Жанр: Любовные романы
Лакомый кусочек
...sh; Патриция изумленно пожала плечами.
— Именно из-за тебя я лишился двоюродного брата и жены. — В его
глазах сверкнули гневные огоньки.
— Да как ты... Да как ты смеешь выдвигать мне подобные
обвинения? — выкрикнула она, задыхаясь. — Когда произошла та
чудовищная авария, я находилась в другой стране!
— Вот именно, — прошипел Раймонд. — Ты болталась черт знает
где, в то время как должна была жить в Шотландии, вместе со своим мужем.
Бедняга Малькольм сходил с ума от горя, поэтому и начал пить и ошиваться по
кабакам! Он махнул рукой на свою работу, на квартиру, ты довела его до
такого состояния, что ему уже была не мила жизнь! В тот страшный вечер его
угораздило отправиться на какую-то гулянку и к тому же еще и Лилиану взять с
собой.
— Зачем же ты отпустил ее с ним? — спросила Патриция еле слышно.
— Потому что он был моим братом и потому что они с Лилианой
дружили! — ответил Раймонд, находясь вне себя от гнева. —
Наверняка перед тем, как сесть за руль, Малькольм выпил. Ведь накануне ты в
очередной раз отказалась вернуть ему детей!
Его слова не вполне соответствовали действительности.
— По-твоему, Малькольм был святым? — спросила Патриция, с трудом
шевеля языком.
— Не святым! — ответил Раймонд резко. — А человеком,
доведенным до отчаяния бессердечностью и эгоизмом жены.
Патриция чувствовала, что долго такого напряжения не выдержит. Сглотнув
подступивший к горлу ком, она пожала плечами и пробормотала:
— Я постоянно говорила ему, что буду только рада, если он приедет и
навестит детей... Они тоже его ждали...
— Думаешь, я поверю в это? — Голос Раймонда прогромыхал подобно
раскату грома.
Патриция почувствовала приступ головокружения.
— Если ты считаешь меня настолько нечестной и непорядочной, зачем тогда
собираешься на мне жениться? — спросила она, медленно откидываясь на
спинку дивана.
— Хочу, чтобы ты сполна расплатилась за все страдания, которые
причинила мне и моей семье.
— Что?
— Ты отняла у родителей Малькольма внуков. А у меня — брата, жену и
ребенка!
— Ребенка? — Патриция замерла. Все, что происходило с ней,
походило на какое-то наваждение, на бесконечный страшный сон.
— Да, ребенка! — выговорил Раймонд, яростно раздувая
ноздри. — Лилиана находилась на четвертом месяце беременности. Уверен,
у нас бы был мальчик!
— О нет, — произнесла Патриция на выдохе, отказываясь верить
собственным ушам.
— Ты выйдешь за меня замуж и родишь мне сына, — угрожающе спокойно
и медленно сказал Раймонд.
— Нет...
Перед глазами Патриции замелькали черно-желтые пятна. Она чувствовала, что
ее сознание куда-то уплывает.
Последним, что уловил ее слух, было грозное
да
. Потом все вокруг
потемнело.
6
— Дорогая моя, вернись ко мне! — послышался откуда-то издалека
ласковый голос Раймонда.
Патриция ощутила что-то прохладное и приятное на своем лице и на шее и с
трудом приподняла отяжелевшие веки. Она лежала на бордовом кожаном диване в
кабинете Раймонда. Сам же он сидел с ней рядом и заботливо протирал ее лицо
и шею куском мягкой материи, смоченной холодной водой.
Патриция уставилась на него в удивлении. Ее голова была тяжелой, как после
большого количества выпитого шампанского.
Но ведь я не пила шампанского, подумала она. Или пила? Нет... Это было
легкое вино... И то лишь полбокала... Остальное пролилось на ковер.
Воспоминания о том, что произошло с ней в кабинете, стали одно за другим
всплывать в памяти. Патриция напряглась и убрала руку Раймонда со своего
лица.
— Ты обвинил меня в убийстве твоей жены и ребенка.
Раймонд положил тряпку на стол.
— Обвиняй тебя, не обвиняй — ничего уже не исправишь, — сказал он,
вздыхая. — Справедливость восторжествует, когда ты станешь моей женой и
забеременеешь от меня.
Патриция стиснула зубы и подалась вперед. Раймонд с готовностью и
неожиданной заботой помог ей сесть.
Теперь их лица находились так близко друг от друга, что Патриция смутилась.
И тут же отодвинулась и прижалась спиной к высокому подлокотнику дивана. Она
ощущала себя засаженным в клетку зверьком и отчаянно пыталась высвободиться
из плена.
— Я не собираюсь выходить за тебя замуж, запомни это. У меня нет ни
малейшего желания становиться племенной кобылой.
Раймонд улыбнулся и убрал за ухо Патриции сбившуюся ей на щеку прядь
каштановых волос.
Она резко отодвинула его руку.
— Разве я сказал, что хочу сделать тебя племенной кобылой? —
произнес он соблазнительным полушепотом. — Я мечтаю о детях, и ты
подаришь мне их.
Его голос звучал очень ласково и мягко, но в нем чувствовалось столько
оскорбительной уверенности, что Патриции захотелось ударить его. Но на это у
нее не хватило бы сил, поскольку ее голова опять пошла кругом.
— Не дождешься, — пробормотала она.
— В любом случае у тебя нет выбора, — спокойно ответил Раймонд,
напоминая ей об угрозах, которые выдвигал до того, как она потеряла
сознание.
Сердце Патриции сжалось от беспомощности. Ей было страшно и одиноко, но
страстное желание бороться до конца придавало энергии.
— Говоришь, у меня нет выбора? — спросила она,
прищуриваясь. — Ошибаешься! Я ни за что не выйду за тебя замуж!
Заставить меня сделать это ты не сможешь никакими силами! Эндрю и Сьюзен ты
тоже не получишь. Пусть суд решает, кто должен их воспитывать — ты или я.
Уверена, я выиграю.
Мне сразу необходимо убедить его в том, что я не намереваюсь рожать ему
детей, напряженно размышляла Патриция. Когда он это поймет, сам откажется от
бредовой идеи сделать меня своей женой. Пусть найдет себе другую дурочку и
оплодотворяет ее, сколько ему вздумается!
На мгновение ей представился расплывчатый образ молодой женщины, носящей в
утробе ребенка Раймонда, и на душе стало отвратительно.
Раймонд невозмутимо взял со стола стакан и допил остатки сока.
— Советую тебе прекратить сопротивляться, — сказал он протяжно,
почти лениво. — У тебя нет шансов на победу в схватке со мной, поверь.
Только подумай, Патриция, ты не имеешь денег на то, чтобы нанять в Шотландии
юриста. А суд, если до него дойдет дело, состоится, естественно, здесь. Твои
дети родились в Шотландии, здесь погиб их отец. Тут продолжаю жить я,
человек, которому Малькольм доверил право заботиться об Эндрю и Сьюзен. Я
состоятелен и небезызвестен, пользуюсь уважением окружающих. Ты — родная
мать детей, но не можешь сказать о себе ничего такого, что заставило бы
судью доверить тебе воспитание малышей. — Он многозначительно развел
руками. — Многие с радостью выступят на суде с рассказом о том, какой
ты была женой...
Еще немного, и Патриция разразилась бы рыданиями. Но Раймонд позаботился о
том, чтобы не произошло ничего подобного. Он коснулся ладонью ее бедра и
принялся поглаживать его медленными круговыми движениями, продвигаясь к
внутренней его части.
Патриция сознавала, что должна остановить его, но все ее существо
противилось этому.
Что со мной? — думала она, смакуя внезапные ласки Раймонда. Этот
человек угрожает мне, пытается распоряжаться моей жизнью, обвиняет меня в
ужасных грехах, а я таю при каждом его прикосновении!
— Сьюзен и Эндрю должны жить на родине, Патриция, — сказал Раймонд
тихо и мягко, и она невольно перевела взгляд на его губы. Воспоминания о
том, как вчера вечером эти губы покрывали поцелуями ее лицо и шею, вновь с
потрясающей отчетливостью возникли в ее памяти.
— Пойми, так будет лучше, — продолжал свои увещевания
Раймонд. — Здесь их семья, здесь их дом...
Его рука приближалась к той части ее тела, где уже бушевал пожар. Поняв
вдруг, что он задумал, Патриция очнулась от сладостного полузабытья и
схватила его за запястье.
Раймонд не убрал руку, но хотя бы прекратил на время свои попытки соблазнить
ее.
Патриция отчаянно старалась натянуть на лицо привычную маску бесстрастности,
но у нее ничего не получалось.
— Я продам свой дом и на вырученные деньги найму юриста, — заявила
она.
— А чем будешь платить за лечение бабушки? — поинтересовался
Раймонд с серьезным видом.
От неожиданности и ужаса у Патриции все замерло внутри.
Она и не подозревала, что перед вступлением с ней в схватку Раймонд так
прекрасно вооружился.
— Ты настоящее чудовище! Еще хуже, чем Малькольм! — выкрикнула
она.
— Что ты имеешь в виду? — усмехнулся Раймонд, хмуря брови.
Патриция не хотела открывать ему душу. Если бы этот бессердечный тип узнал о
страхах, живущих в ее сердце, он непременно использовал бы подобное
обстоятельство в своих целях. Но в данный момент его решимость добиться
желаемого была настолько твердой, что, казалось, он не остановится ни перед
чем.
— Откуда ты узнал, что моя бабушка больна? — спросила она,
уклоняясь от ответа.
— От детектива, — честно признался Раймонд. — Вчера вечером я
позвонил ему и попросил провести небольшое расследование. Сегодня утром уже
получил всю информацию, которая меня интересовала.
Патриция чувствовала себя так, будто ее окатили ледяной водой. Некоторое
время она молчала, приводя в порядок мысли и эмоции, потом устало спросила:
— И что же еще тебе поведали?
— Очень много занятных вещей, — ответил Раймонд, легонько ущипнув
ее за бедро.
В приступе ярости Патриция обхватила его запястье обеими руками и закричала:
— Не смей ко мне прикасаться!
Раймонд улыбнулся.
— Мне показалось, тебе это нравится.
— Это тебе только показалось! — ответила Патриция.
Он рассмеялся каким-то дьявольским угрожающим смехом.
— Несколько минут назад ты была готова умолять меня не убирать руку, не
так ли?
— Не так. — Патриция отрицательно замотала головой.
Раймонд придвинулся к ней и заглянул прямо в глаза. Она ощутила его свежее
дыхание, его запах, и почувствовала, что готова раствориться в нем.
— Я готов доказать свою правоту, — прошептал он, с удовлетворением
рассматривая ее потемневшие от возбуждения глаза, ее разрумянившиеся щеки.
Только не это! — подумала Патриция, охваченная паникой. Если он меня
поцелует, я пропала...
— Не стоит ничего доказывать, прошу тебя, — пробормотала она с
мольбой и отвернулась.
Раймонд протяжно вздохнул и поинтересовался:
— Хочешь узнать, что еще рассказал мне детектив?
Патриция ответила не сразу.
Наверное, о причинах моего побега из Шотландии ему не доложили, решила она.
В противном случае он уже не обвинял бы меня в смерти Малькольма. Или...
Быть может, отношение ко мне бывшего мужа вовсе не кажется ему
возмутительным?
Нервно сглотнув, она кивнула.
— Да, я хочу знать обо всем.
Раймонд провел рукой по ее волосам.
— В данный момент у тебя нет мужчины. И не было, по крайней мере, на
протяжении прошлых трех лет. Одна из двоих соседок, та, что живет напротив,
переехала в ваш район именно три года назад. — Он улыбнулся. — И
все о тебе знает.
Патриция почувствовала себя ужасно незащищенной.
— Есть у меня мужчина или нет, тебя абсолютно не касается!
Сначала она не встречалась ни с кем, потому что была замужем. Потом, после
смерти Малькольма, в ее сердце продолжал существовать страх перед мужчинами.
Куда же сейчас подевался он? Почему не гнал ее прочь от Раймонда Бейнза —
наиболее опасного из всех представителей мужского пола?
— Меня касается все, что связано с тобой, — сказал Раймонд. —
Скоро ты станешь моей женой, а позднее — матерью моих детей!
— Не стану! — упрямо заявила Патриция. Она решила, что должна
повторять это как можно чаще, чтобы, в конце концов, он понял, что зря
старается.
Раймонд не пытался спорить.
— Твоя соседка сообщила также и о том, что ты находишься на грани
нервного срыва, — продолжал он спокойно.
— Какие глупости! — Патриция фыркнула.
— Она говорит, что спишь ты крайне мало, постоянно ездишь к бабушке в
больницу, занимаешься с учениками, иногда подрабатываешь в колледже и
уделяешь много внимания своим детям.
Каждое его слово больно било по самолюбию Патриции. У нее было такое
ощущение, что ее насильно раздели перед толпой людей и выставили на всеобщее
обозрение.
— Да, я забочусь о своих детях и навещаю бабушку в больнице... —
пробормотала она утомленно. — Что в этом особенного?
Раймонд нежно провел рукой по ее плечу.
— Неужели ты не понимаешь, глупенькая, что твоя жизнь резко изменится к
лучшему, если ты выйдешь за меня замуж? Я буду заботиться о тебе, оберегать
тебя от всех невзгод. Мэри продолжит у нас работать. Мне кажется, они уже
нашли с Эндрю и Сьюзен общий язык. — Он выдержал непродолжительную
паузу. — А самое главное, у детишек будет и мама, и папа, им это
необходимо.
Если бы он только знал, как ей хотелось подарить своим малышам это счастье!
О создании крепкой, дружной, полноценной семьи она мечтала с ранней юности.
Поэтому, наверное, и выскочила замуж в столь раннем возрасте.
— И за лечение твоей бабушки буду платить я, — добавил Раймонд.
На мгновение Патриции показалось, что в его глазах появилось сострадание и
сочувствие. Ей вдруг захотелось уткнуться в его сильную грудь и по-детски
безудержно расплакаться.
Но она взяла себя в руки и произнесла негромко и сдержанно:
— Я должна находиться рядом с бабушкой.
— Дорогая моя, сейчас ей нужна не ты, а помощь профессионалов. По
словам ее лечащего врача, она частенько вообще не может вспомнить, кто ты
такая.
По спине Патриции пробежал отвратительный холодок. Раймонд говорил правду.
— Тебе необходимо как следует отдохнуть. Ты измождена и
измучена, — сказал он.
Неожиданно для себя самой Патриция рассмеялась.
— Теперь ты мотивируешь свое желание жениться на мне не чем иным, как
стремлением окружить меня заботой! А еще полчаса назад ясно давал понять,
что просто мечтаешь мне отомстить!
Лицо Раймонда мгновенно помрачнело. Он отодвинулся от Патриции и тяжело
вздохнул.
— Слова
месть
в разговоре с тобой я не произнес ни разу. Все, чего я
хочу, так это чтобы восторжествовала справедливость. Для этого нам следует
пожениться. И этот брак выгоден не только мне самому, но и тебе, согласись?
— Выгоден? — переспросила Патриция, непонимающе качая головой.
Раймонд хмыкнул.
— Дорогая моя, ты воспламеняешься от одного моего прикосновения. Ты
хочешь меня. А еще нуждаешься в защите, поддержке и деньгах. Я в состоянии
удовлетворить все твои потребности.
От унижения и обиды у Патриции перехватило дыхание.
— А если... Если я не смогу родить тебе ребенка? Особенно сына. Ведь ты
мечтаешь о собственном наследнике, я права?
Раймонд пожал плечами.
— Ты уже подарила жизнь двоим замечательным детишкам, один из которых —
мальчик! — Он поднял указательный палец. — Наверняка без труда
забеременеешь и в третий раз. Со мной в этом плане тоже полный порядок.
Патриция инстинктивным движением прижала ладони к животу.
— И все же... Если у меня ничего не получится?
— Не понимаю, почему ты об этом твердишь с таким упорством? — с
легким раздражением в голосе спросил Раймонд. — Тебе сделали какую-то
операцию? Что-то произошло с твоим здоровьем?
Патриция тяжело вздохнула.
— Нет! Никаких операций мне не делали! Я никогда в жизни не принимала
таблеток и ничего не вводила в свой организм, чтобы предохраниться от
беременности!
Но в первый год жизни с Малькольмом она почему-то не могла забеременеть. Его
это ужасно злило.
— Тогда не будем продолжать этот бессмысленный разговор, — ответил
Раймонд.
Патриция чувствовала себя ужасно. Сидящий рядом мужчина видел в ней лишь
самку, подходящую для вынашивания его отпрысков. А еще он был одержим идеей
отомстить ей за смерти близких ему людей. Вот и пытался убедить ее в том,
что борется за какую-то мифическую справедливость.
— Я не хочу выходить за тебя замуж, — повторила она.
Он покачал головой и поднялся с дивана.
— Ты невыносимо упрямая.
— Правильно. Поэтому никогда не стану твоей женой.
— Станешь, — ответил Раймонд, выходя из себя. — Ты обязана ею
стать. Ты страшно перед нами виновата — передо мной, перед Розмари и
Джарвисом, перед Эндрю и Сьюзен!
Патриция тоже вскочила на ноги. Ее терпению пришел конец. Она не чувствовала
за собой никакой вины и твердо знала, что должна дать своим детям, —
любовь, заботу и спокойствие. Возвращать их семье, которая однажды от них
отказалась, у нее не было ни малейшего желания.
— Я не виновата ни в чем и ни перед кем! — провозгласила она с
такой твердостью, какой сама от себя не ожидала. Долго сдерживаемая усилием
воли ярость вырвалась вдруг на свободу и наполнила ее какой-то
сверхъестественной силой, небывалой смелостью.
Раймонд приоткрыл рот, намереваясь что-то произнести, но она не дала ему
такой возможности.
— Я не имела никакого отношения к тому, что Малькольм сел за руль в
нетрезвом состоянии! А также к тому, что ты позволил своей молодой
беременной жене водить дружбу с психически неуравновешенным братом!
Признаться честно, я сомневаюсь, что их отношения ограничивались дружбой.
Она прекрасно знала об изменах мужа. Наверное, он вступал в связь с
женщинами на стороне, надеясь, что это поможет ему победить свою безумную
ревность. Или пытался доказать себе таким образом, что является настоящим
мужчиной.
Лицо Раймонда исказила жуткая гримаса.
— Ты намекаешь на то, что между Малькольмом и Лилианой что-то было?
— Не могу этого утверждать, но я склонна в это поверить! — дерзко
бросила ему в лицо Патриция. — Ты сам признался в том, что не сходил с
ума по своей жене. Вероятно, и не пытался уделить ей достаточно внимания. А
женщине необходимо чувствовать себя любимой! — Она перевела
дыхание. — Малькольм был гораздо ближе Лилиане по возрасту. И умел
очаровать женщину, если ему это требовалось.
Голубые глаза Раймонда потемнели настолько, что приобрели какой-то сизый
оттенок. На его щеках выступили красные пятна. Он шагнул ближе к Патриции,
но та не сделала ни шагу назад, а продолжала храбро стоять на месте.
И только тогда, когда Раймонд взмахнул рукой, быстро пригнулась, закрывая
голову руками.
Но, как оказалось, он и не думал бить ее. Просто указал на дверь.
— Уходи.
— Почему? — спросила Патриция, выпрямившись. — Тебе
невыносимо слышать правду? Хотел свалить свои грехи на меня, но у тебя
ничего не вышло! — Она усмехнулась. — И забудь о нелепой затее!
Если мечтаешь обзавестись наследником, поищи себе другую идиотку...
— Уходи сейчас же! — приказал Раймонд. — Или я скажу нечто
такое, о чем потом буду сожалеть!
— Скажешь или сделаешь? — Неожиданно Патрицию охватило страстное
желание довести его до предела. Взглянуть, на что способен этот человек,
когда пребывает в ярости. Проверить, не прибегает ли он к физическому
насилию, если его противник не понимает слов. — Ну же, Раймонд, ответь
мне! Ты боишься, что вытворишь что-то такое, о чем потом будешь жалеть,
верно? Что не сдержишься, если я тут же не исчезну и повторю еще раз: я
предполагаю, что твоя жена и мой муж были не просто друзьями!
Ярость Раймонда, казалось, можно было ощутить, она буквально висела в
окружающем его воздухе.
— Ты что, считаешь, я могу поднять руку на женщину? — спросил он
изменившимся голосом.
— Не исключаю такой возможности! — выпалила Патриция.
— Я на это не способен, запомни. Я не чудовище! — От ярости и негодования Раймонда трясло.
Она унизила его самого, оскорбила семью, полила грязью близких ему людей,
которых уже не было в живых, и, несмотря на это, он даже не сделал ни единой
попытки причинить ей физическую боль.
Патриция смотрела на него в изумлении и чувствовала, что в ее душе
происходят какие-то странные, очень важные изменения.
— Я тебе верю, — сказала она.
Вряд ли он понял, что произнести эти слова было для нее неимоверно сложно.
— Тогда выполни то, о чем я тебя прошу: уйди!
Она сделала несколько шагов и закрыла за собой дверь. Не потому что боялась
его, а из желания побыть наедине с собой.
Уединиться Патриция так и не смогла. В коридоре ей навстречу попались Эндрю
и Сьюзен. По всей вероятности, ее беседа с Раймондом длилась так долго, что
дети уже успели пообедать и отдохнуть.
— Мама, пойдем с нами на прогулку! — потребовал Эндрю. — Там,
за замком, есть огромный сад.
Еще вчера вечером Патриции казалось, что замок Бейнзов больше никогда не
будет вызывать в ней неприятных ассоциаций. Ей хотелось исследовать его
комнаты и залы, ознакомиться с его библиотекой, побродить среди старых
садовых деревьев...
Теперь же на ее сердце вновь повис тяжелый камень.
Дети рассматривали клумбы, окантованные мраморными брусками, яркие цветы в
них, о чем-то спорили, что-то обсуждали. Робби крутился у их ног, принимая в
прогулке самое активное участие.
Патриция старательно скрывала от детей свое безрадостное настроение,
отвечала на их вопросы, улыбалась, делала вид, что тоже восхищена
великолепием ухоженного сада, а мыслями постоянно возвращалась к недавней
беседе с Раймондом.
Она смотрела как раз в сторону замка, когда из-за угла появилась знакомая
мужская фигура.
— Дядя Раймонд! — ликующе выкрикнул Эндрю, бросаясь ему навстречу.
Патриция с удивлением проследила за тем, как тот подхватил мальчика на руки
и принялся кружить его в воздухе. Как ее маленькая стеснительная Сью тоже
рванула с места, даже не взглянув на нее, как Раймонд, опустив на землю
Эндрю, поднял девочку и усадил ее на плечи.
Глаза детей горели, когда все трое приблизились к Патриции.
Лицо Раймонда выглядело несколько грустным, хотя общение с детьми явно
доставляло ему радость.
Светило оранжевое вечернее солнце, и сад, залитый его светом, казался
сказочным.
Раймонд со Сью на плечах медленно зашагал по длинной аллее, уходившей вглубь
сада. Эндрю шел с ним рядом, то и дело взволнованно подпрыгивая, размахивая
руками и задавая массу вопросов. Робби бежал за ними.
О существовании Патриции, казалось, забыли абсолютно все. Чувствуя себя
покинутой и несчастной, она побрела вслед за оживленно болтающей троицей.
— А это правда, дядя Раймонд, что рисунок тартана каждого отдельного
шотландского клана отличается от других? — спросил Эндрю, повернувшись
к Раймонду и задрав голову.
— Правда, мой мальчик, — ответил тот довольно. — Орнаменты
тартанов разрабатывались предками представителей каждого из родов по
специальным правилам. Во всех первоначальных тартанах присутствовали
несколько основных цветов, причем, в древние времена краски добывали из
растений.
— Из каких растений? — живо спросил Эндрю.
— Зеленый получали из василька, красный — из скального лишая, желтый —
из папоротника и костенца, синий — из брусники и мха, черный — из коры
ольхи, а коричневый — из морских водорослей, — ответил Раймонд.
— А я знаю, что такое васильки! — радостно сообщила Сью. —
Это такие цветочки, они нарисованы в моей книжке.
— Какая ты у нас умница! — похвалил ее Раймонд. — Васильки —
это действительно цветочки. Обещаю, что очень скоро я подарю тебе букет из
настоящих васильков.
— А у вас есть кильт и скин-ду, дядя Раймонд? — продолжал свои
расспросы Эндрю.
— Конечно, — ответил Раймонд. — Я надеваю кильт по праздникам
или когда еду смотреть спортивные соревнования. У тебя тоже должно быть все,
что
...Закладка в соц.сетях
