Жанр: Любовные романы
Cплетение судеб
... Марк,
обведя своими большими руками ее груди, талию, бедра. — А я сказал
нет
.
— Ты сказал: нас соединит другое чувство, — поправила она,
судорожно схватив ртом воздух, когда он добрался до ее сосков и прикрыл их
ладонями поверх тонкой майки.
— Каких только глупостей я не наговорил, — ответил Марк.
Он поднял голову и устремил на нее свои черные дерзкие глаза. Больше он не
сказал ни слова, но его руки стали более настойчивыми. Он наблюдал, как лицо
ее заливается краской, как широко раскрываются глаза. Взгляд его упал на
майку, он захватил ее снизу и стал медленно заворачивать, пока не открыл ее
крепкие, полные груди.
— Не делай такого испуганного лица, — поддразнил он. — Ты все
утро только этого и ждала.
— Что ты делаешь? — испуганно спросила Габи, когда он стянул с нее
майку и руки его потянулись к молнии на джинсах.
— Ты знаешь, — сладострастным голосом произнес Марк. Дыхание его
участилось, но с губ не сходила улыбка. Он потянул за молнию и, высвободив
Габи из джинсов, швырнул их в сторону. Теперь Габи лежала у него на коленях
совершенно нагая.
— Вот так! — с победной улыбкой сосредоточенно сказал Марк, лаская
ее глазами и руками, с наслаждением трогая своими грубыми пальцами ее
шелковистое теплое тело. — Так-то куда лучше! А теперь ты...
Марк поднес руки Габи к своему галстуку и помог ей развязать его и снять
вместе с рубашкой. На ремне пальцы ее замешкались, но он помог ей
расстегнуть пряжку и снять все остальные части одежды, которая разделяла их.
Затем он поднял ее так, чтобы она смотрела ему в лицо, положил на себя, на
свою вздыбившуюся плоть, а его руки нежно ласкали ее грудь, бедра, плоский
живот.
— Все хорошо, не обязательно лежать в постели или на песчаном
берегу, — горячо шептал он ей в ухо. Он мягко проводил своими губами по
ее губам, ощущая их трепетание, а руки его все настойчивее и крепче
притягивали ее к его телу. Габи задрожала, у нее перехватило дыхание.
— Марк... — Голос ее сорвался, ногти беспомощно царапали его широкие
плечи.
— Габи, мы сделаем это сидя! — выдохнул он, не отпуская ее
взгляда. — Здесь. Сейчас. И я буду наблюдать каждое твое движение, а ты
мое.
— Но... нам нельзя! — выговорила она, но он снова начал ласкать
ее, и она, застонав от наслаждения, приподнялась и изогнулась в его руках.
— Ш-ш-ш... — выдохнул он. Он покрывал поцелуями ее веки, а руки его
касались таких мест, каких никогда не касался ни один мужчина.
На губах его блуждала улыбка, когда она, задыхаясь, ловила ртом воздух, он
получал удовольствие от того, что она вонзала ногти ему в грудь, изгибалась
и дрожала, когда он находил самые чувствительные места.
— Еще, еще! — шептала она, в бессилии покусывая его губы,
приблизившиеся к ее губам. Его нежные ласки мучили ее, ей хотелось большего,
чем эта упоительная игра. — Прошу тебя, Марк, пожалуйста.
Он потерся носом о ее нос. Дыхание у него стало хриплым, он весь дрожал.
— Хочешь сейчас? — прошептал он. — Ты уже готова принять
меня? Так скоро?
— Да! — Против ее воли бедра ее начали совершать медленные
кругообразные движения — они тоже просили его, как и ее мягкий голос.
Марк обхватил их своими ручищами, поднял и усадил ее как надо.
— Открой глаза, я хочу в них смотреть, — шепотом приказал он.
Он следил, как расширяются ее зрачки, когда он искал и нашел самое
потаенное, мягкое, теплое.
— Ну вот, Габи, сейчас мы сольемся в одно. Возьми меня мягко, Габи!
Она обволокла его своими бедрами, и он почувствовал, как открывается ее
тело, словно поток, поглощающий камень. Ни сопротивления, ни травмы.
Габи судорожно втянула в себя воздух. Глаза ее смотрели на него —
неуверенные и все еще немного испуганные.
— Слушай меня, — настойчиво прошептал он. — Слушай, Габи!
Покажи мне, куда. Направь его. Ну давай.
Он взял ее руку и поднес к своим чреслам.
Сначала она не поняла, пока он лихорадочным шепотом не объяснил, чего он от
нее хочет. Габи ужасно покраснела.
— Ну что ты, — упрекнул он ее. — Не стыдись показать мне.
Позволь мне подарить тебе наслаждение. Разреши мне, чтобы это случилось
наконец. В первый раз. Все получится, если ты покажешь мне. Только поспеши,
Габи! Поспеши!..
Лицо его исказилось, рука Габи замерла лишь на мгновение, потом двинулась,
тело ее приподнялось, и его бедра тоже поднялись вслед за ней. Она
вскрикнула.
Их тела были мокрые от пота. Кожа его скользила под ее губами, прижатыми к
его плечу. Она чувствовала под собой силу и мощь его тела, чувствовала, что
тело ее так плотно соединилось с его телом, будто стало его частью, и она
закричала от радости, от этой пронзительной близости, этого единения. Двое
превратились в единое существо. Тела сомкнулись. Вздымаются и опускаются
вместе, как волны. Бьются, рушатся, неистовствуют, устремляясь к чему-то
непостижимому сквозь оглушительный стук собственного сердца. Она слышала его
прерывистое дыхание, чувствуя, как ее пронизывает наслаждение, сейчас она не
вынесет его, тело ее н?пря~-лось, его точно пронзила звонкая струна. Она
вскрикнула, изогнулась назад, вцепилась руками в его бедра, удерживая его, а
тело ее молило об освобождении, тело не могло больше выносить напряжения,
которое разрывало его на части.
Голос ее разбился на тысячу звенящих осколков, когда неожиданно наступил
конец. Ее пронзило неизъяснимое, всепоглощающее блаженство, экстаз, который
она не могла предугадать даже в самых потаенных своих мечтах. Дрожь
сотрясала ее тело, а сознание словно со стороны наблюдало, как она
извивается в конвульсиях, как, словно от боли, исказилось ее лицо.
Это прошло так быстро, что ей показалось, будто жизнь оставила ее тело. Она
чувствовала, как сотрясается другое тело, под ней хрипло вскрикивает чей-то
голос, чьи-то руки больно сдавливают ее бока. Он приходил в себя медленнее,
чем она. Его мощное тело бессильно вздрагивало, губы прижались к ее влажной
шее, руки обвили ее, лаская и успокаивая.
— Я не хотел тебя отпускать! — прошептал Марк ей в ухо, словно
пересохшим от страсти голосом. — Хочу сидеть вот так с тобой и не
двигаться с места...
Габи вздохнула в сладостной истоме.
— А что скажут люди?
— Какие люди? Мы не станем выходить из дома. Никогда.
— Я бы хотела! — шепнула Габи и прильнула к Марку. Он мгновенно отозвался на это движение.
— Хочешь повторить? — Его руки слегка подняли ее и прижали к его
горячему, все еще напряженному телу.
— Я не удовлетворила тебя? — спросила Габи.
— Что ты, детка! Я кончил мгновенно, но я хочу тебя снова. Сейчас.
Она поцеловала его в губы.
— Ну так бери меня!
— Тебе удобно? — забеспокоился Марк, вглядываясь в ее полные неги,
затуманенные страстью глаза.
— Мне хорошо.
Марк улыбнулся.
— Никаких сожалений?
— Никаких. Ни единого. — Габи с обожанием посмотрела ему в
глаза. — Иногда я мечтала, как это будет с тобой, — прошептала
она. — Мне снились сны, а проснувшись, я плакала, что этого никогда не
случится.
— А сейчас? — нежно спросил он, отводя спутавшиеся волосы с ее
лица.
— Если бы сегодня все и кончилось, — тихо ответила Габи, — я
ни разу бы не пожалела, что это было. Больше всего в жизни я хотела
принадлежать тебе. Пусть всего один раз, но тебе.
Марк закрыл глаза и спрятал лицо у нее на шее.
— Габи, ты приводишь меня в смущение! Я не собирался этого делать. Но
того, что у нас сейчас с тобой было, Габи, я очень хотел. Хотел до безумия!
До умопомрачения! Так что не ты одна мечтала об этом.
Габи пригладила его густые черные волосы, потерлась щекой о его щеку.
— Но у меня и сейчас нет никаких пилюль.
Он поднял на нее глаза.
— Знаю, — сказал он и коснулся ее щеки. — Я хочу от тебя
ребенка, Габи, — сказал он таким голосом, будто эта мысль только что
пришла ему на ум. — Я хочу с тобой жить, Габи!
Сердце Габи прыгнуло в груди, она хотела что-то сказать, но он закрыл ее рот
поцелуем.
— Я люблю тебя, Габи! — касаясь губами ее губ, проговорил
Марк. — Я всегда тебя любил.
Голос его прервался, потому что он снова начал двигаться под ней. Теперь он
входил в нее медленнее, достигая самых глубин, и еще задолго до конца она
стала постанывать от безумного наслаждения, которое он дарил ее
неискушенному телу. В последнее мгновение Габи открыла глаза и посмотрела на
Марка. До конца своей жизни — мелькнуло у нее в голове — она не забудет, что
случилось в этот миг, не забудет любовь, светившуюся в его глазах, не
забудет его сильного, мускулистого тела.
Когда наконец унялась дрожь, они бессильно погрузились в кресло. Обнаженная
Габи уютно устроилась в его объятиях, и они оба уснули. Спустя довольно
долгое время Марк проснулся, отнес Габи на руках в ванную, все так же держа
ее на руках, спустился в бассейн, и они отдались блаженному отдыху. Потом
они лениво оделись.
Глава 15
— Но почему же?.. — спросила вдруг Габи, когда они пили кофе, сидя
на диване в гостиной и прижавшись друг к другу, как сиамские близнецы.
— Что —
почему
? — ласково улыбнувшись, спросил Марк и,
наклонившись, поцеловал ее припухшие губы.
— Почему ты не тронул меня в Хамптоне? — напомнила Габи,
вглядываясь в его глаза. — Тем более что ты знал, что я не приняла
никаких мер осторожности.
— Сейчас все иначе, — мягко ответил Марк. — Мы изменились.
Все изменилось, даже мои табу. Вообще-то я никогда не любил осторожничать, а
уж сейчас — будь я проклят, если стану это делать. Так что завтра, если
хочешь, позаботься сама. Отныне мы будем все время вместе, имей в виду.
Не делает ли он ей предложение? Правда, в довольно странной форме. Габи
побоялась спросить, что он имеет в виду. Они еще только сблизились, все еще
так хрупко. Она не хотела рисковать, не хотела искушать судьбу.
Габи любовалась его волевым лицом, его бездонными черными глазами. Его губы
так жадно припали к ее губам, что истома охватила ее.
— Какой взгляд! — Марк засмеялся и несколько напрягся. — Ни
один мужчина не устоит. Стоит вот так посмотреть на меня, и я уже готов.
— Правда? — усмехнулась Габи.
— Абсолютная! — Марк глубоко вздохнул и привлек ее к себе. —
Габи, — прошептал он, пряча лицо в ее волосах, — это так
прекрасно, так совершенно — то, что мы с тобой делали. У меня это вызывает
необыкновенное чувство — восторг, уважение, преклонение. Не знаю, как
назвать. Это куда больше, чем секс. Ты можешь счесть это за расхожий
комплимент, но, клянусь, я никогда, ни с одной женщиной не испытывал такого
восторга, — признался он. — Габи, ты подарила мне неизъяснимое
наслаждение. Любя тебя, я чувствую себя другим мужчиной. Почти что богом.
Сердце у Габи сладко замерло. Она еще теснее прижалась к нему, всеми порами
впитывая тепло и силу его большого, сильного тела. Габи положила руку ему на
грудь, слушая биение его сердца. Он для нее — весь мир! Иметь от него
ребенка — это счастье. Но есть ли у нее право зачать новую жизнь, над
которой уже сейчас нависла угроза? Принести эту жизнь в жертву, если наемный
убийца сделает выстрел?
— Не волнуйся, — сказал Марк. — Я приму все меры. Дядя Майкл
уже действует.
Габи подняла голову.
— Ты и ему позвонил?
— Да. После того как поговорил с сержантом. Он сказал, что через два
часа будет здесь. Слава Богу, нам с тобой повезло... — Марк весело
засмеялся, увидев, как она покраснела. Воспоминания нахлынули на нее. —
Габи, нам ведь хорошо было в кресле, да? Я слышал, как ты вскрикнула.
Надеюсь, не оттого, что я сделал тебе больно? Габи, я не владел собой.
— Ты не сделал мне больно.
— Немножко, — поправил он ее и улыбнулся, когда щеки у Габи
вспыхнули. — Ты хотела вырваться, но я тебя не отпустил. Но боль прошла
быстро, да?
— Да.
Он нежно поцеловал ее рот, потом нос, глаза.
— Вечером мы это повторим, Габи. На сей раз в постели — там больше
места, мы сможем двигаться, как захотим.
Щеки у Габи стали пунцовыми, но на этот раз Марк не засмеялся. Он взял ее
лицо в свои большие ладони и смотрел на нее неотрывно, словно никак не мог
насмотреться.
— Ты могла остановить меня, — мягко сказал он. — Ты это
знала? Я бы не стал тебя принуждать.
— Я знала, — ответила Габи. Теперь, когда появилась надежда на
будущее, она еще сильнее обожала его, но почему-то все еще
стеснялась. — Марк, после того как мы расстались, ты когда-нибудь думал
обо мне?
— Все время, — не колеблясь ответил он. — Все время. Меня
каждый раз в жар бросало, когда я вспоминал, как у нас с тобой было.
Малышка, ты оставила неизгладимые воспоминания. Во мне словно свет погас,
когда я отпустил тебя.
Странные фразы! Он не отпускал ее, он выкинул ее из своей жизни! Холодок
пробежал у Габи по спине, вернулись старые страхи.
Марк почувствовал это, поднял ее лицо к своему.
— Никогда больше я не отпущу тебя, — строго сказал он. — Даже
если для этого понадобится держать тебя все время беременной. Ты от меня не
освободишься. До конца жизни!
— Марк...
— Ш-ш-ш-ш. Поцелуй меня, — прошептал он и склонился к ее
полураскрытым теплым губам.
— Если бы не дядя Майкл, а он вот-вот должен явиться, — жарко
шепнул он ей на ухо, — мы снова бы занялись любовью. Не представляю,
как я дотерплю до вечера.
— Мы уже дважды ею занимались, — широко раскрыв глаза, невинно
заявила Габи.
— Я все время хочу тебя. Я голоден... — прошептал он. — Не могу
насытиться. Посмотрю на тебя и... в ту же минуту! Так было всегда, с тех пор
как я увидел тебя в первый раз. Страсть не притуплялась, не остывала. Она
росла вместе со мной.
Габи была озадачена. Говорят, что страсть постепенно утихает, но у Марка она
не утихла и за девять лет. Так же как и у нее. Ее любовь лишь усиливала
страсть. Может быть, и у него это не только страсть, но и любовь?
Он заглянул ей в глаза и, то ли всхлипнул, то ли застонал, его руки подняли
ее, он прижался губами к ее груди... и как раз в эту минуту громко
затрезвонил дверной звонок. Габи подпрыгнула от неожиданности.
— Похоже, я нервничаю, — засмеялась она.
— Еще бы тебе не нервничать, — с пониманием сказал Марк. Он
легонько закусил ее нижнюю губу и нежно тянул ее. — Вечером мы с тобой
устроим пожар в моей постели.
От такой перспективы Габи слегка вздрогнула.
— Как — пожар? — спросила она, глядя ему в глаза.
— Он будет пылать, — кивнул головой Марк. — И долго-долго. Я
тебя научу, как меня удовлетворять. — Он улыбнулся, глядя на ее
непонимающее лицо. — Нет, ты еще не делала этого. Не полностью. Я
покажу тебе, как надо. А ты подумай — вечер еще далеко.
Марк поднялся и пошел открывать дверь. Дядя Майкл был мрачен, его большая
черная сигара дымила, как пароходная труба.
— Ну что вам сказать? Я использовал связи, о которых давно
позабыл, — начал он, остановившись только для того, чтобы
поприветствовать улыбкой Габи. — И буквально ничего не раскопал. Одна
надежда — что кто-нибудь все-таки что-то сообразит. Если же этого не
случится... — Майкл оборвал фразу. — В вашем заведении есть что выпить?
У меня горло пересохло.
— Как насчет пива? — спросил Марк.
— Давай пиво. Что угодно. — Дядя Майкл опустился в кресло и
устремил взгляд на Габи. — Ты ничего? — Он кивнул на ее
забинтованное плечо.
Габи потрогала плечо.
— Жить буду, — сказала она с усмешкой. — Приобретаю жизненный
опыт.
— В меня стреляли и ранили не один раз, — признался дядя
Майкл. — Не говори мне, что не болит.
Габи утвердительно кивнула. Сидя на диване, она внимательно разглядывала
грубоватого пожилого человека в синем, в мелкую полоску, костюме.
— Марк сказал вам, что Дэвид Смит арестован?
— Да. — Дядя Майкл вздохнул. — Он мне все рассказал.
Выражение его лица не вызывало сомнений — ему нечем было утешить ее.
Вернулся Марк с бутылкой пива в руке. Дядя Майкл сделал большой глоток,
затем раскурил сигару и сидел молча, попыхивая ею, пока Марк усаживался
рядом с Габи.
— До тебя дошли какие-нибудь слухи? — спросил его Марк.
Майкл отрицательно помотал головой.
— Наверно, я сильно постарел, мальчик мой. Похоже, я уже не могу
добывать информацию от людей, как я делал это прежде. Слышал только одно —
что этот молодчик импортирован сюда, не местный талант. А это значит, что
его куда труднее обнаружить.
— А мы не можем заманить его в ловушку? — спросила Габи.
Она поднялась с дивана и встала перед мужчинами в своей длинной, широкой
майке, скрестив на груди руки. Марк и дядя Майкл в удивлении смотрели на
нее.
— Нет, я не схожу с ума, я серьезно. Я просто не вижу другого выхода.
Что толку сидеть и ждать, когда он явится ко мне? Мы можем устроить западню,
можем сами выбрать место, где он еще раз попробует меня застрелить...
— Ты слишком много смотришь телевизор, — шутливо заметил дядя
Майкл. — Так и убивают людей.
— Но меня-то и хотят убить, — без каких-либо эмоций констатировала
Габи. — Почему бы мне самой не выбрать, как это будет происходить?
— Потому что это глупость! — строго сказал дядя Майкл.
— И потому, что это ненужный риск, — добавил Марк с не меньшей
строгостью.
Габи обвела взглядом обоих и бросила с упреком:
— Так кто же из нас празднует труса? И как бы вы поступили, дядя Майкл,
если бы он охотился на вас? — с вызовом спросила она.
Майкл беспокойно заерзал в кресле.
— Устроил бы ловушку и заманил бы его туда, — честно ответил он.
— Предатель! — заорал на него Марк.
Майкл всплеснул руками.
— Ты что же — хочешь, чтобы я врал?
— Именно!
Габи невольно рассмеялась. Они были так похожи друг на друга, вспыхивали как
порох.
— Очень не хочется это признавать, но Габи права, — сказал дядя
Майкл уже более спокойным тоном. — Можешь ты придумать какой-то другой
ход, чтобы заставить его открыться?
Марк колебался. Его черные глаза медленно скользили по Габи, челюсти
сжались.
— Нет, не могу. Но подвергать ее такому риску!..
— Он уже подобрался ко мне однажды, — напомнила Марку Габи. —
Это чудо, что я спаслась. В следующий раз мне не удастся убежать, Марк.
Он побледнел.
— Я...
— Как фамилия того полицейского? — спросил дядя Майкл. — Ну,
который разговаривал с вами в больнице?
— Бонаро. Сержант Бонаро.
Майкл поднялся и набрал номер полицейского участка, явно по памяти.
Она вспомнила, как сержант спросил Марка, не приходится ли он родственником
дяде Майклу. Как бы ветеран-полицейский не упал сейчас в обморок, когда
узнает, кто ему звонит!
Майкла соединили с сержантом Бонаро, и он поспешно передал трубку Марку.
— Попроси его прийти сюда, — шепотом сказал он.
Марк заговорил с Бонаро, а дядя Майкл снова опустился в кресло и подмигнул
Габи.
— Не хочу, чтобы у него началось несварение желудка, — шепотом
сказал он. — Мы с Бонаро — старые знакомцы.
— Но не самые большие друзья?
— Я бы сказал — прямо наоборот.
Марк кончил говорить и повесил трубку.
— Он сейчас приедет. — Марк сжал губы и повернулся к дяде. —
Ты, случайно, не таскаешь с собой пистолет?
Майкл бросил на него выразительный взгляд, вздохнул с сожалением и вытянул
из-за пояса зловещего вида пистолет и вручил его Марку.
— Когда Бонаро уйдет, отдам тебе обратно, — сказал Марк, пряча
пистолет в ящик комода. — Насколько я знаю, тебе не полагается иметь
при себе оружие.
Дядя метнул на него насмешливый взгляд.
— Выходит, нарушаю закон? Большое дело!
Марк нахмурился.
Габи поспешно поднялась с дивана.
— Хочешь кофе, Марк?
Он пожал могучими плечами.
— Пожалуй, да.
— Сейчас принесу. — Габи устремилась на кухню, с облегчением
покидая линию огня. Да, горячие головы...
Десять минут спустя прибыл сержант Бонаро, усталый и явно не в настроении.
Он поклонился Габи, пожал руку Марку и замер как вкопанный, увидев фигуру в
кресле.
— Ладно-ладно, не стоит хвататься за пистолет, — нахмурился дядя
Майкл и распахнул пиджак. — Я не вооружен.
— Точно, — сказал Бонаро. — А папа римский — не католик.
— Никогда не дискутирую на религиозные темы, — невозмутимо ответил
дядя Майкл. — Опасный предмет.
— Мы хотели бы кое-что с вами обсудить, — сказал Марк, обращаясь к
Бонаро и приглашая его сесть на диван. Взяв из рук Габи чашку с крепким
черным кофе, Бонаро сел на диван и внимательно выслушал Марка, который
изложил ему вкратце предложение Габи и мнения остальных участников спора.
Когда он закончил, Бонаро некоторое время молча смотрел на Габи.
— Вы ясно представляете себе, чем это может обернуться? — спросил
он.
— Подумайте, чем уже обернулось, — ответила Габи.
Бонаро пожал плечами.
— Согласен с вами. Может, это и дельная мысль. Но, даже все тщательно
отработав, я не смогу вам гарантировать, что все пойдет так, как вы
спланировали. Дело может принять неожиданный оборот, и вы рискуете оказаться
в большой беде.
— Альтернатива у меня одна, — напомнила ему Габи, — ждать,
когда он сам выберет удобное для него время и место.
Бонаро поморщился. Сцепив руки, он наклонился вперед.
— Что верно, то верно.
— Права ли я в своей догадке, что он знает, где я нахожусь
сейчас? — спросила Габи. — Знает, что я здесь и со мной Марк. И не
наблюдает ли он, случайно, за квартирой?
— Я бы ответил на этот вопрос утвердительно, — согласился Бонаро.
Покосившись на жесткое, упрямое лицо Марка, Габи тяжело вздохнула.
— Допустим, Марк утром уходит на работу, как он это обычно делает, и
оставляет меня одну.
— Нет! — отрезал Марк. — Мне это не нравится. — Он
встал, сунул руки в карманы. — Есть другие пути. Мы можем уехать из
города...
— А он поедет за вами, — сказал дядя Майкл. — И будет
наслаждаться жизнью, следуя за вами по пятам, пока не выберет удобное место
и не сделает свой выстрел. Тебе, мой мальчик, надо бы кое-что узнать о
контрактниках. Часть ритуала — это охота.
— Тебе-то, Майкл Стефано, как не знать! — бросил реплику Бонаро.
— Я никому никогда не продавал свои услуги, — поправил Бонаро дядя
Майкл. — Я могу знать, как это делается, но никогда в такие истории не
впутывался.
— Ну да, как я догадываюсь, ты склонен к менее жестоким методам
добывания денег.
— Живые люди платят лучше. — Дядя Майкл невозмутимо усмехнулся.
Габи поежилась, а Бонаро бросил на старика угрожающий взгляд.
— И все же я не согласен с этой идеей — сделать тебя мишенью, — с
тревогой сказал Марк Габи.
— Мне и самой она не очень-то нравится, — призналась Габи. —
Но не могу же я все время так жить — в тревог
...Закладка в соц.сетях
