Жанр: Любовные романы
Обещай мне
...оставил кружку на стол, прикрыл ладонью:
— Может быть, готовить ты и не мастер, но кофе у тебя отменный.
— Мне повезло с учителем, — ответил Тревис. Он выдвинул стул и
тоже сел, вытянув вперед ноги. Они могли бы так сидеть, мирно обсуждая виды
на урожай, или говорить о погоде или о покупке новой техники, но разлитая в
воздухе напряженность отличала этот разговор от других.
— Мне недостает походов с ночевкой, когда мы говорили маме, что уходим
искать заблудившихся животных, — внезапно вспомнил Гас. — Нет
ничего приятнее, чем выбраться утром из спального мешка и подставить спину
солнышку.
— Мы вполне можем наверстать упущенное. — Тревис дорого бы дал,
чтобы прогнать печаль, затаившуюся в глазах отца.
— Я не прочь.
Повисло молчание, которое начинало становиться тягостным. Тревис не
выдержал:
— Мама тебе рассказала? — Это было скорее утверждение, чем вопрос.
— Кое-что. — Гас снова отхлебнул кофе. На этот раз он не поставил
кружку на стол, а долгим взглядом смотрел на темную поверхность, как будто
силился прочитать на ней нужные слова. — Я приехал, чтобы узнать у тебя
остальное.
Тревис не был уверен, что может показаться отцу важным, а что — нет, поэтому
он начал с самого начала. Он даже сам не подозревал, что из того, что он
узнал об Эми, проведя с Дианой несколько дней, может получиться целый
рассказ. Тревис рассказал отцу о детстве Эми, о том, как она искала любви и
внимания у взявших ее на воспитание людей, но лишь наталкивалась всякий раз
на холодную стену равнодушия.
Гас задавал много вопросов, Тревис смог ответить только на некоторые. Но о
многом он просто не готов был рассказать, потому что Диана либо сама не
знала ответы, либо не хотела делиться с ним тем, что знала.
Тревис не мог сказать Гасу, какого цвета глаза у его дочери. По словам
Дианы, у них были похожие улыбки. Он не представлял, застенчивый у нее
характер или решительный, нравится ей читать или нет, какую музыку она
больше любит, но что важнее всего — он не знал, кто и за что избил ее так,
что это едва не стоило ей жизни.
— И что ты об этом думаешь? — спросил Тревис, когда с вопросами
было покончено.
— Я никогда не мог понять, почему не в силах забыть об этой
крошке, — тихо сказал Гас. — Она была здесь все эти годы. —
Он похлопал себя по груди в том месте, где находилось сердце. — Мне
казалось, всему виной угрызения совести. Я думал, что она умерла из-за
меня...
Боль, звучавшая в голосе отца, пронзила сердце Тревиса. Как же плохо он знал
этого человека, хоть и прожил рядом с ним всю жизнь.
— Но ты почти никогда не говорил о ней...
— Я не мог, — покачал головой Гас.
— И что ты хочешь теперь делать?
— Что я хочу, значения не имеет. — Он поднялся и положил пустую
кружку в раковину. — Все зависит от Эми. — Гас задумчиво смотрел в
окно. — Эми — какое хорошее имя, правда? Когда-то я знал девушку с
таким именем. Она была...
Гас взял бумажное полотенце, вытер глаза и высморкался. Когда он снова
заговорил, Тревису показалось, что отец разговаривает сам с собой.
— Я знал, что родится девочка, так сразу и сказал Дороти. Мне хотелось
назвать ее Дианой в честь греческой богини. В ту ночь, когда мы ее зачали,
светила луна необыкновенной красоты. Я такой никогда больше не видел. Мне
казалось, и она вырастет необыкновенной. Когда я узнал, что ее нет, часть
моей души тоже умерла.
Гас освободился от воспоминаний и обернулся к Тревису.
— Я никогда никому не рассказывал о выборе имени. — Он скомкал
бумагу и бросил в корзину. — Как странно, что она выросла с сестрой,
которую зовут Диана. Хотя, может, в этом есть какой-то скрытый смысл, высшая
воля?
Тревис старался понять, что пришлось пережить отцу, но не мог представить,
что может чувствовать отец, лишившийся ребенка.
Почти двадцать шесть лет отец пытался примириться с мыслью о потери дочери.
Теперь ему предстояло пережить ложь жены.
— Как ты думаешь, Тревис, она захочет вернуться к нам?
— Не знаю, — искренне ответил Тревис, — ей надо сначала
разобраться со своими проблемами.
— А в чем дело? — Гас прислонился к мойке и пристально посмотрел
на сына.
Тревис ответил не сразу. Не было смысла притворяться, что у Эми все обстоит
благополучно.
— Диана сказала, что разговаривала об Эми с психиатром, у него
сложилось мнение, что у нее склонность вредить себе.
— Ты хочешь сказать, она пытается себя убить?
— Не совсем так. Помнишь сына Джека Фейдера, ну того, что постоянно
попадал в разные истории.
— Да.
— Вот и с Эми то же самое.
— Я уверен, с этим парнем все было бы в порядке, если бы отец по-
дружески поддерживал его, а не хватался за ремень.
— У Эми свои проблемы с приемными родителями, — признался Тревис.
— И все-таки, сынок, я не вижу здесь прямой связи, скажи яснее.
— Эми, словно нарочно, ведет себя так, что это приводит к
неприятностям. Иногда ее поступки просто опасны.
— Говори прямо, — попросил отец.
Тревис не знал, как смягчить удар: Гас намеков не понимал.
— Она лечилась от алкоголизма и наркотической зависимости.
Он не стал упоминать об аресте за проституцию, справедливо заключив, что
лучше Эми расскажет об этом сама, если сочтет нужным. Самое главное — дать
понять Гасу, что она катится вниз и нуждается в их помощи.
В таком городке, как Джексон, наводненном богатой, высокопоставленной
публикой, приехавшей отдохнуть и развлечься, алкоголь и наркотики не
считались чем-то из ряда вон выходящим, поэтому Гас не слишком бурно
отреагировал на слова сына.
— И как она сейчас?
— Диана считает, что с алкоголем и наркотиками покончено, — Тревис
колебался, не зная, стоит ли раскрывать отцу всю правду, но с другой
стороны, он уже достаточно наслушался лжи. — Есть и другие проблемы, но
мне кажется, лучше Эми самой рассказать об этом.
— Как объяснила Диана свое желание разыскать нас?
— Эми нужна настоящая семья — вот ее собственные слова.
— А она не объяснила, почему именно сейчас? — Гас оставался верен
себе, пытаясь методично восстановить всю картину.
— Случилось нечто такое, что до крайности испугало ее. Она предпочла
найти нас, чем потерять Эми навсегда.
— Твоя мама не хочет ее видеть. — Гас с силой провел ладонью по
лицу.
— Знаю, — ответил Тревис.
— Ты говорил с Шэрон?
— Еще нет.
— Нам лучше поспешить, пока мать не опередила нас. Нам понадобится
поддержка Шэрон, когда Эми приедет домой.
Тревис почувствовал, что любит отца, как никогда раньше.
— А как же мама?
— Что мама? — спросил Гас, поднимаясь из-за стола.
— Она будет сопротивляться.
— Это не имеет значения, — сказал Гас, направляясь к двери. —
То, чего хочет она, больше не играет роли.
У Тревиса возникло чувство, что знакомый и привычный мир не только дал
трещину, а безвозвратно разрушен. Как воспримет это Эми, узнав, что была
тому причиной?
21
Диана включила свет, повесила сумочку и с облегчением сбросила туфли. Шел
одиннадцатый час ночи, а во рту у нее ничего с обеда не было. Голова
раскалывалась, спина ныла, и ноги гудели, но, несмотря на все это, Диана
улыбалась. Вечером Эми полностью пришла в себя. Врачи не ожидали, что она
так быстро пойдет на поправку. Они даже заговорили о переводе ее через пару
дней из отделения интенсивной терапии в обычную палату.
Хотя Диана со Стефани старались каждую свободную минуту проводить в
больнице, но изнурительные дежурства закончились. В это утро Диана в первый
раз появилась на службе и присутствовала на заседании, где обсуждались новые
предложения по рекламе. К своему удивлению, она без особого труда смогла
включиться в текущие дела.
После совещания Диана отвела в сторону Билла Саммерсби и рассказала ему об
Эми. Он вел себя очень тактично, не задавал лишних вопросов и проявил
неподдельное участие. Билл пожелал Эми скорейшего выздоровления и выразил
надежду, что Диана в ближайшее время сможет вернуться к полноценной работе.
Диана направилась в кухню, снимая по пути жакет и расстегивая блузку. Она
оставила жакет на перилах, чтобы позже захватить его наверх. На
автоответчике по-прежнему не оказалось сообщений, она отметила это с уже
ставшим знакомым чувством разочарования.
Прошло четыре дня, как Тревис уехал, и она не получила от него никаких
известий. Он ничего не обещал, но Диана почему-то надеялась, что Тревис
обязательно позвонит, если не для того, чтобы поговорить с ней, то по
крайней мере поинтересоваться, как идут дела у Эми.
Возможно, он сам ждал ее звонка. На холодильнике Тревис оставил свой
домашний и рабочий телефоны и отметил, в какие часы и где его можно застать.
Если мне хочется с ним поговорить, почему бы просто не взять и не
позвонить?
— спрашивала себя Диана, но откладывала разговор со дня на день.
Если Тревис не объявится до утра, она сама решится позвонить. И какая вообще
разница, кто сделает это первым? У нее есть вполне законное основание для
разговора с ним. Она не могла ничего рассказать Эми, пока он не решит,
говорить отцу правду или нет. Правда, спешки в этом деле не было, потому что
в любом случае она не собиралась ничего рассказывать Эми о Мартеллах,
приберегая новость до того дня, пока сестра вернется домой.
Диана заглянула в кухонный шкаф и холодильник в поисках продуктов для ужина,
но ничего существенного не обнаружила, кроме консервированных томатов,
фасоли и оливок — этим не наешься. Заказывать пиццу ей не хотелось, а в
холодильнике внушал доверие только лимонный йогурт. Эми он нравился, а
Диана, наоборот, — не могла выносить. Надо ей выбрать как-то время и
пополнить запасы, а пока... что же пока?
Она вытащила пакет с воздушной кукурузой и сунула его в микроволновую печь.
Одновременно с сигналом микроволновки прозвенел звонок у входной двери.
Диана бросила взгляд на часы. Похоже, свидание у Стефани закончилось
значительно раньше. Она вытащила кукурузу и пошла открывать.
— Что-то ты рано, — сказала она, распахивая дверь.
Но это оказалась не Стефани. От удивления Диана отступила на шаг. Она все
пыталась представить себе, что будет чувствовать, если Тревис вернется, не
сомневалась, что обрадуется, но и вообразить не могла, что ее сердце так
неистово заколотится, готовое выпрыгнуть из груди.
— Наверное, мне надо было позвонить, — смущенно улыбнулся Тревис,
глядя на ее расстегнутую блузку и босые ноги. — Я мог бы помешать,
хорошо, что самолет задержался.
— О чем ты? — не поняла Диана.
— Ты не одна, — Тревис поправил лямку рюкзака.
— Ошибаешься, я только что вернулась из больницы. — Она оглядела
себя и наконец поняла, в чем дело. — Ах, вот оно что...
— Это не имеет значения, — сказал Тревис, — просто я хотел
сказать, что приехал.
— Ты подумал, что у меня мужчина? — Она не могла сдержать улыбку.
— Возможно, вы со Стюартом решили разобраться в своих отношениях.
— Тебя это беспокоит? — Диана чувствовала, что ее начинает
заносить, но не могла остановиться.
— Какое я имею право вмешиваться в твои дела?
— И все же, тебя это задело? — не отставала она.
— Да, — ответил он после долгой паузы, открыто глядя ей в глаза.
— Теперь мы все выяснили, и ты вполне можешь войти.
Тревис прошел мимо нее в прихожую и опустил свой рюкзак на пол. Некоторое
время они стояли молча и смотрели друг другу в глаза. Потом он нежно обнял
ее, и она доверчиво прильнула к нему. Тревис приник к ее губам, она ответила
на поцелуй, и сразу исчезли все его сомнения. Тепло ее тела волновало и
притягивало к себе, обещая нежность и наслаждение.
Он взял в ладони ее лицо и погладил большими пальцами щеки, а потом спросил,
улыбаясь, почти в точности повторяя ее фразу:
— Теперь мы все выяснили, так что скажи, как Эми?
— Дай мне перевести дух, — попросила Диана. Всю сознательную жизнь
она жила по правилам, которые определяли, что ей чувствовать, о чем думать,
чего ожидать. И ей было просто и спокойно в этих границах, хотя некоторым
образом они и стесняли ее свободу. Для Тревиса существовали другие понятия.
Он действовал, повинуясь внутреннему чутью, свобода была для него насущным
требованием, воспринималась как должное.
— Ты всегда так... — она старательно пыталась подыскать нужные
слова, — так... уверен в себе?
— Я сделал что-то не так?
— Дело не в этом. — Диана закрыла дверь.
— Тогда в чем?
— Я никогда не встречала такого человека, как ты. — Ей было сложно
объяснить ему свои мысли и чувства. — Интересно, что бы ты сделал, если
бы вернулся Стюарт? — Она собиралась спросить о другом, но вдруг именно
это показалось важным.
— Я бы удивился, что ты позволила ему вернуться, зная, что ты
чувствуешь ко мне, — улыбнулся Тревис.
— Как ты можешь знать, что я чувствую?
— Об этом говорят твои глаза. — Он шагнул ближе и шепнул: — И мои
тоже.
Горячая волна желания прокатилась по телу Дианы, как будто его руки ласкали
ее. Как удалось ему зажечь ее всего лишь словами, когда Стюарту не удавалось
сделать это в постели?
— Все получается как-то очень уж быстро, — сказала она, приложив
руки к его груди.
— Если бы дело было только во мне, ничего вообще бы не
произошло. — Тревис снова вскинул на плечо свой рюкзак. — Мне это
нужно не больше, чем тебе.
— Куда ты собираешься?
— В гостиницу.
— Почему?
— Ты серьезно? — Он с раздражением посмотрел на нее.
— Да... то есть нет. — Диана начала заправлять блузку в юбку,
потом поняла, что все это глупо выглядит со стороны, и призналась: — Я сама
не знаю, чего хочу.
— Зато я знаю, — тихо сказал он. — Но произойдет это не
раньше, чем ты будешь уверена.
— Не уходи, — торопливо проговорила она. — Подожди, я не рассказала тебе еще об Эми.
— А я не рассказал об отце и Шэрон. — Тревис снова поставил рюкзак
на пол.
— Так они все знают? Я подумала, что ты им так ничего и не скажешь.
Почему ты передумал?
— Сначала скажи, как Эми.
— Она быстро поправляется. С нее сняли повязку, она уже не такая
бледная. Врачи обещают перевести ее через несколько дней в обычную палату...
Диана только сейчас по-настоящему ощутила радость от того, что Тревис
вернулся. Ей не хватало его, как недостает света в дождливый день. Особенно
заметно это становится тогда, когда из-за туч наконец выглядывает солнце.
Выздоровление Эми принесло ей огромную радость, которая все-таки была
неполной, чего-то определенно не хватало. Теперь Диана поняла, в чем дело.
— Я хочу ее увидеть. — Тревис прислонился плечом к стене. —
Мне нужна твоя помощь. Давай вместе придумаем, как лучше представить мое
появление в больнице.
Диана заметила тени у него под глазами. Поездка домой, объяснения с родными,
видимо, дались ему нелегко.
— Пойдем в кухню, там все и обсудим.
Диана взяла его за руку и повела по коридору в свободную комнату.
— Вижу, ты сильно устал, оставайся у меня, а в гостиницу пойдешь
завтра.
— Хорошо. Только целовать тебя на ночь не буду. — Тревис бросил
рюкзак в кресло.
И снова ее бросило в жар от его слов.
— Здравая мысль, — согласилась она.
Когда Диана на следующее утро уходила на работу, Тревис еще спал. Она
оставила ему записку на кухонном столе.
Тревис!
Если встанешь поздно, мы можем вместе сходить на ленч. А если
проснешься рано, поищи что-нибудь съедобное в кухне, стыдно признаться, но
выбор у тебя небольшой. В холодильник заглядывать не советую, там все давно
пора выбросить, мне не хочется, чтобы пострадал твой желудок. Знаю, что тебе
не терпится увидеться с Эми, но утром в больницу лучше не ходить. Утром у
нее всякие процедуры, обход врачей и все такое. Кроме того, нам надо как-то
представить твое появление. Об этом мы тоже сможем поговорить за обедом.
Меня подвезет Стефани, так что машина в твоем распоряжении. Ключи в прихожей
на столике. Когда прочитаешь мое послание, позвони, я скажу, как проехать к
ресторану. Диана. Тревис взглянул на часы, прежде чем налить кофе. Было всего лишь половина
десятого, он буквально умирал от голода. Безвкусная жидкость из термоса
заставила его поморщиться: кофе показался ему слишком слабым.
Зазвонил телефон. Тревис сначала хотел дать работу автоответчику, но потом
снял трубку, решив, что это Диана.
Звонил его отец.
— Я ожидал услышать автоответчик, — замявшись, проговорил Гас.
— С тобой все в порядке? — Тревис оставил номер Дианы на крайний
случай.
— Я надеялся перехватить тебя до того, как ты увидишься с Эми. Ты уже
говорил с ней? — спросил Гас.
— Я еще не был у нее. Самолет прилетел вчера очень поздно. Я проснулся
пять минут назад.
Последовала долгая пауза.
— Ты только что проснулся и отвечаешь по телефону Дианы?
Тревис закрыл глаза и от досады скрипнул зубами. Он был так осторожен,
никому не рассказывая о своих отношениях с Дианой, и так глупо выдал себя,
ответив на звонок.
— Не воображай ничего особенного. — Он пытался говорить
непринужденно. — Вчера я приехал совершенно измотанный, и Диана
разрешила мне переночевать в свободной спальне.
— Она, похоже, милая женщина.
Тревис не встречал другого такого же доверчивого и легковерного человека,
как его отец... Он постарался увести разговор от опасной темы.
— А почему ты хотел поговорить со мной до нашей с Эми встречи?
— Я подумал, будет лучше, если ты подождешь пару дней и не станешь ей
говорить о нас.
Внутреннее чутье подсказывало Тревису, что мать что-то замышляет. Он
выглянул в окно: с запада наползали темные тучи, погода быстро менялась, как
и его настроение.
— Что случилось?
— Мне позвонила Шэрон. Несколько дней назад мать отыскала во Франции
Джуди и Фэй. — Гас умолк на минуту, потом вздохнул и продолжил: — Бог
знает, что она могла им наговорить. Пока я все не выясню, лучше тебе быть
поосторожнее с Эми. Ты считаешь, она вряд ли сразу соберется нам позвонить,
и все же мне не хотелось бы рисковать.
— Она не станет звонить, по крайней мере в ближайшее время.
— Что-то стряслось? — встревожился Огастус Мартелл. — Ей
хуже?
— Дела у нее идут неплохо, но Эми все еще в отделении интенсивной
терапии, так что я не собираюсь ей ничего говорить, пока она совсем не
окрепнет.
— И когда, ты считаешь, это произойдет?
— Смогу сказать больше после того, как увижусь с ней сегодня днем.
— Ты мне позвонишь? — спросил Гас. Тревис прикинул в уме разницу
во времени и подсчитал, когда сможет позвонить.
— Где я смогу тебя застать после ужина?
— Дома.
— Если тебя не будет, я поговорю с мамой. В детали вдаваться не стану,
просто скажу, что видел Эми и что она в порядке.
— Ты не застанешь маму.
— Почему? — Тревиса встревожила не столько сама новость, сколько
тон, каким она была сказана.
— Она переехала.
— И когда же? — Тревис почувствовал, как усталость снова
наваливается на него. Ему пришлось взять стул и сесть.
— Пару дней назад.
— Что же ты сразу ничего мне не сказал? — Тревис поставил локоть
на стол и обхватил голову рукой.
— Я посчитал, что у тебя и без этого достаточно переживаний. Кроме
того, это касается меня с Дороти. Я не хочу вмешивать в это вас, детей, тем
более ставить перед выбором.
Теперь картина начала проясняться. Тревис понял, зачем мать звонила Фэй и
Джуди и почему настаивала на их возвращении. Кофе в его желудке, казалось,
превратился в едкую кислоту.
— Мама переехала к Шэрон?
— Шэрон сказала, что их это стеснит. Так что мать пока поселилась у
Роджера.
Брат мужа Шэрон, Роджер, помешанный на компьютерах, добился известности,
составляя такие видеоигры для подростков, где не было насилия. Репортаж о
его жизни был как-то опубликован в журнале, как и фотографии дома,
построенного по оригинальному проекту и оснащенного техническими новинками.
Дороти терпеть не могла это место и никогда не скрывала свою антипатию. Но
Тревис часто подумывал, не говорила ли в ней зависть.
— Мне очень жаль, отец, я не подозревал, что до этого дойдет.
— Тебе не за что извиняться. Ты поступил так, как считал правильным, и
я горжусь тобой.
— Что, если Эми не захочет стать членом нашей семьи? — спросил
Тревис. Он начинал сомневаться в том, сохранится ли какая-то часть семьи
вообще, а то, возможно, и присоединяться будет не к чему. — Неужели
все, что я делаю, напрасно?
— Мне достаточно знать, что она жива. Все эти годы я винил себя...
Голос отца стал настолько тихим, что Тревису приходилось напрягать слух.
— Теперь тяжесть свалилась с моей души, — закончил Гас.
— Хочешь, я приеду и поговорю с Джуди и Фэй?
— Нет, пусть с ними разговаривает мать.
— Но они должны выслушать обе стороны. — Тревис отметил про себя,
что порой вера отца в честную игру граничила с детской наивностью. — Я
позвоню вечером, — пообещал он, не зная, что еще можно сказать.
— Бог мой, как бы мне хотелось оказаться сейчас с тобой, —
вздохнул Гас. — Мне столько хочется сказать Эми.
— И мне тоже хотелось, чтобы ты был здесь. — Тревис попрощался с
отцом и повесил трубку. Ему оставалось надеяться, что рано или поздно Эми
захочет их выслушать.
Большинство утренних посетителей ресторана составляли женщины-домохозяйки,
отправившиеся за покупками. Они болтали без умолку, обсуждая последние
сплетни, и баловали себя чашечкой кофе или бокалом белого вина. Затем стали
появляться мужчины и женщины в деловых костюмах. Они вели себя сдержанно,
говорили мало, заказывали ленч и в ожидании его пили минеральную воду.
Тревис просмотрел меню, остановив выбор на сандвиче
Рубен
, и стал гадать,
что закажет себе Диана. Он решил, что она выберет китайский салат с курицей.
В очередной раз открылась дверь, и Тревис снова поднял голову. Это
действительно появилась Диана. На ней также был деловой костюм, только не
унылый серый или черный, а цвета бронзы с узкими голубыми полосками. Костюм
не слишком подчеркивал фигуру, предоставляя Тревису простор для фантазии.
Заметив его, Диана жестом дала знать официанту, что для нее место занято.
Казалось, что улыбка ее предназначалась только ему, как будто других мужчин
в зале не существовало.
Тревис представлял себе такую возможность в мечтах, но потом начал
сомневаться, что подобное может когда-либо произойти.
Он встал и отодвинул стул, стараясь показать себя галантным кавалером. Она
наблюдала за ним с улыбкой.
— Давно ждешь? — спросила Диана.
— Нет, — солгал он.
— Меня задержали сотрудники рекламного агентства, чтобы обсудить кое-
какие детали. — Она взяла меню.
— Расскажи мне подробнее, — попросил Тревис.
— А вот этого делать не стоит.
— Не делать что? — не понял он.
— Не надо притворяться, что тебя это интересует.
— А я никогда не притворяюсь. Сестра считает, что это одно из моих
слабых мест.
— Которая из сестер?
Тревис почувствовал напряженность в ее голосе. Накануне вечером Диана
призналась, что ей трудно привыкнуть к мысли, что Эми уже не только ее
сестра.
— Я говорю о Шэрон. Она считает своим долгом воспит
...Закладка в соц.сетях
