Зимнее пламя

Аннотация

Дженива Смит славилась умом и независимостью характера. Но в высшем свете
такая особа может найти жениха разве что чудом! Однако чудо случается, и
Джениву объявляет своей невестой самый знаменитый повеса и ловелас Лондона
— неотразимый маркиз Эшарт. Какую цель преследует соблазнитель?
Дженива обязана узнать это раньше, чем окончательно запутается в сетях
колдовских чар Эшарта...

Глава 1

Декабрь 1763 года
Суррей, по дороге в Родгар-Эбби
Многие люди были бы рады поскучать, — часто говорила мать Джениве
Смит, когда девочка жаловалась на скуку. Тогда, как и теперь, это звучало
неубедительно. Два долгих дня, проведенных в медленно движущейся карете,
какой бы роскошной она ни была, исчерпали терпение Дженивы до последней
капли.
Ее спутницы не казались ей скучными: обе леди Трейс, дамы почтенного
возраста, могли любому составить прекрасную компанию. Толстая леди Каллиопа
Трейс отличалась суровой проницательностью, а худенькая леди Талия —
очаровательной эксцентричностью. Втроем они могли бы играть в вист до
бесконечности.
Однако поскольку одной исполнилось восемьдесят четыре, а другой семьдесят
семь, они время от времени впадали в дрему, как это случилось и сейчас.
Прислонившись к стенкам кареты, они подпирали их словно неудачно подобранные
книжные подставки; при этом одна похрапывала, а другая присвистывала носом.
Книги уже не вызывали у Дженивы интереса, а заняться каким-нибудь рукоделием
в раскачивающейся карете было невозможно. Она никогда бы не призналась в
этом вслух, но карты ей тоже надоели. Хоть бы Господь послал ей какое-нибудь
развлечение, пусть даже разбойника с большой дороги...
Карета остановилась, и Дженива с испугом посмотрела в окно. Не может быть,
чтобы ее пожелание исполнилось так быстро!
Ее сердце забилось от волнения, когда она достала из дорожной сумки
пистолет. Наконец-то что-то начало происходить! Проверив пистолет, Дженива
взвела курок и только потом сообразила, что разбойники не нападают бесшумно.
Разве они не кричат вначале: Кошелек или жизнь?
Кроме того, ни один разбойник, будучи в здравом уме, не станет останавливать
кортеж из трех карет и четырех сопровождающих их вооруженных верховых, даже
если его соблазнит позолоченное великолепие одного из экипажей: дамы Трейс с
комфортом путешествовали в дорожной карете, принадлежавшей их внучатому
племяннику маркизу Эшарту.
Когда она увидела его портрет, висевший в доме его тетушек в Танбридж-Уэллз,
на котором был изображен бледный, напудренный, разряженный человек, об этом
маркизе у Дженивы создалось весьма плохое впечатление, а его карета укрепила
ее неприязнь. Ни одному истинному мужчине не требуются мягкие обивки,
обтянутые шелком стенки и изысканно украшенные позолоченные подсвечники, не
говоря уже о пышнотелых нимфах, нарисованных на потолке.
Карета все еще стояла, и Дженива, сидя спиной к лошадям, не видела, что
происходит.
Вытянув шею, она выглянула из окна и увидела съехавшую в канаву карету.
Попавшая в беду дама разговаривала с Хокни, главным из сопровождающих их
всадников.
Облака сгущались, и резкий ветер начал раскачивать деревья. Снаружи царил
ледяной холод, так что бедная дама, должно быть, совсем замерзла, а значит,
им придется подвезти ее до ближайшей гостиницы.
Дженива взглянула на обеих леди Трейс, не зная, имеет ли она право принимать
решения: они попросили ее отправиться с ними в это путешествие в качестве
компаньонки. Ведь вы пережили такие приключения! — воскликнула тогда
Талия. Но ее обязанности так и не были до конца определены.
Во всяком случае, Дженива понимала, что ее служба являлась не только
необходимостью, но и актом благотворительности. Дамам было известно, что она
чувствовала себя неуютно в доме своей мачехи отчасти поэтому они и
предложили ей эту поездку. Она должна отплатить им вниманием и заботой, но
как ей следовало сейчас поступить?
У нее заболела шея, и Дженива выпрямилась. Возможно, Хокни тоже не знает,
имеет ли он право решать. Она пожала плечами и, взяв накидку, лежавшую рядом
на сиденье, открыла дверцу и вылезла наружу. От морозного воздуха у нее
перехватило дыхание. Дженива поспешила закрыть дверцу, чтобы не выпустить
тепло, затем завернулась в накидку, набросила на голову капюшон и завязала
его.
Теплая синяя накидка, подбитая кроличьим мехом, была подарком леди Трейс и
самой роскошной из всех, которые когда-либо имелись у Дженивы. Она пожалела,
что забыла захватить муфту из того же меха.
Спрятав руки под накидку, Дженива торопливо направилась к чужой карете,
чувствуя, как холод сквозь тонкие подошвы кусает ее ноги.

Женщина повернулась, и из-под дорогого темного меха перед Дженивой предстало
хорошенькое, но с резкими чертами лицо.
Незнакомка подозрительным взглядом с головы до ног смерила Джениву:
— Кто вы?
Вот так так! Неудивительно, что Хокни был в нерешительности. Есть пословица,
что дареному коню в зубы не смотрят. Конечно, женщина в соболях разбирается
в мехах.
— Это мисс Смит, мэм, — недовольным тоном пояснил незнакомке
Хокни. Кожа на его длинном лице сморщилась, от холода, а на кончике носа
образовывалась сосулька. — Компаньонка леди Талии и леди Каллиопы
Трейс. Мисс Смит, это миссис Дэш с ее каретой произошла беда.
— Трейс! — воскликнула миссис Дэш, мгновенно меняясь. — Как
добры эти леди, что остановились! Я просто потрясена такой честью.
Ловушка. Льстивая лиса, чего и следовало ожидать от этой встречи.
— О, вы бы не могли...
Как она сможет сказать ей нет?
— ...взять моего ребенка в теплое место?
Дженива изумилась. Ребенок?
Сияющая улыбка сменилась жалобной мольбой.
— Милая крошка в карете с горничной. Там холодно. Если бы вы
согласились... — Миссис Дэш вынула затянутые в перчатки руки из муфты и
молитвенно сложила их. — Я должна встретиться со своим мужем в Хокеме,
во Льве и единороге. Уверяю вас, он обо всем позаботится. Я охотно подожду
здесь, если буду знать, что мое бедное дитя в тепле и безопасности!
— Конечно, миссис Дэш. Пожалуйста, я уверена, мы будем рады помочь...
Миссис Дэш поспешила к наклонившейся карете и, заглянув внутрь, что-то
крикнула. В ответ из нее выбросили какой-то узел, а затем осторожно передали
другой. Потом кучер миссис Дэш буквально выволок из кареты неуклюжую
горничную. Мать вложила младенца в руки горничной и подтолкнула ее к
Джениве, что потребовало некоторых усилий.
Круглое лицо горничной выражало недовольство и тревогу — бедняжка, вероятно,
замерзла: накидка с капюшоном, но без меховой подкладки вряд ли могла
согреть, а Дженива сомневалась, что в карете миссис Дэш так же тепло, как и
в карете маркиза Эшарта, в которой постоянно меняли нагретые кирпичи.
Хорошо, хоть ребенка закутали так, что его почти не было видно.
— Иди за этой леди! — визгливо крикнула миссис Дэш и затем
добавила обычным голосом: — Она плохо знает английский.
— А на каком языке она говорит?
— На ирландском. Они называют его гэльским. Пожалуйста мисс Смит,
предоставьте моему бедному ребенку кров! Джениву передернуло от ее резкого
тона, но миссис Дэш была права: ребенок сейчас — самое главное. Дженива
подобрала узел и повела служанку к золоченой карете. Это оказалось не легче,
чем тянуть за собой осла, девушка как будто чего-то боялась. И
неудивительно, она попала в чужую страну, оказалась среди людей, не
говоривших на ее родном языке, а потом еще ее тряхнуло, когда карета съехала
в канаву, и, возможно, она ушиблась. А теперь ее отдают незнакомым людям.
Дженива начала успокаивать ее тихим ласковым голосом. Она сама провела
большую часть жизни, путешествуя с матерью и отцом, морским капитаном, по
странам, языка которых не знала, и убедилась, что даже если люди не понимают
слов, они догадываются об их смысле по тону говорящего.
В конце концов ее усилия увенчались успехом: служанка повернула к Джениве
усыпанное веснушками лицо и ускорила шаги.
Еще один из всадников спешился и теперь стоял наготове у дверцы кареты.
Дженива передала ему узел служанки, от которого исходил какой-то кислый
запах.
— Думаю здесь никто не говорит по-гэльски?
— Никто, насколько мне известно, мисс Смит.
— Жаль. Но все же поспрашивайте.
Всадник распахнул дверцу, и Дженива подтолкнула девушку в теплую глубину
кареты затем забралась сама и закрыла дверцу.
Талия пошевелилась, и ее глаза широко раскрылись.
— Так, что у нас здесь?
Несмотря на возраст, леди Талию можно было назвать красивой благодаря ее
пушистым седым волосам и большим голубым глазам. При этом она упорно
продолжала одеваться как совсем молодая девушка и всегда отличалась
добротой. Они подружились, и именно поэтому Дженива отправилась с ними в это
путешествие.
— Одному из проезжающих потребовалась помощь, — сказала Дженива,
сообразив, что дурной запах исходил не только от узла горничной. —
Вернее, двоим. Горничной и ребенку. Горничная говорит только по-гэльски.
— Боже мой, Боже мой! — Невзирая на тяжелый неприятный запах,
Талия имела вид человека, которому доставили большое удовольствие. Принимая
во внимание утомительное путешествие, вероятно, она обрадовалась
развлечению.

Карета тронулась, и Дженива выглянула, чтобы помахать миссис Дэш в знак
того, что все устроилось. Ей следовало бы сказать, что они пришлют помощь,
но это было и так понятно.
Однако что-то остановило ее. На лице женщины не было радостной улыбки
облегчения от того, что ее дитя оказалось в добрых руках, оно выражало
совсем другое чувство, похожее на торжество.
Не потому ли, что миссис Дэш теперь рассчитывала получить доступ в знатную
семью Трейсов? Нет, подсказывала Джениве ее интуиция, здесь крылось что-то
другое, и, возможно, она еще пожалеет о своем добром поступке.
Три часа спустя Дженива поняла, что интуиция, как всегда, не обманула ее.

Закладка в соц.сетях