Жанр: Любовные романы
Рискованное приключение
Юная леди Эльфлед Маллоран отправилась на сомнительный, хотя и роскошный
маскарад инкогнито — под видом красотки полусвета. Но рискованное
приключение неожиданно бросило девушку в бурю страсти — ибо именно на
маскараде повстречала она мужчину своей мечты.Его обаянию невозможно
противостоять, его власти нельзя не покориться, но любовь к этому мужчине
грозит обернуться трагедией. Ведь он — граф Уолгрейв, заклятый враг семьи
Эльфлед...
— Я буду скучать по тебе. — Сдерживая слезы, леди Эльфлед Маллоран
шагнула в широко раскрытые объятия своего брата-близнеца.
— Ну, кое-что изменилось, — грубовато заметил тот. — Год,
проведенный дома, не прошел для меня даром.
Капитан лорд Шонрик Маллоран отправлялся в путь с официальной миссией и по
этому случаю был облачен в парадный мундир. Аккуратный черный бант стягивал
сзади напудренные волосы.
На Эльф было расшитое незабудками белое платье. Рыжеватые пряди, прикрытые
кокетливым кружевным чепчиком, отсвечивали золотом.
Даже сейчас их сходство бросалось в глаза.
— Жаль, что ты уезжаешь так далеко, — посетовала она. — Новая
Шотландия ! Пройдут годы...
Он нежно прижал палец к ее дрожащим губам:
— Мне уже случалось подолгу отсутствовать. Скоро твоя жизнь снова
войдет в привычную колею.
Состроив недовольную гримаску, она вывернулась из его рук:
— Только не начинай проповедовать о преимуществах замужества.
Шон улыбнулся и посмотрел на жену, которая тактично ждала у дверей холла,
занятая беседой с их братом маркизом Ротгаром.
— Мне брак пришелся по душе, а у нас с тобой много общего.
Так ли это?
— чуть не спросила Эльф, но на выяснение столь сложных
вопросов уже не оставалось времени.
— В таком случае придется опять рассмотреть всех претендентов, —
небрежно заявила она и добавила, поддразнивая:
— Если, конечно, мои преданные братья не разогнали наиболее достойных.
— Свояк свояка видит издалека, — подмигнул он. — Пора
отправляться. — Однако не двинулся с места, хотя карета, запряженная
шестеркой нетерпеливых лошадей, ожидала у крыльца.
— Иди. Ненавижу долгие прощания. — Быстро поцеловав брата, Эльф
потянула его к стоявшей у выхода Частити.
Навстречу приключениям.
Она прикоснулась губами к щеке своей невестки.
— Напиши перед отплытием. — Они обнялись и постояли немного,
прижавшись друг к другу, так как успели стать близкими подругами. —
Береги его, — прошептала Эльф, борясь со слезами.
— Конечно. — Отстранившись, Частити захлюпала носом. — Если
бы в этом был какой-нибудь смысл, я попросила бы тебя позаботиться о
Форте. — Она имела в виду своего брата, ставшего теперь графом
Уолгрейвом.
— Могу себе представить его реакцию на подобное предложение.
Девушки обменялись понимающими взглядами. Брат Частити терпеть не мог всех
Маллоранов.
Два лакея распахнули огромные двойные двери, впустив в холл летнее солнце и
птичий щебет. Маркиз и Шон вышли и остановились в ожидании на ступенях
наружной лестницы.
— Приглядывай за ним по крайней мере, — попросила Частити.
— Вспомни о местах, которые он посещает, моя дорогая. Я моментально
лишусь своего доброго имени.
— Но не теперь. — Лицо Частити приняло лукавое выражение. — У
меня и в мыслях нет роптать на преображение моего брата. Но все же беспечный
повеса Форт был куда приятнее циничного моралиста лорда Уолгрейва. —
Она натянула перчатки. — Я действительно беспокоюсь, оставляя его в
таком состоянии. С тех пор как умер отец, он сам не свой.
Эльф взяла ее за руки и подвела к двери.
— Хорошо, я возьму на себя роль ангела-хранителя. Когда он попадет в
переделку — скажем, его решат обезглавить за злонамеренный поступок, —
я поспешу на выручку. — Усмехнувшись, она добавила:
— В основном чтобы досадить ему.
— Форт не так уж плох, Эльф, — хмыкнула Частити. —Он всего
лишь...
— Всего лишь считает, что все Маллораны хуже червей, и относится ко мне
соответственно.
Вздохнув, Частити прекратила бесполезный спор и, повернувшись,
присоединилась к мужу и маркизу, который должен был сопровождать их до
Портсмута.
Эльф наблюдала, как все трое разместились в золоченой карете. В мгновение
ока кучер щелкнул кнутом, и шестерка лошадей тронула с места великолепный
экипаж. Вскоре он свернул с площади Мальборо, увозя брата и невестку. Шон и
Частити, высунувшись из окна, махали руками.
Прохожие, остановившиеся поглазеть на отбытие важных господ, продолжили свой
путь. Праздные бездельники побрели дальше, слуги возобновили прерванные
дела, а дети вернулись к своим играм.
Эльф закусила губу. Девушка тяжело переживала предстоящую разлуку с братом и
жалела, что не поехала провожать Шона с женой в порт, хотя и понимала:
прощание на корабле было бы не менее печальным, чем дома.
Она вспомнила, что уже пережила худшее. Семь лет назад Шон убежал из дому,
увлеченный идеей вступить в армию. Некоторое время Эльф почти ненавидела
брата. Ей казалось, он бросил ее, хотя девушка прекрасно знала: Шон никогда
не смирится с жизнью, которую Ротгар прочил ему. Стать законником, прости
Господи! Одна из самых нелепых затей их старшего брата.
Шона манила другая жизнь — полная опасностей и приключений.
За семь лет он был дома всего четыре раза, и сестра смирилась. Она наконец
почувствовала себя достаточно взрослой и независимой, чтобы не тосковать по
нему. Но в прошлом году Шон вернулся, тяжело больной, и Эльф столкнулась с
ужасной реальностью — она могла потерять брата.
Для выздоровления Шона потребовалось несколько месяцев. Затем — женитьба и
хлопоты, связанные с назначением на должность помощника губернатора в Новой
Шотландии, что заняло еще больше времени.
Ее привязанность к Шону стала только глубже. Эльф казалось, она теряет часть
себя, и горечь потери усиливалась от сознания, что он женат. Она сердечно
любила Частити и не завидовала их счастью, но испытывала глубокую печаль
оттого, что брат обрел еще кого-то, возможно, столь же близкого, как она.
Она обнаружила, что все еще стоит, тупо уставившись перед собой. Два лакея
замерли как статуи, ожидая, когда можно будет закрыть двери. Со вздохом Эльф
повернулась и вошла в дом.
И тут до нее вдруг стало доходить то, что уже некоторое время таилось в
глубине ее сознания. Она завидует своему брату-близнецу! Его образ жизни
омрачает ее существование. В каком-то смысле Эльф даже радовалась, что Шон
уезжает так далеко.
Когда лакеи закрыли за ней двери, перекрыв доступ солнечным лучам и птичьему
гомону, она окончательно осознала, что присутствие горячо любимого брата
мучило ее весь прошедший год.
Чем больше узнавала она о его приключениях, тем более никчемной
представлялась ей собственная жизнь. Ее угнетала мысль о том, что она-то
ничего не успела за минувшие семь лет. Разумеется, Эльф посетила множество
балов, раутов, музыкальных вечеров и немало приемов устроила сама. Она
разъезжала между Лондоном и Ротгарским аббатством и Даже совершила поистине
невероятное путешествие в Бат и Версаль.
Возможно, кому-то ее жизнь и казалась полной, так как она управляла домами
братьев и имела много друзей. Но, слушая истории о путешествиях в далекие
страны, об одержанных победах и проигранных сражениях, о кораблекрушениях и
змеиных укусах, она пришла к неутешительному выводу, что не совершила ничего
сколько-нибудь выдающегося.
Вздрогнув, девушка поняла, что опять стоит, уставившись в одну точку, на сей
раз в центре отделанного панелями холла. Подхватив изящные юбки, она
взбежала по широкой лестнице, чтобы уединиться в собственных покоях.
Но некуда убежать от мыслей, которые роились в глубине сознания, обретая
ясность и пугающую определенность.
Шон только что женился и отправился в очередное путешествие. В свои двадцать
пять лет он находится на пороге многообещающей и полезной жизни. Эльф в том
же возрасте считается уже старой девой, которой предназначено скучное
существование. Она будет вести хозяйство братьев, любить их детей, но ей
никогда не иметь ни собственного дома, ни своих детей. И она еще
девственница...
Ускорив шаги, Эльф почти вбежала в свой прелестный будуар и, закрыв за собой
дверь, прислонилась к ней спиной, словно скрывалась от преследования.
Почему размышления о ее девственности всегда приводят ее в такое смятение?
Какая-то бессмыслица.
Шон никогда ничего не таил от сестры. Она знала, что первая женщина у него
появилась в семнадцать лет — Кэсси Викворт из молочной аббатства. Позже он
посещал некоторые бордели и даже получил удовольствие от краткой, ни к чему
не обязывающей связи с замужней дамой старше себя, имени которой не называл.
Эльф была уверена, что и в армии он не чуждался женщин.
Она вовсе не считала себя ущемленной. У мужчин все иначе, и она готова
подождать замужества, чтобы ее просветили.
Поймав себя на том, что бессмысленно подпирает дверь, она села в кремовое
парчовое кресло. Видимо, именно женитьба Шона сделала таким нестерпимым ее
затянувшееся целомудрие. Раньше ей не приходилось видеть, как брат уходит
ночью к женщине, тогда как ей предстояло спать в одиночестве. Не стало легче
и после того, как она узнала о его отношениях с Частити до свадьбы. Их явная
влюбленность, восторженные взгляды и постоянное желание прикоснуться друг к
другу убедили Эльф: что-то очень важное проходит мимо нее.
И возможно, так будет всегда.
Что ни говори, но девушке ее круга трудно потерять девственность вне брака.
Особенно если у нее четверо братьев, готовых убить любого, кто окажет ей
такую услугу.
Эльф встала и принялась изучать себя в высоком зеркале. С замысловатой
прической, увенчанной белым кружевным чепцом, она являла собой воплощение
старой девы. И разумеется, белое платье, украшенное крошечными незабудками,
превращало ее к тому же в образец девственницы.
Достаточно молодой девственницы. Нелепо, но Эльф не имела понятия, как
должна одеваться непорочная старая дева двадцати пяти лет от роду. С тех пор
как все сошлись на том, что ей не хватает вкуса, она предоставила себя
заботам своей горничной.
Отвернувшись, девушка принялась мерить шагами комнату, размышляя о том, что
могло бы разрешить все ее проблемы.
Брак.
Таков рецепт Шона. Но ему повезло: он нашел родственную душу, а она нет.
Эльф получала удовольствие от общества мужчин и не испытывала недостатка в
поклонниках. Однако еще не встретила человека, который очаровал бы ее
настолько, чтобы она решилась вопреки рассудку на какую-нибудь глупость.
Что-нибудь запретное, даже порочное...
Ну не смешно ли надеяться на это?
Шон нашел, что искал. Его готовность рискнуть всем ради Частити,
самозабвение, с которым они отдавались друг другу, служили доказательством
могущества любви.
Другой ее брат, Брайт, так запутался в волшебных сетях Порции Сент-Клер, что
его блестящий логический ум оказался неспособным заниматься ничем другим,
пока он ее не добился.
Аманда, лучшая подруга Эльф, просто одержима своим мужем и страдает, если он
покидает ее на несколько дней по государственным делам.
Эльф никогда не испытывала подобного безумия. Будь это уготовано судьбой и
ей, что-нибудь наверняка бы уже случилось. Если только ее жизнь не слишком
однообразна, чтобы привлечь стрелы Купидона...
Вновь повернувшись к зеркалу, она сорвала свой чепчик и отшвырнула его,
разбросав шпильки. Рыжеватые локоны рассыпались по плечам.
Она удрученно вздохнула: едва ли кто-нибудь будет тайно грезить о ней.
Как несправедливо, что Шон красивее ее. Он унаследовал необыкновенные,
опушенные густыми ресницами каре-зеленые глаза их матери и ее золотистые
волосы. Цвет глаз Эльф менее ярок, волосы и ресницы скорее рыжевато-
каштановые. От отца обоим достался упрямый подбородок, что вполне могло
украсить военного, но едва ли — даму.
В раздражении она отбросила бесполезные сетования. Подбородки и глаза не
изменишь, а красить волосы она не собиралась. Может быть, подкрасить лицо?..
— Ах, миледи! Vous etre pret? .
Вздрогнув, Эльф повернулась к горничной и вспомнила: она же намеревалась
провести несколько дней с Амандой! Портшез наверняка ее ждет.
— Bien sur, Chantal .
Как всегда, оставаясь наедине, госпожа и горничная разговаривали по-
французски. Шанталь была француженкой, так же как и мать Эльф,
позаботившаяся о том, чтобы ее дети свободно владели двумя языками.
— Мои вещи уже отправили? — продолжила Эльф на том же языке.
— Конечно, миледи. И портшез уже подан. Но что с вашим чепчиком,
миледи?
— Он немного сбился, и я сняла его, — пробормотала Эльф, чувствуя,
что краснеет.
Шанталь запричитала, усаживая Эльф за туалетный столик и стараясь вернуть
прическе и изящному кружевному убору безупречный вид.
Эльф выбросила из головы тревожные мысли. Все это лишь набежавшее облачко,
навеянное расставанием. Несколько дней с Амандой рассеют без следа
охватившее ее уныние.
Войдя на следующее утро в будуар Аманды, Эльф обнаружила, что подруга ее
детства сидит за накрытым для завтрака столиком, мрачно уставившись в окно.
— В чем дело?
— Ох, Эльф! — вздрогнула Аманда. — Какое счастье, что ты
здесь и я не совсем покинута!
Аманда Лессингтон была статной брюнеткой одного роста с Эльф, но с весьма
округлыми формами. Природа одарила ее выразительными темными глазами и
полными губами, которым Эльф всегда завидовала.
— Так что случилось? — спросила Эльф, садясь напротив подруги.
— Стефен уехал. Что-то ужасно важное произошло в Бристоле. Бристоль,
скажите на милость! — Взмахом руки Аманда отмела как нечто
несущественное один из основных морских портов Англии.
Недовольство Аманды Бристолем, по мнению Эльф, объяснялось тем, что та не
выносила частых отлучек мужа.
— Уверена, это всего лишь на несколько дней.
— На неделю! Целую неделю! И ты не представляешь всех последствий. Этот
несносный человек оставил нас без всякого сопровождения на случай выхода в
свет. Если только, — добавила она в порыве вдохновения, — не
привлечь твоих братьев к исполнению этой обязанности. Стефену послужит
уроком то, что я проведу вечер в обществе Ротгара.
Эльф подавила улыбку:
— Это твоя тайная мечта? Я была бы рада осуществить ее, милая, но он
отправился в Портсмут с Шоном.
— А Брайт? — с надеждой спросила Аманда.
— Он в Кенделфорде, — покачала головой Эльф, — и крепко засел
там — Порция должна скоро родить.
— Бранд?
— Уехал по семейным делам. Отчасти поэтому я здесь. Они не хотели
вставлять меня одну.
— Увы, — уныло вздохнула Аманда. — Значит, нас обеих
безжалостно бросили.
Эльф положила ломтик ветчины на булочку.
— Не совсем...
Беспокойные мысли продолжали одолевать девушку, не давая ей спать полночи, и
новые обстоятельства только подбросили Дров в огонь. Наливая себе шоколад из
фарфорового кувшинчика. Эльф загадочно улыбалась. В голове ее созрел
фантастический план.
— Мы не брошены, Аманда, — наконец вымолвила она, — а
оставлены без защитников.
— Разве это не одно и то же?
— Не для меня. — Эльф отрезала кусочек ветчины, наслаждаясь ее
пикантным вкусом и такими же мыслями, вихрем кружившимися в ее голове.
— Я всегда так боялась дать повод втянуть моих драчливых защитников в
дуэль, что соблюдала все приличия. Но сейчас никого из них нет. Может, мне в
конце концов удастся пережить нечто такое...
— Что именно? — насторожилась Аманда.
— Что-нибудь неприличное, разумеется. — Эльф усмехнулась, увидев
ошеломленное выражение лица своей подруги. — Да нет. Но давай съездим в
Воксхолл.
— Воксхолл? Ну, это едва ли неприлично. Мы обе там бывали много раз.
— Без спутников. Вечером. На маскарад, который состоится в честь Летней
ночи .
— Ты это серьезно? — изумилась Аманда.
— Многие господа из общества посещают такие костюмированные балы.
— Ты хочешь сказать, многие мужчины.
Отлично сознавая, что поддается шальному порыву. Эльф спросила:
— А почему все развлечения должны доставаться им?
— Я совсем не уверена, что там так уж забавно.
Минутная причуда превратилась в навязчивую идею. Эльф чувствовала, что
сойдет с ума, если не совершит поступка, совершенно ей несвойственного.
— Послушай, Аманда, — проговорила она, наклонившись вперед, —
обещаю быть не слишком безрассудной. Мы наденем домино. Нас никто не
узнает. — Она взяла Аманду за руку. — Я просто хочу узнать, каково
это — изображать кого-нибудь всего одну ночь.
— Кого? — простонала Аманда.
— Не знаю. Во всяком случае, не леди Эльфлед Маллоран, сестру
могущественного маркиза Ротгара — только посмей приблизиться! —
возможно, обыкновенную женщину...
После некоторого колебания Аманда стиснула ее руку:
— Эльф, я не видела тебя в таком состоянии с тех пор, как мы были
детьми. И всегда считала, что Шон был заводилой в ваших проказах.
— Может быть, мы с Шоном похожи.
— Пожалуй.
— Аманда, мне необходимо это сделать.
— Понимаю. — Аманда озабоченно нахмурилась. — Но в какой-то
степени я отвечаю за тебя.
— Я старше тебя на шесть месяцев!
— Но я замужем. — Серьезные карие глаза испытующе посмотрели на
подругу. — Пообещай, что мы все время будем вместе.
— Конечно. Что стало с твоей жаждой приключений? Ты не была такой робкой, когда мы были детьми.
— Потому что мы были детьми. Не считаю все это забавным. Наверняка там
будет тесно, душно и шумно. — Минуту она молча изучала выражение лица
Эльф и затем улыбнулась. — Но если тебе так нужно приключение, моя
дорогая, ты его получишь.
Десятью часами позже Эльф, высоко приподняв шелковые юбки, шагнула из лодки
на каменные ступени причала в Воксхолле. Ее кровь бурлила от волнения,
которого она не испытывала со времен юности.
Обе девушки были одеты в просторные домино, шелковые плащи, полностью
скрывавшие платья с кринолинами, с капюшонами, накинутыми на напудренные
волосы. Отделанные белыми перышками маски закрывали их лица, оставляя лишь
губы и подбородок. Даже если им не повезет и они встретят близкого
родственника, их невозможно будет узнать.
Домино Аманды было серебристо-голубым, а Эльф — ярко-алым. Вообще-то они
поменялись ими на одну ночь. Предполагая, и не без оснований, что это ее
единственный шанс пережить настоящее приключение, Эльф хотела использовать
его как можно лучше. Шанталь — настоящий деспот, поддерживаемый всеми
знакомыми Эльф, — утверждала, что насыщенные красные тона несовместимы
с бледной кожей и рыжеватыми волосами. Даже если Эльф сама покупала что-
нибудь красное, оно бесследно исчезало.
Этим вечером, однако, собираясь быть в маске и с напудренными волосами, Эльф
убедила Аманду обменяться домино. Затем потребовала от Шанталь достать
платье в алую полоску с ярко-красной нижней юбкой. Разумеется, горничная
бессовестно утверждала, что оно безнадежно испачкано.
— Каким же образом, — поинтересовалась Эльф, — оно может быть
грязным, если его никогда не носили?
Хотя вкус Шанталь исключал всякую романтику, честность ее не вызывала
сомнений. Ей пришлось найти платье и нижнюю юбку в сундуке на чердаке Маллоран-
Хауса. Получив соответствующее указание, — она даже нашла красно-белые
полосатые чулки и подходящий корсет из красного с черным шелка, отороченный
золотым кружевом. При виде его горничная прослезилась:
— Только не это, миледи, вы будете похожи на мак! Умоляю вас!
Эльф была непреклонна, хотя даже беспечная Аманда зажмурилась, глядя на ее
костюм, и согласилась, что корсет, пожалуй, de trop .
Однако Эльф надела все. Кто знает, представится ли ей еще возможность
одеться так, как хочется? Возможно, в ее жизни больше не будет приключений.
Она намеревалась насладиться каждым мгновением предстоящей ночи. Этим
вечером Эльфлед Маллоран, молодая аристократка, отличающаяся безупречным
поведением, станет совершенно другой женщиной.
Лизетт, окрестила она даму в красном, отражавшуюся в зеркале. Лизетт
Белхарди — такое имя вполне подходит к уверенной в себе красавице.
Мадемуазель Лизетт из Парижа, смелая и дерзкая, какой никогда не будет
Эльфлед Маллоран.
Эльф чувствовала себя незнакомкой в загадочной стране. Даже лестница
Воксхолла, украшенная в честь праздника Летней ночи, выглядела по-другому.
Повсюду были развешаны мерцающие фонари, радужные отблески которых
отражались в темной, покрытой рябью воде Темзы. Перекрывая гул голосов и
нетерпеливые выкрики лодочников, лодки которых выстроились вдоль берега в
ожидании высадки пассажиров, из парка доносились звуки оркестра.
— Добро пожаловать в Воксхолл, любезные дамы! — воскликнул с
веселой усмешкой молодой человек, который помог им подняться но лестнице и
подучил за услугу от каждой по пенни. Подмигнув, он добавил:
— Уверен, такие красотки быстро найдут себе галантных кавалеров на эту
ночь.
Аманда пониже надвинула голубой капюшон.
— Эльф, — прошептала она, — ты уверена, что это разумно?
— Ne craignez rien, Aimee ? — проговорила Эльф, стараясь успокоить
подругу, а также напоминая ей, что они должны говорить по-французски, дабы
их не узнали.
Она потащила Аманду вперед, продолжая на французском:
— В любом случае мы не можем уйти. Смотри: лодки только выгружают
гостей, и отплывающей нам практически не найти. Пойдем.
Девушки присоединились к потоку посетителей, устремившихся в направлении
темных аллей Воксхолла. Эльф много раз бывала в парке и знала, что короткие,
заполненные людьми аллеи не представляют никакой опасности. Контраст между
светом и тенью только делал более выразительным сверкающее великолепие
озаренного огнями парка.
Тем не менее ее сердце тревожно забилось, когда она вступила в полумрак
аллеи, так как отсутствие спутников превращало ее затею в настоящее
приключение. Аманда настояла на том, чтобы взять нож, который спрятала в
карман, и заставила Эльф засунуть за лиф кинжал. И все же с ними не было
мужчины, который мог бы их защитить.
Необычная ситуация вовсе не пугала Эльф. На самом деле она смаковала ее как
терпкое вино, надеясь в глубине души встретить внушающего трепет опасного
незнакомца. Именно в этот вечер, когда ее братья не могут вмешаться.
В конце концов должны же существовать мужчины, способные вызвать волнение в
ее душе!
Временами свет тысячи фонарей выхватывал девушек из мрака аллеи. Гирлянды
цветных фонариков свисали с деревьев, обвивали изящные арки, змеились по
подобию греческих храмов и древних гротов. Неподалеку была устроена поляна
фей, где прохаживались актеры, одетые в костюмы персонажей из
Сна в летнюю
ночь
Шекспира.
—
Я знаю холм в лесу, там дикий тмин растет...
— процитировала
Аманда, захваченная всеобщим возбуждением, не в силах устоять перед буйным
весельем и разноголосым гомоном оживленной, разряженной ,в пышные костюмы
публики.
— Ты была права, Эльф. Это необыкновенное зрелище!
— Лизетт, — напомнила ей Эльф.
— Ну Лизетт.
— А ты — Эми.
— Знаю, знаю. Но мне кажется, вымышленные имена — это уж
слишком, — пожаловалась Аманда, впрочем, без особого пыла, куда более
увлеченная тем, что творилось вокруг. — Пожалуй, я предпочла бы костюм,
вместо домино. Ты только посмотри на Титанию!
Дама, о которой шла речь, испытывала немалые неудобства, пытаясь справиться
с большими неуклюжими крыльями, но сам костюм был удивительно красив. Эльф
пришла в восторг от ее изобретательности, но не сожалела о собственном
выборе. Она не могла пренебречь предосторожностями — даже самый замысловатый
костюм не скрывает так надежно, так венецианское домино. Оно скроено так,
что муж может танцевать с собственной женой и не узнать ее. И наоборот.
Многие мужчины этим вечером одеты в домино.
Увлекаемая шумной толпой, Эльф размышляла
...Закладка в соц.сетях
