Жанр: Любовные романы
Ювелирная работа
... просительно протянул Маркус.
— Надин отпустит тебя? — шутливо спросила девушка.
— Кто такая Надин? — презрительно произнес Маркус. — Вопрос,
отпустит ли тебя Тед?
— Ты смеешься надо мной, не иначе. Тед замечательный, Тед — молодчина.
Но он не мой муж чина, как ты ошибочно подумал. Мы — партнеры по бизнесу. У
нас инвестиционное соглашение.
— О! Поздравляю! — двусмысленно рассмеялся мужчина, выслушав ее
уверения. — Ты дашь мне номер своего телефона! На сей раз лично, —
твердо сказал Маркус, который к этому моменту был снабжен всеми номерами
телефонов, по каким могла ответить Элоиза. Его детектив сработал на все сто.
В танце девушка грациозно склонила голову набок, словно уносясь в свои
грезы.
— Твой телефон, Элоиза? — окликнул ее Маркус.
— Визитка... Она в сумочке. Я после дам тебе ее, — мечтательно
произнесла она.
— Эффектный мужчина, — признал Теодор Чарлтон, когда вместе с Элоизой вышел из ресторана.
— Верно... Надин счастливица, — согласилась девушка.
— Элоиза, вы еще совершенное дитя, если искренне считаете счастливицей
Надин. Абсолютно очевидно, что Маркус с ней не церемонится. И это притом,
что Надин — весьма обаятельная и желанная женщина, успешная модель, которую
вожделеют многие. Не хочу смущать вас, дитя мое, но их связывает только
постель. И поверьте, правила в паре устанавливает ваш друг Маркус, а не
красотка Надин. Не сочтите меня зал старого ревнивца, но по-отечески советую
вам держаться подальше от этого Ковариса.
— Только не волнуйтесь за меня. Это лишь повредит нашему
сотрудничеству, — деликатно указала Теду на его скромное место в ее
сердце и женской судьбе Элоиза.
Тед Чарлтон проводил ее до дома — здания, где она и жила и работала.
Остановившись на пороге для прощания, отчаявшийся поклонник произнес:
— Элоиза, я не стану напрашиваться на чашечку крепкого горячего кофе. Я
буду искренне надеяться на то, что однажды вы меня пригласите сами.
Позвольте поблагодарить вас за волшебный вечер, который не смогло испортить
даже появление этого самовлюбленного обольстителя. Будьте уверены, что
завтра мы благополучно завершим все переговоры по инвестиционному контракту.
Я соглашусь на самых выгодных для вашей компании условиях, о чем
незамедлительно проинформирую Харри. Спокойной ночи, ангел мой, —
высокопарно попрощался с девушкой Тед и поцеловал ее в лоб.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Элоиза использовала расслабляющий аутотренинг. Она знала множество
эффективных способов релаксации. Понимая, что от воспоминаний о каникулах в
Греции ей так просто не отделаться, она приняла удобную позу, закрыла глаза,
принялась внушать своему телу ощущения тепла и тяжести, а своему сознанию —
космическое безразличие.
Но волны тепла принимали форму рук Маркуса, тяжесть превращалась в томление
и сожаления о несбывшемся. А вместо вселенской безучастности ее воображению
предстали яркие картины прошлого.
Она лицезрела Хлою и Тео Томбиса, стоявших у освещенного края бассейна на
вилле Коварисов. Как она их увидела пять лет назад с террасы.
Ее мать что-то эмоционально рассказывала, а Тео смеялся. Держась в тени
везде, где они появлялись вместе, Элоиза всегда украдкой наблюдала за Хлоей,
восхищалась и гордилась ее светскими манерами. Сама же девушка не испытывала
желания блистать подобно матери. Она придерживалась позиции созерцателя,
полагая, что никого не может привлечь ее заурядность. Но она ошибалась.
В очередной раз, наблюдая за матерью, Элоиза почувствовала на себе чей-то
пристальный взгляд. Она обернулась в поисках незримого источника этого
внимания, и из неосвещенной комнаты на террасу вышел молодой человек,
который тотчас поразил ее своим ростом.
Он был одет как на теннисном корте — в удлиненные белоснежные шорты и белую
же трикотажную рубашку с короткими рукавами. В этот момент снизу ее
окликнула Хлоя:
— Что ты там делаешь, сестренка? Спускайся к нам и захвати по пути что-
нибудь промочить горлышко. Мы умираем от жажды!
Элоиза суетливо заметалась, пытаясь преодолеть проход, который шутливо
загородил ей высоченный незнакомец. Сконфузилась так, что уши сделались
рубиновыми. Мужчина двинулся за ней и молча помог поднести поднос с
коктейлями, который нерадивая горничная позабыла в холле. У бассейна их
представили друг другу. Великан оказался племянником Тео.
Хлоя подбила Элоизу снять тунику и нырнуть в бассейн. Та, сгорая со стыда,
подчинилась и спустилась в воду. Маркус тотчас присоединился к ней, к
восторгу собравшихся сняв рубашку и шорты, под которыми были темные плавки.
Он плавал, как дельфин, и безумствовал в воде, как мальчишка. А для
девятнадцатилетней студентки из английской провинции не могло быть ничего
более унизительного, чем шутливые брызги в ее разгоряченное лицо, уклоняясь
и отфыркиваясь от которых она чувствовала себя предметом всеобщих насмешек,
дурехой, малышкой...
Потом они разговаривали, преимущественно шептались, отчего общение казалось
таинственным. Элоизе приходилось много лгать Маркусу, следуя инструкциям
Хлои. Она ненавидела себя за это. Ненавидеть мять она не могла. Элоиза
обожала ее и безоговорочно слушалась.
Она не могла вольно или невольно огорчить Хлою своим поведением и этим
сократить срок их совместного отдыха. Она была уверена, что и мать тоже
любит ее, хоть и по-своему. Когда после смерти дедушки и бабушки было
вскрыто их завещание, Хлоя не высказала ни слова в опровержение их воли,
согласно которой все нажитое имущество, включая дом и денежные сбережения,
переходило к внучке, а не к дочери. Элоиза испугалась тогда, по детской
наивности, что Хлоя обидится из-за этого на нее. Она сказала матери, что
продаст дом и отдаст деньги, вырученные от его продажи, ей. Тогда Хлоя
убедила ее, что правильнее будет положить эти деньги на общий счет и
совместно распоряжаться процентами с суммы. Элоиза так и сделала, но до
похорон матери не притрагивалась к вкладу.
Элоиза увлажнила языком пересохшие губы. И новая волна чувственных
воспоминаний нахлынула на нее. Она восстановила в памяти тот вечер под сенью
садовых деревьев, когда ей и Маркусу внезапно надоели тихие беседы. Он
воззрился на ее губы. Первый незабываемый поцелуй свершился с молчаливого
согласия Элоизы. Затем последовало множество поцелуев, каждый из которых
останется до конца ее жизни особенным и незабываемым.
А на следующее утро, когда Маркус вез ее на спортивной машине с откидным
верхом и дух захватывало от скорости и того ощущения свободы, которое дарят
порывы ветра, треплющего волосы и ласкающего лицо, он шепнул, склонившись к
самому ее уху:
— Ну, иди же сюда, сокровище мое.
Прижал к себе и обхватил за талию.
Они расположились на утесе, обустроив местечко для пикника. Под ними билось
о камни вольное море. Широкий горизонт и ясное небо окружали их. Они были
одни, они были вдвоем.
— Восхитительно! — воскликнула Элоиза, посмотрев вокруг.
— Это ты восхитительна, — соблазнительно проговорил Маркус, жестом
попросив ее сесть рядом.
То, что он ей говорил потом, она запомнила дословно. Так с ней еще никто не
разговаривал.
— Твои губы, — шептал Маркус. — Они — как алые маки. Они
дурманят, завораживают, покоряют... А шея... Она царственна. Настоящее
произведение искусства. Я обожаю твою шею... Ложись на плед, и я расскажу
тебе про твою грудь.
И Элоиза выполнила его просьбу.
Маркус склонился к ее груди и поцеловал глубокую ложбинку между упругими
взгорьями.
Элоиза нежно провела рукой по его густым темным волосам.
Маркус снял с нее одежду. Элоиза осталась в бикини.
Он бормотал что-то по-гречески, лаская ее, а девушка таяла под солнцем
Эллады.
— Чего бы тебе хотелось, милая Элоиза? — спросил Маркус, поцеловав
низ ее живота.
Элоиза не торопилась с ответом. Она прислушалась к себе и поняла, как это
все для нее ново и непонятно.
Его рука скользнула под последний слой эластичной материи на ее розоватом
бедре.
Элоизу пронизало незнакомое доселе волнение.
— Этого не хочу, — твердо сказала благонравная девушка.
— Нет?
— Нет, — твердо повторила она.
— Почему? — спросил он.
Элоиза не могла объяснить свой отказ. Ей лишь казалось, что этого делать не
следует.
— Я сказала
нет
, — строго проговорила она.
Ему было двадцать девять, но он был пресыщен не по годам.
— Презираю женщин, которые используют свое тело, чтобы понукать мужчинами, — процедил он.
Элоиза безучастно посмотрела на Маркуса, который в один миг сделался таким
чужим и пугающим. Она потянулась к своей одежде и сказала:
— Ты не знаешь меня.
— Ты девственница? — догадался Маркус.
— Да, — гордо произнесла девушка.
Он достал из кармана упаковку презервативов и объявил:
— Я сделаю все идеально.
На следующее утро он улетел к больному отцу...
— Мы добились этого, девочки! — торжественно провозгласил Харри,
внося в мастерскую поднос с бокалами и бутылкой шампанского.
В присутствии нового компаньона, Теда Чарлтона, они отпраздновали удачную во все? отношениях сделку.
Беременная Кэти символически пригубила вино ради такого случая. Все осушили
свои бокалы, после чего Элоиза обратилась к солидному бизнесмену:
— Мистер Чарлтон, а вы не пожалеете о своих уступках?
— Ни в коем случае, милая леди, — заверил он.
Элоиза больше не произнесла ни слова. Зато Харри фонтанировал прожектами.
— Девочки, Тед! Следующая остановка — Париж. Это наша Мекка.
Тед горячо поддержал мысль Харри. Он был заинтересован в успехе своих
молодых подопечных, которым великодушно позволял чувствовать себя его
полноправными партнерами.
Харри принял собственные разглагольствования всерьез. Он тут же ринулся к
справочнику и вооружился телефонным аппаратом. На его счастье, в
Мекке
были наслышаны об успехах молодого британского дизайнерского трио. Большие
люди на рю Сент-Оноре пожелали ознакомиться с произведшей сенсацию
коллекцией ювелирных украшений. Даже рисковый Харри опешил от той легкости,
с какой у него завязалось общение с нужными персонами.
Обнадеженный таким успехом, он тут же заказал билет на ближайший рейс до
французской столицы.
Элоиза ни на секунду не забывала о том, что согласилась поужинать с Маркусом
этим вечером. Она весь день ждала его звонка, вздрагивая каждый раз от
телефонного зуммера.
Девушка продумала каждую мелочь своего туалета. Она понимала, что ей не
следует выглядеть нарочито фривольно. В запасе всегда был изумрудный
шерстяной костюм с волнующим приталенным верхом и большим декольте,
приоткрывающим грудь.
Его Элоиза и надела ближе к вечеру, не афишируя перед живущими вместе с ней
Кэти и Харри своих намерений. Еще она надела янтарную подвеску, которая,
подобно капле солнца, стекала в ложбинку ее груди. Она выбрала черные
лодочки, которые выгодно подчеркивали красивый подъем ноги. Критически
вглядываясь в свое отражение, она решила, что без янтарных серег ей не
обойтись.
Вопреки ее ожиданиям, Маркус так и не позвонил по телефону.
Он позвонил в их дверь и попросил Элоизу Смит. К великому удивлению коллег,
друзей и соседей в лице Кэти и Харри, она выплыла из комнаты во всем блеске
своей красоты.
— Я планировал повести тебя в шикарный французский ресторан, —
объявил Маркус. — Но, к глубокому моему сожалению, этим планам не
суждено сбыться. Я жду важный телефонный звонок с западного побережья
Соединенных Штатов. Поэтому и распорядился, чтобы нам накрыли столик в
отеле.
— В отеле? — напряженно переспросила девушка.
— Прости, Элоиза. У меня не было желания смущать тебя. Ты вольна
отказаться. Но я на днях улетаю... Поэтому надеюсь, ты согласишься пойти на
незначительные уступки со своей стороны.
Элоиза помедлила с ответом, анализируя его доводы. И, чтобы не прослыть
беспричинно пугливой, сказала:
— Да, хорошо.
Маркус Коварис, как ему и подобало, проживал в лучшем отеле Лондона. Они
пересекли пустынное фойе и вошли в лифт.
— Говорят, на крыше этого отеля отличный ресторан, с площадки которого
открывается великолепный вид на ночной Лондон, — поделилась информацией
Элоиза Смит.
— Мне это известно, поскольку это мой отель, — невзначай бросил
Маркус.
— В каком смысле? — не поняла она выражения
мой отель
.
— Я его владелец, ибо я его купил, — растолковал Маркус Коварис.
— Неожиданная новость, — проговорила она.
— Мой этаж, — сказал мужчина, когда створки лифта бесшумно утонули
в стене.
— Я полагала, мы ужинаем в ресторане... — растерялась девушка.
— Там шумно... Да и негоже владельцу трапезничать с
постояльцами, — авторитетно объявил Маркус.
Он повел ее по коридору, вежливо поддерживая под локоть. Напряжение Элоизы
возрастало с каждым шагом. Это был особый этаж — с минимумом дверей, к одной
из которых подвел ее Маркус.
Он отворил дверь своего номера. Элоиза оказалась в скудно освещенном холле,
за которым виднелись гостиная и столовая.
Маркус провел гостью к элегантно сервированному на двоих столу. Девушку
приятно поразила изысканность его убранства. Стол застилала льняная скатерть
исключительного качества. По бокам прозрачных фарфоровых тарелок покоились
старинные серебряные вилки и ножи. Хрусталь сверкал и переливался, лаская
глаз игрой бликов.
— Желаешь помыть руки? Ванная здесь, — Маркус махнул рукой в глубь
номера. — Располагайся, а я пока распоряжусь насчет ужина.
Его приказание официанты выполнили мгновенно. Элоиза заняла свое место за
столом. Маркус вел себя в высшей степени галантно, ухаживая за своей дамой.
— Я допустил непозволительную грубость по отношению к тебе, —
неожиданно заявил он вместо того, чтобы произнести тост.
— Правда? — удивилась Элоиза. — Я и не заметила.
— Я до сих пор не сказал, как ты сегодня прекрасна!
— О, благодарю! — рассмеялась девушка. — Ты реабилитирован.
— За возобновление нашей дружбы! — произнес он тост, поколебав ее
самообладание. — Холодно? — участливо спросил Маркус, заметив, как
Элоиза поежилась.
— Нет, — покачала она головой.
— Весна в Англии... — многозначительно протянул он. —
Приезжай в Грецию на Пасху. Вот у нас настоящая весна.
Маркус потчевал гостью только деликатесами. Они пили эксклюзивное
шампанское. К десерту Элоизу разморило. Девушка не ожидала, что сможет
перепробовать такое количество блюд.
— Я неравнодушен ко всевозможным сладостям, — признался Маркус,
когда вместе с кофе появился внушительный набор кондитерских изделий.
Элоиза в ужасе поморщилась.
— Выбирай! — призвал ее Маркус. — Тебе понравится... Попробуй
это. — Он взял причудливую конфетку и почти насильно запихнул ее
девушке в рот.
Элоиза раскусила подношение, и глаза ее вспыхнули от удивления. Она не
любила сладости, которые представлялись ей привязчивой заразой наподобие
наркотиков, и делала исключение только для мороженого.
Конфета Маркуса привела ее в настоящий восторг.
Вкуснятина, откровенно объявила девушка.
— Не сомневаюсь, — гордо произнес он. — У нас еще осталась пара глотков шампанского.
— Как твой дядя Тео? — на свою беду, спросила Элоиза.
— Он погиб... около года назад. Остались вдова и ребенок, — не
глядя на гостью, сообщил Маркус.
— Прости... Я не знала, — поникнув, пролепетала девушка.
— К чему такая печаль? Ты его еле знала. Он ведь был не твоим другом, а
Хлои, — скептически отклонил ее соболезнования хозяин.
— Насчет Хлои я должна тебе кое-что сказать, Маркус, — произнесла
Элоиза, решительно посмотрев на него.
— Говори, если должна, — с вызовом откликнулся он.
— Хлоя не была мне сестрой. Она была моей матерью, — проговорила
девушка.
— О, я так удивлен! — притворно изумился Маркус. — Кто бы мог
подумать, она была так молода, — скороговоркой добавил он.
— Все верно. Ей было семнадцать, когда родилась я. Она просила меня
называться ее сестрой. Я делала, как мне велели. Должно быть, у мамы были
веские причины для этого, — тихо заметила Элоиза.
— А твой отец?
— Он исчез еще до моего рождения, и мама подала на развод. Меня
воспитывали ее родители. Хлою я в детстве почти не знала, —
чистосердечно призналась она.
— Она была очень предприимчивой женщиной. Ты пошла в нее, —
холодно произнес Маркус.
— У меня было чувство, что ты именно так это и истолкуешь. — Она
вновь вздрогнула от его холодности. — Скажу тебе, Хлоя очень гордилась
мной, когда я поступила в колледж. И если бы не ее поддержка, то я, Кэти и
Харри не стали бы теми, кем мы являемся сейчас.
— Это почему? — осведомился Маркус.
— Мама многому научила меня.
— Какая любопытная история, — отозвался он. — Поднимаю тост
за твой успех в делах, Элоиза.
Элоиза присоединилась к этому пожеланию и пригубила шампанское.
— А теперь тост за дружбу, — добавил хозяин.
— За дружбу уже пили, — напомнила девушка.
— Дружба дружбе рознь, — едко заметил он, но Элоиза не придала
этому особого значения.
Маркус погладил себя по животу и, сославшись на переедание, заявил, что ему
во что бы то ни стало необходимо вытянуть ноги. Он пригласил Элоизу в
просторную гостиную, где вальяжно расположился на одном из диванов.
— Снимай свой тесный жакет и последуй моему примеру, — предложил
он.
— Я не могу его снять, — призналась Элоиза.
— Не придумывай. Я что, не видел тебя в купальнике? — взволновал
ее своим небрежным, напоминанием мужчина.
Он протянул руку и расстегнул единственную пуговицу на ее талии. Взору
приоткрылась тонкая перемычка кружевного бюстгальтера.
— Ты меня хочешь? — нагло спросил он.
— Нет, — так же твердо, как и пять лет назад, ответила Элоиза.
— Я лишь хотел помочь тебе, — лениво сообщил он.
— В помощи не нуждаюсь, — отрезала двадцатичетырехлетняя
девственница, начиная злиться на себя, на Маркуса, на весь свет.
— Но ты такая красивая, можно сказать, идеальная женщина... Я не
понимаю, — сказал он.
— Ты не единственный мужчина, который сознается в непонимании
женщин, — констатировала она, застегнув большую красивую пуговицу на
жакете.
Маркус встал сам и заставил Элоизу подняться с кресла. Он привлек ее к себе
и обнял. Она вновь окунулась в ту бездну, в которую ее неизменно погружали
поцелуи Маркуса.
— Теперь в постель, — шепнул он. — Скажи
да
.
— Да, — бессознательно отозвалась девушка.
Он нес ее на руках, затем бережно возложил на постель. Как-то внезапно он
возник над ней обнаженный по пояс.
Элоиза дышала часто, ее голова кружилась.
Он освободил ее грудь, беспорядочно целуя лилейную кожу.
Элоиза шептала его имя нежно и томно. Она теребила волосы Маркуса, гладила
широкие плечи. Обессиленно запрокинув голову, закрыла глаза и погрузилась в
грезу.
Шумное дыхание Маркуса возбуждало ее разительнее поцелуев. Она ощутила
сильный жар и незнакомое томление внизу живота.
Маркус обнажал ее, ловко управляясь с одеждой.
Элоиза чувствовала себя драгоценностью в его сильных руках. Так она в своей
мастерской старательно ограняла камни, прежде чем дать им изысканное
обрамление из белого, желтого, червонного золота или таинственного серебра.
Жар от живота разлился по всему телу. Это было подобно восторгу.
Девушка открыла глаза и посмотрела на возбужденного мужчину, склонившегося
над ней в сумраке спальни.
— Маркус, — прошептала она.
Он услышал долгожданный призыв. Она ощутила его тяжесть, затем —
необузданность желания.
— Да, — выдохнула Элоиза.
Он наполнил ее собой, заставляя вздрагивать от сладостного томления.
Он был несказанно счастлив обнаружить ее такой же нетронутой, как пять лет
назад.
Его рука скользила по ее бедру. Нащупав уплотнение, он тотчас замер.
— Что это? — спросил Маркус.
— Так, ерунда... Маленький шрам. Я поранилась стеклом, пришлось
накладывать швы. Так что я не идеальна, — чувственным шепотом ответила
Элоиза, обхватила его шею и нежно попросила: — Продолжай.
До вершины блаженства оставалось немного. Но оказалось, что Маркус к ней и
не стремился.
— Ладно, — проворчал он, повернувшись на спину. — Для первого
раза достаточно.
— Я что-то не поняла, — начала Элоиза, и тут в соседней комнате
раздался телефонный звонок.
— Я должен ответить, — сказал Маркус, поднимаясь.
— Значит, ты действительно ждал звонка? — пролепетала Элоиза.
— Думаешь, я завлек тебя сюда обманом?.. Просто коротать часы ожидания
лучше в приятной компании старинного друга, — сообщил он, натягивая
брюки. — Одевайся. Я верну тебя домой, пока твои друзья не объявили
тревогу.
— Я взрослая женщина, — гордо произнесла Элоиза.
— Если ты останешься здесь на ночь, мне придется стать взрослым
мужчиной, а я этого не хочу... Ты вся горишь, Рыжая, — сказал он,
выходя из спальни.
— Это бич всей моей жизни, — горестно бросила вслед ему
Элоиза. — Нельзя безнаказанно быть рыжей, — попеняла она на свою
склонность к предательскому румянцу.
— Иди в душ! — прокричал Маркус. — И если тебе повезет, то я
присоединюсь вскоре. Нельзя безнаказанно лежать в моей постели.
Элоиза поморщилась от его надменных шуточек.
Маркус не удивился, застав ее одетой.
— Прости... У меня проблемы. Предстоит много работы этой ночью. Я рад,
что ты уже оделась. Сейчас попрошу отвезти тебя домой. Машина будет ждать у
парадного входа.
Элоиза вопросительно изогнула брови.
— Я позвоню тебе завтра... Обещаю, — подтвердил Маркус свое
намерение, видя ее красноречивое недовольство.
Он проводил ее до двери своего номера.
— Не обижайся. Но у меня много неотложных дел, — пробормотал он,
торопливо поцеловав женщину в щеку и втолкнув ее в лифт.
— Конечно, Маркус. Дело, прежде всего. Очень тебя понимаю... Но можешь
не беспокоиться, завтра я вылетаю в Париж, мы открываем там наше
представительство.
— Какая неожиданность, — проговорил Маркус, придержав створки
лифта.
— Отнюдь. Тед давно предрекал нам этот прорыв. — В надежде позлить
Маркуса, Элоиза упомянула мистера Чарлтона. — Он одержим нашим успехом,
как своим собственным. Более трепетного мужчины мне еще встречать не
приходилось.
Маркус больше не скрывал своих эмоций. Он смотрел на Элоизу Смит, злобно
прищурив черные глаза. Его челюсти были сжаты. Элоиза приняла такую реакцию
за приступ ревности и осталась весьма довольна собой, подумывая, как бы
подлить масла в огонь.
— Благодарю за сытный ужин. Ты меня ублажил, Маркус.
— Если тебя не будет в Лондоне, то я здесь тоже не задержусь, —
парировал он, и дверцы лифта закрылись.
Сердце Элоизы замерло, а затем оборвалось, когда кабинка лифта плавно
поехала вниз. Из отеля она вышла с выражением тяжелой утраты на своем вечно
задорном веснушчатом лице.
Она не понимала, что произошло, но отчаянно корила себя, поскольку явно
переиграла в желании вызвать ревность Маркуса. Она повела себя вульгарно,
приплетая к этому Теда Чарлтона.
Второй раз в жизни Элоиза почувствовала себя вымаранной в грязи.
— Как тебе это нравится? — спросила Элоиза у Кэти, вертясь перед
зеркалом в черном шелковом обле
...Закладка в соц.сетях
