Жанр: Любовные романы
Ловушка для сладких снов
...се четверо детей много времени проводили в доме Холли. Она догадывалась,
что любопытные подростки знают все, что у нее есть. Довольно неприятная
мысль.
Через минуту девочки, Трент и Тони уехали, а Холли неуверенно поднялась по
лестнице и постучала в дверь спальни Рейфа. Он открыл, и она заметила, что
трубка лежит на месте. Тяжелый разговор с Треси был закончен.
Увидев Холли, Рейф расплылся в улыбке, глаза вспыхнули, сердитое выражение
сменилось счастливым. Обычно он встречал ее легким кивком, но сейчас он
откровенно радовался ее приходу.
У Холли замерло сердце. Если бы он открыл объятия, она бы, не раздумывая,
бросилась к нему.
— Я думал, вы готовите салат для барбекю Стинов. Вы хотите попросить
каких-нибудь овощей или специй?
— Нет. — Холли понимала, что, стоит ей начать разговор, и эта
чудесная улыбка исчезнет. Как неприятно! Но она должна.
Холли отвела взгляд и принялась рассматривать разноцветный коврик-талисман,
сплетенный в виде паутины с отверстием посередине и украшенный бусинками и
перьями. Рейф купил его в музее искусства и ремесел коренных американцев.
Считается, если повесить такой коврик в изголовье кровати, к спящему будут
приходить хорошие сны, так как плохие запутаются в паутине и к утру
исчезнут.
Хорошо бы и мне повесить такую ловушку для снов, подумала Холли. А то ей
никак не удается самой справиться с эротическими снами.
— Что-нибудь случилось, Холли? — Сощурившись, Рейф изучал ее лицо.
— Кэмрин попросила у меня разрешения взять машину и отвезти мальчиков
есть мороженое, — начала она.
— Похоже, у нее истощается фантазия, — засмеялся Рейф. —
Обычно у нее более оригинальные выдумки. — Он подошел ближе к
Холли. — И она пришла в ярость, когда вы ей отказали? — Он
коснулся ее щеки. — Я прошу прощения, если она обидела вас.
Любое его прикосновение вызывало у нее бурную чувственную реакцию. Спасибо
еще, что ей удавалось держать это в секрете от него.
— Рейф, я подумала, может быть...
— Не хотите же вы сказать, что готовы дать Кэмрин на вечер
машину? — недоверчиво перебил ее Рейф.
— Ммм, я...
— Вы же знаете, ей запрещено выходить из дома, только на почту, где она
работает. — Его лицо посуровело. — Она и Кэйлин наказаны до начала
занятий в школе. Никаких развлекательных мероприятий. Мы же с вами пришли к
обоюдному согласию, что это справедливое наказание за ту поездку к реке.
Помните?
— Конечно, я помню. Но Кэмрин предложила отвезти мальчиков в
Молочную
королеву
, а это для девочки такого возраста вряд ли можно назвать
развлекательным мероприятием.
— Разговор про
Молочную королеву
всего лишь уловка. Холли, если вы
дадите Кэмрин машину, она прямиком отправится на встречу с бандой дебилов и
малолетних преступников, которых называет своими друзьями. Никакой машины!
— Рейф, Кэмрин очень беспокоилась, что мальчики услышат ваш разговор по
телефону с их матерью, — перешла в наступление Холли. — Я
согласилась, что будет лучше, если она увезет их из дома, пока вы не
успокоитесь.
— Я спокоен, — прорычал он.
Тишина в обычно шумном доме оглушала. Рейф выскочил из комнаты и побежал
вниз по лестнице.
— Где дети? — рявкнул он на бегу.
— Несколько минут назад они уехали есть мороженое. — Холли не
владела магией простых решений сложных проблем, несмотря на веру Кэмрин в ее
способности психиатра.
— Есть мороженое? Но как вы можете верить в подобную чушь! — Рейф
резко повернулся к ней. — Эти девчонки как заключенные, бежавшие из
тюрьмы! Кто знает, что они выкинут? Кэмрин запросто может отправиться на
водопад и там кататься на доске для серфинга! Ей все что угодно может прийти
в голову! Проклятие, Холли, вы забываете, что они еще не взрослые...
Рейф замолчал. Холли открыла дверь, чтобы идти к себе.
— Откуда она знает, что я говорил с Треси? — наконец дошло до
него. — Ведь я поднял трубку и перевел звонок к себе. И я говорил,
закрыв дверь.
— Ничего из того, что происходит в этом доме, не может укрыться от
Кэмрин, — сухо пояснила Холли. — Рейф, в этих вопросах у нее очень
развиты инстинкты. Она обещала...
— Что?! Она шпионила за мной? А вам, выходит, пообещала быть паинькой,
и вы ей с поклонами вручили ключи от машины! — Кратковременная
передышка закончилась. И Рейф снова задыхался от бешенства. Он схватил Холли
за плечи. — Я на такие хитрости не покупаюсь, Холли. Вы знаете, я не
тупица.
Она попыталась собрать всю свою выдержку в кулак. Странно, ей всегда хватало
терпения, когда взрывались пациенты. А гнев Рейфа словно подпитывал ее
раздражение.
— Вам трудно поверить, Рейф, что Кэмрин действительно заботится о
мальчиках? — процедила она сквозь зубы. — Вы считаете, что она
одурачила меня и я напрасно вручила ей ключи от своей машины?
— Я хочу точно знать, какая у вас цель? — Он сильнее сжал ее
плечи. — Я требую, чтобы вы ответили.
Вопрос мог бы ее озадачить, если бы не сведения, полученные от Кэмрин. Флинт
и Ева пытаются убедить брата, что она чокнутая злодейка, устраивающая
заговор против их семейного клана.
Неужели Рейф начинает принимать параноидальные рассуждения родственников за
правду.
Я хочу точно знать, какая у вас цель?
Его слова все еще гремели у
нее в ушах. Она представила, как Парадайсы обсуждают ее, совершенно
неправильно истолковывая каждое ее слово, каждый поступок.
— Моя цель? — Холли вскипела от возмущения. — Ладно. По-
моему, пора выложить карты. Я радикальная феминистка и собираюсь освободить
Кэмрин и Кэйлин от вашего мужского гнета. И в этом, конечно, вижу выгоду.
Главное — захватить контроль над акциями, оставленными вашим отцом. Вот тогда-
то мы и внесем разрушительный хаос в бизнес! Не могу дождаться этого
счастливого дня.
Она стряхнула с плеч его руки и бросилась в свою половину дома. В дверях она
на секунду остановилась и бросила через плечо:
— Да, а в свободное время я строю планы, как разрушить медицинскую
карьеру Евы. Просто для забавы. А все потому, что я чокнутая. Мне нравится
ломать людям жизнь. Это единственная причина, почему я пошла в психиатрию.
Меня хлебом не корми, дай только внести хаос в головы людей. Признаюсь,
именно поэтому я и подружилась с вами. Так хочется и из вас сделать такого
же психа, как я!
Холли выбежала из дома, хлопнув дверью, и бросилась к себе. К черту Рейфа
Парадайса! К черту их всех! Ну не всех, конечно, а только Рейфа, его братца
и сестрицу, страдающих паранойей. Они думают, будто она в заговоре с
подростками против них!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Минут десять Рейф стоял на кухне, прислонившись к притолоке, и наблюдал, как
Холли крошит картошку и сельдерей. Наверно, она чувствует себя палачом,
управляющим гильотиной, усмехнулся он. Не трудно догадаться, чью голову она
кладет на доску.
Холли не знала о присутствии гостя. Она не заметила, что открылась входная
дверь. Рейф проник в дом почти следом за ней, ожидая продолжения ссоры.
Вместо этого он нашел ее занятой приготовлением салата. Несколько минут
назад она застала его врасплох. Теперь пришла его очередь. И он ждал.
Весь месяц его мучили воспоминания о том вечере в мотеле, когда он видел ее
почти обнаженной. Мысленно он легко представил ее груди, округлые и упругие,
узкую полоску талии и гладкую кремовую кожу живота. Он увидел, как она сидит
рядом с ним в одних только маленьких белых трусиках...
Рейф чуть пошевелился, заставив себя вернуться к реальности. Холли
почувствовала, что не одна в комнате, и резко повернулась. У нее перехватило
дыхание.
— Что вы тут делаете?
— Дверь была не заперта, — пожал он плечами. — Я понял это
как приглашение.
— Вы ошиблись.
— Меня не приглашают?
— Нет! Уходите. Пожалуйста. —
Леди всегда должна быть вежливой с
джентльменом
, — насмешливо вспомнила Холли фразу из одного пособия для
будущих невест.
— Ни за что. — Хорошо, мысленно похвалил себя Рейф. Первую атаку
он отбил. Но что делать дальше? Надо придумать план действий, а не пожирать
ее глазами.
— Я хочу знать, как вы получили важную и секретную информацию о моей
семье? — наконец осенило его.
— Неужели вы еще не догадались? — Холли саркастически
засмеялась. — Так и быть, скажу вам. Я поставила жучки в каждой комнате
вашего дома. И мне известно все, что у вас делается и говорится. За вами
идет слежка днем и ночью. Оборудование для наблюдения я держу на чердаке и
собираюсь продать информацию тому, кто больше даст.
— Женщина, — он вскинул брови, — мне кажется, вам следует
охладить свой пыл.
— Я же псих, не забывайте об этом.
— Холли, — улыбка искривила уголки губ, — не думаете ли вы,
что лучше положить нож на стол?
Она поняла, что во время своего гневного монолога размахивала ножом.
— Если это порадует вас...
— Да. Или дайте слово, что не собираетесь всадить его в меня.
— Мне сейчас не до шуток. Я занята. — Холли повернулась к нему
спиной. — Уходите и оставьте меня одну.
— А что, если я послушаюсь, Холли? — Он сделал несколько шагов по
кухне и встал прямо позади нее. — Вы не будете огорчаться, если я
оставлю вас одну?
Низкий, хриплый голос соблазняюще звучал возле ее уха.
— Нет, я хочу быть одна, — настаивала она. Рейф стоял так близко,
что она чувствовала изгибы его тела. Горячие сильные мужские ладони
скользили от плеч к запястьям.
— А как насчет того, чего хочу я? — Рейф положил подбородок ей на
макушку.
Холли боролась с желанием закрыть глаза и расслабиться. Это же так легко!
Тепло его тела ласкало ее, проникало в самую глубину. Она слышала биение его
сердца, вдыхала аромат его лосьона после бритья.
— Вы больше не злитесь? — Сознание Холли тотчас прояснилось. Она
положила нож и выключила воду.
— Не могу вспомнить, с чего это я вдруг разбушевался? — Рейф
пробовал губами ее волосы.
— Я хорошо помню. — Она опять напряглась. — Вы думали, что у
меня есть хитроумная цель и я готовлю заговор против...
— Это теория Флинта. Не моя. — Рейф крепче прижал ее к себе и
принялся медленно массировать ей живот. — Наша семейная компания — вся
его жизнь. Как сверхзаботливый родитель, он иногда видит то, чего нет на
самом деле.
— Это вы спросили, какая у меня цель, а не Флинт, — напомнила она
и попыталась высвободиться. Но он не выпустил ее.
— Вы — психолог, вам и карты в руки. Мне хотелось небольшой драчки. И я
знал, что с вами этот номер пройдет. Что вы и сильная и слабая одновременно.
Разве в таком поведении есть смысл?
— На самом деле ваше поведение вполне объяснимо, если его рассматривать
в более широком контексте. — Холли задумчиво сдвинула брови. — Вы
только что закончили неприятный телефонный разговор. Я слышала, как вы
кричали на бедную Треси.
— Вы ее даже ни разу не видели, а говорите
бедная Треси
. Но это
правда. Она всегда была пассивной и нерешительной. Жертва обстоятельств и
злых людей. Она доводит меня порой до отчаяния.
— Треси не кричит на вас?
— Нет, она не кричит. Если бы я разозлился на нее, а она дает мне
немало поводов, Треси просто потопила бы меня в слезах. Наши разговоры
всегда заканчиваются тем, что я чувствую себя жестоким тираном.
— Поэтому вы пребывали в раздраженном состоянии, и тут очень кстати
подвернулась я.
— И стали на меня кричать. Учтите, это комплимент, — быстро
добавил Рейф.
Холли поняла его слова в том смысле, что он не против, если женщина
отстаивает в споре с ним свою точку зрения. Это ей понравилось.
— Флинт не обрадуется, если узнает, что Кэмрин и Кэйлин известно об
акциях компании, завещанных нашим отцом. — Пальцы Рейфа соблазняюще
играли с металлическими пуговицами на ее рубашке. — Откуда она узнала?
— Она не сказала, — пробормотала Холли. Трудно сосредоточиться на
разговоре, когда губы Рейфа изучают каждый изгиб ее шеи! Еще труднее
оставаться пассивной. Она повернулась лицом к нему и слегка потерлась о его
тело.
— Рейф, поверь, у меня нет никакой цели.
— Зато у меня она есть, Холли. — Он наклонился и коснулся губами
ее рта. И потом стал нежно целовать до тех пор, пока ее губы не раскрылись и
языки не начали любовную игру. Наконец Рейф оторвался от Холли и, чуть
откинувшись назад, посмотрел на нее. Влажный и воспаленный рот, прерывистое
дыхание, затуманенный взор...
— Я хочу тебя, Холли, хочу любить тебя. Я с нетерпением ждал, когда
наступит этот миг. И он пришел. Почти месяц мы проводили вместе каждый день.
Мы видели друг друга в разных ситуациях. Теперь ты не можешь сказать, что мы
не знаем друг друга.
— Ты прав, я не могу так сказать. — Она обняла его за шею и
посмотрела прямо в глаза. Ноги сделались ватными, ей захотелось скорее лечь,
чтобы эта восхитительная слабость разлилась по всему телу.
— Холли, давай не будем больше откладывать. Позволь мне любить тебя.
Здесь. Сейчас.
— Да, Рейф. — Больше никакого самоконтроля! Она любит его,
призналась себе Холли. Уважает и восхищается им. Всю прошедшую жизнь она
ждала его. Недаром им обоим кажется, будто они знали друг друга всегда. Он
именно такой мужчина, какой ей нужен, с ним она готова провести все
оставшиеся дни.
Рейф поднял ее, прижал к груди и понес по лестнице вверх в ее спальню.
— Меня никогда прежде не носили на руках, — пробормотала
Холли. — Это очень романтично. Не говоря уже о том, что возбуждающе.
Он бережно положил ее на кровать. Купленная Рейфом ловушка снов слегка
раскачивалась от ветерка, который шел от вентилятора на потолке.
— И никаких тревожных снов? — спросил он, взглянув на цветную
паутину.
— Это зависит от того, как ты понимаешь слово
тревожный
, —
улыбнулась Холли. — Потому что в последнее время мне снятся такие
тревожные сны, что они и тебя бы вогнали в краску.
— Меня? Ни за что. — Рейф сбросил футболку. — Должен
признаться, что когда я сегодня увидел тебя на пороге моей спальни, мне
меньше всего хотелось с тобой ссориться. Я хотел любить тебя.
— Я тоже, — призналась она, вспомнив, с каким трудом ей удалось
удержаться от того, чтобы не броситься ему в объятия.
— И больше нет неразрешенных сексуальных вопросов? — Он разделся
догола, а она ахнула, не в силах оторвать глаз от его красивого тела.
— Нет, Рейф, — прошептала она. — Они все разрешены. Теперь ты
— моя ловушка для сладких снов наяву. Только у нас будет наоборот: все
плохое пусть улетает в дырку, а хорошее остается.
— Договорились, можешь на меня надеяться. Ты так нужна мне,
Холли. — Он лег рядом с ней и начал медленно раздевать ее. Она помогала
ему. — Я ждал этого момента с той первой ночи в мотеле.
— Я тогда не хотела останавливаться, но слишком нервничала, —
призналась Холли. — Ты не можешь себе представить, сколько раз я
переживала заново ту ночь.
— С другим исходом? — (Она кивнула.) — Солнышко, я тоже. Последний
месяц ночь за ночью я мучился, воображая, как мы целуем и любим друг
друга, — весело добавил он.
— Но, Рейф, согласись, что мы тогда правильно поступили. Надо было
остановиться. Все произошло слишком быстро, даже...
— Холли, помнишь, я сказал тогда, что у тебя есть склонность вечно во
всем искать смысл? — Он притянул ее к себе. — Ты опять этим
занялась. Мне придется поцеловать тебя, чтобы ты хоть немного помолчала.
— По-моему, это неплохая идея.
Рейф завладел ее ртом властным и полным неутоленной страсти поцелуем,
который продолжался, кажется, бесконечно. Наконец он нехотя поднял голову.
— Тебе будет хорошо, Холли. Обещаю.
— Я знаю. — Ее тревожило отсутствие опыта. От длительного
воздержания она ощущала себя старой девой. Вдруг она не оправдает ожиданий
Рейфа? Мысль о том, что он разочаруется в ней, была невыносима.
— Я... я очень хочу, Рейф, чтобы ты остался мной доволен. — Холли
с трудом сглотнула. — Но если я...
— Расслабься. Ты выступаешь не на отметку, — улыбнулся
Рейф. — После стольких ожиданий быть с тобой рядом и целовать тебя —
уже блаженство.
— Значит, мне можно не беспокоиться? Ты все возьмешь на себя? А я буду
лежать бревном? — Его слова прогнали тревогу.
— О, сладостная моя, ты определенно будешь активным игроком, —
засмеялся Рейф.
Его ласки действовали, как электрический ток, и Холли вскоре забыла обо всем
на свете. Она стонала, и ее бедра двигались в медленном эротическом ритме.
Но с каждой секундой он убыстрялся.
— Не сдерживай себя, милая. Пусть это произойдет. — Его рот,
влажный и жаркий, исследовал ее шею. Потом перешел к соскам. Она даже и
представить себе не могла, в какие волшебные краски расцвечивается мир,
когда тебя обнимает и целует любимый. С одной стороны, ей хотелось, чтобы
эти мгновенья длились как можно дольше, а с другой, не терпелось поскорей
узнать всю глубину и силу этого удивительного чувства.
Когда Холли наконец открыла глаза, Рейф держал ее в объятиях и улыбался.
— Никогда не видел, чтобы бревна так извивались и кричали.
Она покраснела и хрипло прошептала:
— Не знаю, что и сказать, Рейф.
— Неужели? По-моему, в первый раз за все время нашего знакомства! Ты
определенно умнеешь.
Оба засмеялись.
— Ты очень красивая, Холли, — ласково произнес он.
— Ты тоже. — Она крепко сжала его напряженную плоть. — Не
могу дождаться, когда ты войдешь в меня, — пробормотала она.
— Не хочу, чтобы ты спешила. У нас с тобой впереди уйма времени. И мы
не считаем баллы. Договорились?
Она кивнула.
Осмелев, она достала из ящика прикроватной тумбочки пакетик из фольги.
— Помнишь? Ты дал его мне той ночью в мотеле на хранение.
— А другие? Тоже в ящике? — Холли кивнула. — Отлично. Все
пригодятся!
Когда их тела соединились, чистое и неподдельное счастье овладело ею. Он
стал ее частью, принадлежал ей так, как еще ни один мужчина в мире.
— Я люблю тебя, Рейф.
Слова соскользнули с губ. И она не пожалела об этом, хотя он ничего не
сказал в ответ.
Бурный чувственный поток подхватил их и долго нес все дальше и дальше до тех
пор, пока они одновременно не достигли заветного берега.
Они лежали рядом в сладкой истоме, и слова им казались лишними.
Их покой нарушил резкий телефонный звонок, ворвавшийся к ним в комнату будто
из другого измерения.
— Не отвечай, Холли. Тебя нет, — с жаром произнес Рейф.
— А если это Кэмрин?
— Включи автоответчик. Если что-нибудь случилось, тогда возьмешь
трубку.
После шести звонков из микрофона донесся низкий мужской голос:
— Привет, Холли. Это Коллин. Я бы, конечно, мог попросить тебя
перезвонить мне, но уверен, что ты не удосужишься это сделать. Поэтому я сам
позвоню тебе попозже. Пока.
— Это был Коллин Уидмарк. — Холли почувствовала, как сразу
напряглось тело Рейфа.
— И часто он звонит тебе? — Рейф не мог спокойно лежать. Он взбил
подушки, прислонил к изголовью кровати и сел. — Похоже, что это не
первый его звонок. — Подходящий жених, ничего не скажешь, сын босса. Он
даже не потрудился назвать фамилию, а ограничился только именем.
— Он мне уже звонил несколько раз. Коллин Уидмарк — живое
доказательство того, что в некоторых случаях советы для неумелых барышень
бывают полезны.
— Что это значит? — натянуто спросил Рейф.
— Недостижимость желаемого подстегивает некоторых мужчин, делая их
более настойчивыми. — Холли чуть приподнялась и прижалась к нему,
положив руку на живот. Легкими поцелуями она проложила дорожку от ключицы к
шее.
— Ты говоришь, что этот тип преследует тебя?
— Наитипичнейший случай с точки зрения психологии. Коллин Уидмарк
испорчен вниманием женщин. И ему трудно поверить, что нашлась одна, которую
не интересует его общество.
— И он не понимает слова
нет
?
— Коллин думает, что я с ним играю, и поэтому продолжает звонить. Но он
никогда не выходил из рамок приличия, — поспешно добавила Холли,
заметив грозовое выражение Рейфа.
— Ты прежде не говорила о нем. — Он наконец обнял ее.
— О чем говорить? — Холли усмехнулась. — Ты ревнуешь? Я
польщена.
— Проклятие! Холли, это не забава. Я не хочу, чтобы какой-то наглый
индюк звонил тебе.
— Держу пари, что Коллина Уидмарка впервые назвали наглым
индюком! — засмеялась Холли. — Большинство смертных считают его
прекрасным принцем.
— Но ты ведь так, надеюсь, не считаешь? — Рейф чуть расслабился.
Хотя настойчивость такого типа, как Коллин Уидмарк, вызывала у него
тревогу. — Тип имеет красный
порше
последней модели, — нехотя
добавил он. — Не знаю, кто он — индюк, шакал или кто-то еще, но вкус у
этого парня явно есть.
— Очень рада за него. — Теперь Холли улыбалась во весь рот. —
Неужели ты думаешь, что мне важно, на какой машине ездит человек?
Неожиданно мысли Рейфа направились абсолютно в другую сторону. Какой
странный поворот совершился в его судьбе, подумал он. Раньше всегда
присутствие детей мешало ему в отношениях с женщинами. Все они считали, что
дети лишь усложняют жизнь, и уходили от него. Профессиональный интерес Холли
к работе с подростками, наоборот, позволил ему сблизиться с ней.
Дети откровенно любили Холли, доверяли, полностью приняли ее. А Рейф
пользовался всеми преимуществами ее участия в их жизни. Кэмрин и Кэйлин
постоянно брали ее машину, чтобы ездить на почту, где они обе теперь
работали. Или если, скажем, мальчики хотели смотреть одну телевизионную
программу, а девочки другую, то всегда можно было разделиться и отправиться
в гости к Холли.
Они так много времени проводили вместе, что естественно пришли к разделению
обязанностей. Когда он ездил в командировку или встречался с клиентами,
Холли охотно оставалась с детьми.
С появлением Холли жизнь Рейфа полностью изменилась, и никто не имеет права
вносить в нее разлад. Холли принадлежит ему и больше никому!
— И давно этот Уидмарк начал тебе звонить? — хмуро спросил Рейф.
— Он пришел в офис Уидмарка в один из первых дней после моего приезда и
с тех пор время от времени звонит, — вздохнула Холли, положив голову на
плечо Рейфа. — Я всегда отказывала ему. Ни разу не согласилась на
встречу, решительно отвергала даже самые соблазнительные предложения. Допрос
окончен?
— Определенно. Кому охота тратить время на разговор о тупице вроде
Уидмарка?
— По-моему, никому. — Холли удалось сдержать улыбку.
Он поцеловал ее, она ответила. Но когда он попытался перейти к более
решительным действиям, отстранилась и поцеловала его в щеку.
— Рейф, насчет Треси...
— Я не хочу сейчас говорить о ней. — Рейф попытался овладеть
губами Холли.
— Это важно, Рейф.
— Солнышко, я не хочу бороться с тобой.
— Отлично. Я тоже не хочу борьбы. — Она снова отклонила его ищущий
рот. — Треси хочет порвать со своим партнером, который не любит детей?
— По крайней мере так она говорит сегодня вечером. — Рейф сел,
темные глаза теперь напоминали
...Закладка в соц.сетях
