Жанр: Любовные романы
Обнимай и властвуй
...угом залило серебряным светом, столь ярким, что можно
было прочитать бумагу, напечатанную самым неразборчивым шрифтом.
Возле импровизированного стола осталось всего несколько пар. Распаленные
вином мужчины и женщины смотрели друг на друга жаркими взглядами, или,
крепко обнявшись, целовались, жадно раскрыв рты. Обернувшись, Фелиситэ
вздрогнула, увидев капитана Бономма, в одиночестве сидевшего во главе стола
с кружкой рома в руках и с задумчивым видом наблюдавшего за восходящей
луной. Морган и Изабелла исчезли.
Фелиситэ подобрала ноги, собираясь встать. Баст тут же протянул руку и помог
ей.
— Куда ты уходишь? — спросил он.
— Я... я не знаю. Может, пойдем?
— Если ты желаешь.
Он двинулся рядом, слегка сжимая ей руку. Сейчас именно у моря им меньше
всего грозила опасность нежелательных встреч, и они по взаимному согласию
направились вдоль берега. Баст шагал у самого уреза воды, держа Фелиситэ за
руку. Ветер развевал его волосы, шевелил ленточку косички и трепал воротник
рубашки так, что концы ударяли его по щекам. Волосы Фелиситэ рассыпались по
плечам, а юбки ей пришлось придерживать, чтобы они не поднимались слишком
высоко.
Бухта, в которой бросили якорь корабли, своими очертаниями напоминала серп.
На обоих концах ее изогнутого дугой берега рос пальмовый лес, подходивший
почти к самой воде и закрывавший остальную часть пляжа, окружавшего остров.
Хижина Фелиситэ и Моргана находилась неподалеку от западного конца этого
полукруга. Когда они проходили мимо, девушка почти инстинктивно бросила
взгляд в ее сторону, однако хижина оставалась темной, молчаливой и, судя по
всему, пустой. Свернув на узкую тропинку, пересекавшую западную оконечность
бухты, они прошли под согнутой и искривленной морской сосной. Теперь перед
ними длинной полосой расстилался открытый берег, казавшийся бледно-
золотистым в призрачном свете луны.
Под сенью вытянувшегося узкой полосой леса Баст задержался и крепко сжал
руку Фелиситэ, заставив ее остановиться.
— Любимая моя, — прошептал он, — однажды я предложил тебе
стать моей не повенчавшись. Я тогда совершил горькую ошибку, возможно, самую
страшную в жизни. Я должен был предложить тебе свое сердце, всего себя,
земли, которые перейдут ко мне от отца, короче, все, чем владею или надеюсь
получить, а заодно — и свое имя. Я умоляю простить меня за эту оплошность и
принять все, что я предложил тебе сейчас.
Чего она ждала от него? Признания в любви, которое могло пролить целебный
бальзам на ее задетое тщеславие? Излияния страсти, на которую нельзя было
ответить взаимностью? Но ей казалось, что если он обратится к ней с
нежностью и лаской, она вполне могла бы успокоить его этой ночью, пока
Морган и Изабелла укрывались где-то на острове. Ей следовало понять еще
раньше, что испанец остался с ней не просто так.
— Ах, Баст, — грустно ответила Фелиситэ, — это невозможно.
— На свете нет ничего невозможного. Если мы выберемся отсюда, то сможем
вернуться в Новый Орлеан...
— Вернуться в Новый Орлеан! Никогда...
— Почему? Ты боишься, там будут плохо к тебе относиться? Я уверен,
после твоего отъезда люди сразу поняли, что ты только ради отца сблизилась с
испанским офицером. Они уважают твою жертву, даже если она оказалась
напрасной.
Фелиситэ смотрела на Баста, сожалея, что пляшущие тени не позволяют ей как
следует разглядеть черты его лица.
— Если это так, мне остается только выразить вам мою признательность за
ваши слова. Однако вскоре в городе узнают, что я связалась с шайкой пиратов,
сделавшись корсаром в женском обличье. Что тогда люди скажут обо мне? И
какая молва пойдет о Хуане Себастьяне Унсаге, об испанском офицере, ставшим
изменником? Если вы вернетесь, вас тут же арестуют.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Баст снова заговорил. Теперь его
голос звучал так, словно ему против собственной воли приходилось излагать
аргументы в защиту своей точки зрения.
— Да... Наверное, ты права. В таком случае мы можем отправиться в
Гавану, а там сесть на корабль, идущий в Испанию.
— Но вас наверняка будут искать и там.
— Мой отец не последний человек при дворе. — Баст сделал
беззаботный жест рукой. — Он сумеет устроить все так, чтобы снять пятно
с моего имени.
Фелиситэ нахмурилась. Он относился к своим пиратским похождениям слишком
беспечно.
— Баст, — медленно проговорила она, — по-моему, вы просто не
понимаете...
— Ты ошибаешься. Я люблю тебя, Фелиситэ, и мне хочется, чтобы ты стала
моей женой. Я готов пойти на все ради того, чтобы ты принадлежала мне, чтобы
вырвать тебя из логова этой проклятой шайки.
Будущее, о котором он говорил, выглядело призрачным, похожим на мечту,
которая скорее всего останется несбыточной. Казалось, на свете не
существовало больше ничего, кроме этого острова, моря и ожидавших их
кораблей. Что еще было в жизни? Да и могло ли быть вообще?
Повернувшись, Фелиситэ сделала несколько шагов, но Баст не стал удерживать
ее, а пошел рядом.
— Я не знаю, — сказала она, тряхнув головой, так что волосы
рассыпались по спине золотистой накидкой.
— А я знаю, — ответил Баст. — Тебе нужно только довериться
мне, а об остальном я позабочусь.
— А как же Морган?
— А что он? Ты ничем ему не обязана, если он даже не счел нужным
сказать тебе...
— Что сказать? — спросила Фелиситэ с напряжением в голосе. —
То, что я услышала от вас? Он предлагал мне выйти за него замуж, а я
отказалась.
Баст схватил ее за руку, повернув лицом к себе, и они замерли на узкой
полоске песка, освещенного серебристой луной.
— А как же любовь, Фелиситэ? Он говорил когда-нибудь, что любит тебя?
Она покачала головой, и теплый белесый свет луны отразился в ее грустных бархатно-
карих глазах. С тихим стоном Баст обнял девушку, крепко прижав ее к себе.
— Ах, Фелиситэ, прости меня.
Его объятие показалось ей успокаивающим, но не более того.
— Конечно, — прошептала она, — но я не могу стать вашей
женой. Я недостойна вас.
— Недостойна? Этого просто не может быть.
— Может. Вы заслуживаете женщины, которая тоже будет вас любить.
— А ты, Фелиситэ? Чего заслуживаешь ты?
Баст поцеловал ей руку. Благоговейное прикосновение напряженных губ и
жестких усов напоминало лишенную страсти ласку. Потом он чуть подался назад,
его глаза сияли, на губах играла улыбка.
— Я так давно мечтал об этой минуте... — Внезапно Баст насторожился и,
повернув голову, устремил пристальный взгляд вдоль берега.
В сотне ярдов от них показались фигуры мужчины и женщины, вышедших из тени
леса. Женщина казалась темным призраком со смутно белевшими в темноте
плечами и лицом; рубашка мужчины цветилась ярким пятном в отраженных от воды
бликах луны, а растрепанные ветром волосы блестели словно медь.
Морган направился к ним по песчаному берегу, а Изабелла осталась стоять на
месте. Однако вскоре она подобрала юбки и последовала за ним. Фелиситэ вдруг
нестерпимо захотелось броситься наутек. Она не боялась того, как может
поступить с ней Морган, ей вдруг сделалось нестерпимо больно из-за его явной
измены. К этому примешивалась злоба, что она позволила ему так очаровать
себя, сделалась столь зависимой от его внимания, в какой бы форме оно ни
выражалось.
Морган быстро приближался, и когда Баст обернулся, расправив плечи, он уже
был совсем рядом.
— Стойте, — проговорил Баст, подняв руку.
— Черт побери, как прикажешь это понимать?! — Морган скрестил руки
на груди, всем своим видом требуя ответа.
— Меня возмущает ваш тон и поведение, — заявил испанец, гордо
вскинув голову.
— Правда? — с сарказмом спросил Морган. — А я считал тебя,
Баст, единственным человеком, кому можно доверять здесь на острове!
— Доверять? В каком смысле? Чтобы исполнять за вас ваши обязанности?
— В том смысле, что ты будешь обращаться с Фелиситэ как с дамой, а не
как с какой-нибудь...
— Поосторожней! — воскликнул Баст. — Вы не имеете права так
говорить. Я наверняка обращаюсь с ней лучше, чем до сих пор это делали вы.
Пока Морган молча изучал Баста пристальным взглядом, подошедшая Изабелла
взяла Моргана за руку, вцепившись в нее пальцами, словно желая удержать его.
Ирландка, ставшая испанской аристократкой, переводила недоуменно-
вопросительный взгляд с одного мужчины на другого.
— Что здесь происходит? — Не дождавшись ответа, она посмотрела на
Фелиситэ и прямо спросила: — Они поссорились из-за тебя?
— Похоже, так оно и есть, — отозвался Баст. — Моргану не
понравилось, что он застал меня с Фелиситэ, и у него есть на то причины,
поскольку я воспользовался случаем и сделал ей предложение.
— Что ты сказал? — переспросил Морган.
— Вы сами слышали.
— Прекрасно! — мрачно выдавил Морган. — Скажи, когда
состоится бракосочетание? И кто вас будет венчать, если на острове нет ни
пастора, ни церкви?
— Я объяснил...
— Могу себе представить, — бросил Морган, не дав Басту договорить.
Тот нахмурился.
— Я имел в виду совсем не то, о чем вы думаете.
— Тогда что же? Наверное, тебе стоит сообщить мне об этом.
— Конечно. — Баст склонил голову, словно услышал приказ. —
Пусть сеньоры извинят нас, — и, коротко кивнув в сторону пустынного
пляжа позади, зашагал в том направлении. Морган последовал за ним. Вскоре
они отошли достаточно далеко, так что их слова стало невозможно разобрать
из-за налетавших порывов ветра.
Удивленно приподняв бровь, Фелиситэ устремила задумчивый взгляд на широкую
спину Моргана. У нее на глазах происходило что-то непонятное, чего ей,
возможно, и не полагалось знать.
— Что ж, — усмехнулась Изабелла, — поздравляю. Фелиситэ
обернулась к стоявшей рядом женщине.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Это немалая честь, когда из-за тебя готовы сразиться двое таких
мужчин.
— Возможно, для кого-нибудь, но не для меня.
— Значит, ты уже сделала выбор. Почему бы тебе не заявить об этом
сразу, чтобы они не испытывали взаимной неприязни?
— Откуда вам известно, что я о нем не заявила?
— Когда женщина дает мужчине достаточно твердый ответ, у ее покровителя
больше не остается сомнений. Если только она не страдает разборчивостью и с
выгодой для себя не пользуется благосклонностью сразу двух мужчин. Это,
конечно, самый мудрый выбор.
— Вы, вероятно, неплохо овладели искусством вести любовные игры сразу с
несколькими поклонниками, так чтобы они ничего не знали друг о друге?
— Судя по всему, да.
Высокомерие, с каким держалась эта женщина, показалось Фелиситэ просто
нестерпимым.
— Если учесть ваше теперешнее занятие, вы вряд ли даете повод для
разочарования тем мужчинам, которые обращают на вас внимание.
В глазах Паломы появился блеск, свойственный, скорее, взгляду ястреба, чем
голубки.
— Я хочу дать тебе один маленький совет, моя юная подруга. Умный
человек никогда не станет судить о других по их внешности.
— Вы, очевидно, что-то подразумеваете под этими словами?
— О да, сразу несколько вещей.
Фелиситэ казалось, что она вот-вот заплачет от неимоверного напряжения. Но
она тем не менее произнесла с ледяной вежливостью:
— Назовите мне их.
— Во-первых, я занимаю на корабле вовсе не такое положение, как ты
думаешь. Я отправилась в плавание только ради развлечения, из-за подруги, с
которой познакомилась еще в молодости. По своей прихоти она назвала судно в
мою честь, и я с удовольствием составила ей компанию в этом, если можно так
выразиться, девичьем путешествии.
— Как... интересно! — иронично заметила Фелиситэ, всем своим видом
выражая недоверие.
Изабелла поджала губы.
— Теперь о Моргане. Ты слишком наивна, если решила устроить эту
маленькую драму, чтобы развлечь его. Ты вскоре убедишься, как он презирает
подобные ухищрения.
— Если вы думаете, что я специально сделала так, чтобы он увидел меня
вместе с Бастом, то напрасно. У меня и в мыслях этого не было! Я даже не
знала, что вы с ним находитесь неподалеку!
— Успокойся, — с издевкой сказала Изабелла, — ты могла бы
сыграть и получше.
— Я бы ни за что не стала портить вам удовольствие, если бы у меня
возникло хоть малейшее подозрение, что вы тут даете волю рукам в темноте.
— О каком удовольствии ты говоришь? — Изабелла горделиво вскинула
голову. — Чтобы ты знала, я не из тех сучек, кому нравится заниматься
любовью на песке.
Охваченная гневом и ревностью Фелиситэ рассмеялась ей в лицо.
— Вам не мешает как-нибудь попробовать, вдруг вам понравится? Но если
вы говорите правду, то вы соблазняли Моргана вовсе не там, где нужно. Ведь
ближайшая постель на острове находится на корабле вашей подруги.
— Я же сказала, я этого не добивалась!
— Тогда вы, вероятно, решили наверстать упущенное сейчас. То-то вы
смотрели на всех так, словно у вас изпод носа увели лакомый кусочек.
С губ Изабеллы сорвалось ругательство, которое вряд ли следовало знать
испанской аристократке.
— До чего же гнусные у тебя мысли, паршивая потаскушка!
— Я бы на вашем месте воздержалась от подобных выражений, —
ответила Фелиситэ, вздернув подбородок. — Зная кое-что о вашем прошлом,
я могу утверждать, что сумела бы прилепить вам парочку подходящих эпитетов.
— Господи, зачем Моргану понадобилось так рисковать, чтобы найти такую
вот глупую сучку, как ты?!
— Может быть, я кое в чем и не права, — заявила Фелиситэ, —
но даже я понимаю, что заставило его так поступить, не говоря уже о такой
выдающейся шлюхе, как вы!
Изабелла быстрым движением выбросила вперед руку и ударила Фелиситэ по щеке.
В ответ Фелиситэ не заставила себя долго ждать. Голова темноволосой женщины
дернулась от неожиданно сильного удара.
Держась за щеку, Изабелла выпрямилась и прищурила глаза.
— Если я не ошибаюсь, ты умеешь обращаться со шпагой?
— Немного, — кивнула Фелиситэ.
Ирландка бросила быстрый взгляд в сторону стоявших на берегу мужчин, чьи
фигуры казались на расстоянии совсем маленькими.
— Отлично. По-моему, тебе не мешает преподнести урок хороших манер.
— Тот, кто собирается учить чему-либо других, сам должен в совершенстве
владеть этим.
— Ты имеешь в виду фехтование или правила поведения?
— Как вам будет угодно, — ответила Фелиситэ, не сводя с Изабеллы
карих глаз и холодно улыбаясь.
— Это мы еще посмотрим.
— Да, — согласилась Фелиситэ, — посмотрим.
Не сказав больше ни слова, они повернулись и направились в сторону лагеря.
Глава 18
Раздобыть шпаги оказалось не так-то просто. Все мужчины на острове всегда
ходили вооруженными. Кроме сабель они носили еще и пистолеты, засунув их за
пояс, так что они крест-накрест пересекали грудь. Однако найдется ли у кого-
нибудь из них подходящий для женщины клинок, если моряков сейчас вообще
удастся выманить из пальмовых зарослей?
Фелиситэ вспомнила про капитана Бономма, но он уже куда-то отошел от стола,
и его нигде не было видно. Тем не менее им попалось несколько человек,
вышедших из леса и направлявшихся к ведру с ромом или пуншем. Известие о
том, что женщины собираются драться на шпагах, было встречено хриплыми
возгласами, полными веселого удивления, и рассматривалось скорее как
забавное развлечение, чем серьезное происшествие. С пьяными смешками пираты
принялись сравнивать свои клинки в поисках двух приблизительно одинаковых по
весу и длине.
Женщин выручил Валькур, который, все еще не оправившись до конца от ран,
целыми днями играл в карты или в кости с другими выздоравливающими моряками,
в результате чего сделался обладателем пары одинаковых шпаг, доставшихся
пиратам на одном из захваченных призов. Это изящное смертоносное оружие, не
такое громоздкое, как абордажные сабли, которые предлагали остальные,
казалось наиболее подходящим для женщин. Элегантно поклонившись, он протянул
одну шпагу Изабелле с улыбкой, напоминавшей о его былом утонченном
очаровании. Вторую, с гораздо меньшей любезностью, он предложил Фелиситэ.
Матросы освободили место для схватки, свернув служивший столом парус вместе
с тарелками, остатками угощения, горшками и деревянными плошками и оттащив
его в сторону. В костры подбросили дров, и пламя сразу взвилось чуть ли не
до небес. Несколько оставшихся не у дел мужчин уселись на песке, словно
зрители рядом с ареной. Среди них воцарилась атмосфера веселого ожидания,
тишину нарушал лишь шепот заключивших пари, которые делали ставки.
Фелиситэ в белом и Изабелла в черном отсалютовали друг другу. В свете луны и
отблесках костров клинки взметнулись вверх, сверкнув серебром и золотом, а
потом снова опустились. Шпаги, зажатые в тонких белых руках, скрестились, и
соперницы с каким-то неуловимым ошеломляющим изяществом начали поединок.
Они сблизились, подобно дыму и туману, закружились в вихре, налетая друг на
друга и вновь расходясь в стороны. Клинки сталкивались в воздухе,
соскальзывали один с другого со стонущим звоном. Ветер трепал волосы женщин,
разметав их по плечам, раздувал волочащиеся по песку юбки, а они, не обращая
на это внимания, продолжали грациозно танцевать, атакуя, отступая,
внимательно следя друг за другом ледяным взглядом карих и голубых глаз.
Мужчины притихли и замерли в ожидании. Наконец Изабелла с воздушной
легкостью устремилась вперед. Фелиситэ отражала удары, встав в третью
позицию. Звон клинков теперь слился в единую симфонию, и схватка приняла
серьезный оборот.
Женщины сражались не с такой сокрушающей силой, как Морган и Валькур, однако
легкость, с какой они наносили друг другу удары, делала их поединок не менее
опасным. Изабелла билась с быстротой, достойной учебника фехтования.
Фелиситэ отвечала с поразительной ловкостью, которая в сочетании с
интуитивно приобретенными навыками заставила Изабеллу обратить на себя
внимание, поскольку все ее броски и выпады не достигали цели, встречая
неминуемый отпор. Не прошло и пяти минут с того момента, как испанская
аристократка ирландского происхождения "накинулась на Фелиситэ, заставив ее
отбивать сыпавшиеся со всех сторон непрерывные удары, так что искры от
врезающихся друг в друга клинков падали желто-золотистым дождем, когда шпага
Фелиситэ пронзила черные кружева на рукаве Изабеллы.
Глаза Паломы вспыхнули огнем и тут же сузились.
— С тобой, похоже, не так легко совладать, как я думала, —
проговорила она.
— Думать тоже бывает опасно, — ответила Фелиситэ. Вопли пиратов
заглушили ее слова, и женщины снова схватились не на жизнь, а на смерть. Они
скользили по песку, стремительно оборачиваясь, нанося удары и уклоняясь от
шпаги соперницы; блики лунного света, отражаясь от песка, падали на их юбки
бело-голубыми ромбами. Обе женщины сейчас не замечали ничего вокруг кроме
непрерывно сталкивающихся клинков, отчего их руки сотрясались от запястья до
плеча. Они изо всех сил старались сохранить ритм дыхания, продолжая
защищаться и нападать, уворачивались от выпадов противницы, стремясь в то же
время нанести ей роковой удар.
Крови, мужчины жаждали крови. Хотя зрители теперь снова затихли, в их
напряженном внимании ощущалось растущее нетерпение. Фелиситэ стала уставать,
злоба куда-то исчезла, как будто ее не было вовсе. Судя по выражению лица
соперницы, та испытывала похожие чувства. Им обоим больше мешали неудобные,
сковывающие движения юбки, чем тяжелые звенящие клинки, которые они сжимали
в руках. Их стиснутые корсетами груди тяжело поднимались от прерывистого
дыхания, а на лицах выступили капельки пота. Но тем не менее они не могли и
не хотели остановиться. Речь шла об их гордости, об умении владеть шпагой.
Ни одна не желала признать унизительное поражение и подарить победу другой.
Поэтому они, словно дьяволы в обличье прекрасных женщин, старались нанести
друг другу увечье или покончить с соперницей одним смертельным ударом.
Краешком глаза Фелиситэ заметила какое-то движение в стороне и увидела, как
к Изабелле сзади осторожно приближается капитан Бономм. При этом она
обратила внимание, что сама Изабелла с тревогой в глазах наблюдает за тем,
что происходит за ее спиной.
— Давай!
Как только раздалась эта громкая команда, на арене появилось уже четыре
клинка, четыре орудия убийства из остро отточенной стали. На шпагу Фелиситэ
обрушился удар такой силы, что рука девушки онемела до самого плеча. Уши
наполнились визжащим скрежетом металла о металл. Врезавшись в тяжелую
пиратскую саблю, ее клинок поднялся острием вверх. Менее чем в шести футах
от нее застыла Изабелла, которую точно так же остановил капитан Жак Бономм.
Не выпуская шпаги из высоко поднятой руки, Фелиситэ обернулась, упершись
взглядом в зеленые глаза Моргана Мак— Кормака. Потом она посмотрела на
Изабеллу. Та слегка приподняла бровь, и вдруг обе женщины одновременным
резким движением высвободили шпаги, словно им приходилось делать это много
раз, встали плечом к плечу, направив их острие на мужчин, посмевших
вмешаться в поединок.
Никто из присутствующих не мог с точностью сказать, кто пришел в большее
замешательство: Морган или капитан Бономм. Машинально они оба подняли сабли,
приготовившись обороняться, однако, судя по их растерянным лицам, не
собирались предпринимать более решительных действий.
— Может, плюнем в них, чтобы они скорее пришли в себя? —
предложила Изабелла, насмешливо скривив губы. — Или нам стоит их
пощадить?
— Они... задумали доброе дело, — ответила Фелиситэ. — Это
дает им право на пощаду.
Наблюдавшие за поединком пираты встретили их слова громкими недовольными
криками, слившимися в разноголосый воинственный хор. Им явно хотелось, чтобы
схватка продолжалась.
Морган первым решил, как следует поступить. Он резким взмахом опустил саблю
острием к земле.
— Я прошу пощадить меня, Фелиситэ, теперь и в будущем.
Капитан Бономм со вздохом облегчения последовал примеру Моргана, так же
отказавшись от схватки. Теперь он с восхищением в глазах следил за
дальнейшими действиями Изабеллы.
— Жаль, — нарушил молчание выступивший вперед Валькур. — Мне
редко приходилось наблюдать более волнующее зрелище. Если вы не возражаете,
маркиза, я возьму у вас шпагу, а потом вы, может быть, позволите поднести
вам бокал пунша.
Изабелла со слегка утомленным выражением на лице отвернулась от Валькура. Ее
правая рука дрожала, однако она, отступив назад, отсалютовала ею Фелиситэ.
— Мадемуазель, вы сражались великолепно. Примите мои поздравления.
— Ничего подобного, — ответила Фелиситэ, — помоему, я
получила хороший урок.
— Ты слишком великодушна, — проговорила испанская
аристократка, — но надеюсь, я не первая, кто это понял.
С этими словами Изабелла де Эррара протянула шпагу Валькуру и с улыбкой
обернулась к капитану Бономму.
— Не откажете ли вы мне в любезности, угостив бокалом рома?
— Вы решили удостоить меня чести, которую я ничем не заслужил. —
Бономм осторожно прикоснулся к пальцам Изабеллы, взявшей его под руку.
Наклонившись так, что их головы почти соприкасались, он увлек ее за собой.
Опустив правую руку и воткнув острие шпаги в песок, Фелиситэ наблюдала за
братом. Зло прищурившись, он смотрел вслед удалявшейся паре. Отпустив
рукоятку шпаги, Фелиситэ стремительно зашагала прочь. Моряки тут же окружили
ее, принялись поздравлять, восхищаться доблестью и мастерством, сожалея, что
такая великолепная схватка закончилась слишком рано. Они предложили тост за
ее здоровье, но она не обращала на них внимания. Пробравшись сквозь толпу,
Фелиситэ направилась к хижине, глядя перед собой невидящими глазами.
Потом она неожиданно повернула в другую сторону, туда, где бухта
заканчивалась тупиком. Задыхаясь от быстрой ходьбы, она пересекла узкую
полоску леса, пригнувшись прошла под искривленной морской сосной. Ноги ее
утопали в глубоком рыхлом песке, пока она наконец не выбралась на
утрамбованный волн
...Поділитися у соцмережах
