Жанр: Любовные романы
Двойная игра
...ы,
как бы соблазнителен он ни был.
— Ты следишь за ходом предвыборной кампании? — спросил Корд с
вкрадчивой вежливостью, словно обращаясь к незнакомому человеку, стоящему за
ним в очереди в супермаркете.
Странно, его безразличный тон и сам вопрос вызвали такое же раздражение у
Эшлин, как ранее его попытка возобновить их давно утраченную дружбу.
— Я слежу за этим в достаточной мере, чтобы знать, что вашему брату
Уатту предстоит побороться за место в Конгрессе. — Она решила, что
упоминание об Этане Торпе и о том, что он поддерживает Дэна Кларкстона,
будет неблагоразумным. — Я представляю, какое это потрясение для всех
вас, Уэев.
— Естественно, — согласился Корд сухо. — Уэи представляют
район с тех пор, как были выбраны более ста лет назад. Когда дядюшка Арчер
объявил о своей отставке, мы полагали, что избрание Уатта в ноябре окажется
сущей формальностью.
— Дэн Кларкстон очень популярен в Экстоне и здесь, в Уэйзборо, тоже.
Города, которые она назвала, были главными из тех, что входили в
избирательный округ.
— Так мне и сказали. — Корд вздохнул. — Вот почему я вернулся
в город по просьбе семьи, и Холли тоже. Для того чтобы произвести
перегруппировку, провес совместное обсуждение, бороться. Мы оба приехали
вчера вечером. Уатт не может потерять семейное место.
— Семейное место, — повторила, как эхо, Эшлин,
усмехнувшись. — Как будто Уэям Богом дано право заседать в Конгрессе!
Уатт не принц Уэлльский, и округ — это не трон Англии.
— Спасибо за то, что ты меня проинформировала, — сказал Корд
саркастически. — Ты поддерживаешь Кларкстона или только делаешь вид?
— Я еще не решила, — солгала она. — У меня еще есть время до
ноября.
— Ну что ж, подумай, когда будешь решать. У эй отлично работали,
представляя округ в течение последних ста лет. Никогда не возникало даже
намека на какой-нибудь скандал или коррупцию, и Уатт продолжил эту традицию.
Я знаю, что девиз оппозиции
Время перемен
, но что дают перемены ради
перемен? — Корд покачал головой и посмеялся над своим ораторским
пылом. — О мой Бог, я говорю точно так же, как моя мать и дедушка. Я
фактически дословно их цитирую.
— Это, должно быть, странно для вас, — заметила Эшлин
холодно. — Вы всегда были не в ладу со своим семейством, не правда ли?
Я помню, вас всегда называли
паршивой овцой в роду Уэев
.
— И заслуженно, — поморщился Корд. Эта характеристика ранила его
своей справедливостью. Определение
нетерпимый
и
незрелый
также подошли
бы ему. Таким он был до тех пор, пока не покинул Уэйзборо и не лишился
безопасности и привилегий, с их капканами и ловушками, и пока он не стал
таким, каким хотел предстать перед всеми. — Но я в совершенном согласии
с моей семьей, когда дело касается победы Уатта на выборах.
— Консультант по средствам массовой информации Дэна Кларкстона
превратил его в
Доброго старого Дэнни
, человека из народа, противостоящего
Уатту Уэю, кандидату элиты.
— Ты все-таки следишь за кампанией, по-видимому? — Глаза Корда
сузились.
Эшлин почувствовала, что покраснела.
— Немного. — Она пожала плечами, изображая безразличие.
— Так, тогда давай я тебя направлю на путь истинный. — Корд
придвинулся к ней, лицо его горело от волнения. — Уатта можно считать
кем угодно, но только не представителем верхушки, и я глубоко возмущен, что
Кларкстон изображает его таким. Мы должны представить Уатта избирателям,
чтобы они поняли, кто он на самом деле. К сожалению, он не очень хороший
оратор и производит впечатление тихого сотрудника налоговой инспекции с
хорошими манерами. Уатт не расшевелит толпу, он ее усыпляет, — добавил
он печально.
Эшлин глядела на него с удивлением.
— Я не думала, что вы это признаете.
— Я здесь для того, чтобы помочь поправить дела. А это нельзя сделать
до тех пор, пока не выявишь слабые места. Только тогда можно попытаться что-
то наладить. В бизнесе те же самые принципы.
Его темные глаза озарялись энтузиазмом и умом. Эшлин почувствовала, что
втягивается в разговор с ним, несмотря на свои попытки оставаться
безучастной.
— Я слышала, вы приобрели отель на Западе? — нерешительно
произнесла она. Было неловко признаваться кому бы то ни было, что ты знаешь
о нем такие вещи, о которых он тебе не говорил.
Корд не посчитал это за обиду. Будучи Уэем, он привык к тому, что его дела
становились темой сообщений в газетах Уэйзборо.
— Я купил турбазу в Глетчере в штате Монтана шесть лет назад. Уехав из
Уэйзборо, я направился на Запад и остановился в Глетчере. Это маленький
городок близ национального парка. Там были выставлены на продажу коттеджи и
площадка для кемпинга, хозяин которых обанкротился. Я купил их ради забавы.
— А почему же у него не шли дела? — поинтересовалась Эшлин. Корд
кивнул.
— Кемпинг прогорел, в основном, из-за того, что там все плохо
планировалось. Не принимались меры к сдерживанию цен. Руководство не делало
предварительных заказов для закупок по оптовым ценам, дожидалось, когда
запасы подходили к концу и необходимо было платить по максимуму.
— То же самое, что ходить в магазин каждый день вместо того, чтобы
составить список, следить за снижением цен и делать покупки раз в
неделю, — пробормотала Эшлин.
— Именно так. — Корд выглядел довольным. — И конечно же,
иногда самое необходимое отсутствовало, и это доставляло неудобства
постояльцам. Если разочаровываешь клиентов очень часто, идет дурная молва. А
такой
беспроволочный телеграф
может пробить брешь в туристическом бизнесе.
— Итак, вы стали закупщиком товаров по оптовым ценам. — Эшлин даже
улыбнулась, когда представила Уэя в этой роли.
Но Корд, кивнув головой, был вполне серьезен.
— Я также расширил дело и благоустроил коттеджи и площадку для
кемпинга. Большего бы сделать никто не мог, хотя я и стараюсь не быть
самодовольным.
— Вас не беспокоит то, что вам пришлось уехать сейчас оттуда?
— Ага, мне не раз приходили эти мысли в голову. И не два и не
три, — признался он. — Но Уатт нуждается во мне. К счастью, у меня
первоклассный помощник менеджера, который сейчас всем руководит, и
компетентный персонал, который за всем следит, ну и я буду проверять их по
телефону каждый день. — Он улыбнулся криво. — Мой брат Стаффорд
поражен. Он только и может вспоминать, какую мерзкую работу выполнял я на
должности, созданной для меня в штабе
Уэй коммуникейшнз
.
— Я знаю, как вы ненавидели эту работу, — прошептала Эшлин,
вспоминая одну из давних бесед, когда Корд доверился ей. Он говорил тогда,
какое отвращение испытывает, работая на своего дедушку, председателя Совета,
и своего старшего брата Стаффорда, исполнительного директора
Уэй
коммуникейшнз
. — Вы сказали, что скорее будете работать в баре
Прибрежный
, чем на компанию своей семьи.
— Бар
Прибрежный
! — Корд хохотнул. — Это оплот дурной славы
клана Монро, это примечательное место Нижнего песчаного холма! А как сейчас
он поживает?
Эшлин замерла. Для нее не было более неприятной темы.
— Все по-прежнему, — сказала она неохотно.
Корд широко улыбнулся, вспоминая.
— Там еще в ходу старые правила? Зачинщик драки награждается бесплатным
стаканом выпивки сразу после выхода из тюрьмы или из пункта оказания
медицинской помощи?
Губы Эшлин сжались.
— В Уэйзборо все по-прежнему. Монро все также считаются безнадежным
рассадником преступности, глупости и безнравственности. Нарост на теле
города. Вы, Уэй, конечно же, как всегда, бриллианты в его короне.
Уэй сделали себе состояние почти два века назад на табаке и на земельных
участках, вкладывая в них прибыль и расширяясь, а теперь возглавляли
разраставшуюся в стране коммуникационную империю и занимались рекламой. Штаб
корпорации
Уэй коммуникейшнз
находился в Вашингтоне, округ Колумбия.
Шестьдесят миль до него ответственные работники компании быстро преодолевали
на вертолетах, площадка для которых была оборудована в
Дубовой аллее
,
поместье Уэев.
Было принято шумно восхвалять патриотизм Уэев, предпочитавших свой родной
город большим городам с их соблазнами. Монро же никто не хвалил за то, что
они оставались тут, даже наоборот — все были бы рады, соберись они покинуть
город.
Эшлин знала, что так будет всегда. Уехать из Уэйзборо было для Монро
единственным способом избавиться от подмоченной до предела репутации.
Случайно один из них смог это сделать, и ему повезло. Ее старший брат Шейн
пошел служить на флот и теперь жил респектабельно и благополучно далеко
отсюда. Побег Шейна воодушевлял Эшлин.
— Если вы так ненавидите Уэйзборо, то почему не уедете отсюда? —
совершено разумно спросил Корд.
Эшлин подумала о Кендре, о Дэйзи и Макси и о том, что переехать с семьей в
другой город дорого, и потом неизвестно, как там будет с работой и жильем. У
них и так ушли деньги на переезд с квартиры на квартиру, хотя она
откладывала на этот случай, но семье из четырех человек надо же на что-то
жить. Она с тоской посмотрела на Корда Уэя. Что он знает обо всем этом?
Когда ему захотелось уехать из города, он направился на Запад и купил себе
коттедж и кемпинг!
— Уехать из города? Хм? Почему же я не подумала об этом? — Она
сделала вид, что страдает слабоумием, но ее голубые глаза горели
огнем. — Вы, Уэи, сообразительные. Очевидно, поэтому вы такие богатые,
а я такая бедная. Я слишком глупа, чтобы понимать очевидное.
Хотя ее слова прозвучали резко, Корд почувствовал за ними обиду. Эшлин была
миловидна и находчива, и ей должно быть очень неприятно оттого, что в городе
ее считают типичной Монро. Он примиряюще положил свою руку на ее запястье.
— Эшлин, я не хотел причинить...
Она отдернула руку, как будто обожглась, но запомнила прикосновение его
пальцев, тепло его руки на своей коже. Хуже того, ее словно пронзил
электрический ток, пробежавший от этого безобидного места на руке к каждой
потаенной, грешной клеточке ее тела.
Ей надо держаться от него подальше!
— Я думаю, что у меня уже появляется клаустрофобия. И если мы не
выберемся отсюда прямо сейчас, я закачу первую в своей жизни
истерику! — предупредила Эшлин.
Ее нервы были напряжены. Она никогда не думала о себе как о существе,
обладающем сексуальными потребностями, введя для себя запрет на подобные
мысли и чувства уже давно. Она была матерью для Макси и Дэйзи, она была
сестрой Кендры, и эти роли стали ее сущностью. Собственная неожиданная
реакция встревожила ее. А то, что эти чувства она испытала по отношению к
Корду Уэю, напугало Эшлин. Чувствуя угрозу, она смотрела на Корда, причину
своих тревог.
Он снова протянул руку к телефонной трубке.
— Все еще чинят, — погодя повторил Корд то, что ему ответит
механик. — И нельзя сказать точно, сколько понадобится времени, чтобы
включить энергию. Может быть, несколько минут, может быть...
— Если вы думаете оставаться здесь несколько часов, то забудьте об
этом! Я не собираюсь сидеть тут так долго!
— Ну что ж, у нас есть другой выход. — Корд изучал потолок
лифта. — Наш грузовой лифт в Глетчере почти такой же, как и этот. В
потолке есть панель, которую можно легко открыть, если отвернуть четыре
винта.
— И тогда мы выберемся наружу?
— На крышу кабины. Ты осмотришь шахту лифта и сможешь определить, есть
ли возможность вылезти на верхний этаж. Конечно, двери на том этаже нужно
будет открыть, но если я позвоню...
— Мы сделаем это, — сказала Эшлин. Она посмотрела на потолок и
увидела панель. — М-да, а как мы достанем до нее?
— Ты можешь сесть мне на плечи и отвернуть винты, — предложил
Корд. Он не смог сдержать улыбки при виде ее искаженного ужасом лица. —
Нет? — Он пожал плечами. — Тогда, я думаю, мы не сможем ничего
сделать. Ни в тебе, ни во мне нет девяти футов, чтобы достать до потолка,
стоя на полу. И я серьезно сомневаюсь, что бы ты смогла удержать меня на
своих плечах. Так что мы просто устроимся поудобнее и будем ждать, пока нас
выпустят.
Эшлин знала, что ей не будет
удобнее
с Кордом Уэем в таком тесном
помещении. Ее переполняло прошлое, ее просто распирало от всего этого. Она
должна была сделать что-то, трансформировать бушевавшую в ней энергию в
действие.
— Ладно, я все сделаю, — выпалила она. — Я сяду вам на плечи
и попытаюсь отвернуть эту панель.
— Желание женщины — для меня приказ. — Корд опустился на
колени. — Готова залезать?
ГЛАВА ВТОРАЯ
С большим нежеланием усаживалась Эшлин ему на плечи. Когда Корд поднялся,
она с легкостью достала до панели на потолке.
— Видишь винты? — спросил он.
Его тело уже отреагировало на сладостное давление ее ягодиц, прижатых к его
плечам. Он обхватил руками бедра Эшлин, чтобы она почувствовала себя
устойчивее, и ощутил соблазнительную женскую мягкость и одновременно силу.
Автоматически он сильнее сжал руки.
— Поаккуратнее! — раздраженно сказала Эшлин.
Лицо ее горело. Сосредоточиться на откручивании упрямого маленького болта
было трудно потому, что она мучительно ощущала близость Корда. Она оседлала
его шею и прижималась к нему очень тесно. Его руки, поддерживавшие ее бедра,
словно посылали ей разряды молнии.
— Я не хочу, чтобы ты упала.
Руки Корда плотно сжимали ее бедра под юбкой немного выше колен. Его взгляд
украдкой скользил по ее ногам, упиравшимся ему в грудь. Его тело напряглось,
и он еле сдерживал стон. Какие же у нее длинные и изящные ноги! Точеные
лодыжки, упругие икры, округлые бедра — ноги, возбуждающие фантазии,
подобные той,
какая у него возникла сейчас. Он представил, что эти сильные длинные ноги
страстно обвивают его шею совершенно при других обстоятельствах... Он
представил...
— Мне нужна моя пилочка для ногтей, чтобы отвернуть эти болты. —
Голос Эшлин заставил его вздрогнуть. — Не могли бы вы достать ее из мой
косметички?
Корд пошарил в сумке.
— Это не косметичка, а вещмешок для солдата отряда особого
назначения. — Он вытащил кусок сладкой плитки, затем пачку
жвачки. — Ага, продукты. Что еще у тебя тут есть? Пакет для оказания
первой помощи? — Он держал в руках тесемку. — Может быть, я найду
сигнальную ракету, если залезу еще глубже.
— Дайте мне всего лишь пилочку для ногтей.
Он выполнил ее распоряжение, посмеиваясь над своей шуткой и над ее сумкой,
где было все на любой случай жизни.
— Так, один есть! — воскликнула Эшлин радостно. Она вручила ему
винт.
Потом немного покачала бедрами и поерзала для того, чтобы дотянуться до
второго болта. Она чувствовал его мускулы между своими ногами, и это
ощущение посылало горячие сигналы всему ее телу.
Эшлин была возбуждена, голова ее кружилась. Импульсивно она посильнее сжала
его ногами, удерживая равновесие.
Они оба начали дышать глубоко и часто.
— У меня... у меня проблемы с этим болтом. Он не крутится, — сказала она, усмиряя дыхание.
— Попробуй другой.
Голос Корда был низким и звучал хрипло. Он сжал своими пальцами ее теплые и
мягкие бедра и закрыл глаза. Сладкая пытка взбудоражила его. Он не был
уверен, что долго сможет вынести ее, но и не хотел, чтобы она кончалась.
Если бы у него был выбор — стоять посреди лифта с Эшлин Монро,
соблазнительно обхватившей его, или обрести свободу, — Корд предпочел
бы оставаться в плену.
Но у него не было этого выбора. Лифт вдруг качнулся, затем со свистом и скрежетом медленно двинулся.
— Ток включили! — воскликнула Эшлин.
До того, как они оба смогли изменить положение, двери лифта резко открылись.
Они оказались снова на первом этаже, где входили в лифт. Но коридор уже не
был пуст, как в тот раз. Небольшая группа людей стояла прямо перед открытыми
дверьми, глядя во все глаза на Корда и взгромоздившуюся ему на плечи Эшлин.
Среди зрителей были Камилла Уэй, ее сын Уатт и ее дочь Холли.
Эшлин стала пунцовой с головы до пят.
— Отпустите меня! — прошипела она Корду и подкрепила свою просьбу,
вонзив каблуки своих туфель ему в грудь.
Корд покорно опустился на колени, и Эшлин слезла с него, выскочила из кабины
лифта и, молча растолкав толпу, убежала не оглядываясь.
— Я даже не собираюсь тебя спрашивать, в чем дело, — сухо сказал
Уатт Уэй, оглядев коридор, в котором уже и след Эшлин простыл, и
поворачиваясь к своему несколько всклокоченному брату.
— Мы беспокоились о тебе, Корд, — сказала их мать. В ее голосе
слышалось осуждение. — Офицеры службы безопасности сказали, что ты
застрял тут. Я понять не могу, почему ты ушел из танцевального зала.
— Мне надо было на воздух, — пожал плечами Корд.
Отчасти это было правдой. Он не добавил, что его одолела скука и
беспокойство и что ему как воздух была необходима на какое-то время
передышка от утомительных речей. А в коридоре он помчался за Эшлин Монро,
которая и юркнула от него в этот злополучный лифт.
— Я тоже могла бы передохнуть, — послышался тонкий ворчливый
голосок Холли. — В танцевальном зале было действительно очень жарко.
Возможно, из-за того, что там собралось так много этих старых пустомель?
— Тебе нужен был свежий воздух, и поэтому ты забрался в грузовой
лифт? — прервала Камилла, высоко подняв свои темные брови. Она
пристально изучала сына суровым материнским взглядом. — Корд, я не
собираюсь рассуждать об этих твоих... гимнастических трюках с этой молодой
леди, и не хочу знать, что ты действительно собирался делать до того, как
отключили электричество. Но позволь напомнить тебе, что ты не в своем
маленьком провинциальном южном городке, а здесь, в Уэйзборо. Люди в городе
наблюдают за тобой, Корд.
Корд подавил вздох. Ему как будто снова было четырнадцать юных лет, а не его
зрелые тридцать четыре. Та же самая старая лекция, то же самое семейное
кредо:
Помни! Наблюдая за Уэями, наблюдают за тобой
. Его матери следовало
вышить эти слова на одном из полотен, над которыми она работала.
— Теперь, когда торжественный обед завершился, почему бы нам не поесть
что-нибудь? — предложил Уатт. Он был в семье дипломатом, всегда
старавшимся все уладить. Усердный и спокойный по натуре, он постоянно
поддерживал благоприятный климат в доме. — Мне не удалось заставить
себя съесть того резинового цыпленка, которого они подали на обед, —
добавил Уатт мрачно.
— Взяв двести пятьдесят долларов за блюдо, они могли бы подать каждому
из нас ведро улучшенного рациона для космонавтов, — прошептала
Холли. — По крайней мере, это было бы вкуснее.
Камилла пожала плечами.
— Я надеюсь, что это последний обед со сборами денег на твою кампанию,
Уатт. Вся задумка оскорбляет меня — появляться на публике для того, чтобы
поглощать посредственную пищу с единственной целью убедить людей внести
ничтожные суммы денег. В этом нет необходимости. Я не думаю, что семья не
сможет финансировать кампанию так, как мы всегда это делали для Арчера.
— Компания Кларкстона обвиняет Уэев в покупке места в Конгрессе,
мама, — заметил Корд. — Советники Уатта по проведению предвыборной
кампании хотят, чтобы он имел поддержку в народе, а это значит сбор
пожертвований от избирателей. Стало быть, их надо приглашать в отель на обед
с резиновым цыпленком, — добавил он сухо.
— Какими бы ни были причины, это унижает наше достоинство, —
сказала Камилла, нахмурившись.
Как обычно, она не заметила нотку юмора в заявлении сына. Камилла Уэй не
была любительницей шуток, и ее всегда раздражала склонность Корда к
юмористическим замечаниям.
Ее тон и властный взгляд поставили точку в споре. Подав Уатту руку, она
позволила сопроводить ее к выходу из отеля. Корд и Холли последовали за
ними.
— Твоя маленькая подружка из лифта запросто обогнала тебя, —
прошептала Холли своему брату. — А все же, что вы там оба делали?
— Пытались выбраться оттуда. Она не оценила то, что застряла со мной.
Корд понял, что он сказал слишком много. У него не было намерения
рассказывать ни о происшедшем, ни об Эшлин Монро своей сестре.
Холли посмотрела на него с любопытством.
— Эта старая страсть? Или ты старался завязать новое знакомство?
— Ни то, ни другое. Она младшая сестра м-м-м... старой знакомой. —
Корд шлепнул себя ладонью по лбу. — О нет! Как я мог забыть спросить ее
о сестре!
И сама Эшлин не сообщила никакой информации о Рейлин. И все же, он должен
признать, что не спросить ее было некрасиво.
— Какой недосмотр! — дразняще сказала Холли. — Похоже на то,
что младшая сестра знала, какие кнопки надо нажимать. Я говорю не о лифте.
Мысленно Корд вернулся к тем напряженным моментам, когда его тело
вибрировало от сексуального напряжения. Нет, предупредил он себя, он не
может отдаваться власти своих гормонов, по крайней мере, не на этом этапе
своей жизни, и не со второй Монро.
— То, что я застрял в лифте, меня ужасно измотало, — возразил он.
Холли подавила смешок.
— Раз ты так говоришь, значит, так оно и есть, старший брат.
Эшлин преодолела расстояние от отеля до офиса Этана меньше чем за три
минуты, вместо обычных пяти. Офис был пуст, и она, обрадовавшись этому,
уселась за свой стол и достала пакет с бутербродами из ящика стола.
Подождав, пока ее пульс успокоится, она принялась за еду. И хотя она
старалась сконцентрироваться исключительно на своем бутерброде с сыром и
луком, образ Корда Уэя вставал перед глазами.
Эшлин не могла усидеть на месте и в конце концов стала расхаживать по
комнате с бутербродом в руке. Она была взвинчена, ее тело было словно
наэлектризовано. Голос Корда до сих пор звучал в ее ушах, его улыбка
запечатлелась в ее памяти, бедра хранили тепло его сильных пальцев, а
твердую упругость его шеи, казалось, и сейчас ощущала ее кожа.
Этан вернулся через час.
— Я искал вас по всему вестибюлю, но потом вернулся в зал и продолжил
обед.
— Я застряла в лифте, когда отключили электрический ток.
— А, было короткое замыкание, — рассмеялся Этан. — Оно
обесточило только часть отеля. Сторонники Уэя побежали из зала, точно крысы
с тонущего корабля. Похоже, они были рады, что у них появился повод удрать.
— Я думаю, что эти выборы напугали всех Уэев, — проявила
инициативу Эшлин, помня признание Корда в том, что вся семья собралась для
того, чтобы произвести перегруппировку сил. — Это начало.
— Они уже опоздали. Началом было основание кооперативов, но они не
ухватились за это. Следующее — выборы. А затем — проект застройки участков
около
Дубовой аллеи
. — Губы Торпа скривились в привычное для него
подобие улыбки. — Дом Уэев давно ждет своего падения, и я поспособствую
этому.
Эшлин попыталась не выдать свое любопытство. Впервые Этан Торп признал, что
его действия здесь, в Уэйзборо, были прямо направлены против семьи Уэев.
Теперь ее начали волновать причины этой вендетты.
Но она была достаточно благоразумна, чтобы спрашивать. В любом случае, она
не могла позволить себе начинать серьезную дискуссию об Уэях со своим
боссом, особенно теперь, когда Корд вернулся в город. Темные, почти черные
глаза Корда, одного цвета с его волосами, возникли перед ее взором. А затем
она подумала о маленькой Дэйзи и о ее огромных, любознательных глазах.
Секрет останется секретом до тех пор, пока им владеет один человек, уверила
она себя. Именно она и была тем человеком.
...Закладка в соц.сетях
