Жанр: Любовные романы
Мадам Марракеш
...на
рынок красильщиков или ткачей?
Карлотта в восторге захлопала в ладоши. Глаза ее сияли.
— Ой, как много всего, и как это все чудесно звучит. Но, пожалуйста,
давайте начнем с рынка красильщиков, а потом, наверное, некрополь. Пальмовую
рощу и сад, я думаю, мы найдем потом сами, а пока...
Она внезапно осеклась и виновато посмотрела на Джереми.
— О, Джереми! Извините меня, я тут начала распоряжаться.
Он улыбнулся.
— Прошу вас, распоряжайтесь. К тому же, вы дали совершенно правильные
распоряжения. К слову сказать, мне нравятся решительные женщины. Ну что ж,
поехали, не будем терять времени.
Она направились к машине. Джереми ускорил шаг и, обогнув машину, хотел
открыть дверцу для Карлотты, но она уже открыла ее и влезла на сидение.
Улыбаясь повернулась к нему.
— Я не из тех американских женщин, которые беспомощно стоят, скрестив
руки, и ждут, когда же мужчина откроет им дверь.
Джереми медленно влез на водительское место и вставил ключ зажигания. Его
одолевали мысли, когда он завел двигатель и начал его прогревать.
То, что рассказала Изобель, переварить очень трудно. Все это очень
неожиданно. И в это совершенно невозможно поверить. Но с другой стороны, не
станет же врать Изобель. Зачем это ей? Она такая приятная, простая в
обращении, правда скучная. Ну зачем ей придумывать такую историю? А ведь,
если разобраться, то это не так уж и невероятно и неожиданно. Карлотта, по
ее собственному признанию, имеет мужской склад характера, очень независима,
к тому же... к тому же ей неприятны прикосновения мужчины. Конечно, тут есть
вопросы. Она была замужем. Ну и что? Разве мало голубых состоит в браке?
Тут он услышал, что кто-то постукивает его по плечу. Он вздрогнул. К нему
наклонилась улыбающаяся Карлотта.
— Конечно, ваш маленький
Купер С
надо разогревать, но не до такой же
степени. Мы с Ади уже засиделись.
Джереми принужденно улыбнулся.
— Извините. Я... я тут немного задумался. Куда едем, Ади?
Она подъехали к медине, и Джереми припарковал машину в тупике, обнесенном
высоким саманными забором. Тут же к ним запрыгал одноногий старик с
раздвоенным костылем под мышкой. Из-под лохмотьев джеллабы, доходящей ему до
колен, торчала сморщенная культя. Один глаз зарос бельмом. Он протянул
свободную руку, высохшую и коричневую, как у мумии. Ади головой показал на
него.
— Джентльмен, дайте ему пятьдесят центов. Он будет отгонять уличных
мальчишек. Но машину обязательно заприте.
Они последовали за ним в улочку шириной не более двух ярдов, горячую и почти
лишенную воздуха. Ади шел быстро, расталкивая прохожих. Переулки петляли и
разветвлялись. Он свернул направо, а немного дальше налево. Карлотта
взглянула на Джереми.
— Надеюсь, он знает дорогу назад. В противном случае нам надо бы было
бросать белые камешки или что-нибудь еще.
Улочка привела их к широким воротам, после которых расширялась, образуя
маленькую площадь. В большой продолговатый каменный бассейн из медного
крана, торчащего в стене, стекала вода. Босоногие люди в закатанных выше
колен мешковатых штанах наполняли кожаные ведра. Руки их до локтей были
измазаны красным, голубым или желтым. Другие у противоположной стены
полоскали в бассейне большие мотки крашеной шерсти. Вся булыжная мостовая
вокруг представляла собой калейдоскоп оранжевого, зеленого и красного.
Один конец площади переходил в петляющую темную улочку, уставленную
бамбуковыми шестами, образующими над ней своеобразную крышу. На
перекладинах, над улицей сушились сотни мотков крашеной пряжи самых
разнообразных оттенков. Они свисали вниз к головам прохожих на пять-шесть
футов. Горячее солнце, ударяя по верхним краям мотков, превращало все
оттенки (от ярко-оранжевого или кроваво-красного до нежно-желтого) в одно
слепящее, почти непереносимое для глаз сияние. Ниже все терялось во мраке
тени. В темных провалах красилен был виден оранжево-красный огонь,
разведенный под большими, по грудь высотой, каменными бадьями и громадными
медными котлами. Какие-то люди с сосредоточенными лицами перемешивали их
содержимое длинными палками, и в цветном тумане они казались персонажами
волшебных сказок.
Притихшие Карлотта и Джереми следовали за Ади, который прокладывал путь
сквозь свисающие цветные гроздья пряжи. Внезапно цвет пряжи, да и сама
пряжа, изменились. От мягких тонов к сияющим: серебристо-белому, глянцевито-
вишневому, мерцающе-голубому. Джереми положил руку на плечо Ади и показал на
яркие мотки.
— Я не знал, что здесь выделывают еще и шелк.
Ади с улыбкой покачал головой.
— Это не натуральный шелк, сэр, а искусственный.
Джереми почесал подбородок.
— Вот это да! У вас страна настоящих контрастов. Искусственное волокно
и все это кругом... — он показал на красильные чаны, котлы и мостовую
усеянную мотками. — Как это все можно увязать?
Ади удивленно посмотрел на него.
— Вам не нравится?
— Да нет же, очень нравится, Ади. Это потрясает. Я понимаю, что впадаю
в патетику, но не могу не выразить свой восторг по поводу увиденного. Это
действительно потрясающе. Куда теперь?
— Может быть, к некрополю? Но не беспокойтесь, атмосфера там не
кладбищенская, а очень даже оживленная. Очень красивый сад и дворец. А после
этого вы будете на обед возвращаться в отель, или у вас другие планы? Я
предлагаю вам пообедать в очень хорошем ресторане за городом. Примерно в
сорока пяти километрах отсюда, в Среднем Атласе. Ресторан называется
Копченый кабан
. Там подают копченое мясо дикого кабана. И вообще, кухня
там очень хорошая и место хорошее.
Джереми и Карлотта переглянулись. Джереми кивнул.
— Звучит заманчиво. Как вы насчет этого, Карлотта? Может быть,
пропустим сегодня некрополь — сейчас уже поздновато, а не спеша двинемся
навстречу с копченым кабаном?
Глаза Карлотты засияли.
— О да. Я бы с удовольствием. Но... — ее голос дрогнул. — А
как же Изобель? Как же я оставлю ее одну? Может быть заедем за ней в отель?
Джереми нахмурился.
— Насколько я знаю женщин, она сейчас еще должна быть в парикмахерской
— сушит волосы или что-нибудь еще. С меня на сегодня Изобель хватит. К тому
же, она вовсе не одна, все остальные из нашей компании там и помогут ей,
если нужно. Ади, будете ли вы по дороге домой проходить мимо отеля?
Ади кивнул.
— Хорошо. Будьте добры, заскочите на минутку туда и оставьте для миссис
Марч записку, что мы не будем обедать в отеле.
— Кажется, я вас понял, джентльмен. Вы имеете в виду миссис Марч, ту
вчерашнюю пожилую леди с крашеными волосами?
Джереми едва заметно улыбнулся.
— Вы схватываете все на лету. А теперь расскажите, как нам добраться до
ресторана.
— Когда выедете из Баб Джедид (кстати, баб — означает ворота), то у
фонтана поверните налево и поезжайте вдоль городской стены. Дальше выедете
на дорогу к Асни, там есть знак. Пойдемте, я провожу вас обратно к машине.
Несколько миль дорога шла вдоль рыхлой высокой кораллово-красной городской
стены. Затем постепенно равнина Марракеша начала переходить в предгорье
Среднего Атласа. Дорога начала петлять, поднимаясь все выше и выше. Вдали
виднелись изломанные скалистые пики Верхнего Атласа. Еще не покрытые снегом,
они все равно сияли на солнце. На сочных зеленых лугах паслись стада
верблюдов. Подняв свои длинные шеи, они с высокомерным безразличием
провожали глазами проезжающий автомобиль. Другие верблюды, запряженные
вместе с лошадьми, тянули деревянные плуги, оставляя за собой жирные пласты
земли. При приближении автомобиля стаи белых журавлей медленно взлетали,
громко хлопая крыльями. Зеленые луга и пашни сменил каменистый однообразный
ландшафт, начали попадаться большие разломы вулканической породы. Время от
времени дорогу пересекали узкие глубокие ущелья, к скалистым стенам которых,
как ласточкины гнезда, лепились маленькие деревушки с домами из красной
глины, без окон.
Повстречался араб в тюрбане верхом на маленьком ослике. А один раз пришлось
прижаться к обочине, давая дорогу приближающемуся автобусу. На передних
сидениях чинно сидели женщины в чадрах, с прямыми спинами, а позади шло
нагромождение голов в фесках и тюрбанах. С обеих сторон автобуса торчали
коричневые плечи и локти. Крыша была уставлена бесформенными тюками с
коврами, там же торчал велосипед, были видны две блеющие козы и собака какой-
то желтой масти, сбоку была привязана за ноги связка цыплят.
Пропустив автобус, Джереми погнал машину дальше.
— Должен вас предупредить, Карлотта, что, если случится какая-то
поломка в машине, или, того хуже, если вы откажете мне в моих гнусных
домогательствах, то вам придется машину покинуть. Продумали ли вы, как
будете возвращаться назад?
Карлотта ответила, продолжая следить глазами за удаляющимся автобусом:
— Знаете, как это для вас ни странно, но я все продумала и ко всему
готова. Уверена, что мне очень пойдет джеллаба и чадра. Замаскировавшись
так, я легко доберусь до дома.
Джереми удовлетворенно кивнул.
— Не сомневаюсь, что доберетесь. С вами интересно, Карлотта. Вы
понимаете, что к чему. Кстати, как вас обычно зовут домашние? Карл? Или
Лотта?
— Если вы будете звать меня Лотта, я просто размозжу вам голову. А вот
Карл... — она запнулась, — мой муж иногда называл меня так, но это
мне не нравилось.
Джереми молча крутил баранку. Боже, какой же я болван! Все шло так хорошо, а
я опять ляпнул неподходящее, опять напомнил ей о муже. Но... Он задумался.
Но ведь с другой стороны, если учесть то, что сказала Изобель, то все как
раз сходится: муж обнаружил, что она лесбиянка и стал звать ее Карл.
Естественно, ей это не нравилось.
— А что этот человек там делает? — Карлотта показала на обочину.
Там на корточках сидел человек и возился с какой-то небольшой деревянной
формой. Рядом на земле были разбросаны кубики из красной глины такого же
размера и толщиной два дюйма.
Джереми на мгновение оторвал взгляд от извилистой дороги.
— Он лепит кирпичи и сушит их на солнце. Но в другой раз советую дважды
подумать, прежде чем показывать па араба пальцем. С вашей стороны это очень
наивно, и совсем по-девичьи.
— Понятно, понятно. А вы, Джереми, грубиян. За следующим поворотом
появилось небольшое плотное скопление маленьких домиков с плоскими крышами и
без окон. У колодца стояли две девушки. Их свободные одеяния, состоящие из
нескольких слоев яркой материи, были туго перепоясаны.
От бровей до волос через весь лоб у них шла широкая черная лента с золотыми
и серебряными блестками. Чадра отсутствовала, и можно было видеть
татуировку, покрывающую голубым кружевом весь контур челюсти. С минуту они
глядели на проезжающий автомобиль, а потом, прыснув от смеха, отвернулись.
Карлотта подалась вперед.
— Не правда ли, они хороши? Будь я мужчиной, я бы не осталась
равнодушной.
— Да, да хороши, конечно, — спокойно заметил Джереми. — Лично
я не остался бы равнодушным.
Так, так, вот и лесбос начал вылезать наружу. Остальное время они ехали
молча. Через несколько километров их взорам открылся деревенский базар. На
зеленом склоне паслись примерно пятьдесят осликов, привязанных к деревянным
колышкам. Их большие печальные глаза покорно глядели в никуда, но отмеченные
черными крестиками белые мордочки слегка подрагивали, почуяв приближающуюся
машину. Вся земля вокруг была гладко вытоптана босыми ногами посетителей
базара. Их тут было и сейчас немало, они отчаянно жестикулировали и спорили,
как это обычно и делается на базаре.
Подъем продолжался. Дорога петляла между большими завалами камней. Откуда-то
выскочил босоногий мальчик в разноцветной ермолке, одетый в рыже-коричневую
джеллабу. В руках он держал пучок пурпурных кристаллов, их неровные края
сияли на солнце.
— Посмотрите, Джереми. Это аметист? Интересно, а как он образуется? Его
что, выращивают из кристаллов или просто находят?
— Не знаю, но думаю, что находят. Если бы с нами был Ади, он бы сказал
их истинную цену. Я, может быть, тогда купил бы один-два. Впрочем, зачем они
мне нужны. Сделать ожерелье для Бриджит? Жаль, что я не взял ее, она любит
ездить в машине.
За следующим поворотом мальчишек оказалось вдвое больше. У одного был грубый
кусок пурпурного кварца, у другого — что-то сияющее оранжево-красное.
— Красный — это, по-видимому, коррелайн, — заметил Джереми. —
Я вижу, эта страна буквально напичкана минералами. Кстати, моя дорогая
Карлотта, вы заметили, что, с тех пор как мы выехали из Марракеша, нам
навстречу попалась только одна машина и один автобус? Лучшего места для
поломки нашего авто не найти. Говорят, что по законам арабского
гостеприимства гость в их доме — это нечто святое. Но, с другой стороны,
если вы явитесь к ним без приглашения, или они обнаружат, что вы
заблудились, то, я думаю, нам, как пить дать, запросто перережут горло, не
говоря уже о том, что предварительно обоих изнасилуют. Да, да, насколько я
наслышан о вкусах арабов, этой участи не избежать ни вам, ни мне.
— Сегодня вы что-то в особенно игривом настроении. О, смотрите, кажется
мы приближаемся к нашей цели — копченой свинине.
Они приближались к большому одноэтажному строению из красного матового
камня. С одной стороны оно утопало в зарослях жасмина, жимолости и роз.
Стена вплоть до слегка покатой крыши были увиты перголой. Рядом с почтовым
ящиком висел плакат, изображающий кабана с трубкой между клыками.
Джереми припарковал машину, и они вышли. Нагретый воздух был пропитан
сильным ароматом цветов. Столики были расставлены на двух террасах: верхней,
навесом здесь служили ветви деревьев, и нижней, у небольшого пруда с
лилиями.
Вышел араб в тюрбане и с поклоном проводил их к столику у пруда. Собираясь
присесть, Карлотта вдруг замерла.
— Ой, смотрите, Джереми! Вон туда. Видите под оливой? По-моему, там
действительно настоящий дикий кабан!
Они подошли поближе. В тени деревьев они увидели две большие клетки. В
большей суетились и тараторили несколько обезьян. В другой сидел кабан и
глядел на них своими маленькими красными злыми глазками. Грязноватая серая
щетина на его холке поднялась дыбом. Рядом на ветке нахохлился и заворчал
красно-желто-голубой какаду. На другой ветке, выше, сидел белый какаду и
чистил перья. Его длинный хвост загибался на манер турецкого ятагана.
Глаза Карлотты засияли.
— Как это забавно, Джереми.
Он кивнул.
— Я вижу, вы довольны, что приехали сюда. Я тоже. Но давайте все же
поедим. Я умираю от голода. А этот маленький зоопарк осмотрим после обеда.
У стола их ждала невысокая полная женщина среднего возраста с копной темно-
рыжих волос. Она улыбнулась, показав ряд золотых зубов.
— Бонжур мсье-мадам. Вы впервые в нашем
Кабане
? Добро пожаловать.
Какую кухню вы предпочитаете, марокканскую или французскую?
Карлотта и Джереми вопросительно посмотрели друг на друга. Джереми
улыбнулся.
— Я считаю, что иногда можно себе позволить плавание в незнакомых и
опасных кулинарных морях. Но не сегодня. Сегодня, я думаю, нам следует
предпочесть что-нибудь традиционное. Не знаю, как вам, а мне французская
кухня всегда представлялась чем-то восхитительным.
Француженка взмахнула полной, в кольцах рукой.
— Я разделяю ваше восхищение, мсье. Позвольте мне предложить вам
вариант обеда для вас двоих. Для начала возьмем бстеллу — марокканский пирог
из сладкого слоеного теста с начинкой из мяса голубей, в качестве
продолжения может быть цыпленок по-домашнему — замечательные цыплята,
приготовленные частично по арабским, частично по французским рецептам. Затем
козий деревенский сыр и фрукты. Из вин рекомендую Розовое Сладкое, цвета
коралла. Оно шипучее, но не слишком, только для пикантного покалывания
языка. Вам это подходит?
Она склонила голову набок и перевела свои сильно накрашенные глаза с
Карлотты на Джереми и обратно. Они оба согласно закивали головами, а Джереми
отложил меню в сторону, даже не раскрывая.
— Мадам, это звучит невероятно вкусно. И к тому же, кому нам доверять в
этом вопросе, если не вам.
Мадам отплыла от их столика, и ее сменила арабская девушка, ее голова была
плотно обмотана тонкой материей, подбородок и лоб татуированы голубым
кружевным узором. Она поставила рядом с их тарелками нечто треугольной
формы, похожее на хлеб. Через минуту появился официант-араб и подал
продолговатые пироги-бстеллы. Карлотта нерешительно посмотрела на пирог,
потом на Джереми.
— Как же это надо есть? С помощью правой руки, или по-старинке, ножом и
вилкой?
Джереми тоже с любопытством рассматривал содержимое своей тарелки.
— Я считаю это похожим на нечто, вылепленное из маленьких сладких
клейких весенних листиков. Давайте будем ретроградами и возьмем нож и вилку.
Карлотта попробовала кусочек и, медленно разжевывая, подняла глаза на
Джереми.
— По виду это, как сказали, сладкие липкие листики, но внутрь они
засунули настоящего голубя. Правда рубленого. Но я не очень-то расположена к
голубю в сахарной глазури. Знаете, у меня, наверное, отсутствуют качества,
необходимые исследователям и первооткрывателям, и поэтому я, видимо, не
смогу докончить свою порцию.
Джереми проглотил свой кусок и кивнул.
— Не могу с вами не согласиться. Хорошо еще, что мадам не из тех
французских официанток-патронесс, которые стоят и следят за каждым куском,
который вы поглощаете. Давайте быстро свою тарелку, я сбегаю к дикому кабану
и угощу его. Давайте скорее, пока официант не вернулся. Надеюсь, кабан съест
это и не погибнет.
Когда официант вернулся и поставил на стол большой деревянный сосуд, Джереми
уже был на месте. В сосуде лежали два больших куска цыпленка-гриль на
подстилке из виноградных листьев. Все это было обложено жаренным на вертеле
зеленым перцем и присыпано финиками, а сверху колотым миндальным орехом.
Официант наполнил фужеры охлажденным розовым вином. Джереми поднял
запотевший бокал, сделал маленький глоток и посмотрел на Карлотту.
— Великолепно. Сухое и прохладное, как горный поток. И этот
нестандартный цыпленок пахнет заманчиво. Разрешите положить вам кусочек?
Дальнейшая трапеза проходила в дружелюбном молчании, изредка прерываемом
восторженными комплиментами качеству поедаемого блюда. Держа тарелку с
фруктами, официант наклонился к Джереми.
— Где мсье предпочитает пить кофе, за столом или там, в тени?
Он показал в сторону крытой беседки, увитой жимолостью, где были расставлены
несколько шезлонгов.
— Я бы пошел туда. А вы, Карлотта?
Они последовали в беседку и вытянулись в шезлонгах. Их разделял
металлический столик, на который официант поставил поднос с кофе и фрукты.
Карлотта наполнила чашку и подала ее Джереми. Он взял чашку и, сдерживая
зевоту, приложил руку ко рту.
— Извините, Карлотта. Возможно, это невежливо, но этот горный воздух, а
ведь мы забрались довольно высоко, и вся эта чудесная обстановка... В общем,
не могу. Глаза слипаются. Мне нужно хоть немного поспать.
Карлотта мягко улыбнулась улыбкой сонного ребенка и поглубже устроилась в
своем шезлонге.
— Мне тоже. Спокойной ночи.
Глава четырнадцатая
Изобель открыла дверь своего номера. На пороге лежала записка. Сделав
усилие, она наклонилась, чтобы поднять ее. Прочитала и неспешно скатала в
шарик.
— Какая стерва! — произнесла она сухо, со злостью. — Значит,
поехали обедать за город без меня. Уверена, что это она все подстроила.
Думает, что очень ловкая.
Изобель усмехнулась.
— Но ничего, она еще свое получит. Я ее сделала, и она никогда не
узнает об этом. Джереми, конечно, скушал эту историю про лесбиянку. Скушал и
уже, наверное, переварил. Так что пока все хорошо получается.
Она прошла в спальню и достала из шкафа бутылку виски. Наполнила бокал и
предалась любимому занятию — разглядыванию себя в зеркале. Поправила
прическу.
Они неплохо поработали, там, в салоне красоты. Эти локоны вокруг лица и
завитки, пожалуй, мне идут. Сейчас мне можно дать не больше тридцати, ни
днем больше. И волосы стали такие мягкие, по крайней мере мягче, чем у этой
хитрой идиотки Карлотты. Эта тупица никогда не поймет, что мужчинам нравятся
беззащитные маленькие женщины.
С бокалом в руке она вышла на балкон. Внизу сквозь листву на солнце
поблескивал бассейн. В конце его, у бара в шезлонгах расположились Чендлер,
Френки и Иэн Драммонд-Брюс. Она инстинктивно убрала бокал за спину. Постояла
еще с минуту и вернулась в комнату.
А Иэн симпатичный. И сейчас без своей старухи-жены. Это хорошо. Мне он
нравится. Сразу видно — джентльмен. Учился в знаменитом Итоне, потом в
Оксфорде. И кто бы мог подумать, такой мужчина, и алкоголик. Да, чего только
в жизни не бывает.
Она всхохотнула и допила бокал. Еще раз поправила прическу и вышла из
номера.
При приближении Изобель Чендлер и Иэн приподнялись. Чендлер притворно
зажмурился, якобы ослепленный красотой ее новой прически.
— Добрый день, Изобель. Как вы красивы сегодня.
Та лукаво скосила на него глаза.
— Ах оставьте, Чендлер.
Иэн подал ей стул, но Изобель покачала головой.
— Если вас не затруднит, будьте добры, попросите официанта принести
зонт. Я не могу сидеть на солнце. Рыжим никак нельзя на солнце.
Тут ее взгляд остановился на сияющей золотом копне на голове у Френки.
— Я просто не пойму, как вы, Френки, можете лежать так подолгу на
солнце. Я бы тоже хотела, но стоило вчера чуть-чуть открыться, и уже ночью
не могла спать от волдырей. Ну очень нежная кожа.
Френки попыталась придать своему лицу серьезное выражение.
— Ну, тут все дело в привычке. И, конечно, хороший лосьон тоже немало
значит. А самое главное для меня — это не забывать каждую неделю окунать
волосы в тазик с краской.
Нижняя губа Изобель отвисла чуть больше обычного.
— Боже мой! Да я никогда бы не подумала, что ваш цвет не натуральный.
Она повернулась к Иэну.
— А где миссис Брюс? Жаль, что ее нет, с ней так приятно проводить
время.
Иэн пристроил зонт, и Изобель наконец села.
— Она сейчас дома, обустраивает новую квартиру. Ну и другие дела по
хозяйству.
Стремительно приблизилась Малага.
— Добрый день всем. И не спрашивайте меня ни о чем. Я чувствую себя
отвратительно. Не сомневаюсь, что вчера вечером я что-то натворила, по
крайней мере, наболтала. О, как я себя ненавижу. Интересно, а женщин берут в
Иностранный Легион?
Чендлер посмотрел на нее поверх своих темных очков.
— Если и берут, то только не для укрепления боеспособности. Но тебе, я
уверен, найдут применение. С такими талантами тебя ждет там успешная
карьера.
— Ох, заткнись!
Она сбросила на траву свой махровый халат. Загорелое тело резко
контрастировало с золотистым бикини. Она потянулась, как кошка. Глаза всех
мужчин у бассейна были обращены на нее. Вчерашний молодой араб подался
вперед на своем стуле, снял темные очки и застыл. Затем, как бы очнувшись,
оглянулся кругом на пялящихся на Малагу мужчин. Выбросил сигарету и выскочил
вон.
Малага легла на траву.
— Кто мне закажет чего-нибудь выпить? Мне просто необходимо подлечить
разрушенную психику. И я, как всегда, без гроша.
Чендлер вздохнул.
— Все как всегда, дорогая. Что ж, все равно моя очередь заказывать. А
что для вас, Изобель?
— Пожалуй, томатный сок.
— И туда немного водки?
— О, нет, — Изобель сделала ужасные глаза.
Чендлер кивнул.
— А вам, Иэн? Тоже томатный сок?
— Да, пожалуйста, и чуть-чуть ворчестерского соуса.
Изобель обернулась к нему.
— Что это за детское питье для такого большого мужчины. Почему бы вам
не добавить туда немного водки?
Она придвинулась к нему ближе.
— Я тоже добавлю себе, если вы это сделаете. Он смущенно улыбнулся и
покачал головой.
— Нет, благодарю.
Она слегка потрепала его по руке.
— Да бросьте вы. Я вызываю вас на соревнование.
Некоторое время он сосредоточенно рассматривал свои ладони.
Я уже много недель не брал в рот ни капли. Почему бы не попробовать? В конце
концов, я всегда знаю свою норму и всегда смогу вовремя остановиться. Это
ведь просто так. Не очередной запой.
Он поднял голову.
— Хорошо. Только, чтобы доставить удовольствие вам, Изобель.
Сделав заказ, Чендлер посмотрел на Изобель.
— А где Карлотта? И, кстати, где наш Джереми? Они что? Вместе куда-то
убежали?
— Можно сказать, что да. Я получила записк
...Закладка в соц.сетях
