Жанр: Любовные романы
Время надежд
...олько за мной
закроется дверь.
Мейбл ошеломленно уставилась на дочь. Как Одри удалось прочесть ее мысли?
— Именно это ты и собиралась сделать, я угадала? — спросила Одри
прокурорским тоном. — Честное слово, мама, ты хотя бы подумала, как я
после этого буду выглядеть? Я заверила Ричарда, что моя мать нисколько не
возражает, что она рада предоставить ему кров, да и вообще это была ее идея,
и вдруг появляешься ты и требуешь, чтобы он убрался.
— Но, Одри...
— Нет. Пока ты считала, что мы с ним... что я и он... словом, пока ты
думала то, что думала, тебя вполне устраивало его намерение пожить у нас.
— Но я полагала, ты хочешь, чтобы я за ним присматривала в твое
отсутствие, — беспомощно призналась Мейбл.
В ответ Одри искренне расхохоталась, и Мейбл покраснела.
— Господи, неужели?! Знаешь, что я тебе скажу, дорогая моя невинная
мамочка? Если бы я и вправду хотела, чтобы у мужика не разбегались глаза, я
бы ни за что не стала знакомить его с тобой. — Увидев выражение лица
матери, Одри снова расхохоталась. — Послушай, неужели ты не замечала,
что все ребята, которых я приводила к нам в дом, буквально шалели от тебя?
— Одри, какие ужасные вещи ты говоришь! — слабо возразила
Мейбл. — Они же мальчишки, дети...
— А Ричард — мужчина? — мягко подсказала Одри. — Ты сама
знаешь, что рядом с ним тебе ничто не угрожает. Если бы я в этом
сомневалась... Но если тебя волнуют сплетни...
— Сплетни? — Мейбл бросила на дочь негодующий взгляд. — Не
говори глупостей. Кому интересно обо мне сплетничать? Одри, мне уже тридцать
шесть!
— Хотя ты не выглядишь даже на двадцать шесть, — поддразнила
Одри, — и половина мужчин в радиусе ста миль смотрят на тебя, как
собаки на сахарную косточку.
— Одри, это неправда! — Мейбл не на шутку встревожилась.
— Конечно, правда! Ты просто этого не видишь или не хочешь
видеть, — добродушно возразила девушка. — Ладно, мама, я хочу
услышать от тебя обещание, иначе прямо сейчас спущусь и расскажу Ричарду...
— Хорошо, хорошо, я обещаю.
Быть может, Ричард и сам решит уехать. После того, как я недвусмысленно
заявила, что... Вспомнив, что она ему наговорила, Мейбл прикусила губу. Не
удивительно, что он так рассердился. Хорошо еще, что я ни разу не сослалась
на его якобы нежные отношения с Одри. Если бы я упомянула... Мейбл нервно
сглотнула слюну.
То, что произошло днем, было совершенно не в ее духе. Ей здорово повезло,
что она верила в его связь с Одри. Не хватало еще завести роман с мужчиной,
который использует тебя, а потом бросит, как только ты ему надоешь, с
мужчиной, который...
Который — что? — снова пропищал противный внутренний голос. Который с
легкостью возбудил тебя? С мужчиной, чьи прикосновения и поцелуи обещали
наслаждение, о котором ты могла только мечтать?
Если его чувства недолговечны, если он испытывает ко мне всего лишь
физическое влечение и, как только работа над книгой будет закончена, уйдет,
даже не оглянувшись, что из этого? По крайней мере, я хотя бы недолго поживу
полноценной жизнью, узнаю, что значит быть женщиной.
Презирая себя за распутные мысли, Мейбл попыталась сосредоточиться на словах
Одри и нехотя пообещала то, чего требовала дочь.
Днем Ричард тоже кое-что пообещал, он пообещал больше не прикасаться ко мне.
Интересно, сдержит он свое слово?
Разумеется, сдержит. И, конечно, я хочу, чтобы он сдержал обещание, разве
нет?
На следующее утро Мейбл встала в шесть часов, чтобы отвезти дочь на станцию,
хотя Одри и сопротивлялась.
— Серьезно, мам, тебе незачем было меня провожать. Не знаю, смогу ли я
выбраться домой до Рождества.
— Все нормально, — заверила Мейбл и сухо добавила: — Я, знаешь ли,
уже большая девочка. Тебе не обязательно приезжать каждое воскресенье, чтобы
проследить за мной.
Одри рассмеялась.
— Неужели?
Перед тем, как отъехать, Мейбл бросила вороватый взгляд на дом. В комнате,
где спал Ричард, свет еще не горел. Довезя дочь до станции, она поцеловала
ее на прощание и вернулась.
Мейбл решила посвятить часть дня уборке в кабинете отца и в его спальне и
выбросить, наконец, хлам, который скопился там после его смерти. Также нужно
было пройтись по магазинам. С тех пор, как Одри уехала на учебу, Мейбл
привыкла покупать провизию в гораздо меньших количествах, но теперь, когда в
доме живет Ричард...
Правильно, так и надо, сказала себе женщина, пусть мысли будут заняты
обыденными, повседневными заботами, тогда не останется времени задумываться
о Ричарде и о том, что между нами произошло.
Мейбл сварила себе крепкий кофе и села за кухонный стол, держа чашку обеими
руками. Оно и к лучшему, что я еще не взяла новый заказ, будет время не
спеша прибраться и пройтись по магазинам. К тому же нужно кое-что сделать в
саду, а учитывая, что Рождество не за горами, наверное, пора подумать и о
покупках к празднику. Все что угодно, лишь бы только голова и руки были
заняты.
Полтора часа спустя Мейбл стояла посреди застланного ковром кабинета и
потирала спину, болевшую от попыток сдвинуть с места тяжеленный письменный
стол. В это время в душе зашумела вода.
Как только они переехали в этот дом, отец Мейбл оборудовал две новые ванные
комнаты, одну — в бывшем чулане, примыкавшем к его спальне, другую — между
спальней Мейбл и комнатой, в которой тогда была детская Одри. Ричард все еще
спал в бывшей детской, где Мейбл ему постелила, значит, он пользовался
второй ванной.
От мысли, что Ричард стоит под душем совсем рядом с ее спальней, у Мейбл
странно засосало под ложечкой. Она невольно представила себе мужское тело,
поблескивающее от воды, мокрые волосы, облепившие голову. Мейбл никогда
особенно не привлекали слишком волосатые мужчины, но сейчас ее воображение
почему-то живо нарисовало очень четкую и эротичную картину: узкая полоска
волос сбегает по груди Ричарда к плоскому мускулистому животу и ниже...
Стоп, так не годится, прекрати сейчас же! — приказала себе Мейбл. Самый
лучший способ избавиться от опасных и неуправляемых мыслей — загрузить себя
работой, чтобы на глупости просто не осталось времени. Придя к этому
заключению, Мейбл с удвоенной энергией принялась толкать громоздкий стол.
Она хотела выдвинуть его на середину комнаты, чтобы Ричард мог работать,
используя преимущества естественного освещения и наслаждаясь видом из окна,
и одновременно сидеть поближе к камину.
После смерти отца Мейбл просмотрела бумаги, скрупулезно отбирая те, что
следовало сохранить, и выбрасывая ненужные. При этом она аккуратно
рассортировала по папкам и подписала личные письма отца и старые фотографии,
чтобы сохранить их для детей Одри. После этого отцовский стол придвинули к
стене, и со временем комната заполнилась всякой всячиной, включая вышедшие
из употребления предметы меблировки, например, любимый стул отца и его
скамеечку для ног.
Мейбл решила, что стул и скамеечку можно оставить. Книжные полки, занимавшие
одну стену, битком набиты, в них больше ничего не возможно впихнуть, но
шкафы стоят пустыми, так что Ричард вполне может воспользоваться ими при
необходимости. Продолжая борьбу с тяжелым столом, женщина раздумывала,
хватит ли на нем места для пишущей машинки.
Очень кстати, что занавески она еще весной сняла и отдала в чистку. Теперь
нужно будет достать их с антресолей и снова повесить.
Ей почти удалось поставить стол на нужное место, оставалось еще чуть-чуть,
но, как назло, чертова громадина не поддавалась. Мейбл предприняла
решительное наступление, навалившись на стол всем своим цыплячьим весом, но
лишь больно ушибла бедро. Вскрикнув от боли и досады, женщина в сердцах
стукнула кулаком по крышке. Она уже обратила внимание, что шум воды в душе
прекратился, но не подозревала, что Ричард спустился вниз, пока с порога не
раздался его встревоженный голос:
— Мейбл, что случилось? Я слышал, как вы вскрикнули.
Мейбл покраснела и смутилась. Ну и видок у меня, наверное: волосы
разлохмачены, джинсы в пыли, на лице и следа косметики нет! Она повернулась
к Ричарду.
— Со мной все в порядке. Я не слышала, как вы спустились. Подождите
немного, я только умоюсь и приготовлю вам завтрак.
— Я же не ребенок, вам нет необходимости меня обслуживать, —
холодно возразил он. — Я вполне способен самостоятельно приготовить
чашку кофе. Что вы здесь делаете?
— А что, разве не понятно? — раздраженно спросила Мейбл. У нее уже
побаливали руки, напоминая, что она взялась за работу не по силам. — Я
хотела привести эту комнату в порядок, чтобы вы могли здесь работать, но
чертов стол...
Ричард нахмурился и вошел в комнату.
— И вы пытались в одиночку сдвинуть этого монстра? — сурово
спросил он и, не дожидаясь ответа, взорвался: — Бог мой, женщина, никак вы
сошли с ума! Вы что, не понимаете, что могли надорваться? Почему вы не
подождали, пока я...
Пока он ее отчитывал, Мейбл медленно вскипала изнутри. Видимо, сказались
эмоциональное напряжение и переживания последних дней, и она, обычно
сдержанная и уравновешенная, вдруг взорвалась.
— Пока что? — сердито перебила она. — Пока вы, мистер Мужское
Превосходство, сможете передвинуть его для меня? Так вот что я вам скажу: я
не нуждаюсь в вашей помощи. Мне ничего от вас не нужно. Я прекрасно сама
управлюсь со своими делами!
Внезапно Мейбл умолкла. Она вдруг сообразила, что говорит, и с ужасом
поняла: опять переборщила, ее возмущение не соразмерно замечанию Ричарда. Ей
хотелось одновременно закричать и расплакаться. В последнее время она вообще
себя не узнавала. Раздираемая внутренними противоречиями, Мейбл не
догадывалась, что глаза ее выражают растерянность и отчаяние.
— Да, конечно, — сухо согласился Ричард. Так сухо, что пыл Мейбл
мигом угас, и она оторопело посмотрела в глаза мужчине. Если бы она не
знала, что это невозможно, ей могло бы показаться, будто в голосе Ричарда
сквозила насмешка над самим собой. Словно... словно он и впрямь признавал,
что ее стремление к независимости и самостоятельности столкнулись с
наклонностями защитника и покровителя, которых он в себе прежде не
подозревал.
Как такая нелепость пришла мне в голову? Вот уж действительно, разыгралось
воображение, одернула себя Мейбл.
— На самом деле я собирался сказать, что, если бы мы передвигали этот
стол вместе, у нас обоих было бы меньше шансов пострадать, чем поодиночке.
Мейбл слегка покраснела, но так и не смогла выжать из себя ни слова
извинений. Вчерашнее событие было еще слишком свежо в памяти, и она еще
чувствовала себя незащищенной. Она боялась представить, что могло бы
случиться, если бы она вслух обвинила Ричарда в измене Одри. Рассмеялся бы
он или пришел в ярость? Последнее более вероятно. Ричард слишком умен, чтобы
не догадаться, какое мнение должно было сложиться о нем у Мейбл, если она
считала его любовником Одри. Вряд ли он был бы польщен.
— Не знаю, подойдет ли вам эта комната... — неуверенно начала
Мейбл.
Ричард смерил ее откровенно скептическим взглядом.
— В свое время я успешно работал в каморке размером не более четверти
этого кабинета. Кстати, я продал свою лондонскую квартиру и решил
перебраться в пригород отчасти потому, что мне не хватало места. В моей
квартире при университете комнаты просторнее, но не намного. К счастью, я не
страдаю вещизмом, во всяком случае, до сей поры не страдал. Когда только
начинал делать карьеру, то и жил, и спал, и работал в единственной комнате,
которую моя сестра и ее муж щедро предоставили мне совершенно бесплатно. И
знаете, когда я въезжал в свою первую квартиру, то думал, что буду
наслаждаться покоем и уединением, но оказалось, что первые несколько месяцев
мне не хватало детских голосов, топота ног на лестнице.
Мейбл нахмурилась. С какой стати он делает ей такие признания? Что хочет
сказать? Что он — человек без корней? Но наверняка Ричард намеренно выбрал
такую жизнь.
Заправив за ухо прядь волос, она несмело спросила:
— В таком случае, почему вы...
— Не женился? — закончил за нее Ричард. В глазах Мейбл отразилось
потрясение. Ей и в голову не приходило задавать глубоко личный вопрос. Она
собиралась спросить совсем другое: почему он не переехал поближе к семье, но
Ричард почему-то понял ее превратно.
— Сначала я был слишком занят и слишком беден, а потом... Наверное,
правду говорят, что чем старше становишься, тем разборчивее. Одного
физического влечения, сексуальной химии... назовите это как угодно, уже
недостаточно, хочется большего. Хочется встретить человека, который может
стать настоящим партнером во всех смыслах. Обе мои сестры очень любят своих
мужей и очень счастливы. Я им завидую и хочу, чтобы у меня был такой же
брак, на меньшее я не согласен. Им, конечно, повезло, но они ко всему
прочему немало потрудились над своим счастьем. А вы? Молоденькой женщине
нелегко одной вырастить ребенка, наверняка бывали моменты, когда вам
хотелось выйти замуж хотя бы для того, чтобы дать Одри отца.
Мейбл не могла солгать в ответ на его откровенность.
— Да, бывали, — честно призналась она. — Но я не растила ее
совсем одна, мне помогал мой отец. Он был замечательным человеком, но очень
старомодным. После того, что произошло с отцом Одри... — Мейбл
осеклась, вдруг испугавшись собственной откровенности.
— Ну? — мягко подтолкнул Ричард, внимательно наблюдая за ней.
Мейбл молчала, лихорадочно ища способ избежать расспросов, и вдруг подумала:
в конце концов, почему бы не рассказать правду? Как только Ричард поймет,
что по жизненному опыту она бесконечно отстает от него, он оставит ее в
покое, даже если у него и было искушение нарушить вчерашнее обещание.
— Думаю, отец боялся, как бы история не повторилась, хотя никогда не
говорил об этом вслух.
Ричард хмурился, не понимая. Тогда Мейбл собралась с духом и попыталась
объяснить:
— Отец смирился с тем, что рождение Одри было... своего рода несчастным
случаем, но он придерживался викторианских взглядов и был глубоко потрясен
моим... поступком. Отец боялся, что все может повториться, что я
могу... — Она опять замялась.
— Что можете?
— Снова забеременеть, — хрипло прошептала Мейбл. — Что я
повторю свою ошибку и рожу еще одного ребенка, не будучи замужем.
Повисла долгая пауза. Наконец Ричард озадаченно произнес:
— Но насколько я понял, когда была зачата Одри, вам едва исполнилось
шестнадцать и ее отец был немногим старше. Вы оба были детьми, и то, что вы
успешно справились с ситуацией, делает вам честь.
— Мне помог отец. Он был удивительным человеком, вопреки своим
принципам и воспитанию он не выгнал нас с Одри на улицу и поддерживал
материально.
— И вынудил вас вести жизнь монашки? — мрачно уточнил Ричард.
Мейбл прикусила губу.
— Он верил, что это во благо. Я могу понять его точку зрения...
— И вам никогда не хотелось разорвать смирительную рубашку? Вам ни разу
не захотелось...
В голосе Ричарда появились гневные нотки, и это задело Мейбл.
— Что? — с вызовом спросила она. — Пуститься в сексуальный
загул? Нет, этого мне никогда не хотелось. — Она резко сменила
тему. — Пожалуй, я лучше пойду готовить завтрак. Как только уберусь в
этой комнате, поеду за покупками.
— Да, но вы можете располагать мною. Я умею вытирать пыль и знаю, как
обращаться с пылесосом.
Когда Мейбл направилась к двери, ей показалось, что Ричард собирается
задержать ее, однако, когда она остановилась и вопросительно взглянула на
него, он не шелохнулся, а только сказал:
— Знаете, вам не обязательно ради меня утруждаться.
— Вы правы, — отрывисто согласилась Мейбл. — Я и не
собираюсь.
Она злилась на Ричарда и неосознанно пыталась его наказать. Он каким-то
образом заставил ее разговориться, и она рассказала совершенно постороннему
человеку то, о чем никому никогда не рассказывала. Однако Мейбл пришлось
признать, что по справедливости наказывать следовало не его, а ее саму — за
глупость. Ричард не виноват, что ей оказалось неожиданно легко говорить с
ним и признаваться в самом сокровенном.
Какой стыд! Зачем я сказала, что вела монашеский образ жизни с того самого
дня, когда была зачата Одри? Вероятно, Ричард заключит, что я лишена какой
бы то ни было сексуальности, и станет меня жалеть. Он, наверное, уже
радуется, что вовремя узнал правду. Теперь-то он точно сдержит свое
обещание.
Мейбл подумала, что того и гляди расплачется.
6
— Ого, ну вы и нагрузились! — Дженни Раис с любопытством
уставилась на забитую до отказа тележку, которую Мейбл катила к кассе
супермаркета.
Мейбл стиснула зубы и растянула губы в фальшивой улыбке. Вот уж кого она
меньше всего хотела бы сегодня встретить! Дженни Раис, худощавая угловатая
женщина сорока с лишним лет, железной рукой правившая своей семьей и мужем,
была уверена, что достигла совершенства во всех областях, и не скрывала
пренебрежения к тем, кто не соответствовал ее взыскательным требованиям. Но
самое главное — Дженни была ходячим собранием всех местных сплетен.
Мейбл всегда чувствовала, что Дженни относится к ней с подозрением. Видимо,
сыграло свою роль то, что Мейбл не замужем, да и выглядела она слишком
молодо, чтобы иметь взрослую дочь.
— Ждете гостей? — с фальшивым дружелюбием поинтересовалась
сплетница. Бегающий взгляд с любопытством изучал содержимое тележки Мейбл.
— Не совсем, — холодно ответила Мейбл.
— А, значит, заранее покупаете продукты к Рождеству? — не
унималась Дженни. — Судя по запасам, Одри, конечно, приедет домой на
праздники?
Не удостоив Дженни ответом, Мейбл решительно толкнула вперед тележку.
Нелепо, конечно, что она чувствует себя виноватой — как же, утаила правду от
сплетницы! — но еще нелепее, что становилось неуютно от мысли, как
разыгралось бы любопытство Дженни, узнай та подробности.
В конце концов, я же свободная женщина, мне тридцать шесть лет, и кому какое
дело, если мне вздумается пригласить мужчину пожить в моем доме?
Впрочем, нетрудно представить, как преподнесла бы новость Дженни. Щедро
приукрашивая действительность и немало добавляя от себя, она бы стала
фальшивым голосом уверять, что не имеет в виду ничего дурного, и отношения
Мейбл и ее жильца совершенно невинны, в то же время опровергая свои слова
плохо завуалированными намеками и сальным подтекстом.
Мейбл уже доводилось видеть Дженни в действии, и была возможность убедиться:
эта женщина — мастерица раздувать истории и создавать проблемы.
Впрочем, если даже обо мне пойдут сплетни, какая разница? Почему меня это
волнует? — спрашивала себя Мейбл по дороге домой. Отца нет в живых, его
уже ничто не ранит, а Одри — современная девушка, она смотрит на вещи по-
другому. Слухи, что у ее матери с кем-то связь, вызовут у Одри только смех.
Что касается самой Мейбл, то ей было, конечно, небезразлично мнение друзей,
но настоящие друзья слишком хорошо ее знают, чтобы прислушиваться к сплетням
Дженни. Кроме того, они сами не раз уговаривали ее перестать, наконец,
прятаться от жизни. Самые откровенные так и говорили:
Найди себе
подходящего мужчину и пользуйся тем, чем тебя щедро одарила природа, пока
еще не поздно
.
Как знать, может, они были правы, а Мейбл ошибалась. Возможно, она слишком
долго прожила с отцом и, сама того не замечая, переняла его принципы.
Иногда одинокие или разведенные подруги по секрету рассказывали Мейбл о
своих коротких интрижках, а то и связях на одну ночь, и при этом ни одна не
испытывала ни малейшего смущения или угрызений совести. Так почему же я
должна стыдиться? — уговаривала себя Мейбл. Я ни перед кем не обязана
отчитываться. Кроме того, для здоровой женщины мой образ жизни можно считать
даже вредным. Возможно, будь я тогда постарше, и будь мой первый сексуальный
опыт с Ларри более удачным, я бы не так легко уступила воле отца, подавляя
собственные желания едва ли не раньше, чем они успели возникнуть.
После долгих лет неустанного подавления любых проявлений собственной
сексуальности, это стало второй натурой Мейбл, вошло в плоть и кровь, вроде
как привычка не горбиться и втягивать живот, и теперь она делала это
автоматически, не задумываясь.
Точнее, раньше делала. Вероятно, за годы, прошедшие после смерти отца, ее
самоконтроль немного ослаб, потому что она самонадеянно вообразила, будто в
свои годы уже не может страдать от тоски и одиночества, как бывало лет в
двадцать. А, может, просто утратила бдительность. Трудно сказать, какое из
предположений верно, но результат налицо — ее реакция на Ричарда.
Когда Мейбл вернулась домой, место, где прежде стоял
бентли
, пустовало. У
женщины упало сердце. Неужели Ричард передумал и уехал, не предупредив ее?
Может, он вернулся в Лондон?
Отпирая дверь черного хода, Мейбл все время повторяла себе, что это к
лучшему. Уехать было бы самым разумным шагом с его стороны, и она ничуть не
расстроится, но... Но все же, когда Мейбл открыла дверь и увидела на
кухонном столе записку от Ричарда, у нее пересохло в горле и засосало под
ложечкой. Она дрожащими руками взяла листок и быстро пробежала его глазами.
Поехал в Честер выяснить, нельзя ли в тамошней библиотеке позаимствовать
кое-какой материал для книги
.
Мейбл подвинула стул и села. Она почувствовала легкое головокружение и
странную слабость в ногах и тут же сказала себе, что это вовсе не от
облегчения. Но почему, распаковывая привезенное из супермаркета и
раскладывая все по местам, она все время прислушивалась, не подъезжает ли
машина, не слышны ли шаги на дорожке?
Мейбл давно покончила с покупками, а Ричард все не возвращался. Она не
смогла заставить себя заняться каким-нибудь делом и беспокойно мерила шагами
кухню. Злясь на себя, раздраженно пробормотала вслух:
— Это никуда не годится, тебе тридцать шесть, а ведешь себя, как
шестнадцатилетняя девчонка! Можно подумать, ты в него влюбилась.
Вдруг она остановилась как вкопанная и зябко поежилась.
Придет же в голову такая нелепость! Конечно, я не влюбилась, для этого я
слишком стара и слишком рассудительна. Женщины моего возраста не влюбляются,
как девчонки. Да и вообще мы с Ричардом едва знакомы.
Это верно, и все же я рассказала ему о себе гораздо больше, чем рассказывала
даже самым близким друзьям.
Напрасно Мейбл пыталась отвлечься от этого волнующего вопроса, забыть о нем
было так же невозможно, как, например, о больном зубе.
— Знаешь, чем ты занимаешься? — вслух отчитала она сама
себя. — Самовнушением. Ты внушаешь себе мысль, что влюблена в него!
Лучший способ выкинуть из головы ненужные мысли — это заняться делом,
рассудила Мейбл и решительно направилась в кабинет. Но, открыв дверь, она
изумленно застыла на пороге. Комната сияла чистотой, вымытые окна блестели,
на ковре ни пылинки. Вещи, которые она откладывала в сторону, чтобы вынести,
аккуратно сложены в углу, каминная решетка установлена на место, а старое
латунное ведерко для угля сияло как солнце. На письменном столе зачехленная
пишущая машинка. Для завершения картины не хватало только занавесок.
Да, заявив, что вполне способен управиться с тряпкой и пылесосом, Ричард
нисколько не преувеличил. Но вопреки всякой логике Мейбл не испытала
облегчения оттого, что ей не нужно заниматься уборкой. Наоборот, она
чувствовала огорчение, почти негодование, словно, наведя порядок
самостоятельно, Ричард тонко намекал, что не нуждается в помощи Мейбл и ей
нет места в его жизни.
Но она вовсе не стремилась занять в его жизни какое-то место. Она не желала
связываться с мужчиной, который, хотя и мог доставить ей недолгое
наслаждение в постели, никогда бы не смог удовлетворить более важные
глубинные потребности. Ричард не мог дать ей любви и эмоциональной
стабильности — того, о чем Мейбл всегда мечтала в глубине души, хотя и не
признавалась в этом даже самой себе.
Стоп. Мои мысли опять приняли опасное направление. Если продолжать в том же
духе, меня не ждет ничего хорошего, только душевная боль и бесполезные
копания в собственном сердце. Я довольна своей жизнью, разве нет?
До
...Закладка в соц.сетях
