Жанр: Любовные романы
Бесстыдница (эхо любви)
...осто... ну, в
общем, я кое-что не совсем понимаю. И судя по тому, что мне о вас рассказывал
Кит, я думаю, вы не будете против, если я
задам вам один-два вопроса.
- Честно сказать, я очень удивлена тем, что он вообще вел обо мне речь.
Иви Прентис пожала плечами.
- В этом нет ничего странного. Многие люди любят поболтать, а я хорошая
слушательница. Наверное, именно это
мужчины во мне ценят.
Камми подумала о том, что не только за это ее ценят мужчины, а еще и за ее
неприкрытую простоту и длинноногую
фигуру, делавшую ее похожей на всем известную Чудо-Женщину. Однако Камми
воздержалась от такого замечания. Обидеть
ее означало то же самое, что намеренно задавить на дороге беременную олениху.
Отступив назад, Камми сказала:
- Мне кажется, вам лучше войти в дом.
Они прошли на кухню. Усадив гостью на стоявший возле разделочного столика
стул, Камми предложила ей кофе. Иви
отказалась и попросила воды. Камми села на стул напротив нее и приготовилась
слушать. Некоторое время Иви молчала,
сжимая в руках стакан с водой. Когдз она наконец подняла глаза, из их бледной
голубизны на Камми глянуло настоящее
отчаяние.
- Вам ведь не нужен Кит, правда? - спросила она дрожащим от напряжения
голосом. - Я хочу сказать, вы не
пытаетесь вернуть его себе?
Камми приблизительно представляла, о чем может пойти разговор, но такого
прямого натиска не ожидала.
- Насколько вы могли заметить, нет.
- Я так и знала, я знала, что он мне морочит голову.
От возбуждения у собеседницы перехватило дыхание. Она спешила выложить все
сразу.
- Я же говорила ему, что это неправда, потому что у вас слишком много
гордости.
- Надеюсь, что это так, - спокойно ответила Камми.
- Но мне надо было это выяснить, понимаете? Мне надо разобраться, почему
сегодня он говорит, что женится на мне
и все такое, а завтра ни с того ни с сего заявляет, что собирается вернуться к
вам. Я, естественно, стала допытываться, почему
это он так вдруг решил меня бросить, и в конце концов он сказал мне, что ему вас
жалко. По его словам, вы так скучаете по
нему, что готовы умереть. Я не поверила, потому что слышала, как он разговаривал
с вами по телефону, и мне сразу стало
ясно, что это он умолял вас снова жить вместе; он, а не вы. Я, конечно, сказала
ему об этом, а он послал меня к черту.
- Действительно, если поймать его с поличным, он становится немного
раздражительным, - сухо заметила Камми.
По лицу Иви пробежала встревоженная улыбка.
- И все-таки я никак не могу понять, что с ним случилось. Я все время
старалась угодить ему, сделать так, чтобы ему
было хорошо рядом со мной. Я поняла бы еще, если бы он устал от меня, но ведь
причина не в этом. Да к тому же он
постоянно ворчит на вас. Ерунда какая-то получается.
- В этом я вынуждена с вами согласиться.
- Я пыталась объяснить, что он делает себе только хуже, навязываясь вам.
Но он ответил, что я болтаю сама не знаю
что. Но это не так. Было дело, я как-то спуталась с одним местным малым...
здоровенный такой столб. Так вот, когда я
порвала с ним, он чуть не довел меня до психбольницы - все пытался вернуть меня.
И что из этого вышло? Чем больше он
надоедал мне своими уговорами, тем больше я злилась. В конце концов я не
выдержала и пригрозила, что позвоню его жене.
- И это его остановило? - с любопытством спросила Камми.
- По крайней мере, это его сдержало.
До чего все-таки странно. Вот они сидят с этой женщиной и обсуждают ее
проблемы; а ведь между ними есть что-то
общее. С огромным сожалением Камми сказала:
- Как плохо, что этот способ для меня не годится.
- Да, - со вздохом согласилась Иви. - По-моему, вы не смогли бы вот так
взять и послать Кита подальше.
- Я уже пыталась это сделать.
- Понятно. И что это он взбесился? А вам не кажется, что он так резко
передумал, потому что вы прекрасно
обходитесь без него? Некоторые мужики просто с ума сходят, когда они тебе
безразличны.
- Может быть, - с сомнением произнесла Камми. - И все же мне трудно
поверить, что из-за такого пустяка он
заварил всю эту кашу.
- Да, - кивнула головой Иви. - Мне тоже.
Если бы Камми что-то и ответила, ее слов все равно не было бы слышно из-за
раздавшегося на весь дом резкого
дребезжания. Это звонил старинный колокольчик со шнурком, висевший у парадного
входа.
- У вас гости, - сказала Иви, отодвигая стул и неуклюже поднимаясь на
ноги. - Я лучше пойду.
- Ну что вы, останьтесь.
Камми встала со стула, но, увидев Персфон, которая прошла по коридору в
направлении двери, осталась на месте.
- Это может быть Кит, а я бы не хотела, чтобы он знал о нашем разговоре, -
расширив глаза, проговорила гостья.
- Скорее всего, это мой дядя. Из всех, кого я знаю, только он заходит в
этот дом через парадное, - успокоила ее
Камми и, заметив, что Иви вопросительно смотрит на нее, добавила: - Это
священник Джек Таг-гарт. Его духовный сан не
позволяет ему пользоваться черным ходом, как это делают все простые смертные.
Иви стала бочком отходить к коридору.
- Я еще успею. Выскользну в заднюю...
Но уже было поздно. Послышались тяжелые шаги, и громоздкая фигура дяди
заполнила дверной проем, отрезав путь к
отступлению. С елейной улыбкой он поздоровался с Камми, а потом повернулся в
сторону другой юной леди.
- Познакомься, это Иви, - машинально начала племянница, - она...
- Представлять ее нет необходимости, - остановил ее священник и, шагнув
навстречу девушке, протянул ей руку: -
Я так и подумал, что это ваша машина стоит перед домом. Иви, почему вы перестали
бывать в церкви? Без вас хор многое
теряет.
- Э-э... мм... я, знаете, была все как-то занята, - ответила она с явным
замешательством на лице.
- Это не оправдание, как вы сами понимаете. - Взгляд священника скользнул
по фигуре Иви, задержавшись на ее
располневшей талии. Прежде чем отойти от нее, он добавил: - Будем рады снова
увидеть вас.
- Может быть, как-нибудь позже, - пробормотала она. - А теперь мне нужно
бежать.
Повернувшись так круто, что ее светлые волосы веером взлетели в воздух,
Иви рванулась к двери. Чтобы избежать
столкновения, дядюшке пришлось поспешно отступить в сторону.
Камми устремилась вслед за Иви и уже на самом крыльце нагнала ее.
- Боюсь, что я не очень-то помогла вам, - с сочувствием сказала она.
- Что вы, - подавленно ответила женщина. - Я не должна была приходить. Я
знала, что это будет ошибкой, но мне
казалось... ну да ладно, извините, что побеспокоила вас.
- Ничего страшного, из-за этого не стоит волноваться, - уверила ее Камми
и, немного помолчав, сказала: -
Надеюсь, что у вас все сложится удачно.
- Я вам очень благодарна. Правда.
И посмотрев прямо в глаза Камми, она повернулась и стала быстро спускаться
по ступенькам. Камми проводила ее
взглядом до стоявшей неподалеку старенькой разбитой "Хонды" и, нахмурившись,
вошла в дом.
Дядя стоял посреди кухни, уперев руки в бока.
- Скажи ради Христа, что делала здесь эта женщина? - спросил он тягучим
голосом, в котором слышалось
осуждение.
Камми почувствовала, как внутри ее начинает подниматься волна знакомого
раздражения. С тех пор, как умерли ее
родители, дядя постоянно вмешивался в ее жизнь. И пусть он делал это из самых
благих побуждений, но терпеть его опеку
становилось невыносимо. Пройдя мимо него к кофейнику, стоявшему на
подогревателе, она налила чашечку кофе, поставила
ее на разделочный столик и подвинула к дяде вместе с сахарницей и молочником.
Потом сухо бросила через плечо:
- Иви хотела поговорить о Ките, вот и все.
- Зачем? Чтобы узнать его любимые блюда или как гладить ему рубашки?
Дядя перенес кофе на кухонный стол, но сразу садиться не стал, а
многозначительно подождал, пока она не закроет
шкафчик и не сядет сама.
Наблюдая за тем, как основательно он усаживается, Камми подумала, что
дядюшка вряд ли сдвинется с места до тех
пор, пока не услышит всю историю. Поэтому она решила как можно проще обрисовать
сложившуюся ситуацию.
Внимательно выслушав ее, священник поджал пухлые губы.
- Все это хорошо, но мне кажется, тебе не следует поощрять эту женщину.
Что скажут люди, если она будет
околачиваться возле тебя?
Он, как всегда, был уверен в своей правоте и рассуждал как ханжа. Одно
дело пожалеть заблудшую овцу,
вернувшуюся в лоно церкви, и совсем другое - принять эту же "овцу" у себя дома.
- Сомневаюсь, что Иви захочет стать моей закадычной подругой, - заметила
Камми и, прежде чем дядя успел
сказать что-нибудь такое, что еще сильнее распалило бы ее, добавила: - Как бы
там ни было, но мне хочется знать, что
заставило проповедника нанести столь ранний визит своей племяннице.
Дядюшка недовольно надул щеки.
- Будь добра, Камилла, ты же знаешь, что я предпочитаю, чтобы меня
называли священником.
- Прости, - сказала она, хотя ничуть не чувствовала себя виноватой. Ее
ошибка была совершенно случайной, однако
Камми была уверена, что дядюшка гораздо добрее относился бы к людям, если бы
окружающие почаще посмеивались над
его важничаньем.
- Так вот, - заговорил священник, взвешивая каждое слово, - меня послала к
тебе твоя тетя. Она очень
обеспокоена кое-какими сплетнями, которые слышала в бакалейной лавке.
- Так тебя послала тетя Сара? Почему же она сама не пришла?
- Ты же знаешь, что, когда она чем-нибудь расстроена, у нее глаза на
мокром месте. Кроме того, она считает, что мы
не имеем права совать нос в твои дела. Я всегда говорю ей, что это чепуха, что
мы твои ближайшие родственники. Кто же
еще присмотрит за тобой сейчас, когда Кит... ну в общем, когда ты осталась одна.
Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, она сказала:
- Тетя Сара права. Вам совершенно не обязательно волноваться из-за моих
проблем.
- Не волноваться? Контролировать тебя - наша прямая обязанность, ни больше
ни меньше. А уж особенно, если из
этого дома в три часа ночи раздаются выстрелы.
- Это случилось из-за того недоразумения с Китом, о котором я тебе
рассказывала. Похоже, он никак не может взять
в толк, что это больше не его дом.
- Так ты стреляла в него?
В голосе священника звучало явное осуждение.
- Мне больше ничего не оставалось делать.
- Ты могла бы поговорить с ним, спокойно во всем разобраться.
Петушиный хохолок белых волос, задиристо топорщившийся над куполообразным
лбом дядюшки, засветился
серебром, когда он наклонил голову, чтобы отпить глоток тепловатой жидкости из
своей чашки.
- Я не хочу ни в чем разбираться, - сказала она мрачным голосом.
- Как тебе известно, Камилла, брачные узы священны, они освящены самим
господом. Это не просто контракт,
который можно разорвать. Ты должна обратиться к своему сердцу и отыскать в нем
прощение, которое поможет тебе вновь
обрести покой и занять свое законное место добродетельной жены.
- Спасибо за заботу, - ответила Камми, - но я не стану искать никакого
прощения. Я уже давно для себя решила,
что лучше быть одной, чем иметь такого мужа, который не знает значения слова
"верный", не говоря уже о понятии
"священный".
Ее дядя не был настолько глупым, чтобы не понять иронии. Его лицо залилось
краской, а выпуклые глаза вспыхнули.
- И ты еще осмеливаешься передразнивать меня после того, как бегала
полуголая по всему городу? После того, как
провела ночь с Ридом Сейерзом?
- Я не думаю... - начала было Камми.
Преподобный Таггарт тут же сокрушил ее оборону громовым голосом, который
он обычно приберегал для
проповедей:
- Ну разумеется, ты ни о чем не думаешь! Автомобиль этого человека до сих
пор стоит у твоих ворот для всеобщего
обозрения! Тебе, Камилла, следует быть более осторожной, иначе у тебя появятся
крупные неприятности. Сейерзу нельзя
доверять. Ты даже не поверишь, какие жуткие вещи о нем рассказывают.
- Я не сомневаюсь, что ты во все это, конечно же, веришь, а сейчас
собираешься просветить и меня.
- Учитывая твою неразумность и нежелание раскаяться, я считаю это своим
долгом. Пойми, Сейерз опасен, он
настоящий психопат. После обучения в Специальных войсках он стал
профессиональным убийцей. Я сам служил в армии и
знаю, что это такое. Он не задумываясь может лишить человека жизни. Среди его
многочисленных жертв была даже одна
женщина, которую он придушил до полусмерти в каком-то западном штате. Он был на
Ближнем Востоке, когда там началась
вся эта кутерьма с Израилем, и бог знает где еще. Теперь же он засел в
заповеднике в этом старом доме. Живет там как сыч
- ни друзья к нему не ходят, ни знакомые.
Камми бросила на дядюшку уничтожающий взгляд.
- Но в таком случае тебе следовало бы подумать, как ему помочь, разве не
так? Где же твоя христианская
добродетель?
Мясистое лицо старика, и без того раскрасневшееся, стало почти пунцовым от
такой неслыханной дерзости.
- Не пытайся поучать меня, Камилла. Я знаю свое дело. На этом свете
Сейерзу уже ничто не поможет. Говорят, он
привез с собой электронное оборудование, всяческие пистолеты, ручные гранаты.
Короче, у него там целый склад оружия. И
никому не известно, когда ему взбредет в голову воспользоваться всем этим.
- Какие нелепости ты говоришь, - вырвалось у Камми.
Слушая дядю, она вспомнила то впечатление, которое произвел на нее Рид. Он
действительно показался опасным
человеком. Но в тот момент она так сильно разозлилась на старика, что не
обратила внимания на мелькнувшую тревогу.
- Ты будешь думать по-другому, когда в один прекрасный день попадешь к
нему в лапы. Вот тогда, может быть, ты
вспомнишь о том, что я пробовал предупредить тебя.
Он одним глотком допил остатки кофе и со стуком поставил чашку на стол.
- Сомневаюсь, что возникнет такая необходимость, - ответила она. - А
теперь, если не возражаешь, я хотела бы
закончить укладку вещей. Передай тете Саре, чтобы не беспокоилась. Со мной все
будет в порядке.
Зная, как щепетильно дядя относится к правилам хорошего тона, Камми
поднялась со стула, заставляя его последовать
своему примеру. Выйдя из кухни, она направилась в дальний конец коридора, где
находилась задняя дверь.
Священник вышел на крыльцо вслед за племянницей. Помедлив на ступеньках,
он повернул к ней нахмуренное лицо.
- Я понимаю, что ты уже не девочка, Камилла. И до недавнего времени ты
вела простую скромную жизнь. Ты так
доверчива, ты совсем не знаешь, что из себя представляют такие мужчины, как
Сейерз. Я просто хочу, чтобы ты была
осмотрительнее.
Камми задумчиво прищурила глаза. А ведь вполне возможно, что в словах дяди
есть какая-то доля правды. С другой
стороны, его предупреждение могло быть очередной нотацией, читать которые давно
вошло в привычку преподобного
Таггарта, и от этого проповедничества он не мог удержаться точно так же, как от
постоянного напоминания о важности своей
персоны. У них с тетей Сарой не было детей, и Камми частенько приходилось жалеть
об этом. Если бы у них было с
полдюжины ребятишек, то дядюшка, вероятно, уделял бы ей гораздо меньше времени.
- Да, хорошо, - сказала она. - Я постараюсь принять во внимание твои
наставления.
- Послушайся меня. Я бы советовал тебе дать Киту шанс. Он сделал ошибку,
но кто из нас их не делает.
Заметив, что ее лицо снова стало непроницаемым, он торопливо продолжил:
- Я был бы рад наставить тебя на путь истинный в это трудное время. Почему
бы тебе не прийти ко мне на службу?
Камми улыбнулась, ничего не ответив на это предложение, и еще раз
попросила успокоить тетю. Она знала, что дядя
всегда переживал из-за того, что ее родители никогда не бывали в его церкви. Из
поколения в поколение семья Гринли
посещала маленькую церквушку, стоявшую возле дороги недалеко от их дома, на
земле, которая когда-то находилась в их
владении. Камми не видела причины изменять семейной традиции.
Она проследила, как внушительная фигура дядюшки спустилась с крыльца и
торопливо направилась к машине.
Хлопнула дверца, и включилось зажигание. Только после того, как старик уехал,
Камми повернула голову в сторону гаража.
Ее "Кадиллак" стоял на месте. На колесах красовались совершенно новые
покрышки с толстым протектором и белыепребелые
диски.
Рид. Как ему удалось это сделать? Местная станция техобслуживания
открывалась только сейчас. Он был
удивительным человеком. Во многом.
"Мне нужна только сегодняшняя ночь..."
Эти слова, эхом отозвавшиеся в ее мозгу, заставили Камми вздрогнуть от
внезапного приступа душевной боли.
Он взял ее по ее же просьбе, а почему, собственно говоря, нет? Она ведь на
это и рассчитывала. Или, по крайней мере,
так думала.
Как глупо было просить его об этом. Не стоило, не стоило этого делать.
Кровь прилила к ее лицу, когда она вспомнила, что делала и что говорила
ему в эту ночь.
Что это на нее нашло? И что он теперь подумает о ней?
Он был так не похож на Кита. И не только совершенством своего тела и
опытностью, хотя эти факторы играли важную
роль. Главное отличие состояло в том, как он умел сосредоточиться на том, что
делал. Когда он ласкал ее, у Камми было
такое впечатление, что для него в тот момент, кроме них двоих, ничего не
существовало. Ничто не имело смысла, кроме
наслаждения, которое доставляло ему ее тело и которым он одаривал ее в ответ.
Она чувствовала себя с ним так
невообразимо хорошо, так чудесно, но самым удивительным из всех ощущений была...
его нежность.
Теперь ей стало совершенно ясно, что ей будет не хватать этой нежности.
Как к опасному наркотику, ее тянуло вновь
испытать блаженный трепет от прикосновений его рук, от близости его тела.
Камми заметила Персфон, направляющуюся к ней со стороны прачечной со
стопкой выстиранных кухонных
полотенец в руках. На ее темнокожем лице сверкнули проницательные глаза.
- Вы, конечно же, не предложили проповеднику моего персикового коблера?
- Я об этом даже как-то и не подумала, - сказала Камми.
- Ну да ладно, - сухо отозвалась Персфон. - По-видимому, он очень
торопился.
Камми улыбнулась и устало покачала головой.
- У него полно забот. Ведь он так близко к сердцу принимает проблемы своих
ближних.
- А знаете, - с довольным хихиканьем проговорила Персфон, темные глаза
которой разгорались все сильнее, -
мистер Рид сегодня не ложился спать до самого утра.
Камми с упавшим сердцем посмотрела на свою домработницу.
- Откуда тебе это известно?
- Лизбет, которая служит у него, она моя двоюродная сестра.
- А я и не знала.
И в самом деле, как же она не догадалась раньше? У обеих женщин был
одинаковый цвет кожи, одинаковые длинные
волосы. Правда, Персфон в отличие от своей кузины была невысокого роста, и в ней
чувствовалась какая-то жилистая сила.
Ее пронизанные сединой волосы всегда были стянуты на затылке в тугой узел.
Пожав одним плечом, домработница заметила:
- У меня столько же родственников, сколько и у вас, а может быть, и
больше. Между прочим, Лизбет сказала, что его
почти всю ночь не было дома. Отправился куда-то с вечера, потом на минуточку
вернулся и снова ушел в лес. Вся его одежда
была измята, к тому же насквозь мокрая, ну будто он опять превратился в
мальчишку-озорника.
"А Рид, оказывается, мало что держал в секрете от Лизбет", - подумала
Камми. Как, впрочем, и она сама от Персфон.
Так или иначе, но заканчивать этот разговор ей вовсе не хотелось. Ей доставляло
какое-то странное удовольствие узнавать о
самых незначительных подробностях из жизни Рида.
- Но домой-то он добрался благополучно? - спросила Камми.
- Да, разумеется. Но почему-то выглядел уныло. А как только начало
светать, сразу же принялся названивать куда-то.
Лизбет говорит, что он собирается куда-то поехать.
- Что?
В темных глазах Персфон мелькнула тень сочувствия.
- Он не сказал, куда именно, но с самого утра метался по дому, как
одержимый.
...До Нового Орлеана Камми предстояла пятичасовая дорога за рулем
автомобиля. Весь первый час путешествия она
терзалась мыслями о Риде. А ведь он ничего не сказал ей о том, что собирается
уехать из города. Может быть, он упомянул
об этом мимоходом, когда узнал, что она отправляется на конференцию? Может быть,
хотя маловероятно.
Интересно, существовала ли какая-то особая причина, из-за которой он хотел
скрыть свой отъезд? Другая женщина?
Или он держит связь с группировкой этих сумасшедших реакционеров, которым
требуется его оружие, чтобы совершить в
стране переворот? А вдруг он снова понадобился ЦРУ для какой-нибудь опасной
операции в Восточной Европе или Китае?
Ну разве можно быть такой глупой и рассуждать так же нелепо, как дядясвященник!
У Рида есть право ехать куда
заблагорассудится. А у нее нет никакого права претендовать на его время, да она
и не хочет этого. Он ничем ей не обязан и
не должен отчитываться, как проводит свои дни. И ночи.
Она едет в Новый Орлеан - туда, где не существует никаких проблем. В этом
Городе-Полумесяце, как его называют,
она забудет обо всем на свете: о Ките с его назойливостью, о своем доме и
заботливых родственниках, о Риде и сплетнях,
которые разносятся о ней по городу. Она будет ходить в рестораны, заказывать
вкусные блюда и вина, возможно, немного
потанцует, а может быть, будет танцевать до упаду. Ей просто необходимо
вырваться из удушливой атмосферы Гринли и
попытаться расслабиться. Если ей это не удастся в Городе Беззаботности, то не
удастся нигде.
К тому времени, когда Камми подъехала к Александрии и свернула с узкой
двухполосной 167-й дороги на магистраль
№ 49, ее настроение заметно поднялось. На лице появилась улыбка, когда машина
поплыла по огромному мосту над великой
Миссисипи в Батон-Руж , переправляясь на восточный берег реки. А после того, как
позади остался водослив Бон-Каре на
магистрали № 10 и вдоль шоссе заволновались бурые воды необъятного озера
Понтчартрейн, Камми пришла в полный
восторг.
Новый Орлеан для нее всегда был особенным местом. Воздух здесь казался
мягче, ритм жизни медленнее, музыка
зажигательнее, атмосфера свободнее. В Новом Орлеане оливковые деревья зацветали
раньше, и их сладкий аромат,
разливавшийся по улицам города, навевал светлую грусть по старым временам. От
густого острого запаха
свежеприготовленных крабов, креветок, рыбы и еще чего-то, что имеет привкус
моря, текли слюнки. Пестрый людской
поток, представлявший невероятное смешение всех цветов и оттенков кожи, и гул
многоязычного говора казались чем-то
вроде неразрешимой головоломки. Старинные здания, как Борегад-Хаус и Кабильдо,
создавали ощущение стабильности и
неизменности бытия. Таким же духом вечности и постоянства веяло от реки, змеей
петлявшей вокруг города. Для Камми
Новый Орлеан был одновременно и опасным водоворотом, и тихой заводью. Здесь она
чувствовала себя в своей тарелке,
раскованно и независимо. Тут никто не говорил, кивая головой в ее сторону: "А
вот пошла миссис Гринли из дома Гринли".
Камми любила этот город.
Гостиница, в которой проходила конференция СПОФЛ, называлась "Рояль
Орлеан" и была, наверное, самой
французской по духу из всех гостиниц Нового Орлеана. Она располагалась в самом
сердце Французского квартала на
пересечении Королевской улицы и улицы Святого Луи. Здание было построено на
месте знаменитого старого "Отеля Святого
Луи", который до Гражданской войны был излюбленным пристанищем креоловаристократов
из Вийе-Карре. Камми же
собиралась остановиться не в гостинице, а в одном из соседних с ней домов. Друг
их семьи, адвокат из Батон-Руж,
предоставил в распоряжение Гринли свою свободную квартиру, которую держал на
случай деловой или развлекательной
поездки в Новый Орлеан.
Дверь Камми открыли присматривавшие за квартирой старик и его жена,
которые жили здесь уже не первый год.
Подав ей бокал с вином, они отправили Камми во внутренний дворик отдохнуть после
поездки, а сами занялись распаковкой
ее вещей.
Солнце уже зашло, и вечерние тени у старых кирпичных стен начинали
густеть. Камми сидела, потягивая охлажденное
белое вино и наслаждаясь ласковым прикосновением легкого ветерка, подувшего с
реки. Толстые стены дворика приглушали
шум машин, и он казался здесь тихим жужжанием пчел. Мало-помалу усталость и
напряжение оставили Камми, оттесняемые
благоуханием жасмина и дикого винограда, карабкавшегося по одной из стен,
ленивой болтовней банановых листьев и
мелодичным плеском углового фонтана, окруженного клумбой с красными и розовыми
цветочками.
Камми закрыла глаза и почти физически ощутила присутствие Рида. Если бы он
был сейчас тут, они бы вдвоем
наслаждались этой блаженной тишиной. А может быть, негромко разговаривали о
каких-нибудь пустяках, предвкушая
предстоящую долгую ночь, ночь любви... Возможно, он взял бы ее руку в свою,
поднес к губам и нежно поцеловал, легонько
поглаживая ее кожу языком...
Грезы наяву.
Ей казалось, что она уже переросла их, стала взрослой, а взрослым не нужны
фантазии. Очевидно, она ошибалась. Но
что страшного было в том, что ее не покидали мечты, ведь она прекрасно знала,
где заканчиваются выдумки и начинается
реальность.
Нехотя встав со стула, Камми пошла в дом. Ничего не поделаешь - надо
собираться на коктейль, который
устраивается в честь открытия конференции.
Мать Камми приходилась дальней родственницей Барроузов из Южной Луизианы,
которые, в свою очередь, являлись
потомками Барроузов из Вирджинии. Несмотря на то, что она никогда не
поддерживала близких отношений со своей родней,
в наследство от этого рода ей досталась невозмутимая приверженность своим
взглядам и принципам. Основной жизненный
принцип матери Камми заключался в том, чтобы не плясать под дудку модных веяний
сегодняшнего дня. Качество она
считала единственным важным критерием чего бы то ни было: автомобилей ли,
мебели, одежды или чего-нибудь совсем
прозаического, типа садовых ножниц. Она не доверяла ярлыкам модельеров, в одежде
для нее существовал только
классический стиль; она признавала лишь несколько видов мягких натуральных
тканей, которые подходили буквально для
всего - от вечерних платьев до пальто. Все же остальное, по ее мнению, было
вычурной безвкусицей, дребеденью, которую
напяливали на себя недавно разбогатевшие кичливые снобы или подростки,
обожающие, чтобы у них все было не как у
людей.
Камми, как правило, следовала материнским советам, так как считала ее
аргументацию достаточно убедительной. Для
сегодняшнего
...Закладка в соц.сетях
