Жанр: Любовные романы
Ради твоей улыбки
...Когда прическа была закончена, Элинор отправилась осматривать остальную
часть дома. Как она и ожидала, все здесь
оказалось довольно хорошо устроено. Большинство комнат нуждалось в замене
отделки, но в остальном это было уютное
жилище.
Элинор договорилась с экономкой, что та поможет с проверкой еженедельных
финансовых отчетов, если муж поручит ей
эту обязанность. Затем она обнаружила, что все дела сделаны и время до обеда
свободно. Все еще под впечатлением от осмотра
дома, она решила заглянуть в библиотеку.
Перебрав несколько романов из серии "Минерва", Элинор в конце концов
остановилась па "Удивительных новобрачных".
Когда она уселась и начала читать, ее взгляд упал на большой альбом,
лежащий посреди стола. Поколебавшись секундудругую,
Элинор открыла его и тихо ахнула при виде утонченных восточных гравюр.
Ничего подобного ей не приходилось
встречать прежде - подлинные сокровища, сочетавшие свежие оттенки и изящные
линии.
Она закрыла альбом и задумалась. Эти великолепные работы не могли быть
куплены случайно. Совершенно очевидно, что
гравюры собирали в течение долгого времени с вниманием и любовью. В итоге ей
пришлось признать, что Николас Дилэни в
очередной раз поразил се. Ей хотелось и дальше узнавать его и согреваться около
огня его души.
И все же минувшая ночь не прогнала ее страхи. Однажды он забудется, и
тогда...
Но что будет тогда, ей пока оставалось только гадать.
Николас Дилэни имел недолгую беседу со своим новым родственником, братом
Элинор, в его доме на Дерби-сквер и ушел
оттуда, пряча усмешку. Он направился на Гросвенор-сквер, где его, тут же
препроводили в богато обставленный кабинет.
Гостя встретил высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти.
- Мистер Дилэни, - объявил лакей.
Лорд Милчем с улыбкой поднялся навстречу гостю:
- Дилэни! Весьма рад видеть вас, сэр.
- Я тоже, лорд Милчем, - вежливо сказал Николас, занимая предложенное
кресло.
- Правительство весьма благодарно вам за оказанное содействие, мой юный
друг.
Николас сдержанно поклонился и взял предложенный бокал хереса.
- Я снова виделся с мадам Беллэр в соответствии с инструкцией.
- Да, я знаю. Она пересекла Ла-Манш на том же судне, что и вы. Отлично
придумано!
Николас не спеша потягивал напиток.
- Признаюсь, милорд, произошло совершенно случайное совпадение. Личные дела
заставили меня немедленно вернуться
домой, и я даже не подозревал, что Тереза на корабле. Но мы успели переброситься
с ней парой фраз в Ньюхейвене.
Лорд Милчем нахмурился:
- И только? Вы упустили такую прекрасную возможность восстановить
отношения...
Николас улыбнулся, не поднимая глаз от стакана.
- Я был несколько стеснен, сэр, присутствием моей жены.
Лорд Милчем удивленно вскинул брови:
- Как? Вы же не женаты.
- Был не женат. Но на днях все изменилось.
Поднявшись, лорд Милчем принялся нервно расхаживать по кабинету.
- Вы безответственный шалопай, Дилэни! Что вы себе позволяете? Еще месяц
назад всем это и в голову не приходило. Вы
подумали, как это отразится на наших делах?
После столь откровенной атаки черты гостя слегка напряглись, но его тон был
на удивление спокойным, когда он ответил:
- Причина моей женитьбы глубоко личная.
- Ха! Вы слишком часто пускаетесь в развлечения, и вот вам результат - вас
поймали.
Пальцы Николаса крепче сжали хрустальный бокал.
- Сэр, хочу заверить вас, что моя женитьба не отразится на наших планах. Я
продолжу мои взаимоотношения с Терезой,
если она не станет возражать. Мне следовало упомянуть, что ее сопровождал в
Ньюхейвен молодой человек, который, помоему,
вполне отвечает ее вкусу.
Лорд Милчем устремил на него суровый взгляд, который напомнил Николасу, что
он всего лишь подчиненный.
- По моим сведениям, ее чувство к вам в Вене было весьма глубоким. Уверен,
вы можете вновь воспламенить ее... если
хорошенько возьметесь за дело.
- Я сделаю все, что в моих силах. Вопрос будет нетрудно уладить. Несмотря
на ваши предположения, я не могу поверить в
то, что Тереза вовлечена в заговор спасения Наполеона или повинна в смерти
Энстебла. Эта женщина вне политики и не любит
насилия, ее не интересует ничего, кроме собственной персоны.
Милчем пожал плечами. Потом, очевидно решив, что его плану ничего не
угрожает, он вернулся на свое место.
- Может быть, она думает извлечь пользу, сыграв на интересе к славе
Бонапарта? Я слышал, это очень привлекательная
особа.
- Более чем... Но также и достаточно проницательная, чтобы понимать: делать
ставку на Наполеона сейчас недальновидно.
Его дни миновали.
- Достаточно справедливо, хотя некоторые из нас были бы за, если бы его
отправили дальше, чем на остров Эльба. - Лорд
Милчем изучал своего посетителя, который был не только посвящен, но и участвовал
в его секретных операциях.
По его мнению, этот молодой мужчина был умным, но не без характера и,
безусловно, абсолютно непредсказуем. Ему не
нравилось иметь дело со скучными отпрысками аристократии, которые относились к
шпионажу как к развлечению.
- Что ж, продолжайте в том же духе.
- Да, милорд.
- Благодарю вас, мистер Дилэни, и желаю удачи. Мы положили конец войне, и
теперь обязанность каждого мужчины встать
на защиту мира. - Понимая, что был несколько резок, лорд Милчем перешел на
доверительный тон:
- Не думаю, что это будет тяжкое испытание для вас, Дилэни, - заниматься
любовью с такой женщиной, а?
Николас поднялся. Выражение его лица было бесстрастным.
- Милорд, для меня это достаточно неприятно. Но, пропустив кампанию в
Пиренеях, я понимал, что придет и мой час
пострадать за отечество. Всего наилучшего, милорд.
Милчем не двинулся с места.
- Убирайтесь с моих глаз, - наконец пробормотал он.
Спустя несколько секунд, подавив приступ раздражения, он уставился на план,
который держал в руке. Это был слишком
важный вопрос, чтобы позволить себе поддаться излишней чувствительности. В
последующем надо проявить большую
осмотрительность в делах с Николасом Дилэни - таков был окончательный вывод
Милчема.
Элинор все еще сидела в библиотеке, с удовольствием погрузившись в
необычайные приключения героини "Удивительных
новобрачных", когда вернулся Николас. Он дружески чмокнул ее в щеку.
- Нашли что-то интересное для себя, моя дорогая? - Посмотрев на заглавие,
он улыбнулся:
- Вас, наверное, этим не удивишь?
Оба разразились смехом.
К своей радости, Элинор получила согласие мужа на проверку счетов.
Затем она спросила его о результатах визита.
- О, кроме того что я встречался с вашим братом, весьма скользким типом,
мне еще нужно было уладить кое-какие дела.
- Что сказал Лайонел? - При мысли о брате Элинор ощутила неприятный
холодок. Николас рассмеялся:
- Я заставил его понервничать. Он приветствовал мое вхождение в семью и тут
же попытался занять денег. Не хотелось с
ним связываться, хотя руки чесались, но, пожалуй, нет ничего, что могло бы
испортить его хорошее настроение. Вам, дорогая,
не стоит бояться его - не думаю, чтобы он искал ссоры со мной или стал докучать
вам.
- Слава Богу. - Элинор понемногу начинала верить, что ее ночные кошмары
наконец кончились.
За обедом Николас вернулся к разговору о книгах, а также рассказывал о
своих путешествиях во Францию, Америку,
Австрию и даже Китай.
Обед за небольшим столом при свечах создавал ощущение, что они одни во всем
мире. Элинор была по-настоящему
счастлива.
- Разумеется, путешествия в такие места, должно быть, сопряжены со многими
трудностями, - заметила она. - Я слышала,
даже самые надежные корабли могут подвести во время долгих морских переходов.
- Вы правы, - ответил Николас с чувством. - Но не это важно. Я ценю уют,
точно так же как любой другой мужчина, но
думаю, не стоит бояться маленьких неудобств тому, кто привык идти непроторенными
путями.
- Я не назвала бы плен у китайских пиратов "маленьким неудобством", -
заметила Элинор с улыбкой. - Я вот не способна
совершить ничего подобного.
Он накрыл ее руку своей ладонью.
- Вы, милая Элинор, пока только сделали свой первый шаг. Отечество ожидает
от вас грандиозных свершений.
Элинор рассмеялась его шутке. Николас щелкнул длинными пальцами, и в его
глазах появились лукавые искорки.
- Вот это замужество! Вы юная женщина, у вас, даст Бог, лег шестьдесят
впереди. Шестьдесят лет свободы! Это еще один
свадебный подарок, который я преподношу вам. Пользуйтесь!
Элинор замерла. Не зря она побаивалась его странного оживления.
- Не понимаю, что вы имеете в виду?
- Скоро поймете.
С болью она припомнила, что большую часть их совместной жизни его не будет
рядом, и с трудом изобразила улыбку:
- Благодарю за подарок.
Скорее всею Николас уловил ее замешательство, так как понимающе улыбнулся:
- Я должен кое-что показать вам, только не здесь, а в моем кабинете, но
сперва мне не помешает бокал портвейна, если не
возражаете.
Пока они переходили в другую комнату, мысли Элинор вертелись вокруг
предлагаемой мужем концепции свободы. Когда
он налил себе вина из графина, предусмотрительно оставленного Холлигиртом,
попросила:
- Налейте и мне немного.
Его брови приподнялись:
- Вы хотите попробовать?
Увы, она так и не научилась справляться со своими эмоциями!
- Почему бы нет? Надо же и мне когда-то встать на неизведанную тропу.
Простите, это глупая идея.
Потянувшись вперед, Николас прикоснулся к ее руке.
- Вовсе нет. Мне не следовало устраивать глупый допрос. - Он протянул ей
свой бокал. - Это сухой портвейн. Немного
специфический вкус, на любителя.
Элинор пригубила бледно-золотистую жидкость. Вино было крепким, пьянящим,
терпким на вкус, оно содержало
прекрасный букет.
- Мне нравится.
Николас позвонил, чтобы принесли еще бокал, и наполнил его, затем передал
ей.
- За ваши приключения, моя дорогая!
- Вы смеетесь надо мной?
- Нет. - Она видела, что он и в самом деле серьезен. - Я восхищаюсь. Только
глупец, не раздумывая, прыгает со скалы.
Маленькие ступеньки гораздо быстрее приводят к цели. - Он сел, продолжая
смотреть на нее. - Я начал путешествовать, когда
мне было десять лет, просто сбежал из дома. Пройдя сотни миль, я пытался
устроиться на судно в качестве юнги, когда мой
отец напал на мой след. На самом деле я не был опечален тем, что меня нашли. Но
смотрите, - добавил он, подняв на нее глаза,
- если я увижу, что вы топите свои печали в портвейне, я тотчас положу конец
вашим приключениям.
Она непонимающе вскинула бровь:
- Несправедливо! Значит, я могу пускаться в приключения лишь с вашего
разрешения?
- Конечно. Но только до тех пор, пока не придет день, когда вы перестанете
беспокоиться. Тогда мы будем иметь решающее
сражение, в котором вы сможете победить. Теперь скажите мне, у вас есть какиенибудь
тайные планы?
Элинор почувствовала себя счастливой. Это было так же неожиданно и приятно
на вкус, как портвейн. Возможно, всему
виной и был портвейн, но это не имело значения.
- Мне нужна новая одежда и деньги.
Николас схватился за голову:
- Боже праведный, как я мог такое упустить! Мои извинения.
Он подошел к картине на стене и, отодвинув ее в сторону, открыл потайную
дверцу. Взяв из тайника бумажник, он протянул
его ей. Заглянув внутрь, Элинор насчитала там не меньше двадцати гиней.
- Этого вам хватит на первое время, а потом я позабочусь о регулярном
содержании. Не вздумайте тратить наличность на
платья или дом, - добавил он. - Мне пришлют счета.
Элинор ничего не понимала:
- Тогда зачем это?
- На всякие приятные мелочи, дорогая. - Николас пожал плечами. - Да, я
обещал показать вам кое-что. - Он достал из сейфа
несколько коробок. - Здесь есть одно-два ювелирных украшения, которые вы могли
бы носить. Это все мои безделушки, как
только смогу, выберу что-то специально для вас. У Кита хранятся фамильные
драгоценности, и он, возможно, предложит вам
какую-нибудь из них. Вы вольны поступать как знаете, но я не советую. Не
исключено, что в один прекрасный день брат решит
жениться, и тогда вам придется возвратить подарок, что довольно неприятно.
Как ребенок перед коробкой игрушек, Элинор затаив дыхание рассматривала
сокровища, разложенные перед ней. Чего тут
только не было: красивая сапфировая диадема, броши, несколько колец, а также
длинная нить сверкающего розового жемчуга.
Элинор никогда еще не приходилось видеть такой роскоши.
- Потрясающе, - прошептала она.
- Подарок от раджи. Это благодарность за то, что я сделал для него. Такое
количество одинаковых розовых жемчужин
большая редкость. Мне думается, ожерелье подойдет вам. Закажите элегантное
платье, и тогда мы представим вас вместе с
этим шедевром, - шутливо заключил Николас.
Элинор покачала мерцающую нить в руках.
- Вы говорите о выходе в свет?
- Да, и так часто, как вам захочется. Я не всегда смогу сопровождать вас,
но, думаю, вы легко обойдетесь и без моей помощи.
И еще, - сказал он с недовольной гримасой, - мы должны представить вас нашей
семье. Теперь вам известно, где я храню
жемчуг и сапфиры; скажите, если они понадобятся вам. Остальное можете оставить у
себя.
Элинор неохотно вернула ожерелье на место, затем достала кольцо, в котором
сиял большой бриллиант в обрамлении
кораллов.
- Это одно из моих любимых сочетаний.
Николас взял ее правую руку, надел кольцо ей на палец и, наклонившись,
нежно прикоснулся к ее губам.
Было заметно, что он устал. Усталость чувствовалась во всем - в глазах, в
голосе. Значило ли это, что он не будет беспокоить
ее ночью? Едва подумав об этом, Элинор тотчас упрекнула себя за подобные мысли.
- Я собираюсь спать. - Она поднялась, представляя про себя предстоящую ночь
как испытание, которое ей придется
выдержать.
Пока Дженни расчесывала ее волосы до шелкового блеска. Элинор, хмурясь,
разглядывала свое отражение в зеркале.
- Я хотела бы, - сказала она, - чтобы у меня были зеленые или карие глаза,
какие угодно, но только не эти светло-голубые.
- У вас очень красивые глаза, миледи, - возразила горничная. - Но я могу
сделать их еще более выразительными, стоит
только немножко выщипать брови.
- Выщипать? О, не знаю, не знаю... Будет ли это хорошо? И потом, это,
наверное, ужасно больно?
Дженни пожала плечами:
- Все так делают.
- Все? - Элинор рассмеялась. - Знаешь, Дженни, не рассказывай это миссис
Холлигирт, но я не против узнать, что
происходило здесь до моего замужества. Какие они были, эти женщины?
Дженни округлила глаза:
- По правде сказать, их было тут не так уж много, все иностранки и все
очень красивые...
- Это были... простые женщины или леди?
Вопрос заставил Дженни задуматься.
- Ну... мадемуазель Дезире была определенно леди, хотя и могла устроить
скандал. Хозяин однажды ударил ее, заставляя
замолчать, но это подействовало не сразу.
Элинор поежилась. Ей следовало догадаться, что Николас выглядел чересчур
совершенным, чтобы это могло быть правдой.
- Мадам Амелия тоже была очень хороша, - продолжала Дженни, - настоящая
красавица с огромными темно-синими
глазами. Вот только я слышала, что в ней течет черная кровь и что она из
Америки...
- Я думаю, нам лучше забыть обо всех этих леди, - приняв решение, твердо
сказала Элинор.
- Конечно, мадам, - поторопилась заверить Дженни. - И вам не о чем
беспокоиться - вы ведь его жена.
- Да, - голос Элинор зазвучал не очень уверенно, - я его жена.
Она уже почти заснула, когда дверь отворилась и Николас вошел в спальню.
Горел только один ночник, но в его слабых
отблесках ей было видно, как он скинул свою одежду. Потом он лег рядом с ней.
Элинор потребовалось усилие, чтобы
сохранить дыхание ровным и ничем не выдать своего ожидания.
Николас нежно поцеловал ее в щеку, пожелал спокойной ночи и... уснул.
Теперь Элинор раздирали противоречивые эмоции:
облегчение, удивление, разочарование, досада...
Ясно, что он не хотел ее, и с чего, собственно, ей удивляться или
обижаться? Но сможет ли она чувствовать себя
непринужденно в его присутствии без...
Итак, она получила именно то, чего она хотела. С этой мыслью Элинор наконец
погрузилась в сон.
Глава 5
На следующее утро она проснулась рано; прислуга только еще принималась за
работу, камин не успели разжечь, и это
удерживало ее в постели.
Она попыталась рассмотреть супруга, который лежал, повернувшись к ней
спиной. Необычный оттенок кожи делал
Николаса похожим на статую из матового золота. Насколько Элинор могла видеть,
его тело было покрыто загаром, за
исключением мертвенно-белого шрама на плече. Затаив дыхание она немного сдвинула
одеяло, чтобы получше разглядеть его.
Наверное, рана была ужасна.
- Это след от выстрела в Массачусетсе. Я оказался слишком нерасторопным.
Элинор отдернула руку, но он, повернувшись, поймал ее.
- Вам не нужно бояться - вы имеете полное право интересоваться моим телом.
Я бы предложил вам экскурсию по моим
шрамам - этот, кстати, самый болезненный, - если бы не боялся смутить вас.
- Извините, - решительно сказала Элинор. - Разглядывать вас, пока вы спите,
довольно невежливо. Но я должна признаться
еще в одном проступке.
- Да? - безмятежно отозвался Николас, все еще удерживая ее руку.
Элинор проглотила комок в горле.
- Расспрашивая слуг, я выяснила, что у вас здесь бывали женщины. Я не
хотела, честное слово, но - что делать? -
любопытство пересилило.
Она ожидала взрыва, но его не последовало.
- В самом деле? - с легким удивлением сказал Николас, всматриваясь в нее. -
Что ж, теперь вы знаете все мои секреты.
- Вовсе нет, - торопливо заверила она. На сей раз он действительно
удивился:
- Разве?
- Зачем мне знать? Я не имею к вам никакого отношения, как и вы - ко мне.
Николас откинулся на спину, вид у него был озадаченный.
- Весьма интересная мысль. Но теперь все будет по-иному.
Элинор замерла, внутренне соглашаясь с ним, но вслух сказала:
- В конце концов, мы ведь не обычная пара и любовь здесь ни при чем.
Он решительно притянул ее к себе, и от его поцелуя у нее закружилась
голова.
- Оставьте свою рассудительность!
- Николас, - выдохнула она, когда наконец обрела дар речи, - я не
понимаю...
- Не важно, - ответил он, напряженно вглядываясь в нее, затем мягко
повернул ее к себе, и Элинор почувствовала, как его
пальцы расплетают ее косу. От ласковых прикосновений по ее спине пробежала дрожь
удовольствия.
Через какое-то время он остановил эту сладкую муку и повернул ее к себе.
- Скажи мне, в чем дело, почему ты так холодна? Из-за других женщин?
Элинор покачала головой.
- Тогда что?
Ей не хотелось облекать свои мысли в слова, но его молчаливое ожидание
требовало ответа.
- Просто... Просто уже пора вставать.
Он залился смехом:
- Элинор, вы можете поступить гораздо проще, и вам не нужно ссылаться на
головную боль или усталость. Если вы не
хотите моей любви, то просто скажите. Может быть, я напугал вас в нашу первую
брачную ночь?
- Нет, - быстро ответила она.
- Боюсь, что да. Я намеревался быть более сдержанным, но усталость, вино,
ваши роскошные волосы совершенно свели меня
с ума. Так в чем все-таки дело, дорогая?
"Он не оставит меня в покое, пока не добьется истины", - думала Элинор.
- Не то чтобы я боялась, но, Николас, средь бела дня это просто неприлично.
Горничная может войти в любой момент.
Напряжение покинуло его лицо.
- У меня достаточный опыт общения с женщинами, - осторожно начал он. - Вам
это известно. Но все они в том или ином
смысле были потаскушками. Мне казалось, что все женщины одинаковы, и я поступал
с ними соответственно. Я мог
ошибаться. Вероятно, так оно и есть. То, что я сказал, звучит грубо, понимаю, но
вы должны быть честны со мной, иначе я
могу сделать неверный шаг, и это не оставит нам никакой надежды. Все, что я
сейчас хочу, это лежать рядом и любоваться
вами.
В удивлении Элинор повернулась к нему:
- Не могу понять почему. Я ведь не красавица.
Он потянул волнистую прядь ее волос, потом накрутил ее на палец.
- Кто это сказал? Вы покорили моего брата в считанные недели, а это немалое
достижение.
- Однако ж недостаточное для того, чтобы он женился на мне, - вставила она,
не подумав, и ей тут же захотелось
провалиться сквозь землю.
Николас поднял бровь:
- Полагаю, мне следует пренебречь скрытым смыслом этой фразы.
- Я не то имела в виду...
Наступило долгое молчание, потом Элинор сказала:
- Мне нужно хорошо обо всем подумать. Как я понимаю, мне придется
преобразить себя, подчиняясь вашему вкусу?
Николас проницательно взглянул на нее:
- Разве я это говорил? Мне доставит большее удовольствие беседа с вами, моя
радость. Ваши выводы попадают прямо в
цель. А что до вашего вопроса, я не принуждаю вас меняться. Представить себе не
могу, что вы вдруг превратитесь в новую
Элинор, которая мне не понравится. А теперь, милая леди, отведите ваши
прелестные глазки, если считаете это необходимым,
ибо я собираюсь встать.
Решив не следовать его совету, Элинор взамен получила возможность
любоваться великолепным бронзовым телом мужа до
тех пор, пока оно не растворилось в предутренней темноте.
Николас ушел, она откинулась на подушки и обдумывала их разговор, а в это
время Дженни принесла ей чашечку горячего
шоколада. Элинор должна была признать, что теперь муж стал центром ее постоянных
размышлений.
Когда она спустилась к завтраку в маленькую столовую, которой недавно вновь
стали пользоваться, Николас уже покончил с
едой и задержался, только чтобы поговорить с ней:
- Какую модистку вы предпочитаете, Элинор?
- Я не знаю ни одной и понятия не имею, сколько могу потратить на туалеты.
Николас улыбнулся:
- Сколько пожелаете. Вы меня не разорите, если только не начнете играть в
азартные игры по-крупному. Буду счастлив, если
мои добытые весьма своеобразным путем средства послужат для вашей пользы.
Слова мужа дали ей повод задуматься над происхождением и размером его
состояния. Выходит, лорд Стейнбридж солгал,
сказав, что его брат находится в довольно стесненных обстоятельствах?
- Если вы захотите, чтобы я выглядела великосветской дамой, боюсь, это
обойдется вам слишком дорого, - только и сказана
она. - Я не верю во все эти истории о маленьких ловких мастерицах, которые
способны сотворить бальное платье из старых
простыней. А если они действительно так талантливы, то это низко - платить им
меньше, чем они заслуживают.
- Очень благородно, - отозвался Николас. - Вы настоящая жемчужина, перл, не
имеющий ни единого изъяна. Если хотите
моего совета, отправляйтесь к мадам Огюстин д'Эстервиль. - Он написал адрес на
карточке и перебросил ее через стол Элинор. -
В отличие от многих здесь она действительно француженка, хотя я и сомневаюсь в
законности дворянской приставки ее
фамилии. Мадам настоящий художник и тщательно отбирает своих клиентов. Уверен,
вы ей понравитесь. Она добра ко мне,
так как в прошлом и был постоянным ее заказчиком. - Он усмехнулся. - У меня нет
никакого стыда, правда?
- Правда, - добродушно согласилась Элинор. Он поднялся.
- Кит прислал записку. Традиционный семейный обед состоится на следующей
неделе, но на вашем месте я бы ожидал
визита тетушек в любой момент, может быть, даже сегодня.
- Сегодня?
- Это довольно докучливо, но тетушки убеждены, что мы провели медовый месяц
за границей, и никому не уступят пальму
первенства встречи с вами. Я просил Кита заехать после полудня, и сам постараюсь
быть дома, если смогу. - Николас
запечатлел на ее щеке нежный поцелуй и вышел.
Элинор некоторое время сидела неподвижно. Она совершенно забыла, что у него
есть многочисленные родственники,
которые непременно захотят лицезреть новоявленную супругу. Какое мнение они
составят о ней? За кого ее примут? За особу,
о брате которой идет дурная слава? За женщину, при странных обстоятельствах за
границей сочетавшуюся браком с младшим
отпрыском их знатного рода?
Элинор склонялась к мысли отменить приглашение лорду Стейнбриджу, но,
поразмыслив, решила, что в данной ситуации
польза от его присутствия перевесит ее отвращение к нему.
Кроме того, ее по-прежнему волновали дела мужа, удерживающие его вдали от
родного очага. Он не занимался политикой,
у него не было имущества, требующего управления. Элинор опасалась, что
единственным объяснением могла стать
любовница-француженка.
Несмотря на изначальное решение относиться к этому здраво, ей вдруг
нестерпимо захотелось разбить вдребезги хрупкую
фарфоровую вазу, случайно попавшуюся на глаза.
Решительно приказав себе выбросить все это из головы, Элинор вернулась к
завтраку. Ей ничего не оставалось, кроме как
смириться с существующим положением дел. Она давно уже научилась не вступать в
безнадежные баталии и вместо этого
обратилась мыслями к скорому вторжению родственниц Николаса. Ей срочно нужно
было позаботиться о своем внешнем виде.
Конечно, она могла посетить рекомендованную мужем модистку, но заказанные наряды
вряд ли поспеют в срок. Возможно,
мадам Огюстин порекомендует сносного поставщика готового платья?
В сопровождении Дженни Элинор отправилась по указанному адресу.
Модистка вполне соответствовала описанию, данному Николасом, и проявила
скрытое любопытство к молодой супруге
Дилэни; Элинор же была немногословна и, обсуждая туалеты, не сказала ничего
лишнего. В конце концов она отправилась
домой с двумя готовыми платьями, которые, по уверениям мастерицы, должны были
весьма украсить ее гардероб. Элинор в
этом не сомневалась и не вдавалась в подробности магического появления готовых
нарядов. Что ж, если другой заказчице
придется подождать пару дней, то пусть так и будет.
Поскольку мадам Огюстин снабдила гостью всеми полагающимися мелочами, а
рекомендованная ею шляпница жила в двух
шагах от нее, Элинор вернулась домой полностью экипированной.
Она немедленно переоделась в светло-зеленое платье, дополнив его
восхитительной шалью и атласными туфельками. Этот
наряд преобразил ее - цвет платья подчеркивал свежесть лица, а покрой придавал
фигуре удивительную грациозность. Ткань
казалась немного тонкой для этого времени года, а корсаж вырезан чуть ниже
обычного, но Элинор подавила желание
закутаться поплотнее и сказала себе, что вместо этою велит зажечь камин в
гостиной.
Поддавшись внезапному порыву, она п
...Закладка в соц.сетях
