Жанр: Любовные романы
Всей силой любви
...оге?
Девушка надеялась получить отрицательный ответ, но ее собеседник кивнул, и
она ощутила приступ болезненной слабости.
— Конечно. Я сразу узнал тебя. Ты почти совсем не изменилась. Мне было
известно, что ты должна приехать сегодня, и я ожидал, что ты тоже меня
узнаешь, но...
Он потер ладонью подбородок, и Кэрол тут же вспомнила этот характерный жест.
— Ленард!
Она не смогла сдержать удивления и досады, и улыбка исчезла с его лица.
— Да, — коротко подтвердил он. — Что ж, поскольку мы
установили этот факт, может, все-таки войдем в дом? У меня был долгий
трудный день, и среди прочего — встреча с истеричной женщиной, которая
обвинила меня в попытке соблазнить ее, не говоря уже о пренебрежении к
несуществующим жене и детям.
Кэрол бросила взгляд в сторону дома, и царившая там тишина пробудила в ней
новые подозрения.
— Где мои родители? — сурово спросила она.
— Я как раз собирался сказать тебе об этом. Они решили стартовать на
несколько дней раньше и отбыли сегодня утром, чтобы по пути заехать к старым
друзьям. Кстати, просили передать тебе привет и сказать, чтобы ты ни о чем
не беспокоилась. Я обещал, что буду на месте и все тебе объясню. Мы с тобой
встретились, когда я ехал за кормом для лошадей. Я пытался тебя остановить,
и для этого пришлось даже сделать небольшой крюк, но...
Кэрол все поняла.
Итак, я оказалась полной дурой, раздраженно призналась себе она. Ленард не
пытался флиртовать со мной и, судя по всему, как женщина я его вовсе не
интересую. Но неужели мама и папа уже во всем ему доверились?
Отчаянно сожалея о том, что родители уехали, не дождавшись ее, Кэрол
повернулась к Ленарду спиной и молча направилась к дому.
Однако тут ее ждал еще один сюрприз. Дверь оказалась на замке. И девушка
вынуждена была в тупой, бессильной ярости стоять на крыльце, ожидая, пока ее
впустят в родной дом. Минуту спустя подошел Ленард, неторопливо вставил ключ
в замок, аккуратно повернул его и распахнул перед Кэрол дверь.
— Я убедил твоих родителей, что такая небольшая предосторожность просто
необходима, — пояснил он. — Они слишком беспечны.
— Да, я знаю, — пробормотала она сквозь зубы.
Этот человек заставил ее почувствовать себя чужой в родном доме, и Кэрол
испытывала от этого разочарование и унижение. У нее разболелась голова, она
безумно устала, ей хотелось принять с дороги горячий душ... но больше всего,
словно маленькой девочке — увидеть маму, спешащую навстречу с распростертыми
объятиями, и выпить вместе с ней чашку чая с домашними булочками. От обиды
слезы выступили у Кэрол на глазах.
Она сердито смахнула их.
Боже, да я не плакала с тех пор, как... с того самого эпизода в банке,
ужаснулась она. Не хватало еще позволить себе распуститься сейчас, на глазах
у этого ужасного человека!
Решительно войдя в дом, Кэрол прямиком направилась к лестнице, холодно
бросив через плечо:
— Было очень любезно с твоей стороны, Ленард, выполнить поручение моих
родителей и встретить меня, но сейчас прошу меня извинить. Я очень устала и
потому хочу как можно скорее принять душ и лечь спать.
Не дожидаясь ответа, девушка поднялась по ступенькам. Она мечтала только об
одном — чтобы Ленард как можно скорее уехал к себе. Завтра утром все будет
по-другому. Да, она допустила ошибку, но это вполне простительно в данных
обстоятельствах. Хорошо еще, что не заявила о преследователе в полицию...
Кэрол прикусила губу, невольно представив, как в полицейском участке Ленард
называет себя, а она выглядит полной идиоткой.
Он должен был догадаться, что ей трудно будет узнать его. Прошло больше
десяти лет с тех пор, как они в последний раз виделись, а тогда у него была
густая косматая борода и копна нечесаных волос.
Этот человек и сейчас опасен, подумала Кэрол, во всяком случае — для
родителей, но очень скоро он поймет, что я вижу его насквозь. Слава богу,
Эдгар вовремя разгадал его истинные мотивы!
К ее усталости и гневу примешивались боль и обида. И все из-за насмешки,
которую она увидела в глазах Ленарда, когда он объяснял, почему пытался
догнать ее.
Ему наверняка доставили удовольствие опровергнуть мои пылкие обвинения,
переживала девушка, и дать понять, что он вовсе не считает меня
привлекательной и желанной.
Кэрол и сама не понимала, почему это так задело ее, но ей не хотелось сейчас
ни о чем думать.
Поднявшись на второй этаж, она распахнула дверь комнаты, в которой обычно
останавливалась, когда приезжала к родителям на выходные, но, включив свет,
застыла в смятении.
На спинке стула висела мужская куртка, а на полу стояла пара кроссовок
огромного размера. Письменный стол был завален бумагами, на кровати
валялись... мужские трусы.
— Извини, что не предупредил тебя, — раздался за ее спиной голос
Ленарда. — Твои родители попросили меня пожить здесь, пока они в
отъезде, и присмотреть за хозяйством. Твоя мама сказала, что ты наверняка
предпочтешь остановиться в их спальне, поскольку там есть отдельная
ванная...
— Ты живешь здесь?! — воскликнула Кэрол.
В это невозможно поверить. Должно быть, он шутит.
— Именно так, — спокойно подтвердил Леиард.
— Но в этом нет никакой необходимости, — резко бросила она. —
Я ведь приехала сюда именно для того, чтобы присмотреть за всем.
— Твоя мама предложила мне занять эту комнату, пока я не найду себе
жилье, и в ответ на такую любезность я согласился на время их отпуска
заняться фермой. Она считает, что тебе надо отдохнуть, а заботы по хозяйству
будут весьма утомительны.
Ах, вот как!
Кэрол молча, не обращая внимания на Ленарда, повернулась и, пытаясь
сохранить остатки самообладания, направилась в спальню родителей.
Как могли они поступить так, причем ни слова не сказав мне? Неужели не
понимали, в какое положение меня поставят?
Пытаясь успокоиться, девушка сделала глубокий вдох. Приехать и обнаружить
здесь Ленарда уже само по себе было неприятно. Но узнать, что он и мужчина,
которого она беспочвенно подозревала в сексуальных домогательствах, —
одно и то же лицо, стало для нее верхом унижения. Щеки Кэрол снова занялись
жаром.
А этот несносный тип к тому же явно наслаждается ее смущением! Он
недвусмысленно давал понять, что родители недостаточно доверяют Кэрол, чтобы
оставить на нее свою ферму.
Ну, ничего, я тебе покажу! — скрипнула зубами девушка. Сейчас ты
смеешься надо мной, но скоро узнаешь, кто здесь хозяин! Завтра утром,
хорошенько выспавшись, я возьму себя в руки и первым делом добьюсь того,
чтобы Ленард уехал отсюда. Думаю, упоминания о том, что я почти обручена, а
он холост, должно быть достаточно, чтобы до этого типа дошло, что мы не
можем спать под одной крышей. Удивительно, как родители не понимали, что это
будет выглядеть просто неприлично!
А затем, когда Ленард переедет жить в другое место, нужно просто отстранить
его от всех дел, связанных с хозяйством. Если внимательно следить за всеми
его действиями, ему не удастся одурачить родителей.
Кэрол постепенно успокоилась и широко зевнула. Она и в самом деле устала, а
завтра ей предстояло применить всю свою энергию и хитрость, чтобы
обезвредить врага.
— Черт! — выругалась она. — Чемодан остался в машине... Но
если пойти за ним сейчас, то есть риск опять столкнуться лицом к лицу с
Ленардрм.
А она была не готова снова встречаться с ним сегодня, потому что еще не
пришла в себя от шока.
Пусть чемодан полежит до утра в багажнике, решила Кэрол, а я позаимствую
одну из ночных сорочек матери. Думаю, она не стала бы возражать.
И все-таки, как можно было поступить со мной подобным образом? Уехать, не
дождавшись, не сказав ни слова...
Или... Вдруг Кэрол все поняла. Родители уехали специально, чтобы не
встречаться с ней, потому что знали, как она отреагирует на присутствие в
доме Ленарда.
От этой мысли у нее снова защемило сердце. Досадуя на себя за глупость, она
открыла ящик старого комода и вытащила из стопки первую попавшуюся сорочку.
Они с матерью были одного роста, но та носила одежду на два размера больше и
все время сокрушалась по поводу того, что Кэрол слишком худенькая.
Девушка уже устала объяснять родителям, что стройная, подтянутая фигура
придает образу деловой женщины особый шик. Она действительно так считала, но
ее худоба не являлась результатом каких-то специальных диет — просто в
Мемфисе ее некому было баловать вкусными обедами, и она привыкла во время
рабочего дня перехватывать что-то на ходу, а поскольку почти всегда
завтракала и ужинала одна, не засиживалась за едой.
Иногда Кэрол с сожалением вспоминала, как в детстве за столом собиралась вся
семья, неторопливо поглощая вкусный завтрак и обсуждая дела. Ее родители
никогда не относились к тем семейным парам, которым нечего сказать друг
другу. Несмотря на патриархальный уклад деревенской жизни, они живо
интересовались всем, что происходит в мире, и когда девушка отправилась
работать в Мемфис, горячо поддержали ее решение, несмотря на то, что это
означало для них разлуку с единственной дочерью.
Кэрол прошла в маленькую, но очень удобную ванную и занялась подготовкой ко
сну. За окном неожиданно снова вспыхнули сигнальные огни, и до нее донесся
голос Ленарда, подзывавшего собак. Потом его шаги затихли в дальнем конце
двора.
Ну почему со мной должно было случиться такое? — с тоской подумала
девушка. Зачем Ленард снова вернулся в мою жизнь, принося с собой
беспокойство и тревогу?
Тяжело вздохнув, она улеглась на высокую старомодную родительскую кровать с
пуховыми подушками, наслаждаясь прохладой льняных, пахнущих лавандой
простыней.
Завтра я разберусь с ним, подумала Кэрол засыпая.
3
Утром она с отвращением осмотрела свой измятый костюм и пожалела, что
вечером решила не идти за чемоданом. Сейчас Кэрол понимала, что поступила
весьма непредусмотрительно.
Обычно она вставала рано, но сегодня, открыв глаза, с ужасом обнаружила, что
уже почти половина восьмого. Ее разбудил голос Ленарда, выпускавшего собак
из сарайчика.
Сейчас, подумала Кэрол, когда он ушел в дальнюю часть сада, самое время
проскользнуть незаметно вниз и взять свой чемодан. Потом я оденусь и приведу
себя в порядок, а когда Ленард вернется, предъявлю ему ультиматум с
требованием найти себе другую квартиру.
Она не сомневалась, что если указать ему на неуместность их проживания под
одной крышей в отсутствие ее родителей, он вынужден будет переехать.
Раннее утреннее солнце уже согрело каменные плитки, которыми был вымощен
двор, и, пробегая от двери дома к машине, Кэрол чувствовала босыми ногами их
приятное тепло. Она дернула ручку дверцы машины и обнаружила, что та не
открывается. Заперта, с досадой осознала девушка. Но кем? Она помнила, что
не ею.
Конечно, Эдгар не одобрил бы такое легкомыслие. Он всегда проявлял
бдительность в подобных вещах, и временами это даже раздражало Кэрол.
Пока она обдумывала сложившуюся ситуацию, послышался радостный лай собак.
Они радостно бросились к девушке, и она присела на корточки, чтобы
приласкать их. Эдгар неодобрительно относился к домашним животным, особенно
к собакам... тем более, таким лохматым, восторженным и невоспитанным. Однако
Кэрол надеялась, что когда у них появятся дети, ей удастся переубедить его.
Девушка хорошо помнила, какое удовольствие для ребенка возиться со своими
любимцами.
Она уже собиралась выпрямиться, как вдруг поняла, что собаки пришли не одни.
Прямо перед ней стоял Ленард.
На нем были потертые джинсы, заправленные в резиновые сапоги, и старая
хлопчатобумажная рубашка, которая, похоже, не только сильно полиняла от
частых стирок, но и села, если судить по тому, как туго она обтягивала его
широкую грудь.
Взгляд Кэрол машинально опустился ниже, и она смутилась. Джинсы, хотя и не
узкие, все же сидели на бедрах Ленарда довольно плотно, а их ткань была
достаточно старой и мягкой, чтобы заставить девушку обратить внимание на то,
что перед ней настоящий мужчина. Странно, но находясь рядом с Эдгаром, она
почему-то этого никогда не замечала.
Рассердившись на себя за слишком явную женскую реакцию, Кэрол попыталась
встать, не заметив, что одна из собак наступила лапой на подол ее ночной
сорочки.
В результате вырез, который, вероятно, выглядел бы вполне целомудренно на
женщине более крупных пропорций, вроде миссис Санфорд, оттянулся вниз, и,
когда Кэрол склонила голову, чтобы посмотреть, что же мешает ей встать, то с
досадой обнаружила, что постороннему взору открыто гораздо больше, чем она
ожидала.
У нее были стройные ноги, узкие бедра и на зависть тонкая талия, но очень
пышная грудь. Это обстоятельство смущало Кэрол настолько, что, покупая
одежду, она намеренно выбирала просторные блузки и свитера, а ее деловые
костюмы непременно состояли из узких облетающих юбок и прямых, скрадывающих
фигуру жакетов.
Но эта ночная сорочка явно не предназначалась для того, чтобы что-то
скрывать, и жаркий румянец стыда начал проступать на щеках Кэрол. Она
попыталась высвободить подол, и украшенная рюшами бретелька свалилась с ее
плеча.
Теперь вся эта сцена напоминала полотно художника семнадцатого века, на
котором деревенская молочница выставляет свое пышное тело напоказ перед
господином.
Кэрол невольно вздрогнула. Боже, какой ужас! Она, всегда с особой
щепетильностью относящаяся к подобным вещам, вдруг оказалась в такой
идиотской ситуации! А ведь всего лишь хотела взять из машины свой чемодан...
Ей с трудом удалось прогнать радостно-повизгивающую собаку и выпрямиться.
Поправив бретельку сорочки и собрав последние остатки самообладания, она
сурово спросила:
— Это ты запер мою машину?
— Да, — последовал незамедлительный ответ. — Вообще-то ты
сама должна была это сделать, ведь, как-никак, последнее время живешь в
Мемфисе и прекрасно знаешь, что ее могли угнать. Не стоит думать, что в
деревне ты застрахована от этого.
Кэрол сердито сверкнула глазами. В другое время она нашлась бы, что
ответить, но сейчас ее волновали более важные вещи. А именно, необходимость
как можно скорее одеться.
— В таком случае не будешь ли ты так любезен дать мне ключи? —
едко спросила она. Ленард неторопливо приблизился. На мгновение Кэрол
показалось, что сейчас он коснется ее, и она резко отпрянула назад,
прижимаясь к дверце машины. Он стоял так близко, что девушка почувствовала
исходящий от него легкий аромат туалетного мыла. Этот запах создавал
неожиданное ощущение интимности, от которого ее охватила странная слабость.
— Тебе не стоит долго оставаться на солнце, — сказал
Ленард. — С такой светлой кожей, как у тебя, недолго получить ожог, тем
более что, судя по всему, тебе не часто приходится загорать.
Смысл его слов не сразу дошел до сознания Кэрол. За кого он ее принимает? За
несмышленого ребенка?
— Спасибо за совет, — ледяным тоном произнесла она, — но в
нем нет никакой необходимости. Во-первых, еще очень рано и солнце еще не
такое сильное, чтобы вызвать ожоги. А во-вторых, я вышла во двор только для
того, чтобы взять из машины свой чемодан. Если бы ты не запер мою машину и
не унес ключи, я бы здесь сейчас не стояла. Так что будь добр сказать, куда
ты их подевал...
Произнося эту отповедь, Кэрол обнаружила, что ее голос звучит гораздо
громче, чем обычно. Она вся кипела от гнева, а этот ненавистный тип просто
стоял и спокойно смотрел на нее. Правда, он слегка нахмурился, словно
считал, что она устраивает истерику по пустякам.
— Твой чемодан я отнес в дом еще вчера вечером. Он стоит в
холле, — спокойно ответил Ленард. — Вечером, в последний раз
обходя участок, я заметил, что ты оставила его здесь, а поскольку
предполагал, что, скорее всего, он понадобится тебе утром, то достал его,
прежде чем запереть машину.
Он бросил на Кэрол краткий, но выразительный взгляд, и она вспомнила о том,
что под сорочкой на ней ничего нет.
Ну почему я так реагирую на этого мужчину? — спрашивала себя девушка.
Неужели только потому, что вчера по ошибке вообразила, что он пытается
преследовать меня? Но вся эта история с погоней продолжалась чуть больше
получаса, и о ней давно пора забыть! У меня нет никаких причин смущаться в
присутствии Ленарда. Так почему же я буквально сгораю от стыда и унижения
под его взглядом?
Кэрол злилась на себя за то, что не заметила чемодана в холле. Тогда бы она
не оказалась снова в дурацком положении.
Бессильная ярость горячим, тугим комком болезненно сжала ей грудь. Впервые
за всю свою взрослую жизнь она испытывала непреодолимое желание не только
высказать обидчику все, что о нем думает, но и запустить в него чем-нибудь
тяжелым... или разрыдаться. Боже, что сказал бы Эдгар, если бы увидел меня
сейчас, в ужасе подумала Кэрол, — полуодетую, красную от стыда и
досады. Разумеется, осудил бы. Он терпеть не может эмоциональной
несдержанности любого рода. А если бы ему стало известно о том, какие
чувства мною сейчас владеют...
Девушка отчетливо осознала, что еще немного — и она может сказать или
сделать что-нибудь такое, о чем потом горько пожалеет. Поэтому она резко
повернулась и направилась обратно в дом. Кэрол старалась идти твердой и
решительной походкой, но ей это плохо удавалось: босые ноги путались в
слишком длинной и широкой ночной сорочке, две лохматые собаки радостно
прыгали вокруг, игриво хватая се за подол... но самым ужасным было то, что
солнце светило в лицо, делая тонкий батист почти прозрачным и предоставляя
Ленарду прекрасную возможность увидеть под сорочкой очертания ее обнаженного
тела.
Когда Кэрол вошла в дом, ее била крупная дрожь. Она сжала кулаки.
Ну почему я, которая без труда справляется с любой сложной ситуацией на
работе, теряюсь в присутствии этого мужчины? — недоумевала девушка.
В кухне попугай Лютер при виде ее начал злобно кудахтать, а затем хрипло
выкрикнул:
— Смотри, не потеряй штанишки, кр-р-расотка!
Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Кэрол. Она
приблизилась к птице и угрожающе произнесла:
— К твоему сведению, на мне их нет, и терять мне нечего! А если ты
сейчас же не заткнешься, я сверну твою костлявую шею и сделаю из тебя фарш,
дурак!
Только услышав сдавленный смех, Кэрол догадалась, что Ленард шел следом за
ней. Она резко обернулась, чувствуя, как ее лицо покрывается красными
пятнами, и он поспешно сделал вид, что закашлялся.
— Я бы не советовал тебе поступать так с Лютером, — проговорил
Ленард. — Ты ведь знаешь, что твоя мама обожает его.
— Зато я терпеть не могу, — проскрежетала сквозь зубы Кэрол,
бросив ненавидящий взгляд сначала на мужчину, потом на птицу.
Отыскав в холле свой чемодан, Кэрол отнесла его наверх, потом приняла душ и
оделась. Пытаясь обрести привычное состояние уверенной в себе деловой
женщины, она надела строгую кремовую блузку и темно-синий в тонкую полоску
костюм, невольно вспомнив, как впервые продемонстрировала его Эдгару.
— Очень элегантно. И сидит отлично, — сказал тот и осторожно
заметил: — Вот только, мне кажется, юбка немного коротковата. — Он
помолчал и добавил: — Думаю, тебе не стоит надевать его во время следующего
визита к моим родителям. Мама считает, что юбки выше колена — это верх
неприличия.
Это замечание вызвало у Кэрол легкое раздражение, и она едва удержалась,
чтобы не заявить Эдгару, что взгляды его матушки — вовсе не непреложная
истина, так что никто не обязан подстраиваться под них.
Надев костюм на работу, Кэрол получила немало комплиментов от коллег-мужчин.
Раньше ее не слишком волновали подобные вещи, но теперь невольно
промелькнула мысль о том, что ей было бы приятно, чтобы Эдгар отметил, какие
стройные у нее ноги. А если бы он окинул эти самые ноги таким же долгим
оценивающим взглядом, какой она нечаянно поймала на себе, проходя мимо
одного из молодых сотрудников, было бы еще лучше.
Однако Кэрол давно поняла, что для стабильных взаимоотношений между мужчиной
и женщиной нужно нечто большее, чем физическое влечение, и считала, что они
с Эдгаром — идеальная пара.
Странно, но почему-то, вспомнив о нем сейчас, Кэрол расстроилась еще больше.
Девушка была уверена, что будущий муж не одобрил бы то, что она живет под
одной крышей с Ленардом. Причем даже не потому, что мог приревновать ее или
заподозрить в чем-то неподобающем... Нет, разумеется, нет. Об этом и речи
быть не могло.
А вот его мать строго следила за соблюдением приличий. Она могла время от
времени нагрянуть в Мемфис с неожиданным визитом и, как бы случайно,
заглянуть к Кэрол, и, хотя миссис Брент каждый раз говорила, что делает это
импульсивно, под воздействием момента, у девушки сложилось отчетливое
впечатление, что будущая свекровь на самом деле хотела убедиться, что они с
Эдгаром все еще живут раздельно.
Эта женщина не одобряла молодых людей, которые начинали жить вместе до
свадьбы.
— Мужчинам в этом плане нельзя доверять, — как-то сказала она
Кэрол. — Поэтому вся ответственность ложится на женщину, которая
обязана следить за тем, чтобы будущий муж относился к ней с достаточным
уважением. Он не должен даже помышлять о том, чтобы просить ее переехать к
нему.
Девушка ничего не могла возразить по поводу того, что мужчина и женщина
должны питать друг к другу уважение, но временами все же ловила себя на
крамольной мысли о том, что ей хочется, чтобы они с Эдгаром провели ночь
вместе.
Эти безумные идеи обычно возникали после того, как Кэрол навещала своих
родителей и становилась свидетельницей их все еще очевидного взаимного
счастья. Пожалуй, с этой точки зрения Эдгар был прав, утверждая, что они
оказывают на дочь дурное влияние.
Кэрол знала, что он не одобряет их образ жизни, но попыталась оспорить это
всего лишь однажды.
— Мама и папа очень счастливы вместе, — сказала она. — Чтобы
убедиться в этом, достаточно посмотреть на них, послушать, как они
разговаривают друг с другом...
Жизнь ее родителей всегда была наполнена теплом и смехом, тогда как Эдгар
редко смеялся, да и она сама тоже, особенно в последнее время.
Однако, выслушав замечание Кэрол, он настолько глубоко оскорбился, что она
пожалела о том, что вообще затронула эту тему.
Очнувшись от непрошеных воспоминаний, девушка напомнила себе, что ей
предстоит серьезный разговор с Ленардом, к которому следует подготовиться,
чтобы опять не попасть в дурацкое положение.
Она уложила феном волосы, сделала весьма сдержанный макияж, подкрасила губы
светлой помадой и отправилась в кухню.
Подойдя к двери, Кэрол остановилась и сделала глубокий вдох. Теперь, во
всеоружии, обретя привычный облик деловой женщины, она была уверена, что
сможет взять ситуацию под контроль и даст Ленарду понять, что не собирается
терпеть его присутствие в доме. Кэрол испытывала искушение объяснить этому
человеку, что ее родители сделали ошибку, пригласив его на ферму, и что она
способна справиться с хозяйством без его помощи, но по зрелом размышлении
была вынуждена признать, что не готова взять на себя такую ответственность.
Ей еще никогда не приходилось сталкиваться с таким делом, как уход за
лошадьми. А ведь это занятие дает ее родителям средства к существованию, и
если что-то пойдет не так...
Сделав еще один глубокий вдох, Кэрол распахнула кухонную дверь.
Ленард разливал кофе в чашки. Он поднял голову и небрежно сказал:
— Отлично, я как раз хотел сообщить тебе, что завтрак готов. —
Потом он посмотрел на нее более внимательно и, нахмурившись, добавил: — Я не
знал, что ты с утра куда-то собираешься.
— Собираюсь? — резко переспросила Кэрол. — Лично я никуда не
собираюсь.
Он поставил кофейник на стол и с нескрываемым удивлением спросил:
— Не будешь же ты ходить в таком виде? Здесь больше подошли бы джинсы и
рубашка.
— Тебя не касается, что и где я предпочитаю носить, — огрызнулась
Кэрол.
— Пожалуйста, надевай, что хочешь, — сказал Ленард, пожимая
плечами. — Не стоит нервничать, тем более до завтрака — так ты
испортишь себе желудок. Все готово. Садись к столу. Твоя мама говорила, что
ты любишь омлет.
Омлет? У Кэрол отвисла челюсть.
— Терпеть не могу, — проскрежетала она. — И вообще не
завтракаю.
— Ну, это ты зря, — все так же спокойно отозвался Ленард. —
Твоя мать права, ты
...Закладка в соц.сетях
