Жанр: Любовные романы
Восторг блаженства
...перед, сделав вид, что
споткнулся.
Заподозрив подлую уловку, Тайнан попятился к мостику, отходившему от
дальнего края площадки.
— Если ты воспользуешься любым оружием, Орион, клянусь, что перережу
тебе глотку ножом Мака!
Преследуя Тайнана, Орион прижимался к перилам. Кровь из рассеченной брови
стекала по его лицу, он тяжело дышал.
— Хватит! — прохрипел он. — Мы квиты!
— Квиты? — переспросила Амара. — Ты чуть не убил нас обоих!
Если Тайнан не перережет тебе глотку, этим займусь я.
Когда Амара шагнула к нему, Орион сделал ложный выпад в ее сторону, заставив
Тайнана приблизиться к нему. Оттолкнув Амару, Орион стремительно бросился к
Тайнану с инъектором, но его торжествующий вопль оборвался, когда Тайнан
вонзил ему в ладонь нож Мака. Инъектор упал к ногам Ориона, и, зажав
пораненную ладонь, он нагнулся за ним, но Тайнан ударом ноги отбросил
инъектор. Опасаясь, что в нем не снотворное, а яд, Амара схватила
подозрительный инъектор. На нем не оказалось никаких наклеек.
Уверенная в том, что у нее в руках очень важная улика, Амара отступила
назад. Однако Орион не думал сдаваться. Он бросился за нею и вырвал инъектор
здоровой рукой. Зажав сгибом руки ее голову, он поставил Амару перед собой.
— Бросай нож! — крикнул он Тайнану. — Или я использую
инъектор против нее.
Не сомневаясь, что Орион осуществит эту угрозу, Тайнан закрыл нож Мака и
бросил его на мостик.
— Отпусти ее! — потребовал он. — Она не имеет никакого
отношения к нашей вражде.
Хотя рубашка Ориона намокла от крови, казалось, он не чувствует боли.
— Ошибаешься! — сказал он, насмешливо улыбнувшись. — Амара
все это время работала на меня. Всякий раз, когда вы занимались любовью, она
шептала тебе на ухо то, что я ей велел.
— Он лжет! — крикнула Амара и, ударив Ориона локтем в солнечное
сплетение, вырвалась от него. Чтобы не мешать Тайнану, она бросилась в
сторону и покатилась по мостику, чуть не сорвавшись с него. Услышав смех
Ориона, Амара ухватилась за опору перил и удержалась, хотя была на краю
гибели.
Охваченный ужасом, Тайнан бросился на Ориона, пытаясь вырвать у него
инъектор. Наконец завладев им, он прижал его к окровавленной ладони Ориона.
— Дурак, — хрипло бросил ему Орион, — на меня это не
подействует!
Ему удалось выдернуть инъектор из раны, но в ту же секунду лицо его выразило
смятение. Потеряв равновесие, он налетел на перила и упал. Орион скатился бы
с платформы, если бы Тайнан не успел схватить его за рубашку. Ткань,
порванная во время драки, разошлась еще сильнее, и Тайнан увидел татуировку
дракона, ползущего вверх по груди Ориона. Удивленный Тайнан чуть не упустил
своего заклятого врага, но тот вдруг обмяк и навалился на него.
Приподнявшись, Амара чуть слышно прошептала:
— Он мертв?
Опустив Ориона на площадку, Тайнан понял, что это так.
— Да, но он явно не ожидал, что этот яд подействует на него. Что это за
яд?
— Какая разница? Орион мертв, а мог бы умереть ты!
— Да, но не умер.
Тайнан не хотел оставлять Амару. Сев рядом с ней, он притянул ее к себе.
Когда отряд Службы безопасности нашел их, Тайнан посмотрел на юного
сержанта, с которым они встречались так недавно, и молча покачал головой,
чувствуя, что не в силах говорить.
Спустя три часа смятение все еще не улеглось. Аладо предоставило Амаре и
Тайнану медицинскую помощь и опытного адвоката. Они сидели в кабинете
капитана Харады, начальника Службы безопасности Конфедерации, как
подозреваемые в убийстве. Они уже несколько раз ответили на одни и те же
вопросы, утверждая, что Орион Шоде был преступником и обещая представить
необходимые доказательства.
— На нашей базе никогда не было убийства, — гневно проговорил
капитан. — Такое происшествие, особенно во время мирных переговоров,
крайне тягостно.
— То же можно сказать и о нападении пиратов, — заметила Амара.
— Пираты! — воскликнул капитан Харада. — Если верить вам,
Орион Шоде был матерым преступником, но пока не проведена работа с его
материалами, находящимися в штабе Командования флота, ваши обвинения
голословны.
— Это не было убийством, — настаивал Тайнан. — Речь шла о
самозащите.
— По вашим утверждениям. — Харада взял усыпанный драгоценными
камнями нож Мака Трамбо и начал вертеть его в руках. — Сержант,
арестовавший вас сегодня, позавчера застал вас обоих в закрытой для
посторонних зоне обслуживания. Вы проводили репетицию сегодняшнего убийства?
— Конечно, нет! — возмутилась Амара. Тайнан подался вперед:
— Если вы намерены предъявить обвинения, я готов ответить за все, но
отпустите лейтенанта Грир. Она была свидетельницей смерти Ориона, но не
имеет отношения к убийству.
Амара сомневалась, что капитан прислушается к словам Тайнана: ее рукав был забрызган кровью Ориона.
— Мы с самого начала были вместе, Тайнан, и я не собираюсь себя
выгораживать, — сказала Амара.
Не успел Тайнан ответить, как в кабинет вошел сотрудник лаборатории. Вручив
Хараде результаты исследования, он сказал:
— Инъектор, обнаруженный на месте преступления, необычен. Такие
инъекторы иногда появляются в колониях. Их нетрудно сделать, и...
— Пожалуйста, — прервал его Харада, — скажите мне, что там
было.
— В том-то и дело, сэр. Оказалось, что это вещество — синтетический
аналог пчелиного яда.
— Пчелиного? — удивился капитан. — Зачем он нужен?
— Чтобы убить человека с аллергической реакцией на пчелиный яд. Этот
человек — я! — воскликнул Тайнан.
Капитан пришел в замешательство, а сотрудник лаборатории кивнул.
— Яд был такой концентрации, что вам хватило бы и царапины. Погибший
явно не подозревал, что эта доза окажется смертельной и для него самого.
Недовольно нахмурившись, капитан отложил результаты исследования, прижав их
ножом Мака Трамбо.
— Но если вы можете доказать, что у вас аллергия...
— Да, это отражено в моей медицинской карте в Цитадели, — заверил
его Тайнан.
— Хорошо. Я должен принять версию о самозащите. Что касается
остального, я предоставлю расследовать вопрос о связях Ориона Шоде с
пиратами служащим Аладо. Мне это кажется невероятным, но моя часть
расследования закончена. Вы свободны.
Глава 21
Тайнан повесил свой балахон на крючок.
— Кажется, гардероб в моем номере был больше этой комнаты.
— Возможно, но в галактике роскошные номера для важных дипломатов
разительно отличаются от комнат, предназначенных для пилотов. Если
предпочитаешь уйти к себе, скажи откровенно.
Тайнан обнял Амару:
— В сущности, мне нравится эта комната. Тут ты от меня не спрячешься.
Амара прижалась к нему:
— Мы пережили столько опасностей, Тай!
Тайнан погладил ее по голове:
— Самое плохое позади, и мы оба живы — и вместе.
Амара прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.
— Самое плохое еще не началось, — мрачно сказала она. — Орион
был очень влиятелен. Когда узнают о том, как он погиб, пойдут разные толки.
Недоброжелатели с удовольствием сделают нас козлами отпущения.
— Не стоит думать о них.
— Конечно, но в отличие от тебя, я не вернусь в далекую Цитадель, где
можно забыть об этом. Я останусь в Командовании флотом, поэтому для меня
лучший способ избавиться от подозрений — разоблачить Ориона. Он всегда
проявлял огромное внимание к деталям, поэтому я уверена, что у него
сохранились записи, и, возможно, планы, связанные с избранием в Совет
директоров Аладо. Вернувшись, просмотрю все его бумаги и найду улики против
него. Будь спокоен, я не пропущу ничего!
Тайнан отступил на шаг:
— Меня восхищает твоя целеустремленность. А вот мне просто хочется
вернуться домой и навсегда забыть Ориона.
Амара вглядывалась в его лицо, надеясь увидеть хоть тень сожаления: ведь им
предстояла разлука! Но, казалось, он испытывает лишь облегчение при мысли о
возвращении в Цитадель.
— А я? — прошептала она. — Обо мне ты тоже забудешь?
Ужаснувшись этому вопросу, Тайнан снова сжал ее в объятиях.
— Никогда! — воскликнул он. Философ хотел бы не расставаться с ней
и чувствовал мучительную боль, сознавая, что это неизбежно. Только
размышления о делах насущных позволяли сохранить спокойствие.
— Нам надо переодеться, — сказал он. — У тебя есть душ?
— Да, но сомневаюсь, что мы поместимся там вдвоем.
Тайнан расстегнул рубашку.
— Давай попробуем.
Выйдя из душа, Тайнан уложил Амару на узенькую койку. Он не вспоминал о
своем просторном номере и широкой кровати. Здесь они поневоле тесно
прижимались друг к другу.
— Почти как в Звездном крейсере, — сказал он и неожиданно спросил:
— Ты в самом деле отказывалась доставить меня на Землю?
— Да. Конечно, я обещала сопровождать тебя, но, пожалуйста, не проси
меня об этом! Может ли быть более страшная пытка, чем оставить тебя на
Земле, а потом возвращаться без тебя.
Тайнан нахмурился:
— Ты всегда знала...
Амара притянула его к себе и заглушила его слова долгим поцелуем.
— Да, знала, — ответила она. — Но от этого расставание не
станет менее тяжким.
Тайнану казалось, что без нее он не сможет даже войти в Звездный крейсер.
Однако решил не причинять ей такой же мучительной боли, какую испытывал сам.
Он хотел что-нибудь сказать, но язык не повиновался. Припав к губам Амары,
он отдался ее ласкам.
Порой с пульта связи доносился сигнал вызова, но Амара не делала попытки
отвечать. На свете не было ничего важнее их безмолвных клятв. Охваченные
блаженством, они забыли о времени, и день незаметно перешел в вечер.
— Помню, как ты содрал с себя повязки, — засмеялась она. — Ты
злился на меня, а я была сражена твоей красотой.
Смущенный своей былой вспыльчивостью, Тайнан постарался отвлечь ее ласками.
Слившись в единое целое, они лежали, не шевелясь, до тех пор, пока вновь не
ощутили желания. Их любовные игры продолжались до глубокой ночи, и они
забылись сном, так и не разжав объятий.
Поздним утром Тайнан проснулся от неприятного ощущения: он понял, что лежит
в постели один. Сначала он подумал, что Амара ушла в ванную, но там ее не
было. Внезапно Тайнан заметил, что на двери висит только его балахон. Там,
где стоял букет, теперь лежала одна роза.
— О Боже, Амара! — простонал он. — Куда же ты ушла?
Потом он увидел под розой записку. Сердце у него замерло. Даже не прочитав
ее, Тайнан понял, что Амара оставила его. После пережитых ими опасностей и
радостей она навсегда останется в его сердце. Но он не мог примириться с
тем, что так внезапно лишился ее. Дрожащими руками он развернул записку.
Мне невыносимо прощаться с тобой.
Всегда любящая тебя Амара. Слезы хлынули у него из глаз. Ведь он так надеялся, что у них впереди еще
несколько дней. Каждый час был ему так же дорог, как эта ночь. Ну почему,
почему Амара не задержалась?
Тайнан решил поскорее уйти из этой комнаты. Огонек на пульте связи привлек
его внимание, и Тайнан нажал кнопку.
Первое сообщение было от Джеффри Харта, явно хорошо знакомого с Амарой. Он
просил связаться с ним. Следующий вызов сделала плачущая Солана Диас: она
сказала, что возвращается в штаб Командования флотом и увидится с Амарой
там. Росс Белдинг умолял Амару помочь ему найти Тайнана.
Пожалев старательного Росса, Тайнан узнал номер его комнаты и связался с
ним. Росс засыпал его вопросами, но Тайнан быстро спросил, улетела ли Амара
на базу Аладо. Услышав утвердительный ответ, он понурил голову.
— Постарайтесь успокоиться, — посоветовал он Россу. — Я
помогу вам вновь начать мирные переговоры. Считаю, что обязан это сделать,
но уже не хочу быть представителем Аладо. После смерти Ориона, руководство
временно переходит к вам, так что назначьте мне преемника. Пусть тот, кто
меня сменит, стремится к более справедливому соглашению. Этого можно
достичь, предложив Омеге и Сереме займы на расширение деятельности.
Возвращаясь к себе в номер, Тайнан заметил, что все те, кто совсем недавно
старался придвинуться и прикоснуться к нему, теперь отстраняются. Его
встречали не улыбками, а потупленными взглядами. Он надеялся, что Амара,
улетев с базы, избежит этого. Впрочем, с грустью подумал он, как бы ни были
у нее дела, ему об этом никогда не узнать.
Несмотря на то, что Тайнан хотел поскорее вернуться домой, он смог вылететь
на Землю только через неделю. Его пилотом назначили Глена Арчера, и этот
спокойный молодой человек оказался очень приятным спутником. Глену нравилось
обсуждать философские проблемы не меньше, чем играть в
Банши Квест
, и
поскольку полет совершенно не походил на предыдущий, Тайнан хорошо его
перенес. Он постоянно твердил себе, что стоит только вернуться в Цитадель,
как жизнь войдет в прежнюю колею. Но войдя в свою комнату, сразу же понял,
что заблуждался.
Хотя Амара провела здесь всего одну ночь, едва Тайнан закрывал глаза, как
слышал ее мелодичный смех, видел, как она садится на край его постели, берет
его за руку, спит возле двери... Он и не думал, что будет так тосковать о
ней. Тайнан вернулся домой, но без нее дом перестал казаться родным.
Грегори Нэш, ожидавший большого успеха Тайнана на мирных переговорах,
огорчился, услышав о том, что пришлось пережить его подопечному. Прежде
Тайнан всегда наслаждался одиночеством, столь необходимым для занятий
наукой, но теперь он перестал посещать библиотеку Цитадели и часами бродил
по окрестностям. Понимая, что Тайнан не хочет делиться пережитым, Грегори
ждал, когда тот снова привыкнет к прежней жизни. Но дни шли за днями, а
Тайнан был так же мрачен, как в день своего возвращения.
Через две недели, когда пришло сообщение от Командования флотом Аладо,
Грегори поспешил найти Тайнана. Сев рядом с ним на садовой скамейке, он
передал пакет.
— Надеюсь, это хорошие известия, — сказал Нэш, думая, что письмо
вызовет Тайнана на откровенность.
Тайнан, уверенный в том, что письмо от Амары, быстро вскрыл конверт. В
письме не было ничего личного, но Тайнану захотелось поделиться хорошими
новостями с Главным Хранителем.
— Это от лейтенанта Грир, вы, конечно, помните ее.
Грегори чуть приподнял брови:
— Несомненно.
— Она работает в группе по расследованию деятельности Ориона.
Оказывается, он вел подробнейшие записи, и сравнение шифрованных пометок
показало, что они соответствуют датам нескольких угонов. Корпорация Аладо
теряла корабли с самым ценным грузом. Никто не сомневался, что у пиратов был
осведомитель. Как секретарь дипломатического корпуса Орион имел доступ ко
всем средствам, что позволяло ему входить в контакт с пиратами, не навлекая
на себя подозрений. Его визиты в дальние колонии отмечены крупными вкладами
на тайные банковские счета. Теперь выяснилось, что они принадлежали ему.
Таковы результаты предварительного расследования. Наверняка со временем
выяснится еще многое.
Изумленный лицемерием своего прежнего ученика, Грегори печально покачал
головой:
— И что заставило его предать собственную корпорацию?
Тайнан долго размышлял об этом и теперь высказал Грегори свои соображения:
— Ориона снедала неутолимая жажда власти. В детстве он был подлым
задирой, а когда вырос, дал волю своим страстям. Ручаюсь, он сошелся с
пиратами лишь потому, что ими трудно управлять. В тот день, когда мы
схватились, я не собирался убивать его. Я не хотел только, чтобы он
навязывал всем чреватый опасностью договор и надеялся предотвратить его
избрание в Совет директоров. Мне нужно было, чтобы все увидели его истинное
лицо.
Тайнан повернулся к Грегори:
— Мы с Орионом диаметрально противоположны, но почему? Мы получили
здесь одинаковое воспитание, нам внушали чувство долга и учили правдивости.
Так почему же мы такие разные? Почему же только я усвоил благородные
принципы Хранителей?
Тайнана очень волновал этот вопрос, и Грегори не мог уйти от ответа. Он
избегал взгляда молодого философа, ибо Нэша мучили угрызения совести. Когда
он наконец заговорил, голос его звучал глухо и неуверенно.
— Мне давно следовало сказать вам кое-что, — неохотно начал
он. — Может, это поможет вам найти ответ на ваш вопрос. Давайте
пройдемся, и я постараюсь сказать вам то, что должен.
Заинтригованный Тайнан сложил письмо Амары и спрятал его в карман. Позже ему
придется решить, стоит ли отвечать ей, рискуя тем, что в нем снова вспыхнут
прежние чувства.
Он полагал, что Грегори как всегда будет бродить по саду, но тот вывел его
за ворота. Казалось, совсем недавно он был здесь с Амарой.
Тайнан то и дело искоса поглядывал на Грегори. Главный Хранитель откашлялся:
— Извините, что заставляю вас ждать. Просто не знаю, с чего начать. С
тех пор, как вы вернулись домой, я заметил в вас перемену. Вы встревожены и
рассеянны, что совсем на вас не похоже. Я видел, как вы обрадовались,
получив известие от лейтенанта Грир. Она имеет какое-то отношение к вашему
настроению?
Раздосадованный Тайнан остановился:
— Вы привели меня сюда, чтобы спросить об этом? Если так, то мне не
нужны советы. Что бы ни было между мной и Амарой, это касается только нас, и
я не собираюсь ни с кем это обсуждать.
Грегори жестом попросил его успокоиться:
— Видите ли, мне трудно говорить с вами, и я хочу, чтобы вы меня
поняли. Если она небезразлична вам, вы сможете правильно отнестись к тому,
что я собираюсь рассказать.
Тайнан не желал притворяться, что не любит Амару.
— Да, она мне небезразлична. Но что же такое чертовски трудное вы
намерены сказать?
Опасаясь реакции Тайнана, Грегори начал:
— Люди становятся Хранителями по разным причинам, и немало мужчин
присоединились к нам, пережив трагическую любовь. Был среди нас один
человек, который всем сердцем любил подругу юности, но она твердо решила
стать врачом и посвятить жизнь лечению больных. Стремясь отдаться своему
делу, она отвергла этого человека, и он, зная, что никогда не полюбит
другую, пришел сюда. Когда девять месяцев спустя она погибла в
автокатастрофе, он узнал, что у него есть сын-младенец. Может быть, позже
она призналась бы ему... никто этого не знает... Ее родители, убитые горем,
не могли растить ребенка и привезли его сюда. Только его отец знал правду.
Все остальные считали ребенка сиротой, порученным его заботам.
— Вы говорите обо мне, правда? — спросил Тайнан. Боясь, что
Грегори не назовет имена его родителей, Торн схватил его за плечо. — Вы
должны были рассказать мне об этом много лет назад. Если мой отец —
Хранитель, которого я знал всю мою жизнь, назовите его имя.
Увидев, что глаза Грегори наполнились слезами, Тайнан обо всем догадался. Он
отступил на шаг и гневно спросил:
— Кого вы стыдились: себя или меня?
Грегори вытер глаза рукавом.
— Вы ошибаетесь! — воскликнул он. — Я боялся потерять вас,
если вы об этом узнаете. Вы — копия матери, и я считал, что услышав о ней,
вы захотите осуществить ее мечту.
Тайнан едва верил в то, что человек, которого он привык любить и уважать,
оказался таким эгоистичным.
— Как ее звали?
— Рафаэлла Кастильо. Ее родителям было за сорок, когда она родилась, и
они ненамного ее пережили. Мои родители тоже умерли, так что родни у нас с
вами нет.
— Кому еще известно, что я ваш сын?
— Никому, — сказал Грегори. — Но, кажется, Орион подозревал
правду. Хотя к тому времени, как я здесь появился, он прожил в Цитадели
всего несколько месяцев. Когда мне поручили учить младших мальчиков, он со
всеми меня познакомил. Орион был сообразителен, очень мил и сильно ко мне
привязался. Когда появились вы, он начал ревновать. Ему казалось, что я
уделяю вам слишком много внимания.
— И он ненавидел меня до последнего вздоха.
— Как и все другие, я не подозревал, что он так плохо с вами
обращается. Это длилось до того ужасного дня, когда этот мальчишка сломал
вам ребра в драке, которую, как он клялся, начали вы.
— В кои-то веки он сказал правду: я действительно ее начал. Он
утверждал, что после драки ушел отсюда по своему желанию. Это правда?
Грегори махнул рукой в сторону Цитадели, и Тайнан пошел рядом с ним обратно.
— Нет. Его выгнали, но никто из нас не знал, что с ним стало, пока его
имя не появилось в сообщениях о ходе мирных переговоров. — Погрузившись
в мрачные воспоминания, Грегори молчал, пока они не дошли до ворот
крепости. — У меня есть фотографии вашей матери. Хотите взглянуть?
— Да. Но они были нужнее мне тридцать лет назад, когда я впервые понял,
что у детей есть матери, а у меня ее нет.
Грегори грустно вздохнул:
— Мне очень жаль, но я желал вам только добра.
— В детстве я был бы счастлив узнать, что вы мой отец. Но теперь
слишком поздно.
— Вы неправы, — возразил Грегори. — Любовь не подвластна
времени. Я люблю вашу мать так же сильно, как и прежде, и всегда буду жалеть
о том, что не смог соединиться с ней. Мне следовало проявить больше
настойчивости, может быть, стать врачом. Тогда у нас всех была бы другая
жизнь.
— Не надо себя терзать. Прошлого не изменишь.
— Знаю. Но я не перестаю обвинять себя в смерти Рафаэллы. Сама судьба
предназначила нас друг другу, Тайнан, и я не имел права ее отпускать. Все
эти годы вы были для меня огромным утешением, но, возможно, я поступил с
вами жестоко, не позволив вам быть самим собой.
— Мне нужно время, чтобы все осмыслить, — признался Тайнан. —
Все должно немного улечься. С тех пор, как я вернулся, все изменилось. А
может, изменился я.
— Я всегда гордился вами, — сказал Грегори. — И какой бы путь
вы ни избрали, я все равно буду вами гордиться.
Тайнан только покачал головой, повернулся и зашагал прочь от Цитадели.
Ночью, когда все спали, Тайнан бродил по Цитадели, держа в руках лампу,
бросавшую на все призрачно-бледный свет. Он всегда любил этот средневековый
замок с его особой атмосферой. Тихо напевая песнопения, выученные еще в
детстве, он взобрался по лестницам и оказался на крепостной стене. За тучами
не было видно звезд, и, глядя в темное небо, Тайнан думал о беспросветности
своего будущего.
Он шаг за шагом вспоминал свою жизнь и подвергал ее анализу. Тайнан не
сомневался, что полюбил бы философию независимо от того, где впервые узнал
бы о ней. Он считал свои исследования нужными и был намерен заниматься этой
наукой и впредь. Но теперь, поняв, какой полной может быть жизнь, не мог
искусственно ограничить ее стенами Цитадели.
Сегодня у него появился отец. Он всегда восхищался Грегори Нэшем, но не
хотел повторять его ошибки. После возвращения в Цитадель Тайнан постоянно
пребывал в конфликте с самим собой: преданность Хранителям боролась в его
душе с любовью к Амаре. Тайнан жалел, что эта бессмысленная борьба
затянулась.
Безмятежность Цитадели более не привлекала его. Тайнан твердо решил, что
рано или поздно отправится в штаб-квартиру Аладо и убедит Амару Грир стать
его женой. При этой мысли он радостно улыбнулся, с нетерпением ожидая
минуты, когда покинет замок, который прежде был ему домом.
Джеффри Харт взял копию сообщения с пульта связи и, увидев имя Тайнана
Торна, поморщился. Ему хотелось разорвать короткую весточку, но, понимая,
что Амара не заслужила этого, смирился с тем, что придется ее передать.
— Что ты об этом думаешь? — спросил он.
Амара, изучавшая одну из папок Ориона, сделала знак рукой, прося Джефа
подождать, и только прочитав документ, подняла голову. Они уже располагали
доказательствами того, что связь Ориона с пиратами была не самым худшим из
его проступков. Более всего занимал Ориона сбор данных о служащих Аладо. Он
завел настоящее досье и шантажировал людей, чтобы укрепить свое положение в
корпорации.
С омерзением подумав о своем бывшем начальнике, Амара протянула руку за
сообщением. Не ожидая ничего интересного, она н
...Закладка в соц.сетях
