Жанр: Любовные романы
Разумное стремление
... покрытый
ряской пруд и разводить в нем зеркальных карпов, Маргарет направилась к
маленькой беседке на дальнем краю газона. Белое ажурное сооружение окружали
разросшиеся кусты жасмина, который уже отцветал, но опавшие лепестки еще
источали сладкий аромат.
— Маргарет, у тебя все в порядке?
Погруженная в свои мысли, она не слышала, как приблизился Джордж, и резко
обернулась. Ее лицо было печально и бледно, а глаза невольно выдавали
испытываемое напряжение.
— Разумеется, нет, — раздраженно ответила она. — Все это
притворство невыносимо! И мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы сказать
Оливии правду. Где она, кстати?
— Ей показалось, что она увидела в пруду рыбку. Она все еще ищет ее. А
чего бы ты хотела? Сообщить Олли, что мы легли в постель, так сказать, по
старой памяти? — с горькой иронией спросил Джордж. — Неужели ты
хочешь привести ей наглядный пример возможных супружеских отношений?
— Каких супружеских отношений? У нас нет вообще никаких отношений!
— А когда-то были, — задумчиво произнес Джордж. — Я думал о
тебе, когда покупал этот дом. Он был так похож на тот, о котором ты мечтала.
Невольная жестокость этого небрежного упоминания о прошлом заставила
Маргарет побледнеть. Она быстро отвернулась, при этом волосы шелковисто
скользнули по его лицу. Перед глазами все расплывалось от слез, которые она
пыталась прогнать, отчаянно моргая.
— Маргарет... в чем дело?
Джордж стоял слишком близко. Он чуть склонился, опершись рукой о беседку
так, что Маргарет оказалась между ним и стеной.
— Послушай, я знаю, как тяжело все это для тебя... для нас обоих... Но
ради Оливии потерпи. Завтра она возвращается в университет. Я понимаю, что
ты испытываешь, но, если бы...
— Если бы — что? — неровным голосом спросила Маргарет, прерывая
его. — Если бы я буквально не уговорила тебя лечь со мной в постель,
ничего бы не случилось. Думаешь, я не знаю этого.
— Я совсем не то хотел сказать. — Его спокойные слова усмирили
вспышку ее гнева. — А что касается твоих уговоров... Посмотри на меня,
Маргарет.
Она метнула на него быстрый взгляд, и сердце ее забилось с небывалой
быстротой.
— Насколько я помню, никто меня особенно не уговаривал...
Джордж стоял слишком близко! У Маргарет голова кружилась от этой близости.
Ей нестерпимо было сознавать, что даже сейчас она не в состоянии противиться
желанию сократить и это ничтожное расстояние. Она чувствовала, что что-то
помимо ее воли заставляет повернуться к нему лицом...
Должно быть, Маргарет действительно придвинулась к Джорджу еще ближе, потому
что вдруг с ужасом поняла, что он уже одной рукой обнимает ее за плечи, а
другой гладит по шеке.
— Маргарет...
Он прошептал ее имя, и тепло его дыхания легко коснулось ее губ, которые
немедленно стали мягкими и слегка приоткрылись. Горло сжалось от нетерпения
и желания.
Когда его рот коснулся ее, Маргарет закрыла глаза, всем телом приникнув к
Джорджу и обвив его руками.
Он целовал ее медленно, прочувствованно, смакуя вкус губ, лаская их так,
будто единственным его предназначением в жизни было радовать Маргарет,
доставлять ей удовольствие.
Она попыталась напомнить себе, что за удовольствием последует неминуемая
расплата — страдание, чувство потери. Но ее слишком переполняли эмоции,
чтобы прислушаться к голосу разума:
Не отрываясь от его губ, Маргарет издала легкий стон одобрения и нетерпения.
И Джордж немедленно ответил: его руки сжали ее еще крепче, тело напряглось
от возбуждения, язык проник в теплую глубину ее рта. Маргарет, сгорающая от
желания, лианой оплела его, ее груди жаждали прикосновения его рук....
— Эй, ну-ка прекратите это, вы двое!
Маргарет не знала, кто из них был больше потрясен раздавшимся неподалеку
смехом Оливии. Однако когда она попыталась отпрянуть от Джорджа, он не
пустил ее, пробормотав на ухо:
— Нет, только не сейчас. Я не могу.
Она задрожала. Но настойчивость его тона заставила ее взглянуть на Джорджа.
Его зрачки расширились, отчего глаза казались почти черными, на скулах
обозначился легкий румянец. Маргарет чувствовала, как напряжены все его
мускулы.
— Просто постой так минутку, пока...
Маргарет нахмурилась, смущенная смесью раздражения и иронии, прозвучавших в
его голосе. И он тут же без обиняков пояснил:
— Я все еще возбужден, Маргарет. И хотя Оливия знает, что мы любовники,
я все же достаточно старомоден, чтобы чувствовать себя неудобно перед ней в
таком состоянии...
Джордж запнулся, заметив, как покраснела Маргарет. Затем, чуть заметно
улыбнувшись, прикоснулся к ее горящему лицу прохладными пальцами.
— Так ты до сих пор способна на это. Удивительно. Помнишь тот первый
раз, когда мы занимались любовью? Как ты не хотела на меня смотреть, как
смутилась, когда...
— Нет, я действительно думаю, что чем скорее вы поженитесь, тем
лучше, — с наигранной суровостью сказала Оливия, подходя к ним. —
Ты был прав, папа. Это оказался всего лишь лист...
Джордж все еще стоял вплотную к Маргарет, обхватив рукой ее плечи и словно
заслоняясь своим телом. После его слов она боялась даже шевельнуться. Ее
смущение было бы даже большим, чем его собственное, если бы обнаружилось,
что он и впрямь так возбужден, как утверждал.
Странное чувство испытывала сейчас Маргарет — этакую сладко-горькую смесь
гордости за то, что она способна оказывать на него такое воздействие, и
одновременно ощущение утраты.
Не будь смешной! — язвительно одернула себя Маргарет. Это всего лишь
физическая реакция на сексуальную стимуляцию. Любая женщина может этого
добиться. В этом нет ничего личного... совсем ничего.
Прошло несколько минут, прежде чем Джордж отпустил Маргарет. И даже потом,
когда они втроем шли к дому, он не убирал руку с ее плеча. Этот жест,
несомненно, был рассчитан на Оливию. Но, поскольку они уже договорились,
что, чем скорее посвятят дочь в истинное положение вещей, тем лучше, то
казалось нелогичным с его стороны продолжать поддерживать видимость близости
между ними.
Этот день утомил Маргарет. Когда Джордж вез их обратно в Эверсли, она
уверяла себя, что виной всему свежий воздух. Хотя в глубине души понимала:
это эмоциональное напряжение так опустошило ее. Единственным желанием было
добраться до постели и спать до тех пор, пока все не закончится и ее жизнь
не вернется в привычное русло. Пока из нее не исчезнет Джордж.
Но если она именно этого хочет, то почему одна лишь мысль о жизни без него
заставляет ее чувствовать себя бесконечно несчастной?..
Я уже однажды проходила через это, стиснув зубы, напомнила себе Маргарет
позже, когда переодевалась к обеду. Я уже любила и теряла его. А посему не
намерена повторять печальный опыт. Или намерена? Тогда она была моложе,
сильнее... У нее была определенная цель в жизни. Ей нужно было думать об
Оливии, о своем ребенке. Конечно, и теперь она должна о ней заботиться, но
уже иначе. Оливия и сама теперь стала взрослой.
В ее маленьком доме было всего две спальни, поэтому решили, что Джордж после
обеда переночует в местной гостинице. Оливия поддразнивала их, говоря, что,
поскольку их уже застали однажды вместе, вряд ли Джорджу имеет смысл
сохранять видимость благопристойности.
— Мне будет не хватать вас обоих, когда я вернусь в университет, —
заметила Оливия, входя в спальню Маргарет. — Ладно, все равно это
ненадолго. Мы снова будем вместе, когда я приеду на каникулы и Джим
подготовит все необходимое для обследования... Кстати, я ведь должна
позвонить ему, чтобы выяснить точную дату. — Ей вдруг что-то пришло в
голову, и она немного помрачнела. — Вот интересно, ма, а та другая...
женщина, из-за которой он тебя оставил...
— Олли... ради Бога, я не хочу об этом говорить. — Рука Маргарет
дрожала, когда она вдевала серьгу. — И не приходи в такой экстаз при
мысли о том, что мы с Джорджем снова будем вместе. Видишь ли, из этого может
не получиться ничего хорошего.
— Что?! — Оливия изумленно уставилась на мать, а затем
рассмеялась. — Не говори глупости, ма! Любому очевидно, что вы без ума
друг от друга. Взгляд папы, когда он смотрит на тебя и думает, что его никто
не видит, напоминает мне взгляд голодного пса, нацелившегося на заветную
кость.
— Большое спасибо, — сухо произнесла Маргарет, низко склонив
голову, чтобы Оливия не заметила предательского выражения ее глаз.
Да, Джордж великолепный актер, следует отдать ему должное! Но Маргарет
сомневалась, что это лицедейство пойдет кому-либо из них на пользу. Рано или
поздно Оливия узнает правду. Но не раньше, чем станут известны результаты
обследования. Как заметил Джордж, они оба будут нужны ей, особенно если
анализы окажутся положительными.
— Почему бы тебе не поехать вместе с папой к нему домой? —
предложила Оливия. — Что тебе мешает?
— Я ведь работаю, если помнишь.
— Да, но ты сможешь оставить работу, если вы снова поженитесь, —
уверенно проговорила Оливия. — Я знаю, ты захочешь продолжить
заниматься приютом. И, судя по тому, что рассказал мне папа о своем участии
в этом деле, он с радостью тебя поддержит...
Вздохнув про себя, Маргарет встала.
— Нам лучше спуститься вниз, — сказала она дочери. — Джордж
скоро приедет.
8
Они снова обедали в
Серебряной подкове
.
В прошлый раз взгляд Маргарет испуганно метался по сторонам. Она была в шоке
от встречи с Джорджем и даже на мгновение не могла представить, что будет
когда-либо сидеть за одним столом с ним в этом самом ресторане. И уж тем
более Маргарет не могла предвидеть, что Оливия будет с ними, а она сама
окажется в ситуации, когда придется притворяться, будто они с Джорджем
собираются восстановить свой брак.
Сегодня, как и тогда, у нее совсем не было аппетита. И причиной тому опять-
таки было присутствие Джорджа, хотя сейчас он сидел намного ближе к ней, чем
в прошлый раз.
Со стороны мы, несомненно, кажемся счастливой, крепкой, любящей семьей...
Маргарет даже прикрыла глаза от боли, которую вызвала в ней эта мысль. Она
одна знала, как ей хочется, чтобы так оно и было.
— С тобой все в порядке, ма? — встревоженно спросила
Оливия. — Ты очень побледнела.
— Я просто устала, только и всего, — вымученно улыбнувшись,
солгала Маргарет.
Ради дочери она должна терпеть это притворство, по крайней мере, до тех пор,
пока не станут известны результаты обследования. Она отрицательно покачала
головой, когда Джордж спросил, нет ли у нее каких-нибудь особых пожеланий в
отношении вин, и отрешенно отметила, что Оливия наклонилась к отцу и что-то
прошептала. Джордж сделал знак официанту.
Позже, когда им принесли шампанское в ведерке со льдом, Маргарет удивленно
посмотрела на него.
— Идея Оливии, — коротко пояснил Джордж. — Она считает, что
мы должны отпраздновать наше воссоединение и выпить за будущее.
Когда-то Маргарет любила шампанское, наслаждалась ледяным покалыванием на
языке, пузырьками, щекочущими неебо. Но сейчас ее мутило от него, так же как
от стоящей перед ней еды.
Она постаралась выглядеть счастливой и спокойной. Однако по коротким
взглядам, которые время от времени бросал на нее Джордж, стало ясно, что
если ей и удалось обмануть Оливию, то его она не провела.
То, что не дочь, а именно он отлично понимает ее, угадывает ее истинные
чувства, вызвало у Маргарет странное холодящее ощущение под ложечкой...
Она почувствовала облегчение, когда вечер подошел к концу и они вышли из
ресторана.
В удобной машине Джорджа, под убаюкивающее шуршание шин по гудрону глаза у
Маргарет сами собой закрылись, тело отяжелело. Ей с трудом удавалось не
заснуть.
Джордж, остановил машину перед домом. Маргарет по привычке зашарила по
дверце в поисках ручки и напряглась, когда Джордж перегнулся через нее,
чтобы помочь ей. Маргарет вдавилась в спинку сиденья, пытаясь избежать
соприкосновения с ним.
По взгляду, который он бросил на нее, она поняла, что Джордж догадался о ее
намерении. Хотя ей было невдомек, почему это вызвало горечь и злость,
отразившиеся на его лице. Оливия не обращала на них внимания. Она уже
выскочила из машины.
— Ты выглядишь измученной, — бесцеремонно заметил Джордж. —
Но не волнуйся: я не останусь. Только провожу вас.
Оливия, впрочем, была иного мнения. Когда они подходили к дому, она сонным
голосом объявила:
— Я, пожалуй, лягу прямо сейчас, и вы можете не опасаться, что я снова
стану играть роль дуэньи при собственной матери. Судя по поцелую, свидетелем
которого я была сегодня днем, вы будете признательны, если вас оставят
наедине.
Маргарет споткнулась о камень на дорожке, и Джордж тут же поддержал ее.
Остаться с ним наедине? Это невозможно!.. И все же, если она станет
возражать, протестовать, это может вызвать ненужные расспросы Оливии.
Как только они вошли в дом и дочь пожелала им спокойной ночи, Джордж
спокойно сказал Маргарет:
— Послушай, тебе лучше присесть, а я пока приготовлю нам чай.
Только кивнув в ответ и открыв дверь кухни, она поняла, что это ее дом и ей
следовало бы играть роль гостеприимной хозяйки, вместо того чтобы позволять
Джорджу распоряжаться здесь. Тем не менее она с облегчением вошла в гостиную
и, сняв туфли, свернулась клубочком на кушетке...
Маргарет уже спала, когда Джордж вернулся с чайным подносом. Некоторое время
он с нежной задумчивостью смотрел на спящую женщину. Сегодня днем в его
объятиях она была так... так уместна, словно ей судьбой было предназначено
находиться там, словно она сама всей душой стремилась туда... А потом он
целовал ее, и она пробудила в нем нестерпимое желание...
Он осторожно поставил поднос на низкий столик и подошел к кушетке.
— Маргарет.
Звук его голоса разбудил женщину. Она растерянно заморгала, глядя на
Джорджа. Должно быть, он выключил свет в комнате, когда вошел, поняла
Маргарет, потому что сейчас она была освещена лишь мягким сиянием настольной
лампы.
— Прости, что разбудил тебя, но, если ты надолго останешься в таком
положении, у тебя сведет мышцы. Я приготовил чай.
Маргарет взглянула на поднос, стоящий рядом на столике. Она чувствовала себя
дезориентированной и усталой, словно проспала не несколько минут, а намного
дольше.
Она попыталась сесть. Но стоило ей пошевелиться, как предсказание Джорджа
сбылось, и болезненная судорога свела ногу, Маргарет невольно вскрикнула и
потянулась было к икре. Однако Джордж опередил ее и сильными пальцами
принялся массировать мышцу. Боль почти сразу же начала стихать.
— Все... уже прошло, — слегка задыхаясь, сказала она, отодвигаясь
от Джорджа и стараясь сесть прямо.
Массируя ногу, он склонился над Маргарет. Теперь же, оставив это занятие,
сел рядом с ней на кушетку и оказался намного ближе:
Может быть, следовало бы предусмотрительно выбрать один из стульев. Но ей и
в голову не могло прийти, что у нее сведет ногу или что Джорджу захочется
сесть рядом.
— Послушай, мы похожи на двух подростков, опасающихся, что кто-то
спустится сверху, — сказал Джордж, перегнувшись через нее, чтобы налить
чаю. — Только мы боимся не того, что нас застанут за чем-то
непозволительным, а наоборот, что нас за этим не застанут.
— Не думаю, что Олли спустится, — сказала Маргарет и, не
удержавшись, взглянув на часы.
— Еще очень рано, — заметил Джордж, прочитав ее мысли. — Я
понимаю, предполагается, что мы нетерпеливы, как все влюбленные. Но вряд ли
Оливия сочтет романтичным, если я уйду так скоро. Она ведь полагает, что нам
пристало строить планы... обсуждать наше будущее.
Маргарет опустила голову, чтобы он не смог прочесть по глазам, что она
чувствует. Как он смеет говорить о них как о любовниках или как о людях, у
которых есть общее будущее! Она не уставала поражаться тому, как разнятся
вымысел и реальность.
За короткий срок — всего за несколько дней — Маргарет успела так привыкнуть
к присутствию Джорджа, к возможности видеть его, говорить с ним, что, какую
бы боль ни причиняло ей притворство, еще труднее было бы смириться с его
уходом.
Стараясь отвлечься, не думать о своей душевной слабости, она неуверенно
произнесла:
— Должно быть, нелегко тебе пришлось, когда ты обнаружил... когда узнал
о своей болезни, особенно учитывая то, что ты, как и Оливия, вырос, даже не
подозревая о ней?
— Нелегко... Но мне повезло дважды. Сначала, когда я не знал о
диагнозе, не случилось ничего такого, что дало бы болезни проявиться в
полной мере. Уникальные особенности моего организма помогли скоррегиро-вать
генетический дефект крови... А позднее у меня было полно других забот, мне
пришлось очень о многом думать. У меня просто не нашлось времени на
переживания по этому поводу... — Джордж говорил неохотно, отрывисто, словно
предпочитал вообще не обсуждать эту тему.
Принимая во внимание, что скорее всего он узнал правду приблизительно в то
время, когда развелся с ней, Маргарет могла догадаться, что бывший муж имеет
в виду. И все же это стало ужасным потрясением для него и для женщины,
которую он любил.
Она попыталась представить, что почувствовала бы сама, если бы к тому
времени, когда на него обрушилось это открытие, они все еще были женаты. А
что почувствовала та, другая женщина?
Не желая быть настырной и в то же время чувствуя, что должна об этом
спросить, Маргарет мягко сказала:
— А как ты обнаружил это, Джордж? Ты говорил мне, что не знал о
болезни, когда женился на мне, и...
— Это отец. Он сказал мне. Вернее, написал.
Маргарет с изумлением воззрилась на него.
— Твой отец?!
— Да. Помнишь, ты уговаривала меня связаться с ним, сделав запрос через
посольство. Когда наконец удалось разыскать его адрес, я написал ему —
объяснил, кто я, собственно, такой, сообщил, что мать умерла, что я...
ммм... Словом, что мне бы хотелось общаться с ним. Ответа довольно долго не
было, а затем пришло письмо... Совсем не такое, на которое я
надеялся, — мрачно добавил Джордж. — В нем мой отец сообщал о
причине или, точнее, об одной из причин развода с моей матерью. Он
обнаружил, что та является носительницей генетического дефекта. Самой ей,
по-видимому, было известно об этом, но от своего мужа она это скрыла. Вскоре
после моего рождения возникли некоторые осложнения, ей пришлось сделать кое-
какие анализы, и правда вышла наружу. Родителям тогда сказали, что, если я
унаследую недуг, мне вряд ли удастся прожить дольше десяти лет.
Мой отец был из тех, кому нужны только сыновья. Настоящий мужчина... в этом
смысле. Во всех остальных, боюсь, полное ничтожество. Он, очевидно, не мог
смириться с тем, что случилось, поэтому развелся с моей матерью и отправился
в Штаты.
Она никогда не говорила со мной обо всем этом, поэтому, получив письмо отца,
я поначалу не мог поверить... не хотел верить. Это было как дурной сон,
сродни сошествию в ад. Я не знал, к кому обратиться, что предпринять...
Джордж помедлил.
— Возможно, в каком-то смысле я оказался не менее трусливым, чем отец.
Одно я знаю твердо: мне невыносима была сама мысль обречь женщину на
страдания, через которые прошла моя мать со мной... Через которые, как мне
теперь известно, проходят все женщины — носительницы болезни, давая жизнь
сыновьям, поэтому...
— Поэтому ты предпочел вообще больше не иметь детей, — закончила
за него Маргарет.
Несколько мгновений он колебался. Его лицо было бледным и неподвижным,
только на скулах играли желваки.
— Да, — с усилием проговорил наконец Джордж.
Маргарет не знала, что сказать. Она была потрясена, полна сострадания. Как
мог отец так поступить со своим сыном? Маргарет не могла без боли думать о
том, что именно она поначалу уговаривала мужа разыскать отца.
— Если бы я не подталкивала тебя к поискам отца... — начала она.
Но Джордж замотал головой.
— Нет, ты не должна так говорить. Гораздо, гораздо лучше, что я узнал,
иначе...
Он замолчал и сглотнул. И Маргарет догадалась, что Джордж, должно быть,
думает о ней... той женщине. Где она сейчас? Почему они расстались? Была ли
болезнь Джорджа тому причиной?
Она инстинктивно подалась к нему, накрыла его руку ладонью, почувствовав,
как горяча его кожа и напряжены мускулы. Это ощущение на миг отвлекло ее, а
затем Маргарет посмотрела ему в глаза, увидела в них глубокую печаль и.
мягко произнесла:
— Джордж, мне очень жаль. Я не знаю, что произошло... между тобой...
тобой и ею. Но женщина, которая любит... которая любит мужчину, не может
отвернуться от него только потому, что он принял решение никогда не иметь
детей... как бы сильно ей самой ни хотелось их.
Пока Маргарет говорила, ей вдруг стало ясно, что это справедливо в отношении
нее самой. Встань перед ней много лет назад такой выбор, она бы пожертвовала
желанием иметь семью ради того, чтобы быть с Джорджем. Ему всегда
принадлежало приоритетное право на ее любовь.
— Может быть, и так. Однако я бы не простил себе, если бы попросил
женщину, тем более женщину, которая, как мне известно, мечтала о большой
семье, отказаться от детей, как бы сильно она ни любила меня. Это было бы
нечестно по отношению к ней и нечестно по отношению к нашей любви.
Говоря это, он смотрел на нее, И при этих словах Маргарет едва заметно
задрожала, и ей стало почему-то очень грустно, словно они касались ее, а не
кого-то другого.
— Ты очень добрая, Маргарет, — грубовато сказал Джордж. — Это
опасно: таких очень легко полюбить.
А затем он, ласково обхватив ладонями ее лицо, склонился и поцеловал
Маргарет в губы.
Это, решила она, в то время как слезы жгли ей глаза, поцелуй примирения,
печали... поцелуй без страсти или желания... Но прежде чем Маргарет успела
додумать эту мысль до конца, все изменилось. Напор губ Джорджа постепенно
нарастал, руки все сильнее сжимали ее лицо, выдавая напряжение.
Почти не понимая, что делает, она подалась к нему. Ее губы стали мягкими,
зовущими и раскрылись навстречу его поцелую.
На мгновение она подумала, что это должно случиться, что он в конце концов
поцелует ее по-настоящему. Но где-то за окном прокричала сова, и Джордж
отпустил ее и отодвинулся, неверным голосом сказав:
— Мне лучше уйти. Уже поздно.
— Приезжай утром проводить Олли, — напомнила ему Маргарет, вставая
вслед за ним.
Он помедлил в полутьме, словно колеблясь — уйти ему или вернуться к ней. Она
затаила дыхание, ожидая... надеясь... А затем испытала то ли разочарование,
то ли облегчение, когда Джордж наконец направился к двери, бросил на ходу:
— Да, я приеду.
— Ну, вот и все. Теперь — до каникул, — пробормотала Оливия,
укладывая вещи в свою машину. — Ничего, уже недолго осталось. И как
только мы разделаемся с этими анализами... Ладно, скажем так: я жду не
дождусь, когда вернусь домой к родителям.
Вина, боль и совершенно необъяснимое чувство, похожее на злость, быстро
сменялись в душе у Маргарет, пока она слушала Оливию.
Злость она подавила. С ее стороны было нечестно винить дочь за радость,
которую та испытывает, считая, что родители снова воссоединились. В конце
концов Оливия не виновата в том, что застала Джорджа в постели своей матери.
Но рано или поздно ей придется сказать правду. И Маргарет уже начинала
жалеть, что не сделала этого сразу.
Джордж уже уехал. Он заскочил на минутку, чтобы пожелать Оливии счастливого
пути, и тут же сообщил, что ему пора.
Маргарет он спокойно сообщил, что понимает ее желание побыть несколько минут
с дочерью наедине. Его решение немного удивило ее, вызвав очередное
мимолетное жжение в глазах.
В последнее время Маргарет стала излишне эмоциональной, слишком быстро
позволяла чувствам брать над собой верх. Ее нервы пребывали в постоянном
расстройстве и напряжении.
Она желала, чтобы Джордж уехал, и испытала облегчение, когда он это сделал.
В то же самое время ей страстно хотелось, чтобы он остался, чтобы... Что?
Любил ее так, как ей когда-то верилось? Неужели она настолько глупа?
Беда заключалась в том, что их с Джорджем показная близость запутали
Маргарет до такой степени, что порой она сама готова была поверить в
идиллию, которую они изображали. Когда Джордж стоял рядом, касался ее,
смотрел на нее, она едва сдерживала желание бросит
...Закладка в соц.сетях
