Жанр: Любовные романы
Актриса
...аясь с силами после любовных утех; навострив
уши, он ждал, когда Хелен откроет дверь, и, услышав знакомый голос,
застонал.
— Можешь ничего не говорить, — бросил он вновь появившейся в
комнате Хелен. — Не смог прорваться по телефону и решил явиться
собственной персоной.
— Ты угадал. — Она стала одеваться. Она выглядела такой, как
всегда, ни капельки не располнела.
— Я все ему расскажу. — Он отшвырнул одеяло и стремительно
соскочил с кровати. Потом схватил Хелен сзади за плечи и крепко обнял.
— Прямо сейчас?
— А что? Он ведь все равно узнает. Все узнает.
И пусть. Пусть знают. Я готов забраться на крышу и прокричать об этом на
весь мир.
— Я вижу, что готов. Только почему-то побаиваюсь Тэда.
Что-то в ее лице заставило Льюиса промолчать. Он вспомнил ту сцену на
съемках в Трастевере. Хелен никогда не говорила об этом — ни разу. Но сейчас
лучше ничего не спрашивать, скорее всего какая-нибудь ерунда, при случае
Хелен все ему расскажет.
Случая так и не представилось, но в то утро ничто не могло поколебать его
уверенности в себе, даже присутствие Тэда. Он поцеловал Хелен, наслаждаясь
ролью счастливого сообщника и тем, что Тэд ничего не знает. Он уже
предвкушал, как огорошит его новостями, у бедняги челюсть отвиснет от
изумления.
Ничего подобного. Когда он, обняв Хелен за талию, с лукавым равнодушием
выложил свои новости, Тэд похлопал глазами — и только. Сидел себе как сидел,
оглаживая кружку с чаем на жирных своих коленях. Неловко ею маневрируя, он
очень светским тоном произнес:
— Иди ты. Молодцы. И когда?
Тут Льюис залился краской, жутко на себя из-за этого злясь. До него вдруг
дошло, что слова
у Хелен будет ребенок, мы собираемся пожениться
означают,
что он отец ребенка. Ляпнул, не подумав, все хотел утереть нос своему
дружку, а теперь глупо что-то объяснять. Тэд с невозмутимым видом ждал
ответа. Льюис улыбнулся:
— Что когда?
— Что, что. Свадьба когда, ребенок когда.
— Свадьба как можно скорее. А ребенок...
— Весной, — спокойно продолжила Хелен; Льюис ликовал: она
подхватила его фразу, дав ему еще больше ощутить радость их тайного
сообщничества.
— Потрясающе. Просто фантастика. — Тэд покончил с чаем и
поднялся. — Ну рад за вас, очень рад. А теперь — о фильме. Или, говоря
точнее, — о фильмах. — Улыбнувшись, он с легкой укоризной
продолжил: — Между прочим, имеются некоторые сдвиги к лучшему. Я, как
проклятый, вам названиваю...
Хелен и Льюис переглянулись. Он бросил взгляд на телефон: слава богу,
включен. Хорошо, если Хелен удалось включить незаметно, у Тэда глаз зоркий.
Они с Хелен уселись. Тэд, естественно, размахивая руками, начал носиться по
комнате.
Ночная игра
, можно считать, в полном ажуре. Он здорово ее
порезал. Показал Трюффо. Ну и кое-каким парижским приятелям. Все просто в
шоке.
Тэд был
скромен
, как всегда.
Ночная игра
, по его словам, не уступает по
уровню
Гражданину Кейну
Орсона Уэллса, более того, это переворот в кино.
Этой картиной он сразу сделает себе имя, да и кассовые сборы, считай,
обеспечены, в этом смысле он даже переплюнет Уэллса...
Довольно скоро Льюису стало скучно. Что-то подобное он уже выслушивал. Тогда
в Лос-Анджелесе в первую их встречу он верил в Тэдовы прожекты
безоговорочно. В Риме, когда от прожектов перешли к делу, он несколько
охладел, и теперь его снова одолевали сомнения по поводу гениальности их
фильма. Определенно, старик преувеличивает. Неужели он не понимает, какую
несет дичь! Нет, надо самому увидеть, что они в конечном итоге испекли,
какой такой шедевр. Этот скромник ни о ком, кроме себя, любимого, даже и не
вспомнит. Ни слова о Хелен, будто она тут вообще ни при чем. Льюис
оскорбился. Он взглянул на Хелен, их взгляды встретились. И опять он с
радостью заметил, что она подумала то же самое. — Итак. — Тэд
начал говорить об Анри Лебеке. Богатый бездельник из Франции, их с Льюисом
знакомый, он же любитель мужчин, он же наследник порядочного состояния,
нажитого его папенькой на минеральной воде. Изображает из себя мецената и
вьется около киношников. Тэд познакомился с ним у Трюффо, Лебек на пару с
Льюисом финансировал съемки
Игры
. По пятьдесят тысяч долларов с носа.
Льюис вздохнул. Если их фильм провалится, плакали его денежки. Не беда, как-
нибудь переживет, и для Лебека это тоже не смертельно. Да и вообще: он же
сознательно шел на риск.
Деньги Льюиса не слишком волновали, поскольку всегда имелись у него в
избытке. Захотел помочь Тэду — и помог, но если его гениальный дружок снова
что-то затевает, он, Льюис, пас. Хорошего понемножку. Дурак он, что ли,
разбазаривать деньги на безумные затеи! Теперь не то, что раньше, теперь у
него на руках Хелен и ее будущий младенец.
Но Тэд помаленьку выруливал на другую тему. Он действительно говорил о
деньгах — но об огромных деньгах. К которым Льюис с Лебеком не имели
никакого отношения.
— В общем, разведка донесла, что имеется уже тьма заявок на
Ночную
игру
. Всем он почему-то понадобился. Буквально всем. Мы в фаворе. Трюффо
считает, есть резон сунуться в Канны. Можем получить прокат даже в Америке,
не по всей стране, конечно, но поблизости от студенческих городков или,
скажем, в некоторых нью-йоркских клубах... Это для начала. Получим, значит,
эту говенную
Золотую пальмовую ветвь
в Каннах, и чихали мы на этот хренов
Лос-Анджелес, что мы там забыли, однако стоящий прокат в Америке и кое-какая
прибыль нам не повредят. Потом мы заделаем еще один фильмец, тоже здесь, в
Европе, — в Лондоне скорее всего, а третий уж тогда в Америке. Там и
осядем. Нечего нам писать против ветра в Европах. Если они нас поддержат,
дело пойдет. Фильм под кодовым названием
Третий
вполне может стать
явлением, штучной вещью. Ну а
Четвертый
вообще...
— Они нас поддержат? Да кто такие
они
? — не выдержав, перебил
его Льюис, на что Тэд с оскорбленной миной изрек:
— Ты не слушаешь меня, Льюис. Я же говорил...
— Повтори еще раз, я не очень понял, о чем речь.
— Ладно, повторю, — Тэд со вздохом снова плюхнулся на кресло и со
смиренным терпением начал объяснять:
— Существует компания, занимающаяся прокатом фильмов,
Сфера
. Это
американская компания, усек? Она дышала на ладан, а ее вдруг взяли и купили.
Партекс Петрокемикалс
, — с небрежностью фокусника, достающего из
шляпы кролика, уточнил Тэд. Эта компания не могла быть неизвестна Льюису,
ведь он был банкирским сыном.
— Ну?
— У этого самого
Партекса
появились грандиозные планы в отношении
Сферы
. Они готовы засыпать ее деньгами, Льюис. Нефтяными долларами. Они
хотят поднять
Сферу
на ноги, причем не только за счет проката, но и
заставить ее делать фильмы. Они готовы эти фильмы субсидировать. Мои
фильмы. — Тэд самовольно ухмыльнулся. — Понимают, что к чему, а?
Знают, что теперь в кино никого в Америке не затащишь, все в свои телевизоры
уткнулись, кто же этого не знает? А им плевать. Чуют — а я знаю это
наверняка, — что выросло новое поколение зрителей, их только умело
подмани, найди подход к этим юным душам. Им до смерти надоели сериалы,
всякие там
Дым пушек
и прочая чушь; дайте время, они снова побегут в
киношки, как только найдется тот, кто поймет, что им нужно. Чьи фильмы будут
обращены к ним. Они уже по горло сыты Джейн Рассел и дрыгающимися под музыку
девицами. Дайте им настоящее кино. Крепкие американские фильмы. Такие, какие
делает ваш покорный слуга.
— Положим, их у слуги негусто, один-единственный.
— Брось ехидничать, Льюис. Я ведь серьезно...
— Понял, понял, — Льюис нетерпеливо передернул плечами. —
Сфера
, говоришь, и очень тебя хочет?
— Ну да, просят дать им для проката
Ночную игру
и готовы отстегнуть
деньжат на следующий фильм, хоть завтра. И цифры, заметь, называют не с
пятью, а с шестью нулями. Поверь, я не шучу.
— М-да, — Льюис откинулся на спинку кресла. Эта идиотская
беспечность и доверчивость все сильней действовали ему на нервы. Ему ужасно
захотелось поддеть его. Ведь как только речь заходила о деньгах, Тэд умел
изображать из себя полного кретина, я всего лишь режиссер, чуть что твердил
он тогда в Лос-Анджелесе; тогда же он и Льюиса заманил, он был ему нужен,
потому что разбирался в финансах.
Льюис действительно разбирался, сек с полуслова.
Поскольку первые восемнадцать лет своей жизни с утра и до ночи слышал
разговоры о финансах. Он мог с листа читать отчет о балансе. Его приучили
читать
Уолл-стрит джорнел
, а потом еще он выслушивал комментарии отца по
поводу опубликованных в журнале материалов. Он изучал экономику в Гарварде —
теорию, конечно. Да, окажись он в свое время в компании
Синклер, Лоуэлл и
Уотсон
, батюшка выдрессировал бы его на славу, и он бы наверняка порадовал
родителя замечательными успехами на традиционном семейном поприще.
Но кинобизнес? Это вещь в себе. Еще в Лос-Анджелесе он начал вникать в
финансовые кинотонкости. В Париже, прежде чем урезать бюджет
Ночной игры
до минимума и прежде чем он и Лебек выложили деньги из своего кармана, Льюис
все пытался раскрутить на всю катушку связи Тэда и авторитет Лебека, пытался
добыть дополнительные кредиты.
Это очень напоминало жонглирование мыльными пузырями. Сплошной шахер-махер.
Попытки ускользнуть от налогов, от долговых обязательств. Изощренное
лавирование. Кое-что стало до него доходить, все его бесконечные переговоры
с потенциальными благодетелями кончались их обещаниями помочь, и только.
Пузыри лопались один за другим.
Смакуя свой выстраданный цинизм, цинизм бывалого финансиста, Льюис резонно
заметил, что весь этот треп о субсидиях ничегошеньки не значит. Пусть для
начала эта его
Сфера
подпишет договор, а еще лучше — чек, вот тогда он
порадуется вместе с Тэдом, сказал Льюис, поглядывая на Хелен.
Тэд сразу сник.
— Ты прав, старина, — виновато пробормотал он упавшим голосом.
Льюису стало стыдно. — Я не слишком в подобных хитростях разбираюсь. Не
дано мне. Видно, тот малый из
Сферы
сразу раскусил, что перед ним сосунок.
— Ну зачем уж так, — смягчился наконец Льюис. — Может, они и
правда не шутят. Тем более сами сделали первый шаг. Но откуда они узнали о
нашем существовании?
Тэд снова самодовольно просиял.
— У них ушки на макушке. В Европе полно свеженьких классных фильмов, а
тут среди них америкашка затесался, то бишь я. И вообще, слухом земля
полнится. Кто их разберет. Этот малый, Шер, видел последний вариант
Ночной
игры
и очень нахваливал. Может, из вежливости. Щадил мое самолюбие.
— Прекрати валять дурака, Тэд. — Льюис резко к нему
придвинулся. — Ты что, ждешь, что я разрыдаюсь от жалости? Если ему
понравилось, значит, так оно и есть. Но не значит, что он готов подписать
чек на кругленькую сумму для твоего очередного шедевра, предоставив тебе
carte blanche, — вот и все.
— Я понимаю, теперь и до меня дошло. И про carte blanche тоже рано
говорить. — Он украдкой посмотрел на Хелен. Потом на Льюиса. И простер
к ним коротенькие ручки.
— Ты, наверно, догадался, почему я здесь? Я прошу тебя вернуться в
Париж. Без тебя мне не справиться со всей этой кутерьмой. — Он перевел
дух. — Потом я попробую справляться. Поедем хоть ненадолго. Раз
уж, — он мотнул головой в сторону Хелен, — раз уж так получилось.
Так ты согласен?
Льюис кивнул. Он знал цену этому смирению. Ведь не отстанет, пока не затащит
его в самолет, и как можно скорее. Так и будет сидеть над душой, пока Льюис
не согласится. Льюис посмотрел на Хелен, Хелен поймала его взгляд. Он понял,
что у нее в голове те же мысли, что у него. К счастью, она заговорила
первая:
— И когда ты хочешь его забрать, Тэд?
Тэд внимательно осмотрел свои ногти и негромко произнес:
— А что, если завтра?
Когда Тэд ушел, заявив, что ему совершенно необходимо обновить гардероб —
то-то удивил! — Хелен и Льюис принялись обсуждать сложившуюся ситуацию.
Этого надо было ожидать, сказала Хелен, ведь они договаривались, что, как
только Тэд доведет картину, Льюис снова начнет сводить дебиты-кредиты
тэдовских творческих исканий. Просто это
как только
наступило раньше, чем
они рассчитывали.
— Ты можешь поехать со мной, — сказал Льюис, обнимая ее. —
Если самолет тебе опасен, поплывем на пароходе. Давай, а? Пусть Тэд только
пикнет, я пошлю его к черту. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я не могу без
тебя, совсем не могу...
Он прижался лицом к ее шее, потом поцеловал. А Хелен принялась мягко внушать
ему, почему ей не стоит ехать с ним. Они перешли в гостиную и, усевшись в
пухлые красные кресла, говорили, говорили.
Льюис был приятно взбудоражен: какие взрослые у них с Хелен проблемы. Да,
она права, у него действительно будет столько дел, они почти не смогут
видеться. И вообще, час на самолете — и он в Лондоне.
Как только выкроит время, прилетит к ней. А ей и впрямь лучше не трогаться с
места. Здесь ей покойно и уютно. Ей нужно отдыхать, побольше думать о себе и
о ребенке... Тут Льюис умолк, вновь ощутив блаженную радость сопричастности,
общей тайны. Они посмотрели друг на друга.
— Тэд думает, это твой ребенок, Льюис, — Хелен прикоснулась к его
руке.
— Пусть думает. Ему-то какое дело, — Льюис пожал плечами. —
Это касается только нас с тобой. Нам самим важно разобраться в себе, в нашем
будущем.
— Все так неожиданно. Не знаю, что сказать. И еще... что мы скажем всем
остальным?
Лицо ее сделалось вдруг таким беззащитным. И Льюису в который уже раз
захотелось заслонить ее собой, в такие минуты он ощущал себя настоящим
мужчиной. Чем беззащитней она выглядела, тем мужественней он себе казался —
естественно, а как иначе?
— Милая ты моя, — он поцеловал ее. — Я люблю тебя. Мы скоро
поженимся. Я буду заботиться и о тебе и о ребенке. Он будет моим. Он уже
мой. Я постараюсь быть ему хорошим отцом. А что, я люблю детей. — Льюис
улыбнулся. — Я обожаю своих племянников, можешь спросить у моих сестер.
Их стараниями я заимел уже полдюжины племянников и племянниц. — Он
старался говорить шутливым тоном, чтобы подбодрить Хелен, но лицо его не
желало слушаться, становясь все серьезнее.
— Знаешь, — смущенно продолжил он, — мне трудно об этом
говорить... в общем, другие могут не понять... тот же Тэд. Лучше ничего
никому не объяснять. Это касается только нас с тобой. Это наша тайна. Я не
хочу, чтобы кто-нибудь совал свой нос в нашу жизнь, ведь все опошлят. Если
мы знаем, на что идем, если доверяем друг другу... если любим друг друга...
Он все-таки решился выговорить это! Льюис с бьющимся сердцем смотрел на
Хелен. Лицо ее ласково дрогнуло; голубые глаза сделались серыми, они всегда
становились такими, если Хелен была чем-нибудь тронута или взволнована. Она
прижала ладонь к его щеке.
— Наверное, нам не стоит начинать со лжи, — мягко сказала
она. — Совсем не стоит.
— Это не ложь! — Льюис сжал ее руки. Он так хотел верить в
это! — Не ложь, а правда, не просто
твоя или моя,
а наша правда. Понимаешь?
Элен взглянула на него. Она слышала, как прерывается от волнения его голос,
видела, как ждут его глаза. Ей нравились эти глаза. Такие искренние — порой
даже чересчур искренние, ничего не умеющие скрывать — на беду своему
обладателю. Иногда он напоминал ей средневекового рыцаря, готового в
блаженном безрассудстве кинуться со своим мечом на взвод автоматчиков. Она
переживала за него, но недолго. Ведь это в ее честь он рвется на поле битвы,
перепоясав себя мечом, она была польщена. Как же он хотел, чтобы она
согласилась с его словами! Что ж, ей не впервой скрывать от мужчин свои
сомнения и страхи. Она догадывалась, что в большинстве своем все мужчины
похожи на Неда Калверта: ее сомнения не слишком их интересовали.
Она кивнула, послушно соглашаясь.
Льюис тут же вскочил и счастливой скороговоркой стал излагать ей свои планы
на ближайшие часы и дни. Он будет звонить ей из Парижа каждый вечер.
И при малейшей возможности наезжать. Они с Тэдом всегда договорятся. Все
будет замечательно, все уже замечательно, и так будет всегда. И еще у них
есть сегодняшний вечер и сегодняшняя ночь, их ночь. Он и она. А пока он
имеет честь пригласить ее на ужин в его любимый ресторан
Каприз
. Он снял
телефонную трубку и заказал столик на двоих, к восьми часам. В половине
восьмого явился Тэд, и стало ясно, что от него отделаться невозможно. Льюис
опять снял трубку и попросил уточнить заказ. Нет-нет, все правильно, в
восемь, только пусть добавят еще один прибор.
— Да не хочу я, чтобы он торчал здесь ночью. Не хочу. Пусть
выкатывается.
Вернувшись с ужина, Хелен и Льюис ретировались в кухню. А Тэд прочно
обосновался на тахте в их крохотной гостиной. Часы между тем показывали
полночь. За весь ужин Тэд не вымолвил ни слова, зато с отвратительной
старательностью пожирал улиток, пачкая скатерть маслом и чесночной
приправой. Льюис не знал, куда девать от стыда глаза. Когда к ресторану
подъехало такси, на котором он с Хелен собирался вернуться домой, Тэд первым
туда юркнул, Льюис ничего не успел сказать. А теперь, пригревшись у камина,
он уже целый час наливался чаем. Ишь ты, в новом костюме. Хелен и Льюис
украдкой наблюдали за ним из кухни, сидит себе насвистывает, уставившись в
пространство близоруким взглядом. Ну и вырядился, чучело.
Во-первых, судя по его волосам и бороде, он побывал в парикмахерской. Во-
вторых, обычно мутные стекла очков были тщательно протерты и в них
посверкивали огненные блики. А в-третьих, куда-то подевались заношенные
джинсы вкупе с пропитавшейся потом рубашкой, стоптанными башмаками и с
нейлоновыми носками, издававшими специфический, рыбный почему-то запах.
Перед тем как облачиться в новый костюм, Тэд явно принимал ванну.
Тэдова обновка не шла, естественно, ни в какое сравнение с вечерней
экипировкой самого Льюиса, элегантного до чертиков. И однако это был костюм.
Черная тройка. Брюки нещадно впивались в плотные ляжки; к тому же они были
коротки и не скрывали кромки тоже коротких черных шерстяных носков. Пуговицы
на жилете с трудом выдерживали напор мощного брюха; черные на шнурках
ботинки ослепительно блестели. Взглянув еще раз на преобразившегося Тэда,
Льюис громко застонал.
— Ш-ш-ш, услышит, — улыбнулась Хелен.
— Ну и черт с ним. Пора и честь знать. Еще одна чашка — и будет с него.
Он уже три вылакал.
— Мне его попросить, или ты сам?
— Я сам, — страшным голосом сказал Льюис, — пойду и скажу.
Смотри.
Он решительным шагом двинулся в гостиную, Элен шла сзади; подойдя к камину,
он сунул в пухлую лапу Тэда кружку с чаем — ногти, между прочим, тоже были
подозрительно чисты — и сурово изрек:
— Допивай скорее, тебе пора.
— Пора? — Тэд растерянно моргнул, потом взглянул на тахту. —
Я думал, прикорну здесь...
— Зря думал. Пей и уходи. Мы с Хелен хотим побыть одни. Последняя ночь,
я же уезжаю.
Льюис был горд собой. Тэд поднял голову: в очках его плясало пламя.
— Конечно, конечно. Я понял. Как я сам не додумался, болван. — Он
помолчал. — А что, если где-нибудь в уголочке я...
— Нет, старик. Никаких уголочков. Хорошо?
— Хорошо.
Тэд был сама любезность. Льюис опустился в кресло напротив, усадив Хелен
рядом. Закурив сигарету, он с опаской взглянул на Тэда. Почему костюм? Да
еще черный?
— Я вот тут как-то думал... — начал Тэд, и Льюис озабоченно нахмурился.
Эта фраза не предвещала ничего хорошего, так начинались его монологи. Только
монолога сейчас не хватало, Льюис еще сдерживался.
— Я весь внимание, постарайся покороче, ладно?
— Да, да, — Тэд успокаивающе махнул пухлой ладонью. — Это
очень важно. Важно для тебя. И для Хелен. Ибо думал я именно о ней. Есть
один весьма существенный момент, который нам нужно оговорить.
Безотлагательно. Следует решить, как мы представим Хелен зрителям. Особенно
американским. Это главное. Тут требуется стратегия. Я вам не рассказывал о
Грейс Келли, о том, как она завоевывала Голливуд?
— Не помню.
— Знаете, что она изобрела? Являлась к тамошним мэтрам — режиссерам,
продюсерам — обязательно в белых перчатках. Белые перчатки! Черт подери!
Дескать, только подступитесь! Я вам не статистка какая-нибудь! И они
клюнули, Льюис, клюнули как миленькие. Такая малость, перчатки, а разговоров
было... Только о ней тогда и говорили: ах, какая необыкновенная! ах,
красавица! ах, в белых перчатках! Нам тоже надо придумать для Хелен нечто
эдакое. Колоритный штришок. Только не белые перчатки, второй раз они не
сработают.
— Я могу надеть и черные, — невинным, без тени сарказма голоском
вставила Хелен. Ее реплика произвела впечатление: Льюис расхохотался, а Тэд
долго не мог сообразить, что над ним издеваются. Он тоже усмехнулся, правда
не слишком весело, Хелен сразила его наповал.
— У нас уже есть полезный задел. Замужество, например. Очень
подходящее. Я имею в виду твою кандидатуру, Льюис, старинный род, богат,
Гротон, Гарвард — подарок судьбы, а не муж. Все эти хрены с блудливыми
ручонками, обожающие копаться в чужом белье, сразу сделают стойку, узнав,
что ты ее муж. Гениально. Потрясающе. Сразу им и вмажем: эта женщина —
высшей пробы, она прекрасна, она недоступна, абсолютно недоступна. Вот в чем
вся соль. Именно в недоступности.
— Ну да, она действительно недоступна, и действительно выходит за меня
замуж. Ты доволен?
— Погоди, Льюис, — Тэд встал и начал красноречиво размахивать
руками. — Мы говорим не о том, что есть. Мы говорим об имидже. Если
Хелен будет сниматься в наших фильмах, ей нужен подходящий имидж.
— Если? — Льюис резко поднял голову: он почувствовал, что сидящая
рядом Хелен напряглась как струна. — Почему вдруг
если
? А кто
говорил, что мы одна команда? Ты. Я. Хелен.
Наилучшая комбинация
— твои
слова. Забыл, что прочел мне целую лекцию о преимуществах треугольников?
— Неужели прочел? — Тэд хитровато на него взглянул. — Ну да,
я мог. Действительно, лучшие фильмы делаются командой из трех. Это правда,
это я замечал.
— Ты это утверждал. И перечислил мне целый список фильмов. Он начинался
со всякого старья,
Третий человек
,
Унесенные ветром
...
— Только не
Унесенные ветром
. Эту муру я никак не мог назвать.
— И еще ты говорил тогда же — кстати, до того разговора ты горячо
убеждал меня в том, что студии вымирают, что только независимый от всяких
студий режиссер, то есть ты сам, сумеет спасти американское кино, — так
вот, ты говорил, что этому режиссеру-одиночке необходима команда. Такой же
вольный, не зависимый от студии продюсер и звезда. Женщина, уточнил ты. Это
верняк, говорил ты, единственно правильная основа. Если заложим верную
основу, потом запросто справимся с любой задачей, с любой закавыкой. Я же
помню твои слова.
Пока он говорил, бедный Тэд переминался с ноги на ногу, свирепо ему
подмигивая. Смех да и только. Льюис прекрасно понимал, почему Тэд так
дергается. Он очень не хотел, чтобы Хелен знала, что он делает ставку на
нее. Чтобы не воображала и не слишком брыкалась, объяснил тогда ему Тэд.
Тут уже не выдержала Хелен и, нахмурившись, выжидающе повернулась к Тэду:
— Погоди, какая еще звезда? Так ты говорил Льюису о том, что тебе
требуется звезда?
— Возможно, и говорил. В порядке бреда. Ну и что, разве не бывает: ни с
того ни с сего человек становится звездой? — Он скользнул по Хелен
осторожным взглядом.
— А еще ты говорил о легенде, — бросил Льюис, предательски
подтрунивая.
— Ну, легенда. Легенды с неба не сваливаются. Их делают. &
...Закладка в соц.сетях
