Жанр: Любовные романы
Глубокий шрам
...вошедшего.
— Хэлло, Бен! Как дела?
— Пока не очень, но будут лучше. Входи, Редли, и закрой дверь, —
сказал Крил.
Все трое очень отличались друг от друга. У Крила при небольшом росте был
круглый, как бочонок, живот и непропорционально длинные руки. Его довольно
приятное лицо казалось плоским, голову венчала шапка черных кудрявых волос,
кое-где поседевших.
Редли, развалясь в кресле, по обыкновению молчал. Его шестифутовый рост
подчеркивала необычайная худоба. Свинцовые глаза, длинный нос, похожий на
птичий клюв, торчащие вперед зубы и тупое выражение лица делали Редли
похожим на классического убийцу. Впрочем, так о нем и говорили.
Внешностью Беннет не подходил к этой компании, а развязностью, которая
составляла одну из его характерных черт, превосходил обоих. Если во всем
облике Редли основным цветом был серый, то у Беннета преобладали оттенки
красного. Его волосы были ярко-рыжими, цвет лица — красноватый, даже кожу
рук покрывали рыжевато-красные пятна, золотистые брови и светлые ресницы
оттеняли фарфорово-голубые глаза. На нем были приличный светло-коричневый
костюм и ниш-па, щеголеватые ботинки рыже-бурого цвета дополняли несколько
претенциозный вид.
Глядя на Беннета, Крил объявил:
— Можно поживиться.
— Не сомневаюсь, если это говоришь ты, — сказал Беннет. —
Слушаем тебя, старина.
Крил ответил не сразу. Он переложил сигару из одного угла рта в другой и с
важностью посмотрел на обоих.
— Для моего дела нужны трое парней. Беннет беспокойно заерзал на стуле.
— Опасное дело? Бен, ты забыл ищеек!
— Опять сдрейфил? Ты предпочитаешь болтать, а не драться.
— Конечно. Кому охота? Разговаривать всегда легче, — развязно
сказал Беннет.
— Не спорю. Ты чертовски хорошо умеешь заговаривать зубы.
— Что ж, это не раз выручало меня из беды, — самодовольно
парировал Беннет.
— Сейчас тебе могут пригодиться твои разговорные способности.
Разговоров будет более чем достаточно. Дело в том, что у меня завелась сотня-
другая долларов, и я знаю способ быстро их приумножить, — сказал Крил.
— И ты собираешься сделать это с нашей помощью? — догадался
Беннет.
— Ты не ошибся. Но делить прибыль будем поровну, на троих.
Как только речь зашла о деньгах, на лице Беннета появилось выражение
сосредоточенного внимания:
— Не совсем ясно, откуда возьмется прибыль. Может, ты, все-таки,
объяснишь, чего хочешь, старина?
Крил заговорил негромко и веско:
— Насколько мне известно, шахтеры Алабамы — народ честный, но довольно-
таки невежественный. И, как всякая деревенщина, падки на все новое. Я
предлагаю их немного развлечь — организовать лотерею-джакпот. Для нас она
будет беспроигрышной: не меньше двадцати процентов в нашу пользу.
— Ты хочешь, чтобы я в этом участвовал? — спросил Беннет,
польщенный тем, что его собирается взять в компаньоны сам Бен Крил, человек
крутой и изобретательный.
— Именно, — ответил Крил. — В Алабаме хватает шахтерских
поселков, но начать я предлагаю с Маренго — есть такое забытое Богом
местечко. В главной конторе Континентальной угольной компании работает мой
приятель. Он рассказывал мне, что управляющий шахтой там очень стар, и
рабочие его совсем не боятся.
— И что нам до того? — удивился Беннет.
— Не мне тебе втолковывать, что при таком начальстве работать нам будет
гораздо спокойнее, по крайней мере, какое-то время, — пояснил Крил.
Беннет спросил, явно заинтересованный:
— Мы едем туда втроем?
— Это привлекло бы к нам внимание всего поселку— возразил Крил. —
Думаю, подготовительной работой займешься ты. Твоя задача — подружиться с
углекопами и приохотить их к азартным играм. А потом ты вызовешь нас с
Редли.
— А в чем будет заключаться моя роль? — заговорил молчавший до сих
пор Редли.
— Ты приезжаешь вместе со мной и помогаешь нам обоим ощипывать этих
простодушных петушков.
— Ладно, я согласен, — заявил Беннет. — А как насчет
финансирования нашего предприятия?
— Узнаю тебя, Клем, — усмехнулся Крил. — Кажется, ты всегда
любил иметь дело с деньгами.
— И никогда они у меня не задерживались, — посетовал Беннет.
— Я дам тебе с собой тысячу долларов, — сказал Крил, — почти
все, чем располагаю.
— Деньги пригодятся, — серьезно заметил Беннет. — Наличных у
шахтеров почти нет: с ними расплачиваются чеками. И если игра заденет их за
живое, то они рады будут продать мне свои чеки по дешевке. А уж я потом
сумею выколотить денежки из Компании.
— Делай, как знаешь, — согласился Крил. — Когда ты едешь?
— Хоть завтра, — ответил Беннет.
— Отлично, будем ждать от тебя вестей, — заканчивая разговор,
сказал Крил.
Редли кивнул головой, молчаливо с ним соглашаясь. Поговорив еще немного,
новые компаньоны пожали друг другу руки и разошлись.
Глава 11
Подозвав негра-сторожа, убиравшего участок перед конторой, Мэллори Кент
велел ему отнести вещи Кристин к коттеджу на Кнолле, который Иервуд
предоставил в распоряжение приезжей. Кристин взяла у управляющего ключи, и
они с Кентом пошли к ее будущему жилищу.
Теперь они оба стояли перед калиткой в заборе, отделявшем от улицы небольшой
дворик с зеленым газоном и цветущими деревьями. Мощеная дорожка вела от
калитки прямо к крыльцу аккуратного двухэтажного коттеджа.
Кент смотрел на Кристин и думал о том, что ему нравится эта женщина. Его
удивляло и восхищало в ней редкое сочетание силы и нежности, женственности и
отваги. Пожалуй, за все последние годы ни одна женщина не заинтересовала его
так глубоко, как она. Ему хотелось сказать ей об этом, но он ограничился
тем, что спросил:
— Вы, наверное, сразу начнете устраиваться в доме? Кристин покачала
головой и вошла в дворик. Притворив калитку, она обернулась к нему.
— Нет, я не буду торопиться разбирать вещи. — Ее голос звучал
мягко, почти ласково.
Кент не спешил уходить. Он оперся на калитку и смотрел на Кристин. Молодая
женщина была очаровательна на фоне цветов, которые увивали фасад дома и
наполняли воздух тонким ароматом. Темы для разговора не находилось, но
расставаться им не хотелось. Негр давно ушел, оставив чемодан у порога дома
и получив брошенную ему Кентом серебряную монетку.
Наконец, Кент весело сказал:
— До вас в этом коттедже жил холостяк. После него вы вселяетесь первой.
Насколько мне известно, дом прилично меблирован. Белье и посуду вам пришлют.
Ежедневно мальчик из лавки будет приносить вам продукты. Мне сказали, что
питьевая вода есть в кране у черного хода. Я обязал Иервуда присылать вам
уголь и распорядился, чтобы за вашим домом присматривали.
Кристин посмотрела на него с признательностью.
— Вы предусмотрели все мелочи. Это так необычно для меня! Я привыкла
сама о себе заботиться. Мне было бы неприятно, если бы вы считали меня
неприспособленной к жизни. Благодарю за заботу, — сказала она сердечным
тоном.
Кент взглянул на нее.
— Ради Бога, не надо портить мне настроения. Я знаю, что вы можете сами
о себе позаботиться, иначе не согласился бы на ваш приезд сюда. Но не стоит
возражать против этих незначительных услуг, тем более, что они не доставили
мне особых хлопот. Я только распорядился, чтобы все было сделано.
— Да, но я знаю, как вы заняты. Мне жаль, что вы из-за меня потеряли
день. — Она протянула руку. — Благодарю вас за все.
Взяв ее маленькую руку в свою, сильную и большую, Кент вкрадчиво спросил:
— Надеюсь, мы будем друзьями? Кристин подняла брови.
— Зачем вы спрашиваете? Разве мы не друзья?
— Я думаю, да, — тем же тоном ответил Кент. — Не буду вас
задерживать. Я вижу, вам не терпится поскорее войти в дом.
Потом, уже более деловым тоном, он добавил:
— Я постараюсь не терять с вами связь. Иервуд будет сообщать мне о вас,
но я прошу, чтобы вы без стеснения обращались ко мне в любое время, когда
это понадобится. Вы не забудете мою просьбу?
— Благодарю вас, мистер Кент, не забуду. Кристин еще долго стояла у
калитки и провожала взглядом его удаляющуюся фигуру. Кент проявил много
чуткости, его высокое служебное положение во многом ей помогло. Кристин была
ему благодарна. Его сильная фигура, карие глаза и веселый смех произвели на
нее впечатление и, конечно, надолго останутся в памяти. Невольно проводя
параллель, она вспомнила другого человека. Как наяву, она видела высокую,
гибкую фигуру, холодные, стальные глаза и ироническую улыбку Джерарда
Селдена. Усилием воли Кристин постаралась прогнать этот образ.
Поднявшись на ступеньки крыльца, она встала на цыпочки и спрятала лицо в
душистых гроздьях белых цветов. И тут Кристин подумала о себе. Впервые в
жизни у нее был дом, где она могла оставаться самой собой.
Не входя в дом, она уселась на ступеньках, задумчиво глядя на долину,
освещенную заходящим солнцем. Нежные краски заката на горизонте действовали
на нее успокаивающе. Кристин думала о Селдене — что принесли ему годы их
разлуки. Ее мысли сосредоточились на их последней встрече в
Доме на холме
.
Она постоянно вспоминала эту встречу, и воспоминания заставили ее приехать в
Маренго. Калейдоскоп минувших суровых дней медленно разворачивался перед
Кристин: бегство Клема, унизительное возвращение в Айвенго, помощь Селдена,
работа после Айвенго, решение отыскать Селдена и снова он сам...
Постепенно лицо Кристин прояснилось, брови перестали хмуриться, губы
сложились в нежную улыбку. Ее небрежная поза была полна грации. Во всем
облике проступала особая мягкая женственность, даже уродливая одежда ее не
портила.
Закат догорал, а Кристин все еще неподвижно сидела на ступеньках. Наконец,
она встала и, повернув в замке ключ, вошла в дом. Когда она переступила
порог, в лицо ей пахнуло затхлостью нежилого помещения. Открыв окна, Кристин
обошла дом. Он состоял из кухни, ванной, спальни, столовой и гостиной.
Небольшой, но удобный домик был обставлен с большим вкусом. Через полчаса
пришел мальчик и принес продукты. Кристин нашла в кухне уголь, и немного
погодя уже сидела за ужином, очень довольная первым днем пребывания в
Маренго. Она торопилась покончить с едой: хотелось скорее распаковать вещи.
Перетащив чемодан в спальню, Кристин начала вынимать одно за другим платья.
Они были подчеркнуто простыми и мало отличались от тех, которые носили жены
мастеров. Наконец, она дошла до большого свертка, завернутого в плотную
бумагу. Кристин шаловливо присела перед ним и положила на стул. Осторожно
разворачивая, она вынула из него грязные, черные от угольной пыли, штаны и
бросила их на пол. За ними последовала вязаная куртка, которая когда-то была
голубой, но теперь почти утратила первоначальную окраску. Тяжелые башмаки и
толстые шерстяные чулки также очутились на полу. Поверх куртки Кристин
положила шахтерскую шапку и лампу.
Стоя посреди комнаты, она переводила глаза с пола на кровать, где были
разложены платья.
— Самый лучший туалет, — пробормотала Кристин, глядя на костюм
шахтера. Осторожно свернув, она положила его на дно ящика, стоявшего в углу
огромного комода.
Некоторое время после приезда Кристин ничего не предпринимала для
осуществления своего плана. Целые дни она занималась уборкой своего
маленького домика: чистила, скребла, мыла, пока весь он не заблистал
чистотой. В скитаниях по шахтерским поселкам ей надоели неуютные пансионы, и
теперь она радовалась своему дому, где была полновластной хозяйкой. Кристин
оправдывала себя тем, что ей нужен отдых и она может свой отпуск провести
так, как ей хочется, но в душе радовалась домашним хлопотам. В ней
просыпался инстинкт женщины — желание иметь свое уютное гнездышко.
Свет по вечерам в окнах ее домика привлек внимание местных жителей.
Кто это живет в коттедже Кеда? — говорили в поселке. — Кто бы это
мог быть?
Но дальше разговоров дело не пошло. Никто и не пытался завязать с ней
знакомство.
Кристин нравилось одиночество. Вскоре после того, как в доме все было
вычищено, она сказала себе, что отпуск кончился и пора приниматься за дело.
Наутро она отправилась в контору. Иервуд встретил ее без особого
удовольствия, но данное Кенту обещание заставило его быть любезным. Он не
терпел женщин, сующих свой нос в угольное дело.
Когда молодая женщина вошла в кабинет, Иервуд неприветливо поглядел на нее
через очки в золотой оправе. Не дожидаясь приглашения, она опустилась в
кресло.
— Есть ли у вас время? Я бы хотела переговорить с вами, мистер Иервуд, — сказала Кристин.
Иервуд проворчал:
— Я занят — впрочем, как всегда. Но давайте поговорим.
Зная его враждебное отношение к женщинам, Кристин улыбнулась. Иервуд,
неуклюже встав, закрыл дверь. Кристин разглядывала кабинет. Она снова была
знающей, деловой женщиной — сотрудницей Мэллори Кента и доверенным лицом
отдела охраны и безопасности.
— Говорил ли вам мистер Кент о цели моего приезда? — спросила она
деловым тоном.
Иервуд отрицательно покачал головой.
— Мистер Кент сообщил, что у вас поручение от его отдела и что вам
предоставлена свобода действий, а я ему на это сказал, что ничего не хочу
знать и не желаю, чтобы меня беспокоили по пустякам.
— О последнем можете не беспокоиться. Но прежде, чем я начну работу,
мне понадобится некоторая информация.
Иервуд угрюмо улыбнулся.
— Прекрасно. В чем дело?
Кристин начала разговор издалека. Она не собиралась обнаруживать свой
интерес к Джерарду Селдену и, кроме того, хотела выяснить некоторые детали,
знание которых помогло бы ей избежать ошибок.
— Я полагаю, это наклонная шахта? — спросила она.
Иервуд утвердительно кивнул головой:
— Тридцать восемь футов от входа в шахту до подъемника и пятимильный
проход вдоль угольной жилы.
— Сколько у вас работает человек?
— Около трехсот.
— Кто ваш шахтный надсмотрщик? Кристин задала первый нужный ей вопрос.
— Минто Ньюэлл.
— Ньюэлл? — Кристин сделала вид, что припоминает. — Он не из
Западной Виргинии?
— Нет. Он уже работал здесь, когда я приехал. Кристин узнала то, что ей
было нужно: главный надсмотрщик не смог бы ее узнать. Тогда она задала
вопрос, маскирующий первый:
— Хороший он работник? Можно ли ему доверять?
— Ньюэлл неплохо справляется со своим делом, но не думаю, что Компания
когда-либо сделает его управляющим.
— Кто замещает вас, когда вы в отъезде?
— Обычно Мендж.
— Кто он?
— Местный инженер. У меня нет постоянного заместителя.
— Имеется ли у вас сдельная работа?
Теперь она задавала вопрос, который приближал ее к цели визита.
— Почти вся добыча идет на подрядах. Мы довольно успешно ведем эту
работу. Кроме того, при таких условиях меньше хлопот для Компании.
— На каких условиях вы предоставляете сдельную работу?
— Я думаю — на тех же, что и в других шахтах. Компания нанимает
подрядчиков работать на поставку и платит им шестьдесят четыре цента за
тонну угля. Из них подрядчик выплачивает рабочим сорок центов за добычу и
еще десять центов ему стоят подрывные материалы. Мы только доставляем уголь
из шахт.
— Таким образом, Компания не имеет прямых отношений с рабочими?
— Компания имеет отношение к самой работе и к содержанию шахты в
порядке. У нас есть свои рабочие-механики и специальные команды. Расчеты со
всеми рабочими идут через Компанию. Счет подрядчика находится у нас. Рабочие
из артели подрядчиков получают чеки на нашу лавку так же, как и служащие
Компании. Разницы между рабочими, нанятыми Компанией, и теми, кого взяли
подрядчики, нет, — пояснил Иервуд.
— Сколько у вас подрядчиков?
Иервуд начал терять терпение — его раздражали спокойно задаваемые вопросы.
— Скажите, какова цель этого допроса? Я не вижу... — резко сказал
он.
Кристин его перебила.
— Информация необходима для отдела безопасности, — сказала
она. — Я должна получить ее немедленно. Об этом вам говорил мистер
Кент.
— Вот как? Xopoшо! Да, я знаю подрядчиков. Это часть моей
работы, — злобно проворчал Иервуд.
— Есть ли среди них человек по фамилии Селден?
— Да.
— Вы уверены? Что он здесь делает?
— Да он наш лучший подрядчик, — ответил Иервуд.
— Что это за человек?
— Я ничего о нем не знаю. Два года назад он приехал сюда и заявил о
своем желании получить работу. С тех пор работает как подрядчик, и прекрасно
работает. Но ни поселок, ни я ничего о нем не узнали — сверх того, что стало
известно в первый день.
Кристин колебалась. Она понимала, что не следует спрашивать о Селдене, и все
же рискнула.
— Как он живет? Общается ли с поселком?
— Нет. Вряд ли он хотя бы раз там был. Приступив к работе, он заявил о
своем желднии занять отдельный коттедж. Я предоставил ему один из пустующих.
Он и сейчас там живет. Это прямо через долину, на отроге Кошачьей горы.
— Сколько человек у него работает?
— Пять или шесть (Иервуд, сам заинтересовавшийся Селденом, незаметно
увлекся рассказом о нем). Здесь тоже кое-что непонятно. Почти все рабочие
жалуются на то, что им трудно работать в его артели, но, тем не менее,
охотно к нему идут. По их мнению, он строг, но справедлив. Правда, у него
вечные неприятности с подрывниками. Компания требует, чтобы подрядчики,
имеющие более пяти человек в артели, держали специалиста-подрывника. Все
подрывники от него бегут. Каким бы опытным ни был подрывник, для Селдена он
всегда недостаточно хорош. Видимо, он сам хочет выполнять эту работу. Думаю,
и сейчас у него нет для нее специального человека.
Сообщение Иервуда огорчило Кристин. Некоторое время она не поднимала глаз,
чтобы скрыть волнение, потом спокойно задала новый вопрос:
— Всегда ли у него полная артель?
— Насколько я знаю — нет, но я мало слежу за ним: это дело Ньюэлла.
Однако Селден довольно часто меняет рабочих. Некоторые из них остаются у
него долго, другие — наоборот. Я полагаю, он подбирает людей, испытывая их в
работе.
Расспросив о Селдене, насколько позволяла осторожность, Кристин задала ряд
технических вопросов, проявив при этом серьезное знание шахтного дела.
Иервуд был поражен ее компетентностью и серьезностью. К концу разговора он
изменил тон, невольно выразив ей свое уважение:
— Я никогда еще не видел женщины с такими познаниями. Скажите, ваше
задание не имеет отношения ко мне?
— Нет. Если бы моя работа была направлена против вас, вы бы не знали
обо мне. Мистера Кента интересует совсем другое, — с достоинством
ответила Кристин.
Иервуд с любопытством на нее посмотрел.
— Где вы научились угольному делу? — спросил он.
— Я сама ему научилась, — уклончиво ответила Кристин, вставая с
кресла.
У дверей Иервуд остановил ее; его обращение стало более доверительным:
— Самого интересного о Селдене я вам не сказал. Он привез с собой
немого слугу-негра. Старик не говорит ни слова. Не понимаю, как они
довольствуются обществом друг друга.
Кристин улыбнулась.
— Наверно, они устраивают друг друга. Теперь я получила все нужные
сведения. Как только мне понадобится дальнейшая информация, я приду, но вряд
ли это будет скоро. Значительная часть моей работы должна быть секретной.
Когда Кристин ушла, Иервуд с облегчением вернулся к своему столу.
Выйдя из конторы, Кристин зашла в лавку купить нитки. Погруженная в свои
мысли, она едва взглянула на неизбежных зевак, сидящих на ступеньках у входа
в лавку.
Среди них был человек с рыжими волосами. При виде Кристин его глаза широко
раскрылись, и он глубже надвинул на лоб шляпу, хотя эта предосторожность
была излишней: Кристин спокойно прошла мимо, не взглянув в его сторону. Как
только она скрылась, он, выпрямившись и сдвинув на затылок шляпу, спросил
соседа:
— Кто она? — и указал пальцем в сторону удалявшейся Кристин.
Томсон, к которому он обратился, посмотрел вслед Кристин.
— Я не знаю этой дамы, мистер Беннет. В этом поселке никто не
занимается пересудами о женщинах, — сказал он назидательно.
Клем Беннет, а это был именно он, молча выслушал замечание, сдержав свой
гнев: Томсон мог ему еще пригодиться.
— Я ие хотел сказать ничего дурного, — ответил он.
— Ладно, — миролюбиво согласился Томсон.
За день, проведенный в поселке, Беннет успел сблизиться с рабочими.
Балагурство и наигранная веселость, которую рабочие не сумели сразу
распознать, делали его желанным собеседником в их компании. Болтая, он умел
выспрашивать и наблюдать.
Когда мимо него прошла Крнстин, он сразу ее узнал, несмотря на то, что ие
видел несколько лег. Он недоумевал: что она здесь делает, зачем приехала
сюда из Западной Виргинии? Беннет почти забыл бывшую же-иу, но здесь, в
Маренго, где он собирался начать новое выгодное дело, с ее присутствием
придется считаться. Ояо могло стать полезным для него, либо грозило ему
неприятностями. Бекнету необходимо было узнать о Кристин побольше до своей
встречи с Крилом. Извинившись перед собеседниками, он поспешил уйти, туда,
где можно было получить информацию обо всех жителях поселка.
Кристин, вернувшись к себе, быстро переоделась и теперь стояла в гостиной,
окнами выходившей на улицу, и рассматривала себя в зеркале. На ней была
одежда углекопа. Минуту поколебавшись, она провела рукавом грязной куртки по
лицу, оставив на нем большое черное пятно. Сходство ее с мальчишкой
увеличилось, когда она отрезала волосы и нахлобучила на голову шапку.
Измененной, приседающей походкой, волоча ноги, Крис-тмн, сгорбившись,
прошлась по комнате, не отрывая глаз от зеркала. Остановившись перед ним,
она сказала:
— Теперь те в шахте могут знать меня хоть тысячу лет — и все-таки не
узнают!
В ее голосе была уверенность.
В темноте двадцать первой линии Джерард Селден поднял свою шахтерскую лампу,
пытаясь разглядеть стоявшего перед ним парнишку. Он смотрел с молчаливым
неодобрением и так долго, что Кристин — а это была она — начала бить мелкая
нервная дрожь. Она переживала один из самых драматических моментов в своей
жизни. Впервые со дня их последней встречи в
Доме на холме
она очутилась
лицом к лицу с человеком, владевшим ее мыслями в течение двух лет. Но не
только это заставило Кристин дрожать. Она нарушила неписаный закон
американских углекопов:
Ни одна женщина не должна спускаться в шахту под
страхом смерти
. Осуществляя свой замысел, Кристин достигла высшей точки
риска. Узнай ее сейчас Селден, он не допустил бы присутствия в шахте
женщины, и так успешно начавшаяся миссия была бы обречена на провал.
Кристин сама удивлялась той легкости, с какой ей удалось проникнуть в шахту.
До сих пор она знала о шахтах только понаслышке. Никогда раньше Кристин не
дышала сырым воздухом подземных коридоров, пропитанным запахом пороха,
впервые прислушивалась к звуку бесконечного падения капель воды, отдающемуся
глухим эхом где-то в густом мраке.
Правда, она постаралась предусмотреть возможные осложнения, и все же
разговор с Ньюэллом прошел на редкость легко. В полдень Кристин надела
привезенную с собой одежду шахтера: тяжелые башмаки, штаны и засаленную
куртку. Короткие волосы она прикрыла тапкой. Проведя по лицу грязным
рукавом, молодая женщина стала похожей на мальчишку-лифтера или на
подручного механика — на одного из тех работающих в шахте подростков, для
которых кирка и лопата еще слишком тяжелы. Выйдя из дому, она потупила
глаза, как бы защищаясь от яркого солнечного света, и шла, слегка волоча
ноги и согнув спину, как делают шахтеры. Сначала грубые башмаки натирали ей
ноги, но скоро она к ним привыкла. В руках у нее была корзинка с провизией и
водой. Одежда и манера держаться изменили Кристин до неузнаваемости.
Кристин знала, что первое испытание ожидает ее у окошка табельщика, где она
должна была получить номер своего чека. Дожидаясь удобного момента, он
...Закладка в соц.сетях
