Жанр: Любовные романы
Ключ к счастью
...ял, ты убедила себя в этом? Или это сделал
кто-нибудь другой. Надо полагать, твой первый мужчина?
Ральф явно путал ей все карты, пытаясь разрушать возводимые ею барьеры.
— Да нет, не так, — сказала она поспешно, но поспешность эта и
выдала ее.
— Как же не так!-снова взлетела черная бровь. — Готов спорить, у
тебя было не так уж много мужчин; максимум-двое, ну от силы— трое. Роджер,
понятно, не в счет.
— Трое? — Элис растерялась. — Конечно же, нет. Я бы
никогда...
И тут до нее дошло, что она выдает себя с головой, прямо и откровенно
обрисовывает ему свою ситуацию. Несмотря на удивление и насмешки сверстниц,
Элис была явно не из тех, кто с легкостью делится с подругами или с кем-то
еще своими интимными переживаниями, рассказывая были и небылицы из своей или
чужой сексуальной жизни. И вдруг чуть не доверилась такому собеседнику и
такому мужчине, как Ральф Уорбертон! Естественно, что он сочтет ее взгляды
устаревшими и нелепыми.
— Итак, если я правильно понимаю, у тебя в жизни был некто, и этот
некто тебе подобные глупости и внушил. Так вот, чтоб ты знала: если мужчина,
общаясь с девственницей, начинает убеждать ее, что она несексуальна, то знаю
наверняка-он сам мало на что годится, а ей лишь морочит голову для отвода
глаз.
В душе Элис зародилась паника. Слава Богу , он ее еще и утешает! Еще
указывает, кто и где так себя повел! Тем не менее Ральф, и надо это
признать, легко, по ее оговоркам, без подсказок понял всю ситуацию до
мельчайше нюансов! И ей захотелось дать ему сдачи за эту легкость. Дать сдачи-
и одновременно выплеснуть тайно мучившие ее страхи, которые нахлынули на нее
сейчас...
— Мне уже не восемнадцать лет, а двадцать четыре, и уж теперь-то я
вполне уверена в своих сексуальных потребностях.
— Да, — ответил он, — действительно, ты взрослая. Только
говоришь все не о том. Ты же сама себя не знаешь, а твердишь о каких-то там
потребностях!
И Ральф уставился на нее без тени смущения уверенный в собственной правоте.
Спорить с ним Элис боялась, все-таки тема была достаточно скользкая. Но и
просто так согласиться с ним было невозможно. Однако осторожность взяла в
ней верх, и она переменила тему.
— Думаю, что соус у нас вполне готов. Чем еще тебе помочь?
Ральф пробормотал себе под нос:
— Обычно я предпочитаю есть на кухне, но рождественский обед, наверное,
лучше устроить в столовой. Так что давай я здесь все закончу сам, а тебе
поручу накрыть стол. Пойдем, покажу тебе, где что лежит. Выбери сама
скатерть, фарфор, фужеры, серебро, салфетки и прочее.
Элис вытерла руки и вышла в холл. Вместе они прошли в столовую, обшитую
деревянными лебедями. Эта комната тоже выглядела уютной и теплой. Посередине
стоял большой стол про который Ральф охотно принялся рассказывать, что он
был подарен его бабушке и дедушке на свадьбу. В те времена двенадцать
человек за столом никого не могли удивить, считалось, что это немного,
пожалуй, так, средненько... бабушка выросла в семье, где было семеро детей,
дедушка был пятым ребенком у своих родителей.
— Наверное, очень приятно быть частью такой большой семьи, — не
удержалась Элис. — Я у родителей одна, да и сами они были единственными
детьми.
— Но, Элис, ты же не станешь спорить, что в этом тоже есть свои
преимущества. Я, кстати, тоже вырос один. — Казалось, Ральф хочет ее
утешить.
Элис возразила:
— Зато у тебя есть разные там дядюшки, тетушки, кузены...
— Что правда, то правда. Но знаешь, я ведь в детстве потерял мать... А
такие потери оставляют в жизни слишком глубокий след, причем навсегда. Очень
может быть, что пережить подобную утрату гораздо тяжелее, чем всю жизнь
горевать о гипотетических родственниках... Я даже догадываюсь, о чем ты
думаешь сейчас. — И, взглянув на Элис, он сочувственно дотронулся до ее
плеча, как бы ободряя девушку.
— Конечно, догадываешься, ведь, похоже, я ною и жалуюсь и жалею только
себя. Моим родителям нужна и важна была их работа, а я...
— Перестань, не надо! Тебе просто надо знать, что дочь для них на
первом месте, в какие-то моменты их искусство может и подождать. А как же
иначе, нам всем это нужно знать, что на свете есть хоть одна душа, которой
ты свет в окне. Согласна?
В глазах Элис он прочел полнейшее и безоговорочное согласие.
— Ты прав. Но мне так странно слышать это все от тебя! Ты выглядишь
столь независимым уверенным в себе; я как-то не представляю что у тебя...
— И что же у меня? Сейчас я, конечно, стал поувереннее в жизни, даже
приобрел некоторую независимость. Но вообще в моей жизни были и неприятности
и беды. Например, меня отвергла моя первая любовь. И хочешь знать почему?
Она сказала, что уж очень я эмоционально зависимый. Тогда это было похоже на
правду.
— Ты, наверное, очень любил ее, да?
— Да, — согласился Ральф, — я думаю, что так тогда и было на
самом деле. Но кое-чему меня эта история все-таки научила. Потому что я
пережил нечто большее, чем крах первой юношеской любви.
Какой же она была, эта девочка, первая, совсем юная возлюбленная Ральфа
Уорбертона? И, размышляя об этом, Элис занялась приготовлением — открывала
шкафы, выбирала серебро, тарелки, скатерть, салфетки, бокалы. Неужели есть
на свете хоть одна женщина, способная отвергнуть Ральфа? Как нехорошо
поддаваться ревности! Да и что было у нее с Ральфом? Считай, что ничего —
ну, поцеловались пару раз. А как хочется, чтобы в этом заключалось что-то
особенное... Еще сутки назад Роджер считался ее женихом, а теперь Элис даже
мысленно не могла поставить его рядом с собой. Вот так!
Ральф подал Элис тяжелый хрустальный бокал, наполненный красным вином.
— Знаешь, — сказала она, — мне этого вина наверняка хватит на
весь вечер!
Минут пятнадцать назад они отужинали. Ральф подвинул к огню удобный мягкий
диван, Элис свернулась на нем как кошка в ожидании, пока хозяин дома
возвратится из кухни, куда он понес грязную посуду.
Такого Рождества Элис за всю свою жизнь не могла припомнить. Еда была
удивительно вкусна разговор шел на редкость легко и приятно. Ральф поразил
ее веселостью и остроумием, и девушка от души смеялась его шуткам.
А этот придурок Роджер за все восемь месяцев-целых восемь месяцев!-ни разу
не заставил ее даже улыбнуться. Элис отхлебнула из бокала. Вино было
богатейшего красного цвета, мягкое, вкусное, и после хорошего ужина пить
его— одно наслаждение. Но вскоре вино ударило Элис в голову, даже на миг
почудилось, что потемнело в глазах. Повисло молчание. Казалось, эта странная
тишина жила своей собственной жизнью, торопила, подталкивала к каким-то
шагам.
— Мне, наверное, совсем не надо было бы вить, — прошептала Элис.
Тем не менее взяла бокал и еще раз из него отхлебнула.
Ральф подошел к ней,
Да, похоже, тебе и правда хватит пить.
Он, осторожно разжав пальцы, взял бокал, отставил его в сторону. Затем обнял
несопротивляющееся тело, и Элис почувствовала теплые мягкие губы на своих
губах его теплые мягкие губы.
— Не надо, — бормотала она, обнимая Paльфа, — не надо, прошу
тебя!
А пальцы ее уже мягко погрузились в его густые черные волосы, глаза
светились желание а тело в его объятиях буквально таяло.
— Милая, наше время пришло, это наш с т бой праздник, — шептал
Ральф, и они вновь приникали друг к другу.
— Постой, не торопись, — бормотала Элис— ты ведь уже меня
поцеловал, когда поздравлял с Рождеством. Помнишь, мы вышли из церкви.
Он на секунду оторвался от ее губ и внимательно взглянул ей в глаза.
— Да нет, дорогая, это было не только поздравление с Рождеством, у меня на уме кое-что другое.
И, прошептав это, Ральф погладил ее по спине, еще крепче прижав к своему
мускулистому телу. Другая его рука скользнула ей под волосы на затылок, он
осторожно привлек ее лицо к своей груди.
Никогда прежде Элис не испытывала ни к кому таких чувств-ни к первому
возлюбленному, ни тем более к Роджеру...
— Что же у тебя на уме? — прошептала она,
— А ты не догадываешься? Понимаешь, я как только тебя увидел, так ни о
чем больше не мог думать. Неужели ты не заметила до сих пор?
Ничего себе! Если я не путаю, ты был на меня безумно зол.
— Наверное, больше всего меня бесил я сам, тело, которое отреагировало
на тебя моментально. Между прочим, сейчас происходит то же самое Элис
прикрыла глаза. Неужели их взаимность была такой полной? С самых первых
секунд? Все что случилось дальше, случилось очень быстро. Еще минуту назад
Элис находилась под опьянением тепла и уюта этого дома, красного вина, огня
в камине, а сейчас ничто уже не туманило ее ум. Сердце стучало в ушах, гулко
звенела в теле кровь. С ними обоими происходило что-то особенное.
— Если ты велишь мне остановиться-будь по-твоему, я это сделаю, —
прошептал он, продолжая сухими губами ласкать ее шею.
Элис издала нежный горловой воркующий звук, который выдал ее желания с
головой. Тело ее напрягалось и выгибалось в его руках.
— Нет, дорогой, нет, не останавливайся, прошу тебя...
— Хорошо. Я и не хочу останавливаться, ты веришь мне? Единственное,
чего я хочу, — это быть с тобой, Элис. Ты средоточие моих желаний.
Милая, если бы ты знала, как я тебя хочу...
— Мне никто никогда так не говорил...
— Как же ты не чувствуешь, что происходит со мной? Ни одну женщину я не
хотел так, как тебя! Я очень долго не был ни с кем, ни с одной ч не
загорался так, как с тобой, ни одна не встревожила моих мыслей так, как ты!-
Ральф уже почти кричал.
Несмотря на исходивший от него жар э знобило в его объятиях. Нет, не от
холода! Сейчас она ощущала лишь нараставшее желание. Теперь все было иначе,
чем вначале, да и он сам был иным. Пришло великое небывалое время чувств,
когда самое невероятное становится возможным'
Ральф нежно провел языком по ее губам обняв его за плечи, Элис приникла к
нему, подалась навстречу его ласке. Ральф Уорбертон в этот миг стал для нее
олицетворением и частью невероятного сказочного мира с огнями, нежный и
острым запахом хвои, чудом их встречи. На краю сознания еще шевелился страх,
нежелание возвращаться в реальный мир, такой не похожий на замкнутый оазис
их счастья. Возвращаться придется все равно, но сейчас...
Ральф стонал от удовольствия, впивался в ее губы, а Элис дала себе волю. Она
отрешилась от всего-от своих тяжелых мыслей, ожиданий и опасений. Их губы
встречались сначала с осторожной нежностью, а потом-с силой и страстью, и
для нее это было ново. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного.
Она теряла голову и от тяжести его тела, жарко и близко припавшего к ее
хрупкой фигурке, и от жестких волос, в которые она запустила пальцы. А его
руки, скользящие по ее талии и ниже, по бедрам!.. Какое это блаженство-
чувствовать, как он напрягся, возбудился, и одновременно улавливать в себе
мощный отклик на его возбуждение.
Они оба словно налились расплавленным огнем. Ральф подхватил ее, приподнял,
вплотную прижал к себе, коснулся груда, бедра ее раздвинулись, они неумолимо
приближались к самому чувственному моменту.
— Вот они, твои скромные сексуальные потребности, — насмешливо
шептал Ральф ей на ухо —До чего же ты обольстительная женщина, удивляюсь,
как ты до сих пор этого не знала?! что ты делаешь со мной? Я сейчас умру...
если бы ты знала, что со мной творится! А что со мной делалось, когда я
пришел тогда к тебе
Стоял у тебя в прихожей, а ты, передо мной, я этом чертовом костюме... а
твоя грудь...
Его рука скользнула к ее груди-он тихо застонал. Ласково и осторожно он
погладил ее нежную кожу, дотронулся до соска.
— Давай снимем все это, — шепнул Ральф, и Элис молча подчинилась,
ощущая, как он расстегивает на ней одежду.
Их глаза встретились, и она увидела его расширенные зрачки. Ральф склонился
и снова поцеловал Элис в потемневшие губы. Оторвавшись от нее на секунду, он
произнес шепотом, полным страсти:
— Я хочу тебя, хочу видеть тебя всю и касаться тебя. Хочу, чтобы ты
была моей!
Руки его бережно и нежно раздевали ее, губы то шептали нежные слова, то
покрывали шею, губы и грудь Элис страстными поцелуями. У нее замирало
сердце, еще немного-и они увидят Друг друга обнаженными!.. Дыхание ее
перехватало, но не от стыда, а от блаженного предчувствия этой прекрасной
картины. Что же с ней такое делается-с ней, у которой мысль о мужской наготе
всегда вызывала исключительно неприязни и неловкости?! Ей всегда казалось,
что голый мужчина выглядит просто непристойно. Что же изменилось сейчас,
отчего все тело переполнилось сладкой болью и желанием поскорее увидеть
Ральфа нагим?
Совсем скоро ее тайное желание осуществится. Элис в беспомощности закрыла
глаза, а открыв их, увидела, что Ральф не сводит с неё влюбленного взора.
— Ты ведь тоже меня хочешь? Ты ведь хотел чтобы у тебя это случилось
именно со мной?
— Да!..
Губы ее пересохли, дыхание стало жарким
Она не стеснялась того, что стоит перед ним наполовину обнаженная. Горели
свечи, и в отсветах их оранжевого пламени ее грудь казалась золотой. Все
внимание Элис было поглощено этим мужчиной, таким сильным и прекрасным! Она
не сводила с него глаз, когда он начал расстегивать пуговицы на рубашке.
Тело его бугрило мышцами, на груди темнели волосы, соски его были плоскими и
темными.
Элис почувствовала, как напряглось ее собственное тело. Его руки уже
добрались до застежки на брюках. Элис инстинктивно подалась вперед,
рванулась к нему, жадно ловя ноздрями его запах, и припала к его груди,
поцеловав маленький темный кружок, издавая от наслаждения глубокие стоны,
— О, Элис, не надо, погоди!
Ее словно окатили ледяной водой. Ее, пылавшую буквально тропическим жаром,
заставит мгновенно остыть. Он ведь явно испытывает наслаждение, почему же
тогда отталкивает ее? Она, вскрикнула, заплакала-боль была так сильна, что
она ощущала её физически. Что она сделала не так, отчего Ральф внезапно стал
с ней холодным?
— Не торопись, ради всего святого, — умоляюще проговорил
он. — Ты заводишь меня слишком быстр. Я прошу тебя, не расстраивайся,
давай просто растянем удовольствие...
Так вот, оказывает, как она действует на Ральфа. Он с нежностью коснулся ее
плеч, на миг удержал на расстоянии от себя, прежде чем их слились в
объятиях. Он покрывал нежнейшими поцелуями ее губы, щеки, полузакрытые веки
и успокаивающе шептал:
— Дорогая, пойми, мы же первый раз вместе, я очень хочу, чтобы у нас с
тобой все было прекрасно!..
Элис инстинктивно прижалась к нему, и тело ее напряглось, едва она ощутила
прикосновение его торса, его жестких волос. Она подняла голову и взглянула в
лицо любимому.
Ральф склонился, приник к ее щеке. Дорожка из его нежных поцелуев медленно,
медленно потекла ниже, все ниже, пока не достигла ее розовых сосков. Здесь
его губы сомкнулись, и он вернул ей ту самую ласку, которой Элис одарила его
в самом начале.
Элис была застигнута врасплох-наслаждение буквально пронзило ее. Губы Ральфа
ласкали её грудь, а ее руки замерли, утонув в его черных кудрях. Любое его
прикосновение отдавалось в каждой клеточке .ее тела. И тут она оттоль голову
Ральфа.
— Что с тобой?
Как объяснить ему, почему она это сделал тепло его тела сводило ее с ума! Но
ее мучило то, чего она никак не могла выговорить, — ей хотелось громко
сказать ему:
Ральф, я очень, очень сильно люблю и хочу тебя
. Но он все
понял без слов.
— А я хочу тебя еще больше, — услышал она.
Моментально, как по мановению волшебно палочки, он освободился от той
одежды, что в нем еще оставалась. Потом Ральф осторожно раздел ее и, похожий
теперь на античного бог мужественный и прекрасный, он бережно уложил Элис на
мягкий диван, прилег рядом и принялся ласкать с такой нежностью, что,
казалось, душа ее расстанется с телом.
Ни один мужчина до сих пор не был ей то желанен. Никогда ей не хотелось
ощутить наяву полное слияние с другим существом. И вот теперь самый дорогой
для нее человек на свете рядом, она слушает его голос, видит его тело, им
занято ее сердце. Вот оно, настоящее желание. вот что такое изнывать по
нему, жаждать его настолько сильно, что нет возможности с этим справиться!
Элис задержала дыхание, протянула навстречу ему руки, полная желания,
обняла, и он вошел в нее, и еще, и еще раз, и потом еще-пока весь окружавший
мир не полетел в тартарары...
Когда она, обессиленная, с отуманенной головой лежала в объятиях Ральфа, а
он благодарно и очень нежно целовал ее руку, Элис вдруг произнесла:
— Я и не думала, что это может быть так!.. ожидала, что так все это
прочувствую...
— А что ты называешь словом
это
?
— Секс.
— Секс?!-И в голосе его прозвучала неприязненная нотка.
Не понимая, в чем дело, Элис молча уставилась на него. Ральф помрачнел, лицо
его приобрело отстраненное выражение, словно Элис произнесла вслух что-то
непристойное, даже оскорбительное. Разве это был ее Ральф, тот, что держал
ее в объятиях и доставлял ей своими ласками неописуемое наслаждение?
— Что произошло?-спросила Элис неуверенным голосом.
Похоже, в многочисленных пособиях по проблемам семейной жизни не просто так
описывалась разница в поведении мужчины и женщины в одной и той же ситуации.
Мужчина, получив свое в постели, как правило, отстраняется, в то время как
партнерша желает продлить тепло интимности, возникшей между ними, еще когда
тела их были слитны.
— Так ты хочешь сказать, что мы с тобой только что были заняты тем, что
именуется просто сексом? Для тебя это так?-Ральф, разжав объятия, откинулся
на подушки и, как ей показалось, даже отодвинулся от нее. — А для меня
это нечто большее. Я по наивности думал, что раз уж на свете есть выражение
заниматься любовью
то ты предпочтешь именно его. Секс-это то чем из чисто
познавательных соображении занимаются прыщавые подростки, или то, чем грешат
самые бесчувственные взрослые. Вот так-то, Элис!
— Не понимаю, я... вернее, мы, то есть ты сам знаешь, мы пока еще так
мало знаем друг друга
— И что из того?-отвечал ей Ральф. — разве, это означает, что мы
не можем ничего чувствовать друг к другу? Мы действительно встретились при
весьма неординарных обстоятельствах-в споре, ссоре, и, естественно, узнать
друг друга не могли. Но ведь есть же сердце, которое не ошибается! Подумай
сама, судьба предоставляет нам с тобой возможность понять друг друга немного
лучше. Упускать предоставленный нам шанс было бы глупо...
— Ральф, ты сам подумай, легко ли мне— всего сутки назад я была
уверена, что выхожу замуж за Роджера...
— А я двадцать четыре часа назад хотел свернуть твою хорошенькую
тоненькую шейку!
— Удивительно, что такое вообще может случиться!-Она поморщила лоб и
убрала упавшие на лицо волосы. — Видишь ли, Ральф, я так обычно никогда
не поступаю, а тут... как-то мне сразу... Ну, в общем, я подумала, что это я
так веду себя из-за вина... — Тон ее был безрадостный и виноватый.
— Тебя что-то удивило в твоем собственном поведении? Ты решила, что
захотела мужчину, выпив красного вина?-Ральф глянул на нее
насмешливо. — Уж в чем я уверен, так это в том, что вино здесь ни при
чем, моя дорогая!
С этими словами он взял ее руку и провел ею своему телу. Когда рука, сделав
большой круг, вернулась к его лицу, нежно развернул ее ладошку и поцеловал.
И если в первый раз Элис, возможно,
заведясь
не без влияния спиртного, то
сейчас мгновенно переполнившее ее желание никак нельзя было отнести на счет
вина. Ее пальцы жадно заскользили по телу Ральфа, чувствуя, как нарастает
его напряжение.
Они поднялись наверх уже далеко за полночь. Элис не торопилась задергивать
шторы. Ей хотелось вглядеться в молчаливый заснеженный сад и запомнить эту
ночь именно такой.
— Смотри, снег все падает, — шептала она, а Ральф, уткнувшись ей в шею, вдыхал ее аромат.
— Да, да, чудесно, — бормотал он. На что ему сейчас дивный пейзаж
за окном, когда рядом такое чудо, как Элис, ее грудь, шея, ее волосы! —
Давай сегодня ночью спать вместе, я хочу, чтобы ты уснула в моих объятиях.
Слушая его шепот, Элис чувствовала какую-то болезненную нежность к этому
мужчине. И в то же время она одергивала себя-рано, очень рано говорить о каких-
то чувствах между ними. Осторожность и боязнь ошибиться не позволяли думать
о любви к мужчине, которого она узнала лишь несколько часов тому назад.
Еще сутки назад она бы ни за что не поверила, что можно вот так таять,
буквально умирать от желания, с такой силой стремиться в объятия другого
человека!.. Не поверила бы она и тому что будет, лежа в постели с мужчиной,
раскрывать нетерпеливые объятия, лелея в душе предчувствие неземного
блаженства от его прикосновений и ласк.
7
— Ух ты, вот здорово! Ты что, решил сделать из меня снежную бабу?
Элис и Ральф закидывали друг друга снежками, веселясь, как дети. Утро было
счастливым морозным и солнечным.
Два часа назад Элис разбудил глухой удар снежка в окно-Ральф кинул его со
двора. Минут за тридцать до этого она в полудреме открыла глаза, увидела,
что половина постели пуста, и снова заснула. Стук снежка заставил ее
вскочить и, завернувшись в одеяло, подбежать к окну. Внизу стоял Ральф, а за
его спиной возвышался огромный снеговик.
— Эх ты, соня!-весело крикнул он, обрадованный ее появлением. — Я
уж решил, что ты и не собираешься просыпаться!
Не думая ни о чем, Элис распахнула окно навстречу морозу, невольно поежилась
и рассмеялась от счастья, когда Ральф с застывшей улыбкой уставился ей в
лицо. В его глазах ясно читались обожание, восторг.
Они спали всего несколько часов, заснув только под утро, но Элис выглядела свежей и очень красивой.
Ты ждал
когда я проснусь? Ну вот она я!-и бы говорили ее глаза, ее смех,
когда она дулась к Ральфу через окно. Ральф передернул печами, скидывая с
себя оцепенение, вызванное появлением, и закричал:
— Сейчас же закрой окно, простудишься!
Когда он вошел в дом с мороза, Элис засуетилась вокруг, помогая стряхивать
снег с ворота глядя, как он разувается, вдыхала его запах, смешанный со
свежим ароматом снега, и это сочетание кружило ей голову. Раньше ей
доводилось читать о женщинах, которые возбуждались от запаха тела любимого
мужчины, но Элис лишь брезгливо морщила нос. Кто бы знал, кто бы чуть раньше
посмел ей хотя бы намекнуть, что придет время, когда она сама будет рада
прижаться к мужчине, вдыхать его запах, как вдыхала самый изысканный аромат,
что она будет жадно вглядываться в линии и движения его тела...
Но и на следующую ночь их любви сомнения не покинули Элис.
— Все-таки у нас с тобой все случилось слишком скоро. Ты же, наверное,
с чистой совестью не мог бы сейчас сказать, что...
— Что мы любим друг друга? Элис, скажи, отчего ты никак не хочешь в это
поверить? Ты же знаешь, подобные вещи в жизни, хоть и нечасто, но
случаются... Это-как в лотерее. И нам повезло-мы выиграли счастливый билет!
Губы его снова заскользили по ее телу, лаская каждый его крошечный кусочек и
доводя Элис до такого экстаза, что временами она лишь с огромным усилием
воздерживалась от того, чтобы, отбросив стыд и осторожность, не начать
отвечать ему, насколько хватит фантазии.
— Не могла бы ты все-таки сказать, чего ты так опасаешься?
— Ты хочешь узнать, что меня смущает? Тогда получай правду-я боюсь
тебя!
— Меня?! Как, ты боишься меня?!-Он даже отстранился, чтобы внимательно
глянуть ей в глаза и понять, не шутит ли она. Нет, не шутит!-Я догадываюсь,
дорогая, что тебе никак не дает покоя наша первая встреча. Тебе тогда
действительно пришлось тяжеловато! я конечно, виноват, но у меня так
сложился день что я был просто на грани срыва. Накануне я провел в аэропорту
Лондона часов пять, ожидая вылета. Не успел прилететь, как сразу-нате вам!-
Дуглас натворил дел! Он поссорился с Холли, а я изволь улаживать!-И Ральф
снисходительно усмехнулся.
Но Элис уже знала, что скрывается за этой его самоуверенностью, — Ральф
прятался за ней, как за удобной ширмой.
— Нет, — возразила она, — дело даже не в нашей первой
встрече. Меня страшит то, как мы общаемся с тобой. У нас с тобой как-то все
уж очень скоропалительно, а это...
— Ну и что?
— Так вот, я никогда не предполагала, что со мной может случиться такая
головокружительная история. Мало того, что это просто
...Закладка в соц.сетях
