Жанр: Любовные романы
Желанная
... Дика. Ее грудь вздымалась
от судорожного дыхания. Дик водил ладонью по спине Джулии, будто успокаивал
ребенка. Сердце его ликовало. Он добился своего. Теперь Джулия принадлежит
ему.
— Все в порядке? — ласково спросил он.
Дик поднял ее голову, нежно улыбнулся и посмотрел в напряженное лицо и
огромные глаза Джулии. Его радость, а вместе с ней и улыбка померкли. Черт,
он напугал ее!
Джулия судорожно сглотнула, и в следующую секунду Дик, к своему ужасу,
увидел в ее глазах знакомую пустоту. Джулия чуть прикрыла веки, запрокинула
голову и капризно надула губки.
— О, Дик, — томно, с придыханием прошептала она, — поцелуй
меня еще раз.
Он резко выпустил ее, развернулся и пошел к тропинке, ведущей к дому. На его
пути оказалось дерево. Дик оперся о его ствол рукой и оглянулся. Он испытал
небольшое удовлетворение, увидев на лице Джулии шок и испуг.
Играть роль галантного любовника после того, как она испортила то хорошее,
что было между ними, он не намерен.
О, Дик, поцелуй меня еще раз
! Дик
презрительно усмехнулся. Такая женщина ему не нужна.
Да, Дик. Нет, Дик. Как
ты хочешь, Дик
. Общаться с такой Джулией — все равно что жить с зеркалом, в
котором отражаются все твои желания и потребности. И нельзя заглянуть
внутрь, чтобы увидеть, что находится по другую сторону стекла.
Дик пошел по тропинке, раздвигая руками высокую траву и кусты дикой малины.
Его тело еще помнило момент их искреннего объятия. Те несколько секунд, что
он обнимал ее, Джулия целовала его по-настоящему. Это была неподдельная
страсть, которая поразила их обоих.
Он поднялся на веранду, достал из пакета кисть и снова принялся за работу,
как будто между ними ничего не произошло и он не испытал сильнейшее в своей
жизни единение с женщиной.
Дик умел ждать. То, что ему приоткрылось в Джулии, только усилило его
желание узнать все остальное. Рано или поздно зеркало должно треснуть.
Джулия перевернулась уже, наверное, в сотый раз и уткнулась лицом в подушку.
Сон не приходил. В Лондоне она могла бодрствовать ночи напролет, но здесь,
на побережье, спала как убитая. Теперь же ею снова овладела тревога.
На этой неделе Джулия не написала письмо матери. Та, правда, вряд ли заметит
это. Она даже дочь свою уже не узнавала. Но еженедельные письма давали
Джулии ощущение, что между ней и матерью сохранялась живая связь. И вот она
прервала эту связь.
Джулия волновалась также за Ванессу. Все ли с ней в порядке? Получилось ли у
них с Джоном? Где они встречаются — в ее квартире или у Ванессы? Там бы им
было гораздо безопаснее.
Беспокоила се и собственная безопасность. Стоит ли еще фургон напротив окон
ее квартиры? Как дела у лорда Лестера? Куда делись те двое, что
преследователи ее на вокзале? Продолжают ли они искать ее?
Джулия сжала кулаки. Бесполезная трата времени. Она волновалась обо всем,
кроме того что действительно беспокоило ее.
Дик.
Такого сложного, непонятного мужчины у нее еще не было. Он на все реагировал
не так, как Джулия ожидала, как он должен был бы реагировать, исходя из ее
богатого опыта общения с мужчинами. В день их приезда она споткнулась о
корягу и упала. Она посмотрела на него, надеясь, что он тут же бросится ей
на помощь. Спасение людей у него, очевидно, в крови. Достаточно вспомнить,
как он впустил в свой дом ее, совершенно незнакомую женщину, которая
нуждалась в защите. Он, конечно, знал, что рискует жизнью, спасая ее.
Но нет. Вместо того чтобы помочь ей, он посоветовал ей самостоятельно встать
с земли, да еще разозлился, что она ждала от него помощи. Ладно. Подумав,
что, возможно, неправильно оценила его, Джулия попробовала другую тактику:
предложила Дику привести в порядок дом. На его лице появилось такое
выражение, будто Джулия допустила ужасную бестактность и ей следует
помалкивать в следующий раз. А потом он взялся за ремонт дома, стал отдавать
команды, критиковать ее работу.
У Джулии иногда возникало подозрение, что Дик нарочно провоцирует ее, хочет
вывести из себя. Некоторые мужчины любят изображать из себя сильных и
уверенных за счет принижения достоинств тех, кто находится рядом с ними. Но
Дик не подходил и к этой категории мужчин. По мнению Джулии, ему не
доставляло удовольствия сводить ее с ума.
Что же он за человек, в таком случае? Он выводил ее из равновесия в первую
же минуту, как только она вставала утром, и это продолжалось до того
момента, когда она валилась в постель, сбитая с толку и измотанная. Но
Джулия не привыкла чувствовать себя неуверенно. Во всяком случае, с
мужчинами. Мужчины были ее коньком, можно сказать, ее профессией. Не было
еще ни одного представителя сильного пола, с кем бы она не нашла общий язык,
кто бы отказался от общения с ней.
Дик оказался для нее непостижимой загадкой. Она подлаживалась к нему и так,
и этак, а в результате начала ломаться, терять самообладание, нервничать.
Джулия не позволяла себе этого с седьмого класса, когда Билл Грант назвал ее
мать потаскушкой. Она поставила ему синяк под глазом, за что была наказана
как в школе, так и дома. С тех пор она ни разу не теряла контроль над собой.
Джулия перевернулась на спину и уставилась в темноту. Но все это можно было
вынести. Ее пугало другое. Джулия чувствовала, что в ней начинает
просыпаться желание. Оно не было похоже на ее обычную беззаботную нежную
игру в любовь с мужчинами, о которых Джулия забывала, как только за ними
закрывалась дверь. Дика она хотела страстно, со всем жаром и нетерпением
своей молодой плоти. Такую отчаянную потребность Джулия испытывала впервые в
жизни.
И это сильно пугало ее.
Когда человек получает то, что отчаянно хотел, он потом всю жизнь боится
потерять это. А если не получает, то страдает от этого. Джулия никогда не
хотела иметь столь сильные желания.
Когда сегодня Дик поцеловал ее, она вкусила от запретного плода —
почувствовала, что значит быть с ним. Она могла бы выразить это одним
словом: блаженство. Затем в ней шевельнулось желание. Оно быстро росло,
заполняя собой все существо Джулии, угрожая выдавить из нее жизнь. И Джулии
пришлось сопротивляться. Ей надо было избавиться от невыносимого давления,
вернуться к обычному состоянию душевного равновесия. Надо было сделать так,
чтобы Дик получил то, что хотел: мог целовать ее, но при этом не заставлять
ее страдать.
Но он в ту же секунду отверг ее! Как будто она внушала ему отвращение. Как
если бы он целовал красавицу, которая под его поцелуями превратилась в
чудовище.
Дик понял ее. Он настолько хорошо чувствовал ее, был настолько глубже и
восприимчивее всех ее мужчин, что смог безошибочно определить, кто такая
Джулия, и точно уловить момент, когда она попыталась поставить барьер между
ними.
Сегодня на утесе Дик, как никто другой, подошел очень близко к ее пониманию.
За последние десять лет ни один мужчина ни разу не задавался вопросом, кто
она, Джулия, чем дышит, что происходит у нее внутри. Ни один не пытался
заглянуть дальше сверкающего блеска, которым она окружала своих поклонников,
и найти ее собственный внутренний свет.
Да, она боялась Дика.
Из-под плотно закрытых ресниц выкатилась слеза. Джулия смахнула ее и
судорожно перевела дыхание, чтобы успокоиться.
Вдали за окном ухала сова, где-то совсем рядом затрещали кусты. Джулия
поёжилась. Она вдруг захотела снова очутиться в городской толпе, в квартире
с ярким электрическим светом, с телефоном, по которому можно вызвать
полицию. Несмотря на то что она полюбила это глухое местечко, несмотря на
неожиданно обнаруженную тоску по провинциальному городку, в котором прошло
ее детство, это место вызывало у Джулии ужас по ночам, что неудивительно,
если учесть охоту за ней. Здесь было слишком тихо — малейший шорох вызвал у
Джулии дрожь. И безлюдно — кричи не кричи, никто не услышит.
Под ее окном треснула ветка. Джулия насторожилась. Еще один треск, затем
шорох. Что-то двигалось по лесу, что-то большое.
Джулия едва дышала. Неужели они нашли ее? Стоят, наверное, под дверью и ждут
момента, чтобы ворваться в дом и открыть стрельбу.
Снова наступила тишина.
Затем послышался шум шагов, уже ближе. Джулию охватила паника. Она
попыталась сделать успокаивающий вдох, но он судорожно проскочил в легкие.
Она вылезла из постели, бросилась к двери и остановилась, дрожа всем телом и
опершись ладонями о прохладное дерево.
К Дику она сейчас не пойдет. Не в таком состоянии — дрожащая, напуганная и
несчастная. Джулия хотела бы, чтобы он обнял ее и сказал, что все будет
хорошо. Но он скорее всего вручит ей ружье и скажет, чтобы она вышла на
улицу и сама убила то, что там ходит.
Джулия схватила фонарь и, пригнувшись, подкралась к окну. Руки у нее сильно
дрожали. Она молила Бога, чтобы нарушителем тишины оказалось какое-нибудь
животное, а не человек.
Чуть отодвинув занавеску, она выглянула на улицу. Яркий лунный свет падал на
белые стволы берез, делая их похожими на сказочных великанов. Джулия
заметила какое-то движение около дома. Она проглотила страх, подняла фонарь,
чтобы рассмотреть, кто там находится, и у нее невольно вырвался приглушенный
возглас облегчения. Это был дикобраз.
Она привалилась к подоконнику, ожидая, когда пройдет дрожь в ногах. Все в
порядке, Джулия, все хорошо. Она повернулась, сделала шаг к кровати и
остановилась. Из глаз брызнули слезы. Не нежные и красивые, какими она
плакала в Лондоне, а крупные, неаккуратно растекающиеся, да еще с рыданиями,
будто ее кто-то душил.
Джулия упала на постель и уткнулась в подушку, чтобы Дик не услышал ее плач.
Но разве можно скрыть хотя бы один звук в таком маленьком доме с тонкими
внутренними перегородками?
Ее сомнения оказались не напрасными. Она услышала, как Дик спускается по
лестнице со второго этажа. Джулия зажала рот рукой.
— Джулия, что случилось? — спросил Дик, постучав в дверь.
Она молчала, не в состоянии вымолвить ни единого слова. Дверь открылась.
Джулия услышала удивленный возглас, затем почувствовала, как Дик сел на
кровать, склонился над ней и обнял, шепча ее имя.
Джулия больше не могла сдерживаться. Она приподнялась, прижалась к нему и
громко разрыдалась.
— Все хорошо. С тобой все в порядке, — шептал Дик, гладя ее по
спине теплыми успокаивающими руками и будто окутывая своей силой. — Не
волнуйся, со мной ты в безопасности.
Джулия молча кивнула и еще теснее прижалась к его груди, вдыхая его запах и
твердую мужскую уверенность. Все будет хорошо, она в безопасности.
До тех пор, пока Дик находится рядом с ней.
Глава 11
Генри прикрутил последнюю ручку на ящик комода и отошел назад посмотреть,
что у него получилось. Красивые ровные линии, гладкие поверхности — хорошая
работа.
Он представил, как худенький Патрик выдвигает ящики и вынимает оттуда свою
одежду. Генри делал комод с любовью, поэтому тот получился изящным и
приятным для глаза. Он вложил в вещь все свое мастерство. Но, когда Генри
мысленно поставил своего шестилетнего племянника рядом с комодом,
собственное творение вдруг показалось ему слишком мрачным, строгим и даже
немного взрослым, что ли.
Но что сделать, чтобы он соответствовал возрасту малыша?
Генри уставился на свое детище. Он понятия не имел, что нужно изменить,
чтобы комод выглядел детским, более легким, забавным. Его мозг был приучен к
логике и интуиции, к хитрости и обману. Забавные, причудливые вещи никогда
не входили в сферу его интересов. Патрик, конечно, все равно обрадуется
подарку, но Генри хотелось, чтобы вещь вызывала у ребенка детский восторг.
Он обожал своего племянника, любил проводить с ним время, но, когда они
бывали вместе, всегда чувствовал, что Патрик очень старается вести себя
хорошо. Генри помнил, как сам старался быть примерным мальчиком, когда его
почтенный дядюшка брал его с собой куда-нибудь. Этот комод еще больше
отдалит от него Патрика, в то время как Генри отчаянно хотел сломать
напряженность, которая часто существует в отношениях между ребенком и
взрослым.
Не зная, как исправить это положение — с комодом и с отношениями, Генри
чертыхнулся. Но он не собирался сдаваться. Мальчик нуждался в мужчине. И он,
Генри, тоже нуждался в ребенке.
Он скрестил на груди руки и критически посмотрел на комод. Ну что? Покрасить
в разные цвета? Сделать какой-нибудь трафаретный рисунок? Или налепить на
него веселые картинки? Можно было бы посоветоваться с сестрой, но она сейчас
занята Патриком, он приболел немного. Генри вообще удивлялся, как она одна
справляется с ним.
Генри сразу вспомнил о Ванессе. Она часто возникала в его памяти с тех пор,
как он познакомился с ней. Он видел ее смеющейся и закатывающей кверху
глаза, когда странная фантазия со льдом не оправдала ее ожиданий. Ванесса бы
с ходу предложила ему на выбор несколько вариантов, как улучшить внешний вид
комода и расположить к себе племянника.
Удивительно непосредственная женщина, полная жизни, радости и энергии. Рядом
с ней Генри чувствовал себя... комодом. Мрачным, строгим и слишком взрослым.
В мастерской зазвонил телефон. Генри бросил недовольный взгляд на свое
произведение и снял трубку.
— Какого черта ты тянешь с этим делом, Генри?
Генри возвел глаза к потолку. Капитан Маклейн даже не счел нужным
представиться.
— Не понял.
— У нее квартира размером с собачью конуру. У меня и без того хватает
забот. Я не могу ждать целый месяц.
Генри почувствовал скрытую панику в обычно уверенном голосе капитана.
— Если эта штука там, я найду ее, — успокоил он Маклейна.
— Должна быть там. Эта красотка еще не проболталась тебе? Она говорила
что-нибудь?
— Нет. — Генри довольно улыбнулся. Маклейн, очевидно, не знает,
что Джулии нет в городе. — Она не в курсе, что это за вещь.
Маклейн грубо выругался.
— В курсе, не в курсе, а что толку? Шеф скоро поджарит мне яйца.
Генри несказанно удивился. С каких это пор заносчивый Маклейн стал обращать
внимание на настроение своего шефа?
— Нелегко тайно заниматься поисками портрета в присутствии хозяйки
квартиры, — заметил он. — Если вы хотите быстрее, получите ордер
на обыск, и ваши ребята перевернут там все вверх дном.
— Ага. И тот, кто распускает у нас язык, тут же сцапает портрет. Тогда
он точно уплывет из наших рук. Найди картинку, парень! — рявкнул
капитан и бросил трубку.
Любопытно. Генри сразу же позвонил Джорджу Расселу.
— Джордж Рассел, МИ-5.
Генри усмехнулся. У этого парня МИ-5, наверное, вытатуировано на интересном
месте.
— Это Генри Стюарт. Мне только что звонил Маклейн. Он проявляет
беспокойство по поводу портрета.
— Вот как.
Рассел произнес это так, словно сообщение Генри ничуть его не удивило.
Интуиция детектива оказалась на высоте. Вокруг Маклейна нечисто, и ребята из
МИ-5 чувствовали это.
— Стюарт, мы хотим, чтобы вы прекратили поиски миниатюры.
Генри напрягся.
— Почему?
— Мы скоро узнаем, кто в полиции связан с Барри Блейком. Мы считаем,
что сейчас этот тип затаился и ждет, когда вы найдете для него портрет. Если
вы перестанете заниматься поисками, кое-кто начнет нервничать и сделает
неверный шаг.
Генри прижал трубку к уху. Это означало...
— Так что вам больше не надо ходить... кхе-кхе... на свидания. —
Рассел снова вежливо покашлял. Этот парень, наверное, ни разу не трахался,
подумал Генри. — Если надо будет, мы с вами свяжемся.
Генри положил трубку. Тело плохо слушалось его, оно двигалось, как в
замедленной съемке. Вот и все. В его услугах больше не нуждаются. Он
выполнил свою задачу в этой операции. Его больше удивляло, что МИ-5 пустила
его с Диком на свою территорию даже на несколько дней. Видимо, для того
чтобы не вспугнуть Маклейна, пока они проверяли его. Если капитан связан с
Блейком, ему надо было, чтобы Генри нашел для него портрет раньше
полицейских или МИ-5. Теперь МИ-5 будет ждать, когда бледноглазая мышь с
редеющими волосами попадет в их ловушку. На капитана наверняка давит Барри
Блейк, который, конечно, проклинает себя за то, что отдал лорду Лестеру
злополучный портрет в качестве взятки. Маклейн уже начал паниковать, а это
как раз играет на руку ребятам из МИ-5.
Итак, работа закончена. Ванесса, очевидно, огорчится, лишившись возможности
довести свой сексуальный эксперимент до конца. Но они все-таки успели
повеселиться. Может, она удовлетворится тем, что получила, и успокоится на
этом. Или найдет себе другого партнера. Генри решил, что он придумает какую-
нибудь подходящую причину, чтобы расстаться с ней. Он сможет вернуться к
делам, которые отложил на время из-за просьбы Маклейна. Переключение на
другую работу хорошо прочистит ему мозги.
Генри взял со стола кисти и опустил их в растворитель. Если честно, он
испытывал сейчас небольшое облегчение оттого, что ему больше не надо будет
обманывать ее. Ванесса очень хотела, чтобы он вместе с ней получал
удовольствие во время их встреч. Но он не любил смешивать работу с сексом.
Если бы он позволил себе это, у него возникало бы ощущение, что он
использует свое служебное положение. Теперь же ему не надо будет вести эту
борьбу.
Вынув из банки кисть, чтобы посмотреть, не осталась ли на ней старая краска,
Генри заметил, что у него дрожит рука. Следующую кисть он вытащил другой
рукой — она тоже дрожала. Генри сделал глубокий вдох и замер в ожидании
горячей волны, приближение которой уже ощущал.
Дьявол! Он бросил кисти в банку и стал пятиться, пока не уперся спиной в
стену. Скользнув по ней вниз, он сел на пол, сцепил пальцы рук и опустил
голову. Его распирало от желания.
Генри страстно хотел Ванессу. Это нестерпимое желание обострялось тем
фактом, что у него уже нет повода для встречи с ней. Звонок Джорджу Расселу
лишил его ширмы, за которой Генри прятал свое желание, и все сразу стало
ясно. Он хотел Ванессу. Не только тело, а всю ее. Хотел разговаривать с ней,
дотрагиваться до нее, смеяться вместе с ней. И не имело никакого значения,
будут они обнаженными или одетыми.
Их вчерашнее свидание едва не окончилось для Генри катастрофой. Сначала ему
вдруг приспичило излить Ванессе душу — рассказать о своем прошлом, что ей,
естественно, было совсем Неинтересно. А потом он внезапно почувствовал, что
хочет заняться с ней любовью — обычным простым способом, хочет оградить ее
от всех мужчин, которые могут обидеть ее, если она продолжит свои
эротические изыскания. В результате он, поддавшись эмоциям, потерял
бдительность и Ванесса застала его копающимся в вещах Джулии.
Генри закрыл глаза, вспомнив, какой ужас испытал в тот момент. Он чуть не
раскрыл себя, ему потребовалась вся сила воли, чтобы вести себя как ни в чем
не бывало. Но где-то в глубине его сознания сидела мысль, что еще больше он
испугался того, что оборвется их хрупкая странная связь. Его интерес к
Ванессе явно выходил за рамки профессиональной необходимости.
Ванессе нужен только секс. Он, Генри, был для нее лишь необходимым
компонентом в сексуальном эксперименте, не более того. Генри горько
усмехнулся. Как жаль, что рядом не было Дика, который прочистил бы ему мозги
и быстро привел в чувство.
Думай, Генри, думай. Попробуй посмотреть на факты с другой стороны.
Он встал и поднялся из душной подвальной мастерской на первый этаж. Генри не
верил, что такая женщина, как Ванесса, может довольствоваться сексом ради
секса. А не дать ли ей то, что она хочет, и затем доказать, что она не
права? Подчиниться своему нестерпимому желанию и переспать с ней без всяких
вывертов — так, как он хочет. Показать ей, что по-настоящему должно быть
между мужчиной и женщиной, доставить ей такое удовольствие, какое не могут
дать все эти извращенные способы и приемы.
Как она поведет себя в такой ситуации?
Ванесса может разозлиться, может заартачиться, смутиться и придумать какую-
нибудь отговорку. Трудно сказать. Не исключено, что она улыбнется своей
потрясающей кроткой улыбкой, от которой у него внутри все перевернется, и
скажет
да
.
Как бы там ни было, но в следующий раз, во время очередной сексуальной
причуды Генри твердо вознамерился пригласить Ванессу на старое доброе
свидание.
В ночном небе погасли огни последнего фейерверка. Ванесса тяжело вздохнула.
Вокруг нее шумели люди, собирая с травы пледы и посуду, оставшуюся от
пикника. Она с улыбкой посмотрела на своих друзей, сокурсников по
Лондонскому университету, попрощалась со всеми.
Ванесса была не в настроении, поэтому хотела поскорее уехать домой. Крис,
красивый блондин, в которого она была тайно влюблена в университете, вскочил
на ноги, обнял ее и стал уговаривать остаться. Смеясь, Ванесса оттолкнула
его и помахала всем рукой. Даже повышенное внимание, которым Крис окружал ее
весь вечер, не прибавило ей настроения, хотя и не раздражало ее.
Она любила встречаться со старыми друзьями на пикнике, когда они отмечали
очередную годовщину окончания университета, рассказывали друг другу о себе,
веселились и радовались жизни. Но на этот раз Ванесса чувствовала себя
необычайно одинокой. Постоянно думала о Генри, пыталась представить, где и с
кем он проводит эти выходные, вспоминает ли о ней.
Ванесса закатила глаза. Размечталась! То, что Генри оказался воплощением ее
мечты, вовсе не означает, что она является тем же самым для него.
Душевные трепыхания совсем не входили в ее план познания темной стороны
своей натуры, просто не были в нем предусмотрены. Вместо того чтобы
трепетать от невероятного физического наслаждения, Ванесса думала о
внутренней энергии и сдержанной силе Генри, которые давали ей ощущение
безопасности и в то же время пугали ее. Она упивалась восхитительным
чувством удовлетворения и даже победы, когда ей удавалось заставить его
улыбнуться или рассмеяться. Ее восхищала сила духа Генри, когда он не пошел
по расписанной для него дороге жизни, а отправился бродить по свету. Он
решился приобрести богатый жизненный опыт столь трудной ценой, в то время
как самой Ванессе никогда не хватало силы воли довести какое-нибудь
серьезное дело до конца.
Ванесса считала, что ее эксперимент скорее всего провалится. Сексуальной
богини из нее не получилось. Неужели она всерьез думала, что обладает хотя
бы небольшой долей той женской силы, которая есть у Джулии? Что может
использовать тело мужчины и забыть о нем до следующего раза? Удовлетворить
свои физические потребности и сохранить свои чувства нетронутыми?
Генри достаточно было дотронуться до нее, положить руки на ее тело, и она
уже сходила с ума, желая, чтобы он...
Передвигаясь в толпе людей, неторопливо направлявшихся в сторону города,
Ванесса вдруг обратила внимание на интересного молодого мужчину лет тридцати
с небольшим, который топтался рядом с ней. Он подмигнул ей и ослепительно
улыбнулся.
— Хотите переждать толпу? У нас там небольшая компания.
Он показал на широкий плед, расстеленный на траве. На нем стояло много еды и
бутылок. Вокруг сидело несколько человек, в основном молодые привлекательные
мужчины. Ванесса вздрогнула, потом вежливо улыбнулась и, покачав головой,
поблагодарила за приглашение.
Красавец пожал плечами и исчез в толпе, оставив Ванессу ошеломленной.
Неужели это произошло на самом деле? Такого с ней никогда не случалось.
Незнакомец был хорош собой и в ее вкусе. Если бы не ее минорное настроение,
она бы соблазнилась... после того как преодолела шок.
Ванесса добралась до ближайшей станции метро. На ее губах блуждала странная
улыбка. Однажды один из друзей сказал ей, что женщины всегда могут
определить, когда он имеет хороший секс. Они липнут к нему как мухи. Он
считал, что они чувствуют на нем этот запах.
Тогда это вызвало у Ванессы неприятное ощущение, но сейчас она не могла не
вспомнить об этом. Сначала Крис, теперь этот парень...
Возможно, в ней все-таки что-то есть от сексуальной богини.
Ванесса вышла из метро и едва не столкнулась с потрясающе сексуальным
мужчиной, который жил в ее доме этажом ниже. Она несколько раз спускалась с
ним в лифте, но ее смелости хватало лишь на то, чтобы робко улыбнуться ему.
Сосед поздоровался и пошел рядом с ней. Всю дорогу до дома они непринужденно
болтали. Когда лифт остановился на его этаже, он вдруг резко обернулся и
открыл рот, чтобы сказать что-то, но потом, очевидно, передумал. Этот
неотразимый красавец покраснел как рак, пробормотал
спокойной ночи
и пулей
вылетел из кабины.
Ванесса была потрясена. Вот это да! Он собирался пригласить ее к себе и даже
покраснел! Мужчина, на которого она не осмеливалась и взглянуть! Что
происходит?
Она доехала до своего этажа, вышла из лифта и ввалилась в свою квартиру
совершенно обалдевшая. Может, она рано поставила на себе крест и встречи с
Генри все-таки изменили ее? И она состоялась как чувственная девица из
борделя.
Ванесса прошлась по квартире, пытаясь найти
...Закладка в соц.сетях
