Жанр: Любовные романы
Герой - романтик
...я, мы что-нибудь придумаем. А пока вам придется
вернуться в камеру.
Мелисса опустила голову. Как же ее угораздило вляпаться в такую неприятную
историю! Не зря она так не хотела ехать на вчерашнюю вечеринку
За ней зашел охранник, и они вновь пошли по коридору, ведущему к камере.
Мимо сновали полицейские, и некоторые из них с интересом посматривали на
задержанную. Она мало походила на тех, кого обычно привозят сюда в
наручниках. Красивая, прилично одетая, сразу видно — из хорошей семьи...
Мелисса, впрочем, мало обращала внимание на то, что происходит вокруг нее.
Она была удручена. Судя по всему, ей предстояло провести ночь на жестком
топчане. Причем, за преступление, которого она не совершала.
— Вам чего-нибудь принести? — Рядом с Филиппом стояла улыбающаяся
стюардесса.
Тот отрицательно покачал головой.
— Осталось еще немного, скоро мы будем в Лос-Анджелесе, —
успокаивающим тоном сказала она, решив, что бледность пассажира
свидетельствует о его волнении.
Ничего удивительного, летать самолетами боятся многие.
Но Филипп волновался совсем по другому поводу. Он переживал за Мелиссу...
Этот полет тянулся уже более четырех часов. Время шло невообразимо медленно.
Филипп пытался отвлечься разными способами — смотрел в иллюминатор, листал
журналы, даже пытался уснуть. Все напрасно.
Мелисса, Мелисса, повторял он про себя, словно молитву, имя любимой. Я
чувствую, что в этой истории с полицией как-то замешан Питер Хокман.
Держись, принцесса, я скоро прилечу и сделаю все, чтобы тебя отпустили.
Он посмотрел на наручные часы. Стрелки показывали половину девятого. Всего
десять минут прошло с тех пор, когда он проверял время последний раз!
И Филипп, наверное, в сотый раз за этот полет взялся за журнал, который
купил в аэропорту Нью-Йорка. Пробежался глазами по заголовкам, попытался
вникнуть в суть какой-то статьи.
Мелисса, Мелисса, Мелисса — словно колокольчик звенел в его голове, не давая
отвлечься.
Главное, теперь я знаю, где она, попытался успокоить себя мужчина. И
мысленно пошутил — уж из полицейского участка ей сбежать не удастся.
Шутка вышла какой-то мрачноватой...
Мелисса лежала, отвернувшись лицом к стене, и беззвучно плакала. Рыжеволосая
соседка давно спала — нервы у нее, должно быть, были крепкие. Кажется, ее
даже не особо расстраивало то, что она ночует в камере полицейского участка.
Мелисса не могла похвастаться таким самообладанием.
Она не знала, который сейчас час. Судя по всему, еще не слишком поздно. Но в
любом случае уже было понятно, что сегодня она на волю не выйдет.
Это не со мной, это просто дурной сон, уговаривала она саму себя, будто это
могло помочь. Завтра я проснусь, и все будет хорошо.
Однако помогало это мало. Мелисса перевернулась на другой бок. За стеной кто-
то разговаривал, но слов было не разобрать. Время от времени мимо клетки
проходил охранник, проверяя, все ли в порядке. А где-то там, на улицах Лос-
Анджелеса, шла обычная жизнь.
Люди встречались, разговаривали, ужинали в ресторанах... Раньше это казалось
ей таким естественным! Она никогда не думала, что можно соскучиться,
например, по супермаркету. Или по кинотеатру. Ведь и то, и другое было
всегда доступно. А теперь... Ее лишили свободы. Потому что какая-то Ева
Нортон этого захотела.
Как только я отсюда выберусь, то пойду в магазин и куплю себе самое большое
мороженное, подумала Мелисса. Пломбир в шоколаде, сверху обсыпанный орехами.
Я сяду на скамейку в парке, буду есть его и радоваться тому, что светит
солнце... Такая мелочь, казалось бы... но я знаю, что буду абсолютно
счастлива в тот момент.
Она улыбнулась сквозь слезы. Это была улыбка надежды, что завтра этот кошмар
закончится.
В семь вечера Филипп вышел наконец-то из здания аэропорта. Он приобрел в
полете три часа — в Нью-Йорке сейчас было уже десять. Но эти три часа все
равно ничего не могли решить — в полицейский участок ехать было уже поздно.
Как это ни печально, Мелиссе придется провести ночь там. Но зато завтра
утром он непременно добьется ее освобождения. А пока... не съездить ли в
гостиницу, где жила Мелисса?
И Филипп махнул рукой, останавливая такси.
— Питер... Ты уже взрослый мальчик и должен знать, что просто так в
жизни ничего не бывает. — Ева с аппетитом расправлялась с сочным
говяжьим стейком. — Ты талантливый актер, это бесспорно. Но даже такому
талантливому актеру нужен богатый покровитель. Я думала, ты это понимаешь.
Питер Хокман сидел напротив перед нетронутым бифштексом. Есть совершенно не
хотелось. Да и находиться здесь тоже.
Ева Нортон позвонила ему сегодня и приказала быть вечером в ресторане.
Именно так — приказала. По ее тону он понял, что обязан повиноваться,
иначе... Иначе прощай роль в фильме
Самый романтичный герой
. Прощайте
надежды, прощайте мечты о карьере актера.
Она встретила его подчеркнуто приветливо, попросила официанта принести заказ
и тут же принялась за еду. А ему кусок в горло не лез.
— Я вкладываю в тебя деньги, — напомнила черноволосая
женщина. — И хочу получать взамен внимание. А ты даже не считаешь
нужным улыбнуться мне. И не заметил мое новое платье.
Питер скользнул по ней взглядом и выдавил улыбку:
— Ты хорошо выглядишь сегодня. И черный цвет тебе к лицу...
— Плохо, — оценила комплимент Ева Нортон. — Без энтузиазма.
Зато сколько эмоций было вчера, когда ты узнал, что твоя подружка застала
нас...
Она довольно улыбнулась.
Мужчина почувствовал, как в гневе сжимаются его кулаки. Это уж слишком! Да
кем она себя возомнила!
— Ты хотя бы понимаешь, что поступила гадко? — еле сдержался он,
чтобы не перейти на крик. — Мелисса же ни в чем не виновата! Зачем ты
так с ней!
— Потише, — холодно произнесла женщина, отправляя в рот новый
кусок говядины. — Контролируй эмоции. Или ты думаешь, что у меня нет
способов заставить уважать себя?
Питер почувствовал, как в горле пересохло. Схватил бокал с водой, залпом
выпил... Он спрашивал себя, сколько еще будет продолжаться этот фарс? И
понимал — столько, сколько будет угодно Еве...
— Мелисса ушла от меня, — тихо произнес он. — Наверное, она
уже в Нью-Йорке. Так что давай закроем эту тему.
Ева внимательно взглянула на него. Похоже, он действительно переживает из-за
расставания со своей подружкой. Хм, а что будет, если он узнает некоторые
нюансы...
— Спешу тебя оповестить, — язвительно начала она, — что эта
твоя Мелисса пока в Лос-Анджелесе. И я знаю даже ее точное местонахождение,
представляешь? Она в полицейском участке.
Питер пораженно уставился на нее.
И мисс Нортон, довольная тем, какой эффект произвели ее слова, рассказала о
хитроумной интриге с золотым браслетом. Она говорила медленно, со всеми
подробностями. Объяснила, что подозреваемой грозит тюремное заключение, если
ее вина будет доказана. А ее непременно осудят! Уж Ева постарается и не
пожалеет на это средств...
Питер молча слушал, поражаясь, на какое коварство способна эта женщина. А
когда она, приступая к десерту, наконец замолчала, он выдохнул:
— Чего ты хочешь? Что я должен сделать, чтобы с Мелиссы сняли все
обвинения?
Мисс Нортон улыбнулась. Да, похоже, к этой Мелиссе у него и вправду есть
чувства. И эта женщина — отличный рычаг управления им. Но главное, до него
наконец-то дошло, что к чему. Он понял, что целиком в ее власти, и теперь
выполнит все, что она попросит. Или прикажет. В сущности, нет никакой
разницы между этими понятиями.
И она наконец перешла к главному:
— Я хочу, чтобы с этой минуты ты сто раз взвешивал каждое свое слово,
которое собираешься сказать. И тысячу раз осмысливал каждый свой шаг,
который собираешься сделать. Ты должен рассуждать так — а понравится ли Еве
то, что я делаю? И если ты будешь послушным мальчиком, то все у тебя будет
хорошо. Я понятно изъясняюсь?
Питер кивнул. Он понял все. Ловушка захлопнулась. Он чувствовал себя
маленькой птичкой, которую посадили в тесную клетку. Да, теперь у него
всегда будет вкусная еда, и ему не нужно будет беспокоиться о ночлеге. Но
обретя все это, он потерял главное — бесценную свободу.
— У меня нет выхода. Я сделаю все, как ты скажешь. Сделай так, чтобы
полицейские отпустили Мелиссу.
Ева взглянула на часы:
— Ну нет, сегодня я уже не буду этим заниматься. Поздно, я устала и еду
домой. А завтра все сделаю. Обещаю. Сейчас отправляйся в гостиницу, у меня
нет на тебя планов.
Она пригубила бокал с красным вином. Хищница, которая только что поужинала
своей жертвой.
Питер сжал зубы, сдерживая гнев. Он оказался таким глупцом! Если бы можно
было повернуть время назад...
Филипп подошел к стойке администратора.
— Добрый вечер, — доброжелательно улыбнулась ему девушка в
униформе. — Хотите снять номер?
Тот ответил утвердительно.
— Мы рады, что вы остановили выбор на нашей гостинице, —
произнесла она стандартную фразу, открывая журнал регистрации
клиентов. — Назовите ваше имя...
Пока она заполняла бумаги, Филипп огляделся по сторонам. Это была дорогая
гостиница. Судя по всему, Питеру неплохо платили, раз он имел возможность
снимать здесь номер.
— Распишитесь вот здесь, — попросила девушка в униформе, указывая
нужную графу в журнале регистрации.
Филипп взял ручку и сделал то, о чем его просили.
Потом он поднялся к себе, разобрал чемодан, посмотрел на часы. Он
проголодался, но прежде чем спуститься в ресторан, решил почитать местные
газеты, лежащие на журнальном столике. Взял одну, раскрыл. Просмотрел
новости политики и бизнеса, пробежал глазами колонку о погоде и углубился в
чтение светской хроники. Его интерес был понятен — заголовок гласил:
Голливуд готовится представить миру Самого Романтичного Героя
. Чуть ниже —
Съемки нового фильма закончатся в конце этого года. Его создатели заявляют,
что их детище произведет настоящий фурор
.
На фото к статье красовался темноволосый красавец в обнимку с пышногрудой
блондинкой. Подпись под снимком гласила:
Партнером по фильму кинозвезды
Синтии Дин стал малоизвестный, но подающий большие надежды актер Питер
Хокман
.
Филипп вгляделся в лицо
подающего больше надежды
. Так вот какой ты, Питер.
Человек, ради которого Мелисса шла на такие жертвы...
Он перечитал статью несколько раз, словно желая выучить наизусть. Ему был
ненавистен этот мужчина. Где он сейчас? Радуется жизни, пока Мелисса сидит в
полицейском участке?
В конце концов Филипп сложил газету и положил назад на столик. Что толку
думать об этом.
Он вышел из номера, спустился на первый этаж...
И столкнулся нос к носу с Питером Хокманом!
Он настолько изучил фотографию начинающей кинозвезды в газете, что без труда
узнал его. Но бывают же такие случайности!
Тот подошел к стойке, забрал ключи и чуть пошатываясь направился к лифту.
Подающий надежды
актер явно чем-то подавлен... Да, он выглядел совсем не
так браво, как на фото к статье.
— Мы можем поговорить? — спросил Филипп, пока удрученный чем-то
самый романтичный герой
ожидал лифта.
Тот вскользь глянул на подошедшего. Ему сейчас было совсем не до разговоров.
— Меня интересует, что случилось с Мелиссой Уиллис, — пояснил
Филипп. — И как она оказалась в полицейском участке.
Питер уставился на него. Судя по всему, он уже выпил где-то, и хотя
нормально держался на ногах, соображал не очень хорошо.
— А кто ты ей? — спросил он.
— Сложно сказать... близкий родственник. — Филипп подумал, что
лучше так сформулирует ответ.
Лифт подъехал, распахнул двери, но актер не спешил зайти внутрь.
— Завтра ее отпустят, — тихо проговорил он. — Ева пообещала.
— Кто такая Ева? — непонимающе посмотрел Филипп.
— Это неважно, — отозвался Питер. — Важно то, что я потерял
Мелиссу навсегда. Послушай, друг, может быть, мы пойдем в бар и пропустим
стаканчик-другой? Почему-то хочется напиться.
Филипп был в недоумении. Он ожидал встретить героя-любовника, а перед ним
стоял безумно расстроенный человек, который вызывал скорее жалость, чем
ненависть.
Питер взглянул на Филиппа, и хотя тот молчал, он понял без слов, что в планы
незнакомца выпивка не входит.
— Когда встретишь ее, скажи, что я очень сожалею обо всем, что
случилось. И если она меня когда-нибудь простит, то...
Он не договорил, махнув рукой, словно понимая, что это
если
вряд ли
произойдет. Развернулся и пошел прочь от лифта, по всей видимости, все же
направляясь в бар.
Филипп проводил его взглядом. Что он, собственно, собирался ему сказать? И
главное, что хотел услышать в ответ?
Ева пообещала, что Мелиссу завтра отпустят, припомнил он слова Питера. Странная все-таки история...
13
Тоскливее утра в жизни Мелиссы, пожалуй, никогда не было. Когда она открыла
глаза, то не сразу сообразила, где находится. Темно-зеленые стены, неудобная
постель, тусклый свет, льющийся с потолка...
Она помотала головой, надеясь, что странное видение исчезнет и на смену ему
возникнет знакомая спальня или, на худой конец, гостиничный номер. Однако
этого, к сожалению, не произошло.
И тут Мелисса вспомнила все. Вчерашние события навалились на нее тяжелой
плитой... Обыск, арест, камера... Ах, зачем я только проснулась, подумала
она.
Молодая женщина еле сдержалась, чтобы от отчаяния не зарыдать в жесткую
подушку. Свернулась калачиком, отвернулась к стене, только бы не видеть
убогой обстановки камеры. Она слышала, как за ее соседкой пришел полицейский
и увел куда-то. Она слышала шаги и разговоры охранников, а также пение птиц
за окном. Да-да, в тюремном дворе тоже жили птицы! Им-то не было особой
разницы, где прыгать с ветки на ветку и чирикать. Они свободны, могут лететь
куда захотят... А она...
Так, хватит!
Мелисса постаралась взять себя в руки. Да, с ней приключились неприятности,
и что же теперь? Может, лечь и умереть?
Она практически заставила себя встать и подойти к раковине в углу камеры.
Взяла зубную щетку, выдавила на нее пасту и принялась чистить зубы.
— Мисс Уиллис, — окликнул ее мужской голос.
За решеткой стоял полицейский.
— Соберите свои вещи и пойдемте со мной.
Мелисса наспех закончила умываться, причесала волосы и вскоре шла по уже
знакомому коридору за мужчиной в форме. Он привел ее к какому-то кабинету и
жестом показал, что нужно войти.
Мелисса толкнула дверь. Этот кабинет был совсем не похож на тот, в котором
она давала показания. Шкафы с книгами, пара картин на стенах, вентилятор...
Мужчина, сидевший за массивным столом напротив окна, судя по всему, был
главным в этом полицейском участке. По крайней мере, охранник, который
привел ее сюда, разговаривал с ним очень почтительно.
Но главное было отнюдь не это. А то, что на маленьком диванчике — видимо,
для посетителей — сидел... Филипп!
О, как она обрадовалась! Он поднялся, она бросилась к нему навстречу, и
через секунду они уже обнимались, как самые близкие люди на земле, которые
не виделись много лет.
— Ты приехал за мной, — шептала она, едва сдерживая слезы. —
Ты ведь заберешь меня отсюда?
— Да, конечно, — отвечал он, вне себя от радости.
— Я так скучала... Я очень скучала, — она говорила и не могла
остановиться, — прости, что улетела в Лос-Анджелес и никого не
предупредила... Я поступила так глупо!
— Это в прошлом, теперь все будет по-другому...
Он гладил ее по светлым волосам, наслаждаясь тем, что она наконец-то
рядом...
Пожилой мужчина, сидящий за столом, негромко кашлянул, словно намекая, что
они здесь не одни.
Мелисса чуть отстранилась от Филиппа, но продолжала держать его за руку. Она
смотрела на полицейского, ожидая, что он скажет.
— Мисс Уиллис, — негромко начал тот, — может быть, вы
объясните мне, что происходит? — Он снова откашлялся. — Вы знаете,
что вас доставили сюда потому, что во время обыска в ваших вещах обнаружили
золотой браслет, принадлежащий некой Еве Нортон. О его пропаже у нас есть
соответствующее заявление. Так вот. Мисс Нортон позвонила сегодня утром в
участок и заявила, что произошла ошибка. И что браслет попал в вашу сумочку
случайно.
— Я не могу сказать, случайно он попал ко мне или нет, но одно знаю
точно — я его не брала, — заявила Мелисса. Сейчас, когда Филипп был
рядом, она чувствовала прилив сил и была готова доказывать свою
невиновность!
— Что ж, может быть, — продолжал мужчина. — Но не в этом
дело. Поскольку у Евы Нортон нет к вам претензий, то мы не имеем права
задерживать вас дальше. Вы совершенно свободны.
— Вы даже не извинитесь? — возмутился Филипп.
— Отчего же... Приношу извинение, что вам пришлось провести ночь в
камере. Что поделать, улики свидетельствовали против вас...
Но Мелиссе извинения были не так уж и важны. Скорее бы уйти отсюда!
— Пожалуйста, пойдем, — потянула она Филиппа за руку.
Тот хотел было сказать что-то еще, но передумал. В конце концов, неважно,
каким образом разрешилась эта ситуация, главное, Мелисса свободна...
Они вышли из полицейского участка, продолжая держаться за руки. Мелисса
вздохнула полной грудью воздух свободы и улыбнулась. Как же она любила все
вокруг — улицы, дома, прохожих, солнце!
Филипп молчал. Ему было достаточно уже того, что любимая рядом. Тем более
что невозможно было подобрать слова, которые могли бы передать его душевное
состояние.
— Мне нужно позвонить отцу и Габриэле, — наконец нарушила тишину
молодая женщина. — А еще я мечтаю сходить в душ и смыть с себя тюремный
запах.
Филипп поймал такси, и вскоре они ехали в гостиницу. Он попросил Мелиссу
объяснить, что с ней произошло, и она рассказала обо всем. Про решение
расстаться с Питером, про Еву Нортон в его объятиях, про браслет в
сумочке...
Филипп, помолчав, осторожно спросил:
— Не хочешь подать иск на возмещение морального ущерба? Ведь Ева Нортон
тебя оклеветала! Думаю, можно попробовать доказать это в суде. Я же все-таки
юрист и считаю, что у тебя есть хорошие шансы выиграть это дело.
— Нет, нет и еще раз нет, — категорично отказалась молодая
женщина. — Все, чего я хочу, так это вернуться в Нью-Йорк и забыть обо
всем. Дальнейшая судьба Евы и Питера меня не интересует. Я вычеркнула их из
памяти навсегда.
Филипп понимающе кивнул. Мелисса не похожа на тех, кто способен на месть.
Может, это и правильно.
Они поднялись в номер, и молодая женщина сразу взялась за телефон. Сначала
позвонила отцу, потом лучшей подруге. И успокоила обоих. Все хорошо, она уже
на свободе и Филипп рядом. Скоро они купят билеты до Нью-Йорка и наконец-то
увидятся с близкими.
— Наверное, Лос-Анджелес теперь ассоциируется у тебя с чем-то
плохим? — спросил Филипп, когда Мелисса положила трубку.
Та задумалась. С одной стороны — да. Здесь с ней случились серьезные
неприятности. Но с другой стороны... Виноват в них не город, а люди.
— А почему ты спрашиваешь?
— Я подумал, а не задержаться ли нам тут до завтра, — пожал
плечами Филипп. — Я давно не видел океана. И раз уж выдалась такая
возможность... Впрочем, если ты скажешь
нет
, то мы сегодня же вылетим
домой.
Мелисса хмыкнула. Конечно, она соскучилась по отцу и Габриэле. Но она так
была рада Филиппу, что не видела причин отказать ему. Один-два дня — это же
немного! Они проведут их вместе. Возможно, это отличный шанс для них узнать
друг друга лучше. Они же как-никак родственники.
— Скажи, а ты знал, что у тебя есть родная сестра? — спросила
Мелисса.
Филипп почему-то замялся. Ответ был простым — нет, он не знал. Но его очень
смутило слово
родная
. Она же до сих пор не ведает, что является приемным
ребенком. Сказать правду сейчас? Ну нет, и так слишком много потрясений.
Лучше подождать подходящего случая.
— Мне отец не говорил о тебе, — говорила Мелисса, не заметив его
растерянности. — Представляю, как тяжело ему было все эти годы держать
в себе такую тайну. Но, знаешь, я не осуждаю ни его, ни маму. Видимо, были
причины поступить так, как поступили они.
Филипп кивнул. Он был полностью согласен с этим утверждением.
— Знаешь что... Я пойду в душ, а ты выясни, пожалуйста, у
администратора гостиницы, где мои вещи, — попросила Мелисса и пояснила:
— Их оставили здесь на хранение. А потом давай сходим куда-нибудь и
пообедаем. У меня проснулся зверский аппетит!
И она счастливо засмеялась. Как же это здорово — взять и пойти куда-нибудь
пообедать!
Она, не сдержав эмоций, вновь подошла к Филиппу и крепко обняла его.
— Ты самый лучший брат на свете, — произнесла она.
Он снова погладил ее по волосам, раздумывая — сказать или не сказать. Нет,
все-таки рано. Еще не подошло время открывать ей правду...
Мелисса вновь чувствовала в себе способность радоваться жизни. И это было
прекрасно. Лос-Анджелес как будто заиграл для нее новыми красками. Она с
удовольствием показывала Филиппу городские достопримечательности, и сама
заново открывала для себя город. Не было ничего, что тревожило бы ее... Или
почти ничего.
Иногда она ловила на себе его взгляды... И это были совсем не взгляды
родственника. Он ни словом, ни делом не открывал ей своих чувств, но не
заметить их было сложно.
Ее пугало ТАКОЕ его внимание. Но больше ее пугало то, что ей хочется
ответить ему взаимностью. Когда мужчина случайно прикасался к ее руке, у нее
возникало желание взять его ладонь и не отпускать. Когда он встречался с ней
взглядом, ей хотелось смотреть в его голубые глаза нескончаемо долго.
Она как могла сдерживала себя.
Он мне брат. Он мой родной брат, повторяла про себя молодая женщина. Это
помогало вернуться на землю. Но ненадолго.
Вечером они добрались до пляжа Санта-Моники, прихватив с собой бутылку
дорогого вина и пару бокалов. Расположились прямо на песке, планируя
любоваться закатом и отмечать освобождение Мелиссы.
— Океан так красив, — тихо произнес Филипп, распечатывая
бутылку. — В нем чувствуется мощь. Это стихия, неподвластная
человеку... Как любовь.
Молодая женщина грустно улыбнулась. В лучах заката ее волосы стали нежно-
розового цвета. Она сидела, подобрав под себя ноги, в светлом сарафане с
обнаженными плечами. Красивая, задумчивая...
— За тебя, — произнес Филипп. — Ты самая удивительная из
всех, кого я знал когда-либо...
— Не надо, — едва слышно попросила она. — Не говори так...
Филипп вопросительно посмотрел на нее.
— Знаешь, я сейчас скажу тебе кое-что, — вдруг подняла на него
глаза Мелисса. — Я не должна этого говорить, но все же...
Она помолчала. Одной рукой держа бокал за тонкую ножку, другой пересыпая
песок. Набирала в ладонь — и он тонкой ниточкой тянулся вниз, образуя
маленькую пирамиду.
— Я хочу сказать, что мне безумно жаль, что ты мой брат, — наконец
произнесла молодая женщина. — Может быть, это глупо, но ты, кажется,
лучший из мужчин, которые встречались мне... Конечно, не считая отца.
Филипп почувствовал, что в горле у него пересохло. Сделал глоток, но это
практически не помогло. Где-то в груди застряли слова, и они искали выхода
наружу.
Сейчас. Пора.
Он взял Мелиссу за руку, и она на этот раз не отдернула ее. Ладонь была
сухой и горячей...
— Я тебе не родной брат, — четко произнес он.
Она вскинула на него недоуменный взгляд.
— Мелисса... ты приемная дочь...
Молодая женщина не дала ему договорить. Вскочила на ноги, попятилась, словно
от прокаженного... Случайно задела бутылку, и она опрокинулась. Вытекшее из
нее вино немедленно впиталось в песок.
— Что? — Это слово как стон вырвалось из ее губ.
— Так получилось... тебя удочерили... — объяснял Филипп.
Мелисса остановилась в двух шагах от мужчины, которого до последней секунды
считала своим родным братом.
— То есть мы не родственники? — пораженно проговорила она. —
И отец на самом деле мне не отец? Сколько еще секретов хранит это семейство?
Может быть, мы вообще пришельцы с другой планеты?!
Филипп встал и хотел
...Закладка в соц.сетях
