Жанр: Любовные романы
Ты красива, поверь
...дохнуть жизнь в своих героев, и почему-то для Элинор вдруг стало очень
важно доказать, что он не прав. Она перепишет книгу, и когда та будет
закончена, она будет такой яркой, такой живой, что... Элинор в недоумении
потерла висок. Что с ней творится?
— Вы устали. Почему бы вам не лечь? Вот утром можете спорить со мной
хоть до посинения.
Почему в этих суровых словах ей почудились нотки грубоватой жалости? Элинор
невольно сжалась и, бросив на Рея уничтожающий взгляд, подхватила сумку и
направилась к лестнице.
— Признайтесь, Элинор, ваш приезд сюда был своего рода бегством. Криком о помощи, если хотите.
Элинор остановилась как вкопанная. Затем круто развернулась к нему, словно
разъяренная тигрица, сбросив обычную маску сдержанной отчужденности.
— Если я от кого и бежала, то только от вас, — яростно выкрикнула
она. — Чтобы вы перестали вмешиваться в мою жизнь! — Она внезапно
осеклась — в воздухе повисло странное напряжение. И остро ощутила взгляд
наблюдавшего за ней мужчины. — Вы последний человек, к которому я бы
обратилась за помощью, Рей, — бросила она. — Самый что ни на есть
последний.
— Понятно. Ладно, Элинор, решайте сами, что вам делать, только
запомните: если вы отсюда уедете...
— То тем самым признаю, что вы правы, и я не способна написать эту
книгу, — оборвала она. — О нет, я не уеду. Я останусь и заставлю
вас взять назад все ваши оскорбительные замечания. Вот увидите.
На лице мужчины появилось странное выражение — смесь усталости и торжества,
и у Элинор вдруг возникло ощущение, что она попалась в тщательно
расставленную ловушку. Но она отбросила эти мысли. Все равно Рей здесь долго
не продержится, утешала она себя, поднимаясь наверх. Он существо городское —
из тех, кто не может жить без ярких огней и шума большого города, и через
пару дней он начнет здесь помирать со скуки. А потом он уедет, и она
останется работать в тишине и покое. До тех пор ей придется просто
постараться не обращать на него внимания. Это будет нетрудно — ведь
удавалось же ей избегать его в последние десять месяцев, с тех пор, как он
стал партнером Дианы. Элинор покривила душой: внутренний голос нашептывал
ей, что все эти месяцы Диана служила буфером между ней и Реем.
Элинор сердито мерила шагами небольшую спальню, в сотый раз, жалея о том,
что ее агент согласилась на партнерство с этим противным типом. Девушка
знала, что она была одинока в своем предубеждении: все вокруг считали, что
Диане несказанно повезло, раз ей удалось заполучить старшим партнером
человека, имевшего потрясающую репутацию в мире литературы. Ведь авторы
буквально стелились перед ним в надежде, что Рей согласится представлять их
интересы.
Нет уж, она его услуг никогда добиваться не будет, мрачно подумала Элинор, и
вдруг вспыхнула, сообразив, как двусмысленно выглядит эта фраза. У Рея не
было постоянной подружки, тем не менее он не испытывал недостатка в женском
обществе. Напротив! Элинор поджала губы, вспомнив, какой нескончаемый рой
красоток, по словам Дианы, увивался вокруг Рея.
Вот и прекрасно, пусть к ним и отправляется, да поскорее!
Какая досада, что Фелиси, не подумав, разболтала ему, куда она собирается!
Элинор стиснула зубы, вспомнив, как он обвинил ее в том, что она трусливо
сбежала. Да, сбежала — от него и его угроз нанять секретаршу. Но не от своей
любимой работы, вовсе нет!
Элинор насторожилась, услышав шаги на лестнице. Раздался тихий стук в дверь,
и; прежде, чем она успела ответить, Рей приоткрыл дверь и просунул голову в
щелку:
— Вам не надо принести что-нибудь из машины? Полагаю, этот рюкзачок —
не весь багаж, что вы привезли с собой? Кстати, если хотите принять ванну,
вода горячая.
Он что, думает, она не в состоянии сама принести свои чемоданы? Эта
фальшивая забота еще больше разозлила Элинор. Можно подумать, его волнуют ее
удобства! Он, видно, считает ее круглой дурой, если пытается в этом убедить.
Все, что ему от нее нужно, — это книга. Элинор нахмурилась, смущенная
собственными противоречивыми чувствами. Она устала и была на взводе, и Рей
был последним человеком, с которым ей хотелось делить этот крохотный
уединенный коттедж, но она уже заявила ему, что остается, и отступать не
собиралась.
— Если бы мне были нужны мои вещи, я бы пошла и взяла их, — грубо
ответила девушка. — И ванна мне не нужна. Единственное, чего я
хочу, — это лечь спать.
Брови мужчины слегка приподнялись, однако во взгляде, устремленном на
девушку, не было насмешки. Скорее в его глазах читалась жалость.
Жалость! У Элинор внезапно защипало в глазах. Рей осторожно закрыл дверь, а
она все продолжала стоять неподвижно. В горле першило, а сердце билось часто-
часто. Как он смеет ее жалеть! Как он смеет... Стряхнув оцепенение, Элинор
поспешно разделась и направилась в ванную, предварительно удостоверившись,
что Рей уже спустился вниз.
Наскоро умывшись и почистив зубы, она вернулась в спальню. Вынув из волос
шпильки, помассировала голову, снимая напряжение. Волосы у нее были густые и
волнистые. Все-таки следовало бы подстричь и уложить их в модную прическу,
подумала Элинор, расчесывая волосы на ночь. Толстая мужская пижама, которую
она купила специально для поездки сюда, оказалась теплой, как она и
рассчитывала, но девушка почему-то чувствовала себя некомфортно и беспокойно
ворочалась в постели. Все из-за Рея, с горечью думала она, взвинтил ее нервы
до такого состояния, что она никак не успокоится.
Если бы только Диана не заболела! А еще лучше — не согласилась бы на
партнерство с Реем... Однако в душе Элинор знала, что изъяны в ее книге от
этого бы не исчезли, и нельзя все сваливать на Рея. Что же ей делать со
своей героиней?
Элинор постаралась сосредоточиться и представить себя на месте Эжени.
Наверное, Рей был прав, предлагая версию о том, что, узнав о затеваемом
Генрихом браке, она бы попыталась расстроить его планы. Плохо уже то, что,
похоже, Рей может предсказать поведение ее героев лучше ее самой. Наконец
Элинор удалось заснуть, но ее сны были сплетением неясных мыслей и образов.
Сначала ей приснилась Эжени, бросающая вызов королю, заявляя, что не выйдет
замуж за избранного им человека. Элинор увидела свою героиню, убегающую по
дворцовому коридору под любопытными взглядами придворных. Да, Эжени дерзко
бросила в лицо Генриху, что скорее забеременеет от первого встречного, чем
выйдет замуж за королевского протеже. А потом она выбежала в сад и, увидев
среди гулявших там придворных кузена, выкрикнула его имя и готова была уже
броситься к нему, как вдруг на ее пути возник темный силуэт мужчины. В
последнюю минуту незнакомец подхватил девушку, когда она чуть не налетела на
него со всего размаха. Опустив ее на землю, он оказался лицом против солнца,
и Эжени могла разглядеть лишь герб на эфесе его шпаги. Мужчина был одет
строже, чем обычно одевались придворные. Эжени сделала попытку вырваться из
его объятий, и тут луч солнца осветил его черты... Элинор протестующе
вскрикнула и проснулась. Ее всю трясло. Спальня была погружена во мрак, а
тишина после привычного городского шума, казалась почти зловещей. Элинор
дрожала от холода и одновременно задыхалась, словно ей пришлось пробежать
большое расстояние. Кожа на руках горела, словно кто-то с силой стиснул их и
оставил синяки. Опустив глаза, Элинор с изумлением обнаружила вместо атласа
и кружев толстую пижамную фланель и тут же густо покраснела. Ведь во сне она
была Эжени, а мужчина, на которого она налетела, был Реем Парришем. Элинор
невольно поежилась, вспомнив свои дерзкие слова, брошенные королю, и
раздраженно покачала головой. Свои слова... Что за глупости! Она, конечно, и
прежде отождествляла себя со своими персонажами, но не до такой же степени!
Что касается грез о Рее... По-видимому, это просто ее подсознательная
реакция, своего рода способ справиться с гневом и негодованием, которые он в
ней вызвал, резонно подумала Элинор.
Только вот откуда такое странное ощущение внизу живота? И такое смятение в
чувствах? Впечатлительному подростку такие ощущения вполне бы подошли, но
для взрослой двадцатишестилетней женщины... Да и вообще этот Рей её совсем
не привлекает — ну ничуточки.
Не привлекает? Элинор замерла, глядя в темноту. Откуда взялись у нее такие
мысли? Она невольно передернула плечами, словно стремясь стряхнуть
непонятную тревогу, внезапно завладевшую всем ее существом.
Наверное, она просто заболевает, сказала себе девушка. Это беспокойство,
неожиданное ощущение собственной уязвимости для нее были совершенно
нехарактерны. Просто она расстроена из-за книги. Да, именно поэтому: она
переживает из-за книги, а Рей только усугубляет ситуацию, Господи, и зачем
он только сюда явился! Хоть бы не приезжал, отчаянно воскликнула про себя
Элинор. Он здесь ей не нужен. Он ее выводит из душевного равновесия. И она
страстно пожелала, чтобы он уехал, оставил ее в покое, а главное — перестал
смотреть на нее с этим выражением жалости, которое ее несказанно злило.
3
После беспокойной ночи Элинор, естественно, проспала. Когда она, наконец,
проснулась, первым, что она услышала, был стук тяжелых капель дождя по
стеклу и завывание ветра.
В спальне было восхитительно тепло, и Элинор с удовольствием поджала ноги.
Теплая комната, ненастье за окном — все это напомнило ей о детстве. Девушка
поплотнее закуталась в одеяло и снова закрыла глаза.
— Я думал, вы приехали сюда работать.
Протяжный мужской голос сразу вывел Элинор из блаженного состояния, и она
резко села в постели. У кровати стоял Рей с подносом в руках. Дивный аромат
свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри. На подносе рядом с чашкой был
тост, золотисто-поджаристый и сочившийся маслом.
— Надеюсь, вы взяли с собой какую-нибудь подходящую одежду, —
заметил Рей, ставя поднос на прикроватную тумбочку. — У Дианы здесь нее
рассчитано разве что на короткий летний отпуск.
— О чем вы толкуете? — рассердилась Элинор. — В доме
центральное отопление, и здесь замечательно тепло. Если вас что-то не
устраивает, то вам лучше вернуться в Бристоль.
Рей смерил ее мрачным взглядом.
— Не дождетесь. И к вашему сведению, отопление в коттедже работает
только потому, что утром я съездил в деревню и посулами и подкупами раздобыл
пару упаковок топлива. К счастью, удалось найти поставщика, который привезет
нам еще после обеда. — Он вздохнул. — Как похоже на женщину:
установить в доме центральное отопление и забыть заказать топливо.
Элинор закусила губу и машинально бросила взгляд в окно. По стеклу
растекались струи дождя. Если бы не Рей, она бы проснулась в холоде и
сырости, и что-то подсказывало Элинор, что у нее вряд ли хватило бы духу
пойти в деревню на поиски топлива. И все же она не могла заставить себя
произнести слова благодарности и буркнула:
— Никто вас сюда не звал.
Последовало долгое тяжелое молчание. Рей невозмутимо смотрел на девушку.
— Да неужели? — наконец ровным тоном спросил он. — А мне
показалось, я слышал крики о помощи.
Щеки Элинор залила краска, и она гневно сверкнула глазами. То же самое он
говорил и вчера. Неужели возомнил, что она рассчитывала, что он последует за
ней?
— Я вас на помощь не звала, — резко бросила она. — И к вашему
сведению, сюда я приехала в надежде избавиться от вас.
— Вот как? — Какую угрозу таил в себе его голос, когда в нем
появлялись эти вкрадчивые нотки! Прежде Рей не казался ей таким уж опасным:
Элинор считала, что может без труда справиться с ним. Но почему-то здесь,
наедине, она стала смотреть на Рея совершенно другими глазами.
— Странно. Я вот отчетливо помню — вы сказали, что приехали сюда
работать.
— И работать, и отделаться от вас, чтобы; вы не мешали моей
работе, — резко отпарировала Элинор. — Если вы ничего не имеете
против, я бы хотела встать и приступить к этой самой работе.
Темная бровь взлетела вверх, и мужчина изобразил что-то вроде насмешливого
поклона.
— Будьте так любезны, — сказал он и, прихватив с тарелки
аппетитный тост, прислонился к стене, перестав обращать на нее внимание.
Было совершенно ясно, что пока он стоит, подпирая стену и жуя ее тост,
Элинор никак не сможет выбраться из постели. Она прекрасно понимала, что Рей
просто развлекается за ее счет, понимая, как ей неприятно оказаться в такой
ситуации.
Элинор сердито тряхнула гривой вьющихся волос. Краем глаза она заметила, как
Рей напрягся. Затем, к ее удивлению, он объявил:
— Пойду-ка я, пожалуй, проверю бойлер.
Несколько секунд Элинор молча смотрела на закрывшуюся за ним дверь. И только
потом сообразила, что он сбежал, даже не доев тост.
Ее затопила волна противоречивых эмоций: странное чувство потери и
одновременно знакомое чувство отвращения к себе. Ее снова затрясло, и она
закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
Она прекрасно знала, почему в глазах Рея появилось это выражение и почему он
так поспешно покинул комнату. Один взгляд на нее — и он почувствовал
отвращение, так же как когда-то Брендан, как все мужчины, которым она
попадалась на глаза, устало подумала Элинор. Какой смысл терзаться из-за
того, к чему она уже давно привыкла? Она ведь уже научила себя мириться с
тем, что мужчины находят ее уродливой и что, глядя на нее, испытывают
омерзение.
Брендан ясно дал ей это понять много лет назад. Он прямо заявил, что и любовью-
то с ней мог заниматься, лишь закрыв глаза и представив, что вместо нее
рядом с ним другая женщина. И даже при этом ему требовалось дополнительное
стимулирование — мысль о деньгах ее родителей. Даже сейчас, столько лет
спустя, эти слова больно ранили девушку. Стоило ей вспомнить об этом — и
всякая уверенность в себе сразу пропадала. И было бессмысленно твердить
себе, что она способная писательница, живет полноценной жизнью, и ей очень
многие могут позавидовать. Стоило вспомнить слова Брендана, и Элинор сразу
превращалась в испуганную школьницу, которой так жестоко открыли глаза на ее
непривлекательность.
Что ж тут удивляться, что она не может придать своей героине решимости
бороться за свободу выбирать себе любимого? Естественно, у нее не получается
красочно расписать чувственную сторону характера Эжени. Элинор тяжело
сглотнула. Вот она и призналась. И тем самым признала правоту Рея:
переделать книгу она не в состоянии.
Внезапно ее охватила паника. Нельзя поддаваться таким мыслям! Это неправда!
Она сумеет закончить книгу. Есть же какой-то другой путь, и она обязательно
его отыщет. И тут Элинор вспомнила свой сон. Тогда она ощущала эмоции Эжени,
как свои собственные: ее гнев, отчаяние и злость на человека, не дававшего
ей подойти к любимому. Если держаться этой линии... как бы получше передать
это на бумаге? Сомнения тут же исчезли, и мозг усиленно заработал,
прикидывая, как лучше обыграть новый сюжетный поворот.
Элинор торопливо вымылась и стала одеваться. Вытащив из сумки чистое нижнее
белье, она нахмурилась: чистого бюстгальтера в стопке не оказалось. Элинор
оглядела лифчик, который был на ней накануне, и поморщилась.
На стуле было разложено то, что она собиралась надеть: джинсы, рубашка и
свитер. Рубашка была из тонкой шерсти, зато свитер — толстый и объемный. Не
будь здесь Рея, Элинор, не раздумывая, обошлась бы без верхней детали
туалета. А впрочем, что меняет его присутствие? Мало шансов, что при виде ее
упакованной в семь одежек фигуры он впадет в неистовство. Чего ей бояться?
А вдруг он заметит и решит, что она нарочно... Элинор нервно закусила губу.
Она столько лет приучала себя держаться так, чтобы не создавалось неверного
впечатления, чтобы, не дай Бог, какой-нибудь мужик не вообразил, что она
стремится привлечь его внимание. Не желая снова пережить унижение и быть
отвергнутой, Элинор решила, что идеальный вариант — это ясно дать понять
мужчинам, что она не относится к числу девиц, жаждущих плотских утех.
Теряешь время, когда надо работать, напомнила себе Элинор. Рей все равно не
заметит отсутствия этой незначительной детали, а если и заметит, то ему все
равно не придет в голову, что такая уродина может носиться с идеей
соблазнить его.
Успокоив себя, Элинор оделась и заколола волосы.
В кухне витал дивный запах жареного бекона. Рей, стоя у плиты, ловко
управлялся со сковородками. Судя по всему, он отличался тонким слухом, ибо
при ее появлении повернул голову и улыбнулся.
— Как вам приготовить яйца?
— Никак, — отрезала Элинор.
Его брови приподнялись — к этому мимическому жесту девушка уже начала
привыкать.
— Глупости! Если вы собираетесь работать, надо позавтракать как
следует. — Глаза Рея слегка сузились, и Элинор сообразила, что он
разглядывает ее волосы. Ее так и подмывало поднять руку и проверить,
достаточно ли они туго стянуты, но она усилием воли подавила это желание.
— А куда подевались ваши замечательные локоны? — неожиданно мягко
спросил Рей, и Элинор ощутила, что под его взглядом заливается краской.
Не отвечая, она повернулась к двери, ведущей в гостиную. За ней находился
небольшой кабинет. Когда-то это была веранда, но Диана превратила ее в очень
удобную рабочую комнату для тех авторов, кто искал уединения и с радостью
принимал приглашение приехать в деревню.
— Куда это вы направились?
— Работать. Ведь я сюда за этим и приехала, если вы помните, —
язвительно отозвалась Элинор.
— Пока не поедите, никуда не пойдете.
Элинор готова была в буквальном смысле скрежетать зубами. У нее чесался язык
бросить детскую реплику вроде:
А вы попробуйте меня заставить!
— но у нее
было нехорошее подозрение, что Рей не преминет этим воспользоваться и с
большим удовольствием попытается накормить ее силой. Поэтому она молча
вернулась и неохотно села за стол.
— Вот так-то лучше. Серые клеточки тоже нуждаются в подкормке... и
стимулировании, — спокойно заметил Рей.
Элинор подняла на него глаза, и неожиданно у нее перехватило дыхание. Все ее
тело охватила слабость, смешанная со странным возбуждением. Она поспешно
отвела глаза, и ощущение исчезло.
— Для человека, не нуждавшегося в завтраке, вы умудрились проглотить
весьма значительное количество еды.
Что ж, этого замечания следовало ожидать, смущенно подумала Элинор, допивая
кофе. Ибо, к собственному удивлению, она по-настоящему проголодалась. И
потом, это была такая роскошь — когда тебе кто-то готовит завтрак, да и
вообще что-то для тебя делает.
— У меня нормальный аппетит, — огрызнулась она. — В отличие
от дамочек, с которыми вы обычно встречаетесь, у меня нет пунктика насчет
веса, — презрительно добавила она.
Это был выстрел наугад, но, судя по тому, что ей рассказывали, Элинор скорее
всего была недалека от истины. Шикарные девицы, бегавшие за Реем, вряд ли
были из тех, кто позволял себе роскошь хорошенько позавтракать. Витаминный
коктейль и стакан
Перрье
— вот и вся
еда
.
— Нет, пунктика насчет еды у вас определенно не наблюдается, —
ровным тоном согласился Рей, но под его взглядом Элинор почему-то вдруг
стало неуютно. Словно он заглянул прямо ей в душу и прочел там мысли,
которые она предпочла бы скрыть.
Элинор предложила вымыть посуду — больше для того, чтобы он перестал,
наконец, ее разглядывать. Рей снял свитер, который был надет на нем раньше,
и девушке были видны темные завитки волос в расстегнутом вороте его рубашки.
Элинор судорожно вздохнула, злясь на себя за то, что так глупо на него
реагирует.
— Я сам все вымою. Вам, наверное, понадобится забрать вещи из
машины. — Это замечание почему-то привело Элинор в раздражение.
— Успеется, — небрежно бросила она. — Сейчас мне надо сесть
за работу. — И, повернувшись к нему спиной, она вышла за дверь.
В маленьком кабинете работал обогреватель, и там царило благословенное
тепло. Элинор уже собиралась закрыть дверь и засесть за работу, как вдруг в
дверях неожиданно возник Рей и, небрежно протянув руку, выдернул из розетки
выключатель.
Элинор смотрела на него бешеными глазами.
— Что вы делаете? Я хочу начать работу.
— Не сейчас, — спокойно заявил Рей. — Сначала мы должны как
следует проанализировать, в чем именно заключается ваша ошибка.
На мгновение Элинор лишилась дара речи. Она сделала глубокий вдох и, с
трудом сдерживая гнев, прошипела сквозь зубы:
— По-моему, вы уже все проанализировали.
— Да, но вы, похоже, со мной не согласны. Так что прежде, чем вы
напишете еще хоть слово, мы должны обсудить, какие вносить изменения.
Мы? Это же ее книга! Ее работа, ее персонажи! Элинор готова была взорваться
от негодования, но она так долго приучала себя сдерживать чувства и скрывать
их от окружающих, что теперь могла лишь молча сверкать глазами, сжимая руки
в кулаки.
— Хотите сначала кофе?
— Нет, спасибо, я не нуждаюсь в повышении тонуса. По-моему, у меня в
крови и так уже достаточно адреналина, — ледяным тоном отозвалась
Элинор.
— Тогда сделайте одолжение, потерпите минутку, пока я сварю себе чашку, а потом займемся делом.
Его что, вообще ничто не проймет?
— возмущенно думала Элинор, провожая его
взглядом. Он всегда так невозмутим, никогда не сердится и не раздражается?
Похоже, он держит свою жизнь под полным контролем, а теперь еще пытается
взять под контроль и ее жизнь. Элинор это решительно не нравилось.
Она все еще кипела, когда вернулся Рей с дымящейся чашкой кофе.
— По-моему, вы говорили, что мне нужна секретарша, а не надсмотрщик,
который будет стоять надо мной и следить за каждым написанным словом, —
резко заявила Элинор, сверля Рея сердитым взглядом.
Кабинет был крошечным, и ей было невыносимо ощущать так близко присутствие
мужчины, Письменный стол стоял в углу, а почти все оставшееся пространство
занимал Рей. Элинор ощущала запах мыла, исходивший от его кожи. Волосы его
еще хранили свежесть утреннего деревенского воздуха и казались чуть
влажными.
— Я предложил нанять секретаршу исключительно из тех соображений, чтобы
вам легче было закончить книгу в срок. Должен признаться, я думал, что вы
отнесетесь к моему предложению более спокойно, но, узнав от Фелиси, что вы
решили исчезнуть, я понял, что тут необходимы более решительные меры.
— Я вовсе не собиралась исчезать, — ядовито отпарировала
Элинор. — Я уже сказала, что приехала сюда работать, и моя работа
пойдет гораздо лучше, если вы не будете стоять у меня над душой. Я быстрее
все закончу, если вы оставите меня в покое и вернетесь в Бристоль.
— Ах, вот как? — Рей знакомым жестом приподнял брови. — Что
ж, давайте посмотрим. — Открыв стоявший у стола
дипломат
, он извлек
из него рукопись романа Элинор. — Так... Глава четвертая, где Эжени
впервые начинает осознавать, что ее чувство к кузену из детской
привязанности превратилось во влюбленность. Вы утверждаете, что она его
любит, но читатель не увидит здесь пробуждения ее чувств. Если хотите,
скорее она ведет себя, как робот, послушно повторяющий слова команды. Итак,
что вы намерены предпринять, чтобы заставить читателя ощутить пробуждение
Эжени как женщины?
Элинор почувствовала, как заливается краской — ее душили ярость и смятение,
сменившиеся откровенной паникой. Она сделала отчаянную попытку
абстрагироваться от Рея и напряжения, витавшего в воздухе, мешая ей
сосредоточиться. Элинор силилась представить себя на месте своей героини:
упрямой, избалованной девчонки, только начинавшей познавать силу своей
женственности, — но почему-то, как она ни старалась сосредоточиться,
связи с эмоциями Эжени у нее не возникало. С тем же успехом она могла
попробовать представить себе чувства какого-нибудь существа с другой
планеты.
Элинор лихорадочно попыталась вспомнить, что она сама переживала в
шестнадцать лет, но ведь она была совсем другой — робкой и застенчивой. И
внезапно поняла, что пыталась нарисовать свою героиню такой, какой ей самой
отчаянно хотелось быть в юности, да только воображение на этот раз подвело:
представить себе образ мыслей такой девушки она никак не могла.
— Ну, давайте же, Элинор. Девушка влюблена — причем больше в саму идею
любви, чем в конкретного че
...Закладка в соц.сетях
