Жанр: Любовные романы
Бесстыдница
...нной. Она не захотела поверить, что это было результатом
сработавшего животного рефлекса, упрямо настаивая на том, что он совершил
умышленный акт насилия. Он не мог любить ее — заявила она, — не мог
действительно хотеть жениться, если ему ничего не стоило причинить ей такую
боль.
Может быть, она была права, он не знал. Если бы она была способна простить
его, они бы до сих пор жили вместе, и Рид попробовал бы сделать все
возможное, чтобы их супружество было сносным. Но все вышло по-другому. И
когда она ушла, когда развод был оформлен, когда ее вещи перестали
загромождать его жизнь, нахлынувшее чувство облегчения привело его в крайнее
замешательство. Выходило, не одну Джоанну устраивал суррогат любви и
нормальной жизни.
Рид вдруг подумал о том, как бы на месте Джоанны поступила Камми. Ему было
любопытно представить ее в этой ситуации, но меньше всего хотелось проверить
это на практике. Ответ на такой вопрос мог быть слишком опасным для них
обоих.
Невыносимой для него была и мысль о том, что кто-то другой мог представлять
для Камми угрозу. Даже если этим другим был ее муж; особенно ее муж.
Ну конечно, ей требуется охранник. Тот, кто с расстояния, с большого
расстояния наблюдал бы за всем происходящим вокруг этого дома. Тот, кто не
дал бы ее в обиду.
В данный момент лучшего занятия для себя он и придумать не мог.
Рид огляделся: Кита Хаттона нигде не было видно, что нисколько не удивило
его. Еще раньше, когда он выходил под дождем за сумочкой и пистолетом Камми,
ни ее мужа, ни его
Лендровера
поблизости не было.
Разумеется, Рид не сказал ей об этом. Он сказал бы ей, обязательно сказал,
если бы был уверен, что для Камми это имеет какое-то значение. К тому же Рид
был убежден, что ничто не заставит его действовать вопреки собственным
правилам, однако к фронтальной атаке был не готов.
Сегодняшняя капитуляция не вызвала в нем чувства гордости, но в то же время
он совершенно не жалел, что сдался.
Не прошло и получаса после возвращения Рида в
Форт
, как он уже бродил по
мокрому лесу, словно привидение, вдоль и поперек прочесывая те несколько
миль, которые отделяли старый бревенчатый дом от дома Гринли. С деревьев
стекали дождевые капли, а ручьи и речушки, которые он обычно переходил
вброд, стали необыкновенно полноводными. Это блуждание по ночному лесу
доставляло ему удовольствие — Рид знал здесь каждый холм и овраг, каждый
поваленный дуб и высокую сосну с десяти лет, с того самого времени, когда
начал замечать Камиллу Гринли.
Ну разве не глупо было украдкой подбираться к ее дому, чтобы, спрятавшись за
деревом, напряженно следить за окнами и дверью в надежде увидеть хотя бы ее
промелькнувшую тень? Девять долгих лет он провел тут в дозоре, девять лет —
и за все это время она ни разу не удостоила его даже взглядом, будто бы его
и не существовало вовсе.
А однажды он заметил ее в окне спальни, одетую в пижаму с оборочками, и
потом несколько недель жил этим воспоминанием. Сейчас, когда память
воскресила этот образ, он не мог сдержать улыбку.
Многое может проститься мальчишке, по уши влюбленному в самую хорошенькую
девочку в школе. Взрослому же мужчине снисхождения ждать не приходится. Ему
следует быть исключительно осторожным.
Занятый своими мыслями, Рид не заметил, как подошел в
Вечнозеленому
. Дом
был безжизненно-тихим и в мутном тумане ночи, которая из черной превратилась
в мглисто-серую, казался каким-то призрачным на фоне тусклого света фонарей,
освещавших его с другой стороны. Все его окна спали.
Взгляд Рида остановился на темном квадрате стекла, за которым находилась
голубая спальня. Ему представилась Камми, обнаженная, уютно-теплая, лежащая
в той же позе, в какой он оставил ее. И в ту же секунду в сердце забилась
боль. Усилием воли он подавил эту боль точно так же, как делал и раньше;
выключил ее, словно электрическую лампочку, так же безжалостно, как
последние двенадцать, а может быть и больше, лет выключал каждое нежное
чувство, трогавшее его душу.
Что она почувствует, догда проснется и поймет, что он ушел? Наверное,
разозлится или обидится, решив, что он предал ее, обманул. А может,
наоборот, вздохнет с облегчением. Вполне возможно, она даже обрадуется...
Риду вдруг нестерпимо захотелось узнать, увидеть своими собственными
глазами, как она все-таки отреагирует.
Возле самого дома, там, где сгущался мрак, задвигалось какое-то неясное
пятно. Обратившись в зрение и слух так, что зазвенело в ушах, Рид стал
напряженно всматриваться во мглу. Пятно передвигалось как-то неестественно:
это не было похоже ни на игру света, ни на тень качавшегося на ветру дерева,
ни на вздрагивающий куст, потревоженный порхающей вокруг птицей.
Темное пятно было человеком. И этот человек пытался открыть окно.
Грудь Рида сотряслась от беззвучного рыка. Все его тело мгновенно пришло в
боевую готовность.
Осторожно отделившись от дерева, возле которого он стоял, Рид вошел в
широкий круг перехвата. Бесшумно двигаясь в направлении дома, он чувствовал,
что в нем вздымается волна ярости. Как Кит посмел прийти сюда? Почему он
пытается вломиться в дом Камми? Какое он имеет право постоянно крутиться
вокруг нее?
Право мужа, которым он будет пользоваться еще несколько недель. Это была
досадная мысль. Неприятная и назойливая.
Нахмурившись, Рид продолжал свое наступление, хотя кое-что удивляло. У него
не оставалось тени сомнения в том, что Кит уехал сразу же после того, как
увидел их поцелуй на крыльце. Рид мог поклясться, что слышал, как уносился
прочь
Лендровер
. То, что Кит решил ретироваться, вполне понятно. Но зачем
он снова, словно вор, прокрался к дому и пытается в него проникнуть? Что ему
нужно от Камми?
Поведением Кита руководило не только отчаяние раскаявшегося мужа, это ясно.
И чтобы выяснить, что за всем этим скрывается, нельзя спугнуть его, нужно
поймать за руку.
Мужчина скрылся за углом дома, направляясь к задней двери. Рид рванулся
вперед.
Одно из окон осветилось слабым светом ночника, который через секунду погас.
Значит, Камми проснулась, разбуженная подозрительным скребущимся звуком.
Возможно, даже заметила промелькнувшую тень.
Внезапно оглушительный выстрел
магнума
разорвал тишину. Его звук с треском
раскололся в воздухе, умчался в лес и вернулся оттуда гулким эхом.
Мужчина злобно чертыхнулся, и послышался тяжелый звук удаляющихся шагов.
Рид обогнул дом и встал как вкопанный, увидев стоявшую на заднем крыльце
фигуру Камми, завернутую в длинный белый капот. Она прижимала к себе
пистолет, темный силуэт которого отчетливо вырисовывался на светлой ткани
халата.
Гнев, смешанный с восхищением, охватил Рида. Она смогла защитить себя без
его помощи, но при этом так безрассудно вышла из дома, не подумав о том, что
подвергает себя опасности. Ей удалось прогнать грабителя, однако тем самым
она помешала Риду поймать его.
Конечно, можно постараться настичь этого человека, который, по всей
видимости, ушел не так уж далеко. Но для этого пришлось бы заскочить в лес и
продираться сквозь деревья и кусты на виду у Камми. А это был риск, который
он не мог себе позволить.
Минутой позже шанс был упущен. Где-то на дороге взревел мотор, и машина с
визгом понеслась прочь.
Странно, но судя по звуку, это был не
Лендровер
. Рид в недоумении свел
брови. Одно из двух: либо он сходил с ума, либо над его слухом подшутил
утренний туман.
Камми повернулась и вошла в дом. На кухне зажегся свет. Рид подошел поближе,
чтобы видеть, что творится за кухонным окном. Камми ходила взад и вперед
между шкафчиками и раковиной. В окне двигались ее голова и плечи. Вот она
остановилась, прижала ладонь к виску, потерла его, потом запустила пальцы в
волосы и откинула их с лица.
Ее лицо было неестественно бледным, под глазами залегли тени. Ярко-розовые
губы выглядели слегка припухшими, а тяжелые веки отекшими. У нее был такой
помятый взъерошенный вид, как после тревожной бессонной ночи.
— Прости, — прошептал Рид. Застыв на месте, он заставил себя
подавить безумное желание ворваться в дом, подхватить ее на руки и утешить.
Никогда еще не была она так красива.
В свежую прохладу утреннего воздуха просачивался аромат только что
сваренного кофе. Бледно-розовое сияние восхода начинало окрашивать небо над
лесом. Очень скоро рассветет, и все вокруг станет видно, в том числе и Рида.
С Камми все будет в порядке, иначе и быть не может.
Ну что ж, пора уходить. И на этот раз тоже.
Запыхавшаяся и отнюдь не настроенная принимать гостей, Камми сбегала по
лестнице, чтобы открыть дверь. Персфон была в прачечной и не слышала стука.
Камми же наверху упаковывала вещи для поездки в Новый Орлеан. Через час ей
нужно было выезжать из дома. И вот кто-то уже в третий раз настойчиво стучит
в дверь.
На пороге стояла высокая стройная женщина с ничем не примечательным,
довольно бесцветным лицом, которое можно было бы оживить с помощью
небольшого количества косметики, что сделало бы ее, по меньшей мере,
привлекательной. У нее были красивые светлые волосы, расчесанные на прямой
пробор, как носили в семидесятых годах. Старые поношенные джинсы вылиняли
почти добела. Полы широкой мужской рубашки не были заправлены в брюки и
свободно свешивались ей на живот. Вне всяких сомнений, женщина была
беременна.
Камми видела ее прежде лишь издалека, но узнать подружку Кита не составляло
особого труда. Удивленная столь неожиданным посещением, она спросила:
— Да?
Губы женщины растянулись в нервной улыбке.
— Вы Камми... миссис Хаттон, не так ли? Кит всегда говорил, что вы
просто великолепны. Меня зовут Иви Прентис.
Этот комплимент и улыбка подействовали на Камми обезоруживающе, для чего,
вероятно, и были предназначены.
— Я знаю, кто вы.
— Я пришла сюда не за тем, чтобы скандалить, — поспешно заговорила
посетительница. — Знаете, просто... ну, в общем, я кое-что не совсем
понимаю. И судя по тому, что мне о вас рассказывал Кит, я думаю, вы не
будете против, если я задам вам один-два вопроса.
— Честно сказать, я очень удивлена тем, что он вообще вел обо мне речь.
Иви Прентис пожала плечами.
— В этом нет ничего странного. Многие люди любят поболтать, а я хорошая
слушательница. Наверное, именно это мужчины во мне ценят.
Камми подумала о том, что не только за это ее ценят мужчины, а еще и за ее
неприкрытую простоту и длинноногую фигуру, делавшую ее похожей на всем
известную Чудо-Женщину. Однако Камми воздержалась от такого замечания.
Обидеть ее означало то же самое, что намеренно задавить на дороге беременную
олениху. Отступив назад, Камми сказала:
— Мне кажется, вам лучше войти в дом.
Они прошли на кухню. Усадив гостью на стоявший возле разделочного столика
стул, Камми предложила ей кофе. Иви отказалась и попросила воды. Камми села
на стул напротив нее и приготовилась слушать. Некоторое время Иви молчала,
сжимая в руках стакан с водой. Когдз она наконец подняла глаза, из их
бледной голубизны на Камми глянуло настоящее отчаяние.
— Вам ведь не нужен Кит, правда? — спросила она дрожащим от
напряжения голосом. — Я хочу сказать, вы не пытаетесь вернуть его себе?
Камми приблизительно представляла, о чем может пойти разговор, но такого прямого натиска не ожидала.
— Насколько вы могли заметить, нет.
— Я так и знала, я знала, что он мне морочит голову.
От возбуждения у собеседницы перехватило дыхание. Она спешила выложить все
сразу.
— Я же говорила ему, что это неправда, потому что у вас слишком много
гордости.
— Надеюсь, что это так, — спокойно ответила Камми.
— Но мне надо было это выяснить, понимаете? Мне надо разобраться,
почему сегодня он говорит, что женится на мне и все такое, а завтра ни с
того ни с сего заявляет, что собирается вернуться к вам. Я, естественно,
стала допытываться, почему это он так вдруг решил меня бросить, и в конце
концов он сказал мне, что ему вас жалко. По его словам, вы так скучаете по
нему, что готовы умереть. Я не поверила, потому что слышала, как он
разговаривал с вами по телефону, и мне сразу стало ясно, что это он умолял
вас снова жить вместе; он, а не вы. Я, конечно, сказала ему об этом, а он
послал меня к черту.
— Действительно, если поймать его с поличным, он становится немного
раздражительным, — сухо заметила Камми.
По лицу Иви пробежала встревоженная улыбка.
— И все-таки я никак не могу понять, что с ним случилось. Я все время
старалась угодить ему, сделать так, чтобы ему было хорошо рядом со мной. Я
поняла бы еще, если бы он устал от меня, но ведь причина не в этом. Да к
тому же он постоянно ворчит на вас. Ерунда какая-то получается.
— В этом я вынуждена с вами согласиться.
— Я пыталась объяснить, что он делает себе только хуже, навязываясь
вам. Но он ответил, что я болтаю сама не знаю что. Но это не так. Было дело,
я как-то спуталась с одним местным малым... здоровенный такой столб. Так
вот, когда я порвала с ним, он чуть не довел меня до психбольницы — все
пытался вернуть меня. И что из этого вышло? Чем больше он надоедал мне
своими уговорами, тем больше я злилась. В конце концов я не выдержала и
пригрозила, что позвоню его жене.
— И это его остановило? — с любопытством спросила Камми.
— По крайней мере, это его сдержало.
До чего все-таки странно. Вот они сидят с этой женщиной и обсуждают ее
проблемы; а ведь между ними есть что-то общее. С огромным сожалением Камми
сказала:
— Как плохо, что этот способ для меня не годится.
— Да, — со вздохом согласилась Иви. — По-моему, вы не смогли
бы вот так взять и послать Кита подальше.
— Я уже пыталась это сделать.
— Понятно. И что это он взбесился? А вам не кажется, что он так резко
передумал, потому что вы прекрасно обходитесь без него? Некоторые мужики
просто с ума сходят, когда они тебе безразличны.
— Может быть, — с сомнением произнесла Камми. — И все же мне
трудно поверить, что из-за такого пустяка он заварил всю эту кашу.
— Да, — кивнула головой Иви. — Мне тоже.
Если бы Камми что-то и ответила, ее слов все равно не было бы слышно из-за
раздавшегося на весь дом резкого дребезжания. Это звонил старинный
колокольчик со шнурком, висевший у парадного входа.
— У вас гости, — сказала Иви, отодвигая стул и неуклюже поднимаясь
на ноги. — Я лучше пойду.
— Ну что вы, останьтесь.
Камми встала со стула, но, увидев Персфон, которая прошла по коридору в
направлении двери, осталась на месте.
— Это может быть Кит, а я бы не хотела, чтобы он знал о нашем
разговоре, — расширив глаза, проговорила гостья.
— Скорее всего, это мой дядя. Из всех, кого я знаю, только он заходит в
этот дом через парадное, — успокоила ее Камми и, заметив, что Иви
вопросительно смотрит на нее, добавила: — Это священник Джек Таг-гарт. Его
духовный сан не позволяет ему пользоваться черным ходом, как это делают все
простые смертные.
Иви стала бочком отходить к коридору.
— Я еще успею. Выскользну в заднюю...
Но уже было поздно. Послышались тяжелые шаги, и громоздкая фигура дяди
заполнила дверной проем, отрезав путь к отступлению. С елейной улыбкой он
поздоровался с Камми, а потом повернулся в сторону другой юной леди.
— Познакомься, это Иви, — машинально начала племянница, —
она...
— Представлять ее нет необходимости, — остановил ее священник и,
шагнув навстречу девушке, протянул ей руку: — Я так и подумал, что это ваша
машина стоит перед домом. Иви, почему вы перестали бывать в церкви? Без вас
хор многое теряет.
— Э-э... мм... я, знаете, была все как-то занята, — ответила она с
явным замешательством на лице.
— Это не оправдание, как вы сами понимаете. — Взгляд священника
скользнул по фигуре Иви, задержавшись на ее располневшей талии. Прежде чем
отойти от нее, он добавил: — Будем рады снова увидеть вас.
— Может быть, как-нибудь позже, — пробормотала она. — А
теперь мне нужно бежать.
Повернувшись так круто, что ее светлые волосы веером взлетели в воздух, Иви
рванулась к двери. Чтобы избежать столкновения, дядюшке пришлось поспешно
отступить в сторону.
Камми устремилась вслед за Иви и уже на самом крыльце нагнала ее.
— Боюсь, что я не очень-то помогла вам, — с сочувствием сказала
она.
— Что вы, — подавленно ответила женщина. — Я не должна была
приходить. Я знала, что это будет ошибкой, но мне казалось... ну да ладно,
извините, что побеспокоила вас.
— Ничего страшного, из-за этого не стоит волноваться, — уверила ее
Камми и, немного помолчав, сказала: — Надеюсь, что у вас все сложится
удачно.
— Я вам очень благодарна. Правда.
И посмотрев прямо в глаза Камми, она повернулась и стала быстро спускаться
по ступенькам. Камми проводила ее взглядом до стоявшей неподалеку старенькой
разбитой
Хонды
и, нахмурившись, вошла в дом.
Дядя стоял посреди кухни, уперев руки в бока.
— Скажи ради Христа, что делала здесь эта женщина? — спросил он
тягучим голосом, в котором слышалось осуждение.
Камми почувствовала, как внутри ее начинает подниматься волна знакомого
раздражения. С тех пор, как умерли ее родители, дядя постоянно вмешивался в
ее жизнь. И пусть он делал это из самых благих побуждений, но терпеть его
опеку становилось невыносимо. Пройдя мимо него к кофейнику, стоявшему на
подогревателе, она налила чашечку кофе, поставила ее на разделочный столик и
подвинула к дяде вместе с сахарницей и молочником. Потом сухо бросила через
плечо:
— Иви хотела поговорить о Ките, вот и все.
— Зачем? Чтобы узнать его любимые блюда или как гладить ему рубашки?
Дядя перенес кофе на кухонный стол, но сразу садиться не стал, а
многозначительно подождал, пока она не закроет шкафчик и не сядет сама.
Наблюдая за тем, как основательно он усаживается, Камми подумала, что
дядюшка вряд ли сдвинется с места до тех пор, пока не услышит всю историю.
Поэтому она решила как можно проще обрисовать сложившуюся ситуацию.
Внимательно выслушав ее, священник поджал пухлые губы.
— Все это хорошо, но мне кажется, тебе не следует поощрять эту женщину.
Что скажут люди, если она будет околачиваться возле тебя?
Он, как всегда, был уверен в своей правоте и рассуждал как ханжа. Одно дело
пожалеть заблудшую овцу, вернувшуюся в лоно церкви, и совсем другое —
принять эту же
овцу
у себя дома.
— Сомневаюсь, что Иви захочет стать моей закадычной подругой, —
заметила Камми и, прежде чем дядя успел сказать что-нибудь такое, что еще
сильнее распалило бы ее, добавила: — Как бы там ни было, но мне хочется
знать, что заставило проповедника нанести столь ранний визит своей
племяннице.
Дядюшка недовольно надул щеки.
— Будь добра, Камилла, ты же знаешь, что я предпочитаю, чтобы меня
называли священником.
— Прости, — сказала она, хотя ничуть не чувствовала себя
виноватой. Ее ошибка была совершенно случайной, однако Камми была уверена,
что дядюшка гораздо добрее относился бы к людям, если бы окружающие почаще
посмеивались над его важничаньем.
— Так вот, — заговорил священник, взвешивая каждое слово, —
меня послала к тебе твоя тетя. Она очень обеспокоена кое-какими сплетнями,
которые слышала в бакалейной лавке.
— Так тебя послала тетя Сара? Почему же она сама не пришла?
— Ты же знаешь, что, когда она чем-нибудь расстроена, у нее глаза на
мокром месте. Кроме того, она считает, что мы не имеем права совать нос в
твои дела. Я всегда говорю ей, что это чепуха, что мы твои ближайшие
родственники. Кто же еще присмотрит за тобой сейчас, когда Кит... ну в
общем, когда ты осталась одна.
Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, она сказала:
— Тетя Сара права. Вам совершенно не обязательно волноваться из-за моих
проблем.
— Не волноваться? Контролировать тебя — наша прямая обязанность, ни
больше ни меньше. А уж особенно, если из этого дома в три часа ночи
раздаются выстрелы.
— Это случилось из-за того недоразумения с Китом, о котором я тебе
рассказывала. Похоже, он никак не может взять в толк, что это больше не его
дом.
— Так ты стреляла в него?
В голосе священника звучало явное осуждение.
— Мне больше ничего не оставалось делать.
— Ты могла бы поговорить с ним, спокойно во всем разобраться.
Петушиный хохолок белых волос, задиристо топорщившийся над куполообразным
лбом дядюшки, засветился серебром, когда он наклонил голову, чтобы отпить
глоток тепловатой жидкости из своей чашки.
— Я не хочу ни в чем разбираться, — сказала она мрачным голосом.
— Как тебе известно, Камилла, брачные узы священны, они освящены самим
господом. Это не просто контракт, который можно разорвать. Ты должна
обратиться к своему сердцу и отыскать в нем прощение, которое поможет тебе
вновь обрести покой и занять свое законное место добродетельной жены.
— Спасибо за заботу, — ответила Камми, — но я не стану искать
никакого прощения. Я уже давно для себя решила, что лучше быть одной, чем
иметь такого мужа, который не знает значения слова
верный
, не говоря уже о
понятии
священный
.
Ее дядя не был настолько глупым, чтобы не понять иронии. Его лицо залилось
краской, а выпуклые глаза вспыхнули.
— И ты еще осмеливаешься передразнивать меня после того, как бегала
полуголая по всему городу? После того, как провела ночь с Ридом Сейерзом?
— Я не думаю... — начала было Камми.
Преподобный Таггарт тут же сокрушил ее оборону громовым голосом, который он
обычно приберегал для проповедей:
— Ну разумеется, ты ни о чем не думаешь! Автомобиль этого человека до
сих пор стоит у твоих ворот для всеобщего обозрения! Тебе, Камилла, следует
быть более осторожной, иначе у тебя появятся крупные неприятности. Сейерзу
нельзя доверять. Ты даже не поверишь, какие жуткие вещи о нем рассказывают.
— Я не сомневаюсь, что ты во все это, конечно же, веришь, а сейчас
собираешься просветить и меня.
— Учитывая твою неразумность и нежелание раскаяться, я считаю это своим
долгом. Пойми, Сейерз опасен, он настоящий психопат. После обучения в
Специальных войсках он стал профессиональным убийцей. Я сам служил в армии и
знаю, что это такое. Он не задумываясь может лишить человека жизни. Среди
его многочисленных жертв была даже одна женщина, которую он придушил до
полусмерти в каком-то западном штате. Он был на Ближнем Востоке, когда там
началась вся эта кутерьма с Израилем, и бог знает где еще. Теперь же он
засел в заповеднике в этом старом доме. Живет там как сыч — ни друзья к нему
не ходят, ни знакомые.
Камми бросила на дядюшку уничтожающий взгляд.
— Но в таком случае тебе следовало бы подумать, как ему помочь, разве
не так? Где же твоя христианская добродетель?
Мясистое лицо старика, и без того раскрасневшееся, стало почти пунцовым от
такой неслыханной дерзости.
— Не пытайся поучать меня, Камилла. Я знаю свое дело. На этом свете
Сейерзу уже ничто не поможет. Говорят, он привез с собой электронное
оборудование, всяческие пистолеты, ручные гранаты. Короче, у него там целый
склад оружия. И никому не известно, когда ему взбредет в голову
воспользоваться всем этим.
— Какие нелепости ты говоришь, — вырвалось у Камми.
Слушая дядю, она вспомнила то впечатление, которое произвел на нее Рид. Он
действительно показался опасным человеком. Но в тот момент она так сильно
разозлилась на старика, что не обратила внимания на мелькнувшую тревогу.
— Ты будешь думать по-другому, когда в один прекрасный день попадешь к
нему в лапы. Вот тогда, может быть, ты вспомнишь о том, что я пробовал
предупредить тебя.
Он одним глотком допил остатки кофе и со стуком поставил чашку на стол.
— Сомневаюсь, что возникнет такая необходимость, — ответила
она. — А теперь, если не возражаешь, я хотела бы закончить укладку
вещей. Передай тете Саре, чтобы не беспокоилась. Со мной все будет в
порядке.
Зная, как щепетильно дядя относится к правилам хорошего тона, Камми
поднялась со стула, заставляя его последовать своему примеру. Выйдя из
кухни, она направилась в дальний конец коридора, где находилась задняя
дверь.
Священник вышел на крыльцо вслед за племянницей. Помедлив на ступеньках, он
повернул к ней нахмуренн
...Закладка в соц.сетях
