Жанр: Любовные романы
Дочь севера
...ворила ему о своей любви? — мягко спросил дедушка.
Амели прикусила губу и отрицательно покачала головой.
— Но ты любишь его? — настаивал дедушка. Амели не смогла заставить
себя что-нибудь сказать в ответ и увидела, что дедушка начинает хмуриться.
— Если я неправильно понял твои чувства, Амели, тогда ты должна сказать
мне об этом, — твердо сказал он. — Хоть я люблю и уважаю Джалиля,
ты моя внучка. Если ты поняла, что не любишь его, если ты несчастна, тогда
можешь вернуться к нам домой прямо сейчас, а с Джалилем я поговорю.
Глаза Амели потемнели от нахлынувших эмоций.
— Я... Я не знаю, я так растеряна. Я думала... — Она остановилась и
глубоко вздохнула. — Я думала, что Джалиль женился на мне потому, что
это принесет ему финансовую выгоду, — выпалила она долго сдерживаемое
признание.
— Финансовую выгоду? — Дедушка выглядел пораженным. —
Амели... — начал он, но та прервала его.
— Ахмад мне обо всем рассказал, дедушка. Ты не должен на него за это
сердиться. Он не знал, что мне ничего не известно о плане выдать меня замуж
за Джалиля, хочу я того или нет! Ахмад его обожает, и поэтому он подумал,
что я буду рада... Поэтому я знаю обо всем. Даже крестная посчитала, что это
хорошая идея, и, когда я начала сопротивляться, забрала с собой мой паспорт,
чтобы я не могла покинуть страну!
— Амели, Амели! Мой дорогой ребенок. Пожалуйста! Ты себя напрасно
мучаешь.
Амели замолчала, когда услышала боль в голосе дедушки.
— Сядь рядом со мной, — мягко сказал он. Она так и сделала, хоть и
чувствовала внутреннее сопротивление.
— Идея о твоей встрече с Джалилем действительно была высказана, потому
что мы подумали, что у вас много общего. Но ты должна понять, что это была
всего лишь шутка, не более того. Ахмад услышал только часть разговора и
сделал из него неправильные выводы... — Он нахмурился. — Я поговорю с
ним о его поведении и о том, что он наделал, высказав все эти необоснованные
догадки тебе. Ахмад действительно обожает Джалиля... Но я уверяю тебя, что
Джалиль с самого начала был против этой идеи, и он настоял на том, чтобы
никакой встречи не было. Он, как и ты, слишком гордый, чтобы позволить кому
бы то ни было принимать такие решения за него, — серьезно сказал
он. — Что касается твоей крестной... — Дедушка пожал плечами. —
Она — дипломат, а такие люди думают иначе, чем все остальные. Интриги у них
в крови. Если нет интриги, они ее создают!
Амели должна была признать, что в этой оценке крестной было много правды,
хоть она и была не слишком приятной для ее ушей.
Дедушка покачал головой, а затем продолжил:
— После того, как я потерял Амиру, я ни в коем случае не собирался
повторять прежнюю ошибку. Я ждал твоего приезда в Марокко только по одной
единственной причине: ведь ты моя внучка, и я не мог дождаться встречи с
тобой!
— Дедушка, я знаю, что вы с Джалилем деловые партнеры, —
продолжала упорствовать Амели. — Помимо этого, он зависит от
покровительства королевской семьи. Я знаю, что по дипломатическим
причинам...
Амели уставилась на дедушку, когда он залился безудержным смехом.
— Почему ты смеешься? — обиженно спросила она.
— Амели, у Джалиля намного больше денег, чем у меня, он получил их в
наследство от своего отца. У нас есть общие дела, и, несомненно, королевская
семья высоко ценит его талант, но Джалилю не нужно ничье покровительство!
Качая головой, дедушка хрипло добавил:
— Амели, я ужасно обошелся с твоей матерью, и цена, которую я плачу за
это, велика. Видимо, мне не оплатить ее до конца своей жизни. Нет ни одного
утра, когда бы я не думал о ней, и ни одного вечера, когда бы не оплакивал
ее потерю.
Амели мигнула, ее глаза быстро наполнились слезами. Она понимала, что
дедушка говорит правду.
— Ты все еще чувствуешь себя несчастной? Хочешь отправиться со мной
домой? — спросил он. — Я поговорю с Джалилем, если захочешь.
Решение за тобой, но будет очень жаль, если из-за гордости и недостатка
доверия расстанутся два человека, которые так хорошо подходят друг другу.
Амели молча смотрела на землю.
— Нет, не надо говорить с Джалилем, — наконец ответила она. — Я... я сделаю это сама.
Дедушкина улыбка заставила ее слегка покраснеть.
— Наверное, в ваши дела не надо вмешиваться, но ты моя внучка, —
мягко сказал он. — И мне действительно кажется, что вы с Джалилем друг
друга стоите. Вы оба энергичные, гордые, свободные. Это хорошие качества, но
иногда они ведут к чрезмерной независимости, которая происходит не от
настоящих желаний человека, а от его страхов. Я думаю, вы с Джалилем боитесь
сказать друг другу слова любви, потому что партнер может счесть это
проявлением слабости и зависимости.
Мудрость этих слов поразила Амели.
Я действительно сражаюсь со своей любовью к Джалилю, потому что она такая
сильная, и я боюсь этого, подумала она. Неужели Джалиль чувствует то же
самое?
Я все же никак не могу поверить, что ошибалась. Почему же Джалиль никогда не
пытался сказать мне правду? Из-за гордости? Или потому, что ему было все
равно, что я думаю? И зачем он обманул меня, выдав себя за инструктора по
виндсерфингу?
Дедушка внимательно наблюдал за меняющимися выражениями лица Амели.
— Иногда жизнь бьет нас по самым больным местам, девочка. Можно быть
сильным, можно быть гордым, но надо знать, зачем, — мягко продолжил
он. — Тебе решать, Амели, стоит ли твоя любовь к Джалилю того, чтобы за
нее сражаться. Ведь это значит, что тебе придется полностью открыться ему.
Джалиль уже рискнул, женившись на тебе. Это его способ доказать, как он
хочет быть рядом с тобой. Помни, что он женился по своей воле. Теперь твоя
очередь предпринимать решительные шаги!
Амели молча слушала его слова. Дедушка дал ей возможность заглянуть в душу
Джалиля. Она почувствовала себя, как утопающий, которому вдруг протянули
руку помощи, и робкая надежда затеплилась глубоко внутри ее души.
— Да, совсем забыл. Мне поручили передать тебе вот это, — сказал
дедушка, передавая ей свернутый в трубочку пергамент и плоский длинный
пакет.
— Что это? — удивилась Амели.
— Открой и увидишь, — сказал он с улыбкой.
Немного поколебавшись, Амели так и сделала. Быстро пробежав глазами текст
пергамента, она взяла пакет и стала снимать с него упаковку.
— Это письмо от отца маленького мальчика, того, что был в
конюшне, — сказала она дедушке. — Он написал мне, чтобы
поблагодарить и... — Ее голос постепенно стих, когда она наконец разглядела,
что было написано в бумагах из пакета.
— Боже мой, это дарственные документы на лошадь-однолетку!
— Выращенную в конюшнях королевской семьи, — дополнил
дедушка. — Они очень благодарны тебе, Амели. Ты спасла жизнь ребенка,
рискуя своей собственной жизнью.
— Но лошадь?
— Это не просто лошадь, — поправил ее с улыбкой дедушка. — Но
и очень большая возможность того, что когда-нибудь в твоих руках окажется
Кубок Танжера
за победу на скачках!
С балкона президентского номера Амели был виден почти весь пляж. Наконец-то
закончилась неделя скачек и все волнения, с нею связанные. Они с Джалилем
уже попрощались со своими гостями и следующим утром должны вернуться домой.
Лошадь Джалиля пришла четвертой, и для первого раза это было очень неплохо.
Дедушка подшучивал над ним, говоря, что вскоре его скакуну составит
конкуренцию лошадь его супруги.
С тех пор, как они приехали на бега, у нее не было никакой возможности
побыть наедине с мужем, поэтому Амели изнывала от нетерпения.
Ведь дедушка сказал, что Джалиль любит ее!
Повинуясь внезапному импульсу, она вышла из номера и поспешила к лифту.
Снаружи смеркалось, шезлонги вокруг бассейна были пусты, на пляже не было
никого, кроме одинокой фигуры, собирающей разбросанные доски для серфинга.
На секунду Амели замерла, а потом глубоко вздохнула. Она собиралась просто
побродить по пляжу и подумать, но, видно, судьба решила ускорить события,
взяв все в свои руки.
Песок приглушил ее шаги, но все же что-то заставило Джалиля обернуться.
Амели подошла к нему, пытаясь справиться с внезапно возникшей паникой. Его
молчание становилось все более нервирующим, и она нервно облизала губы.
— Я... У меня есть для вас предложение, — сказала она и скрестила
на счастье пальцы за спиной.
Что он сделает? Уйдет? Посмеется надо мной или все же выслушает?
— Предложение?
Слава Богу, он мне ответил, пусть даже угрюмым голосом.
— Какого рода?
— У меня есть проблема, и я думаю, вы именно тот, кто мог бы мне
помочь, — сказала она.
Для нее было облегчением, что сгустились сумерки, и он не мог разглядеть ее
лицо, хотя спрятать волнение и неуверенность в голосе ей не удалось.
Кажется, это было целую вечность назад, когда она рассказывала ему о своем
первом предложении. Было так тяжело и страшно, но насколько же тяжелее ей
было говорить сейчас, в сотню, в тысячу раз! Тогда на кону была ее свобода,
теперь же — ее жизнь, ее любовь, все!
— Мне нужно, чтобы вы помогли мне узнать, любит ли меня мужчина,
которого люблю я. До недавнего времени я думала, что он ко мне ничего не
чувствует, но, кажется, я ошибалась.
— Мужчина, которого ты любишь? — спросил он совсем другим голосом.
— Да, и так сильно, что страшно в этом признаться даже самой себе.
Поэтому я подумала...
— Да?
Погруженная в собственные переживания, она не заметила, как он очутился
рядом с ней.
— Я подумала, вы можете научить меня, как показать ему свои
чувства, — хрипло закончила она.
— Ну хорошо, и какую плату ты можешь предложить мне за сотрудничество?
В его голосе тоже была слышна легкая хрипотца, и Амели позволила себе
немного расслабиться.
— Ну... — Она притворилась, будто усиленно думает. — Я думала об оплате в виде... э-э-э...
— Хм...
Хм? И этот весь его ответ? Ничего более позитивного и вдохновляющего? Ее
снова охватили сомнения.
— Если вы не заинтересованы... — начала она.
— Разве я это говорил? — Теперь он придвинулся к ней еще ближе.
— Нет, — признала она. — Но...
— Если ты действительно хочешь доказать ему, что любишь его, думаю,
стоит начать прямо сейчас, — прошептал он. — В его объятьях...
Его руки крепко обняли ее, прижимая к себе. С Амели разом схлынуло все
напряжение, оставив напоследок легкий звон в ушах.
— Вот так?
Она с удивлением услышала вместо собственного голоса еле слышный писк.
— Ага. А затем надо показать ему, что тебе нравятся его объятия, и тоже
обнять его, заглянуть в его глаза и...
— Ты имеешь в виду, вот так? — прошептала Амели.
— Ну да. У тебя хорошо получается, но будет еще лучше, если ты сделаешь
вот это, — сказал ей Джалиль и слегка поцеловал ее в губы.
— М-м-м. Но что, если я хочу по-настоящему поцеловать его? —
спросила Амели.
— Тогда, я думаю, тебе стоит сделать именно это, — ответил
Джалиль. — Но предупреждаю тебя, если ты это сделаешь, он вполне может
пожелать...
В некоторых случаях лучше не говорить, а действовать, решила Амели и
прервала слова Джалиля долгим и нежным поцелуем.
Прошло очень долгое время, прежде чем они возобновили свой разговор, но,
когда им все же удалось перестать целовать друг друга, Джалиль сказал, хмуря
брови в мнимой задумчивости:
— Думаю, нам стоит продолжить наши переговоры в каком-нибудь более...
уединенном месте.
— О? — Амели лукаво посмотрела на него. — У вас есть что-то
на примете?
Он прошептал ей на ухо:
— Я думаю об очень большой кровати, желательно в комнате, которая имеет
звуконепроницаемые стены, чтобы никто кроме меня не мог услышать твоих
криков наслаждения.
Амели накрыла с головой волна эйфории, и потому она не очень-то разобрала,
что было сказано, хотя слова
кровать
и
наслаждение
все же достигли ее
сознания.
Когда он стал ласкать мочку ее уха, она хрипло спросила:
— Значит, это правда? Ты меня любишь!
Джалиль резко разжал руки, и Амели охватил леденящий ужас, но затем она
разглядела выражение его глаз.
— Я влюбился в тебя здесь, на пляже, в первый же вечер нашей
встречи, — тихо сказал он. — До той поры ты была просто именем,
которое иногда упоминал твой дедушка. Я знал, что у тебя схожее со мной
происхождение, но ведь в Марокко дети от смешанных браков не
редкость. — Он пожал плечами. — И вот какая-то незнакомка
неожиданно пристала ко мне, рассказывая невероятную сказку о том, что ее
заставляют выйти замуж за человека, которого даже я, слушая этот рассказ,
начал презирать! А я-то думал, что нравлюсь Ахмаду! — шутливо
воскликнул он.
Амели бросила на него сконфуженный взгляд.
— Дедушка сказал мне, что я все не так поняла, да и Ахмад многое
нафантазировал!
— Никто не собирался воспринимать сказанное твоим дедушкой всерьез. Я
знал, что твоя семья очень беспокоится о здоровье дедушки, вот и предложил
показать тебе отель и окрестности, но никогда не собирался рассматривать
тебя в роли моей будущей жены!
— Ты правда полюбил меня тем же вечером?
— Когда я спросил тебя, какого мужчину ты бы полюбила, и ты ответила...
— Он замолчал и посмотрел в сторону, а затем улыбнулся ей. — Я очень
богатый человек, Амели, и, естественно, меня преследовали женщины, которые
смотрят на мужчин только как на денежные мешки. Когда ты так страстно
заговорила о своих чувствах, надеждах и мечтах, я почувствовал, что наконец-
то нашел родственную душу и что на за что на свете не хочу потерять тебя.
— И тогда это и случилось?
Амели знала, что ее голос дрожит, и что Джалиль хорошо слышит звучащее в нем
радостное изумление, но больше не стыдилась своих чувств.
— Да, — просто сказал Джалиль. — Я понял, что люблю тебя и
что буду ухаживать за тобой и добиваться твоей любви, но не рассчитывал
столкнуться с твоим упрямым решением не влюбляться в того Шейха Джалиля,
каким ты его себе вообразила. Я начал паниковать, боялся потерять тебя,
думал, что если ты узнаешь, кем я являюсь на самом деле, все будет кончено.
Но, знаешь, я все равно не собирался сдаваться, потому что знал: вместе мы
будем счастливы! И я надеялся, что ты тоже полюбила меня, — тихо
продолжил Джалиль, — особенно после того, как ты так страстно стала
целовать меня, но я знал, что время Лейна истекает, потому что Джалиль
больше не мог быть в отъезде. А затем была пустыня.
— Ты не мог глаз оторвать от танцовщицы, когда мы там были! —
осуждающе сказала Амели.
— Зара работает в отеле и прекрасно знает меня в лицо, поэтому я
боялся, что она невольно выдаст меня. В тот вечер ты пришла ко мне, и... я
понял, что должен воспользоваться возможностью удержать тебя в своей жизни.
Когда на следующее утро принц застал нас в номере вместе, это дало мне
прекрасный предлог, чтобы жениться на тебе.
— Но ты ничего не сказал, Джалиль... Ты был таким холодным, таким
безразличным!
— Мне было стыдно, — сказал он. — Я хитростью заставил тебя
поступать так, как я хочу, а я не должен был этого делать!
— Ты многого не должен был делать, — поддразнила его Амели. —
Например, выделять мне отдельные комнаты на вилле и мучить одиночеством и
ощущением того, что ты меня не любишь.
— Но теперь ты знаешь, что я тебя люблю, — мягко прошептал
Джалиль. — Ты оазис моей жизни, Амели, вода для моей пересохшей земли.
Ты единственная можешь заставить петь мое сердце.
Амели слушала его, и ее собственное сердце пело от радости.
— Я хочу домой, Джалиль, — дрожащим голосом сказала она.
— Домой! — Он не пытался скрыть ни отчаяния, ни боли. — Ты
хочешь покинуть меня? Наверное, я заслужил нашу разлуку за все то, что
натворил, но я не смогу пережить этого. Пожалуйста, дай мне шанс доказать
тебе, как сильно я хочу сделать тебя счастливой, любить тебя. Если ты
несчастлива здесь, в Зуране, мы можем жить в любом другом месте, если только
ты позволишь мне быть там вместе с тобой!
Он неправильно понял слова Амели, но его реакция была лишь еще одним
доказательством его любви.
— Я имела в виду, к нам домой, — поправилась она. — В наш
дом, в нашу комнату, домой к тебе, Джалиль. Ты — мой дом, и где бы ты ни
был, там и есть мой дом! — сказала она, глядя в его глаза.
Он снова обнял ее и начал страстно целовать. Амели чувствовала, как дрожит
его тело.
— Ты ведь знаешь теперь, что я никогда не отпущу тебя, — прошептал
Джалиль ей на ухо. — Ты — моя, Амели. Моя жена, моя любовь, моя жизнь,
мое сердце!
Говорят, что в пустыне иногда слышится по ночам странный звук: то ли плач,
то ли стон, то ли зов. Старики рассказывают, что это призрак старого
алхимика и колдуна, который в незапамятные времена проклял кого-то, да и сам
пострадал от этого проклятия. Вот и бродит его неприкаянная душа под
холодным, неумолимым светом луны, и жаждет освобождения!
Однажды ночью, когда губы пустыни сомкнуло молчание, случилось то, чего не
увидело ни одно живое существо, лишь звезды и луна были свидетелями
происходящего. На гребне бархана появились три призрака: один был похож на
старика в черном, как сама ночь, бурнусе, другой — на прекрасную молодую
девушку, чьи перевитые жемчугом косы полоскались на неведомом ветру, третий
— на молодого рыцаря, у которого на доспехах белел знак Святого Грааля.
Старик умоляюще посмотрел на двоих, стоящих перед ним.
— Прощен, — произнесли полупрозрачные губы девушки.
— Прощен, — повторил юноша.
— Свободны, — произнес старик.
И ликующие лучи восходящего солнца осветили их растворяющиеся в вышине
фигуры.
— Свободны, свободны! — понеслось эхо на все четыре стороны света.
Нет больше в старой пустыне призраков, никто больше не стонет, не вздыхает,
не пугает заблудившихся путников. Остались лишь луна да шорох ветра...
Закладка в соц.сетях
