою судьбу? Неужели каким-то воображаемым
рыцарям? Действительно, она сошла с
ума!
Оливия вздохнула и сказала:
- Думаю, я смогу сообщить вам все, что вас интересует, милорд. Более того,
мне удалось произвести кое-какие
дополнительные исследования по этому вопросу и выяснить, что "Королевский.......
- Ах, я вижу, что вы ужасно настойчивая, - перебил ее Чамбли. - Прямо как
ваш отец.
Ее отец? Оливия сразу же забыла, о чем они говорили. Ведь о ее отце никто
никогда не упоминал. С тех пор как...
- А вы знали моего отца?
- Да, и очень хорошо. Он много сделал для Англии... Пока не...
Оливия прекрасно знала, что хотел сказать лорд Чамбли.
"Пока ваш отец не продал свой талант голландцам. После чего повесился,
чтобы избежать публичного осуждения".
Некоторое время все молчали. Наконец лорд Чамбли, взявшись за лацканы
своего сюртука, проговорил:
- Что ж, продолжим обсуждение нашего дела? К чему нам вспоминать печальные
события прошлого?
Оливия кивнула, и лорд сказал:
- Почему бы вам не отправиться вместе со мной в министерство иностранных
дел и не рассказать все моему
секретарю? Он затем оформит ваш рассказ в виде документа, а я передам его
соответствующим властям.
- В министерство иностранных дел? - проговорил Джемми с некоторым
сомнением в голосе (он все же не смог
выполнить наказ своей матери и сидеть молча). - Прошу вас, Оливия, позвольте мне
сопровождать вас.
- Это совершенно ни к чему, молодой человек, - сказал лорд Чамбли. - Речь
идет о весьма важных
государственных секретах. Кроме того, со мной мисс Саттон будет в полной
безопасности. Я позабочусь о ней, как о своей
дочери.
Ворвавшись в парадную дверь особняка, Акилес отстранил возмущенного
Карлайла - тот требовал, чтобы слуга
майора пользовался черным ходом.
Роберт, возвращавшийся от тетушки, - оказался свидетелем столкновения:
Карлайл настаивал, чтобы Ахилес вышел и
вошел в дом как полагается, а Акилес в самых резких испанских выражениях посылал
чопорного английского дворецкого
куда только мог.
- Этого больше не повторится! - бросил Роберт Карлайлу, оттаскивая
негодующего Акилеса в сторону.
- Почему ты оставил наблюдение за домом Финчей? - спросил майор своего
слугу.
Акилес плюнул в сторону Карлайла и вновь заговорил по-испански, проклиная
дворецкого. Наконец, немного
успокоившись, пробормотал:
- Чамбли схватил ее. Роберт сжал кулаки.
Этот негодяй все-таки нашел ее. И вот она уже у него в руках.
Значит, вскоре этот беспринципный человек выудит из девушки все, что ей
известно, - теперь это лишь вопрос
времени. Роберт понимал, что вряд ли лорд Чамбли станет колебаться в выборе
средств для достижения своей цели.
Если мисс Саттон удастся дожить до следующего дня, можно будет считать,
что она родилась в рубашке.
С другой стороны, речь идет о той самой женщине, которая, вполне возможно,
убила агента дипломатической службы.
Это та женщина, которая вступила в сговор с его кузеном-предателем и пыталась
завладеть испанским золотом. Та самая
женщина, которая вчера целилась в него из пистолета и клялась убить, если он не
выполнит ее приказание.
В какой-то момент у Роберта даже промелькнула мысль о том, что надо скорее
бежать к Чамбли и сказать ему, во что
он впутывается.
Выходя из дома, Роберт еще точно не знал, что он собирается делать - то ли
спасать эту неугомонную дерзкую
девчонку от Бог знает каких опасностей, то ли спасать ее от себя самой.
Из окна верхнего этажа леди Брэдстоун видела, как Роберт и его слуга
выбежали из дома с такой поспешностью,
словно от их действий зависела судьба всего мира. Легкий вздох слетел с ее уст,
когда высокая фигура Роберта в конце концов
скрылась из виду. Еще с минуту она стояла у окна, поджав губы. Наконец, усевшись
на диванчик, пробормотала:
- С Робертом все будет в порядке.
"Да, с ним все будет в порядке, - думала маркиза. - Ведь Роберт - человек
умный, точь-в-точь как его дед. И герцог
Сечфилд был бы горд за такого внука, за своего так долго пропадавшего тезку".
Леди Брэдстоун загрустила, вспомнив об отце. Мало кто помнил ее отца так
хорошо, как она, - непреклонного,
сухого, придирчивого. Люди предпочитали не обращать внимания на эти черты
характера - считали его эксцентричное
поведение своего рода привилегией аристократа, - и точно так же они относились к
явным переменам в поведении Роберта.
Впрочем, изменения в характере Роберта для других, возможно, не были так
заметны, как для маркизы.
Тут ее взгляд упал на перевернутый портрет Сюзанны, и она взяла его в
руки. Сестра смотрела на нее с улыбкой. Леди
Брэдстоун поднялась с диванчика и повесила портрет на почетное место рядом со
своим столиком. Какое-то время она
внимательно смотрела на улыбающееся лицо сестры. Затем проговорила:
- Как это похоже на тебя, моя маленькая сестричка, - послать его мне
именно тогда, когда он мне нужен.
Леди Брэдстоун протянула руку и провела кончиками пальцев по щеке Сюзанны.
Увы, это было всего лишь масляное
изображение на холсте.
- Я буду заботиться о нем, Сюзанна. Буду заботиться так, как если бы он
был моим собственным дорогим сыном. Ты
дала мне то, о чем я мечтала всю жизнь, - сына, которым можно гордиться. И это -
твой сын.
Глава 5
Оливия пыталась освободиться от веревок, которыми была привязана к стулу с
высокой прямой спинкой в приемной
дома лорда Чамбли.
"Это комната для посетителей", - подумала она, оглядывая приемную. Мебели
здесь почти не было - только стул, к
которому она была привязана, небольшой столик и еще два таких же неудобных
стула. Девушка догадывалась, как именно тут
"принимали" посетителей. Пятна крови на полу, кое-как прикрытые тонким ковриком,
свидетельствовали о том, что не только
она чувствовала себя в этой комнате очень неуютно.
Пытаясь отвлечься от грустных мыслей, Оливия стала думать, Как ей быть
дальше. Кричать, наверное, бесполезно.
Скорее всего слугам щедро платят, чтобы они не обращали внимания на крики.
Что же касается соседнего дома, то он,
во-первых, расположен слишком далеко, а во-вторых, отделен довольно высокой
стеной и обширным садом, так что ее крики
все равно никто не услышит.
И опять, уже в сотый раз, Оливия стала ругать себя за то, что не
послушалась своей интуиции и доверилась лорду
Чамбли.
Прихватив с собой свои записи о "Королевском выкупе", она вместе с лордом
Чамбли отправилась в его карете якобы к
министерству иностранных дел. Но затем выяснилось, что они приехали к конюшням
лорда Чамбли. Тотчас же слуга лорда,
гигант Майло, схватил ее за руку и потащил по ступенькам куда-то наверх.
Место для своей приемной Чамбли выбрал весьма продуманно. Она находилась
на четвертом этаже, так что сбежать
через окно было невозможно. А скудная меблировка комнаты не позволяла
использовать что-либо в качестве оружия против
ужасного Майло, которого она мысленно называла "бегемотом".
Впрочем, лорд Чамбли напрасно беспокоился. Чтобы свалить "бегемота",
понадобилась бы пушка! А вот как
приструнить пленника, Майло, по всей видимости, знал хорошо: веревки вокруг ее
запястий и лодыжек были завязаны так
искусно, что ей не удавалось высвободить ни руку, ни ногу.
Но маленькая надежда все же оставалась: после того как "бегемот" тащил ее
в приемную, за лордом Чамбли пришел
другой слуга - возможно, человек порядочный.
- Мне предписано без промедления явиться к лорду Каслрею, поэтому я с
глубочайшим сожалением вынужден вас
оставить, мисс Саттон, - проговорил лорд Чамбли. - Государственные дела, знаете
ли... Боюсь, мне придется на некоторое
время задержаться, так что у вас будет достаточно времени, чтобы поразмыслить
над своей участью. А мне, когда я вернусь,
будет любопытно узнать, так ли вы благосклонны ко мне, как когда-то к
Брэдстоуну.
Благосклонны во всех отношениях. - Окинув девушку насмешливым взглядом,
лорд спросил: - Что же вы молчите?
- Я ничего вам не скажу, - ответила Оливия. - Скорее умру.
Чамбли подошел к ней вплотную и схватил за волосы.
- Вы скажете все, что я хочу знать. Хотя бы ради того, чтобы умереть и тем
самым избавиться от мучений, умением
причинять которые печально знаменит вот этот мой приятель. Впрочем, надеюсь, что
вы одумаетесь и станете более
покладистой и более благосклонной ко мне.
После этой зловещей угрозы Чамбли с "бегемотом" вышли из комнаты, и Оливия
осталась одна. Впрочем, не совсем
одна: его сиятельство был так добр, что оставил в комнате одного из своих
сторожевых псов. Пес лежал на коврике и
внимательно следил за Оливией. И если она совершала хоть малейшее движение, даже
если просто вздрагивала от холода -
а в комнате было довольно прохладно, - то эта безобразная тварь сразу же
начинала рычать. Оливия не очень хорошо
разбиралась в собаках, однако ей казалось, что это пятнистое чудовище способно в
одно мгновение отхватить ей ногу.
Наконец, дрожа от холода, рассердившись на себя и на свою глупость, Оливия
принялась изо всех сил дергать и рвать
на себе веревки.
- Проклятие, черт бы вас побрал! - бормотала она, пытаясь высвободить хотя
бы одну руку. Веревки врезались ей в
запястья, и вся кожа была в ссадинах.
Пес поднялся и, заворчав, уставился на девушку. Оливия поморщилась от боли
и сказала:
- Ну давай, кусай. Можешь откусить мне палец или даже всю лодыжку. Но я
тебя предупреждаю: они холодные как
лед, так что на горячую пищу не рассчитывай!
Пес заворчал и снова принялся ходить вокруг Оливии, словно прикидывая,
какой лучше кусочек отхватить.
Девушка закрыла глаза и затаила дыхание... А в следующее мгновение вдруг
почувствовала, как к ее руке прикоснулся
теплый и влажный язык.
- Что ты делаешь? - сказала Оливия, открыв глаза. Пес же тем временем
продолжал лизать ее натертые веревками
руки, а заодно и сами веревки.
Немного помедлив, Оливия снова попыталась высвободиться, и на сей раз ее
рука, обильно увлажненная собачьей
слюной, выскользнула из пут.
- Может, ты хочешь сначала уравнять шансы, а уже потом меня съесть? -
сказала она псу, глядевшему на нее с неким
подобием улыбки.
Что ж, теперь ей оставалось только найти способ выбраться из дома Чамбли и
поскорее прийти...
Прийти куда? Неужели к Роберту? Неужели к этому самозванцу?
Но ведь именно о нем она подумала!
Оливия подошла к окну и, распахнув его, выглянула наружу. Вдоль стены,
почти до самого окна, поднималась
деревянная решетка для вьющихся растений, и это делало побег предприятием хотя и
трудным, но все-таки возможным.
Задержав дыхание - она боялась высоты, - Оливия перекинула ногу через
подоконник и взглянула вниз, чтобы
оценить предстоявший ей спуск. И тут сад внизу под ней вдруг закачался и описал
такую головокружительную дугу, что она
чуть не вывалилась из окна. Оливия тихонько вскрикнула и, поспешно перекинув
ногу обратно, приступила к обдумыванию
других планов побега.
Сердце ее бешено колотилось, и она никак не могла отдышаться. Пес подошел
к ней и ткнулся мордой в ее колени; он
смотрел ей прямо в глаза, будто говорил, что рад ее возвращению.
- И я тоже рада, - пробормотала Оливия, почесав пса за ухом. - По правде
говоря, лазать по стенам - не мое
призвание.
Тут ее непокорному воображению почему-то представилось, как Роберт Данверз
взбирается по такой же крутой стене,
чтобы спасти даму своего сердца. В черной одежде, с зажатым в зубах кинжалом, с
"пиратской" косичкой на затылке -
пожалуй, такой подъем он совершил бы без труда.
Но похоже, ни он, ни другие столь же отважные герои не собирались
приходить к ней на выручку. Так что если она
желает спастись, придется сделать это самостоятельно, без чьей-либо помощи.
После нескольких минут размышления,
обдумав все возможные варианты, Оливия решила, что можно рискнуть и отважиться
на встречу с Майло - во всяком
случае, другого выхода она не видела.
К тому же как бы они спустилась с саквояжем в руке?
Подхватив свой старенький саквояж, Оливия прижала его к груди - как бы в
благодарность за то, что он подсказал ей
удобную причину для отказа от бегства столь опасным путем.
Девушка направилась к выходу, и ее четвероногий приятель последовал за
ней.
- Так ты тоже хочешь выйти?
Пес в ответ завилял хвостом.
Оливия уже протянула руку, чтобы открыть дверь, но вдруг увидела, что
защелка отходит сама собой.
О Боже, кто-то идет!
Пес зарычал, Оливия же окинула взглядом комнату, но в очередной раз
убедилась, что защищаться ей нечем. В ее
распоряжении лишь раскрытое окно.
Узнав о поспешном уходе лорда Чамбли, Роберт улыбнулся. Чамбли клюнул на
записку, которую ему доставил
подкупленный мальчик-слуга. Записка была якобы от лорда Каслрея.
- Вот удивится Каслрей, когда его увидит! - посмеивался Акилсс.
- А как будет удивлен сам Чамбли - ведь его вежливо выпроводят на улицу, -
сказал Роберт, глядя вслед
удалявшемуся экипажу. - К сч
...Закладка в соц.сетях
