Жанр: Любовные романы
На всех парусах
...обхватил ее за
бедра и приподнял. Его грудь уперлась в грудь Сары, их лица соприкоснулись.
Сара крепко обвила руками его шею. Пряди ее волос опутали лицо Гвидо. Он с
наслаждением втянул в себя их особенный аромат.
— Я тосковал без этого запаха, без прикосновения твоих волос к моему
лицу, — прошептал он. — Спасибо, Сара.
— За что? — удивленно спросила она.
— За то, что ты снова есть в моей жизни, — нежно проговорил Гвидо.
Он осторожно поднял ее на руки и положил на постель. Жар и дрожь не
оставляли их тел.
Казалось, Гвидо Барбери позабыл обо всех своих прежних обидах. Он любил Сару
так, как в самую первую ночь. Неустанно бормотал слова обожания, осыпал ее
поцелуями. Он был бесконечно нежен, но эта нежность отдавала горечью.
Сейчас Сара уже не та восемнадцатилетняя идеалистка, поверившая, что
встретила того единственного. Теперь она знала по собственному опыту, сколь
глух к ней может быть ее возлюбленный, и как порой безжалостны окружающие
люди, желающие отвоевать себе то, что им не принадлежит.
И все же дурные воспоминания не могли помешать Саре блаженствовать в его
объятьях. Она довольствовалась тем малым, что у нее еще оставалось от их
некогда сказочной любви.
— Ты устал? — спросила она Гвидо, когда он лежал возле нее и
приводил дыхание в норму.
— А ты скажешь нет? — переадресовал он вопрос, на который Сара
лишь улыбнулась. — У меня к тебе разговор, — сказал он, обняв ее
за плечи.
— Внимательно слушаю тебя.
— Когда я был в Неаполе, говорил с Альдо. Он просил передать тебе
привет от него и Марты.
— Очень мило. Обязательно передай им, что это взаимно.
— А еще Альдо сказал мне то, чего не мог сказать, когда был подростком,
поскольку подобное не приветствуется в нашей семье. Теперь же он не считает
возможным умалчивать факты... В общем, он поведал мне кое-что о Катарине.
Оказывается, в мое отсутствие, когда наш отец был уже серьезно болен, она
пользовалась его немощью и вовсю оговаривала Альдо.
— Зачем? — спросила Сара.
— Сейчас можно только догадываться. Может быть, рассчитывала на скорую
кончину отца и надеялась поднять свой рейтинг в его глазах ради лишней
строчки в завещании. Может, просто по скверности характера. Но Альдо говорит
— а я верю собственному брату, — что Катарина тиранила его, а ее мать
ей в этом способствовала.
— А не верить мне у тебя были основания? — обиженно упрекнула его
Сара.
— Милая, прошу тебя, не начинай, — взмолился Гвидо. — Но я
раскаиваюсь. Ведь в том, что Катарина сделала с нашим ребенком, — а
Альдо уверяет меня, что все было так, как изначально говорила ты, —
есть и часть моей вины, огромная часть, — с искренним сожалением
произнес Гвидо.
— Будем считать, что Катарина своей смертью заплатила за все
сполна, — глухо отозвалась Сара.
— Это все, что ты можешь сказать? — возмутился он.
— Ты хочешь, чтобы я тебя утешала, уверяла, что ты ни в чем не виноват?
Даже не надейся. Поскольку все десять лет я винила в этом именно тебя, а не
эту глупую стерву, твою кузину, — честно призналась она.
— В таком случае у меня припасено для тебя еще одно откровение, —
горько проговорил Гвидо и выдержал долгую изматывающую паузу, в течение
которой Сара не издала ни звука. — Когда моего отца везли в
операционную, он испугался, что видит меня в последний раз, и решил
признаться в том, что его очень мучает. По словам отца, не ты потребовала
денег в обмен на мою свободу, а именно он заставил тебя взять чек — хотел
быть уверенным, что газетчики не узнают от тебя о том, что Катарина
сознательно стала виновницей гибели нашего ребенка. Отец оправдывает себя
только одним: ребенка ты уже потеряла, и он счел своим долгом защитить
виновного члена семьи, а поскольку ты не прижилась в нашем доме, то отец
вынудил тебя, его покинуть, представив все так, будто ты променяла жизнь со
мной на чек. Он полагал, что, зная это, я легче тебя забуду.
— Я так счастлива быть реабилитированной в твоих глазах, —
съязвила Сара.
— Тебе не кажется, что сарказм здесь не уместен?
— Я понимаю, что следует рукоплескать тому мужеству, с которым ты
признал свою ошибку. Рукоплескать и умиляться... И, смею заверить, именно
так бы я и сделала, не играй вы до этого моей жизнью. Учитывая, что отец
сделал это признание, по меньшей мере, пару недель назад, ты не слишком
сбился с ног, чтобы поведать мне об этом. Наоборот, ты продолжал
спекулировать своими обидами. Так с какой стати я стану верить твоей мнимой
искренности теперь?
— Отец сказал, если бы ты согласилась остаться со мной, он сделал бы
все, чтобы обезопасить тебя от каверз Катарины. Но ты выбрала чек, —
напустился на нее Гвидо.
— Твой отец многое тогда наговорил — и обвинений, и уверений. Я
приходила в себя после падения, вызвавшего выкидыш, и кровотечений, а он
носился по моей палате в панике, как ошпаренный, озабоченный только тем,
чтобы это происшествие не выплеснулось на страницы газет. Я не посчитала
возможным доверить свою дальнейшую судьбу такому человеку. Поэтому взяла
деньги и поспешила убраться. А если бы дождалась тебя, ты бы, может, и не
дал мне этого сделать. Но и не защитил бы. Это я тоже знала наверняка. Я
догадываюсь, как твои родные трактовали потом мой поступок. Что я, якобы,
слишком молода еще для брака и меня ослепили деньги. Но на самом деле это ты
не созрел быть мужем, отцом, главой семьи. Ты до сих пор такой, Гвидо.
Теперь ты доподлинно знаешь, как все произошло, но продолжаешь выгораживать
свою родню, обвиняя меня.
— Они моя семья! Как еще прикажешь поступать?
— Я тоже была твоей семьей! — воскликнула в отчаянии Сара. —
Вспомни наш последний день вместе. Мы тогда пошли в спальню сразу после
ланча. Ты позвал меня в постель впервые за полтора месяца. Катарина
ворвалась в нашу спальню, когда мы любили друг друга. Она, конечно же,
извинилась за вторжение, но продолжала лепетать, что собирается в город и
просто хочет попрощаться с тобой. Ты ведь намеревался лететь в Нью-Йорк. Она
знала о твоих планах, в то время как твоя жена пребывала в неведении. А
когда я попросила тебя взять меня с собой, ты сказал, что нам будет полезно
побыть некоторое время врозь. И это тогда, когда я тебя почти не видела. Ты
постоянно отсутствовал.
— Да, я не мог этого выносить. Ты почти все время пребывала на грани
истерики. Достаточно было любого повода, чтобы ты разрыдалась.
— Ты просто истукан, Гвидо! — вновь повысила голос Сара. —
Что бы я ни делала, что бы ни говорила, я не могла до тебя достучаться. У
тебя на все была своя версия событий, которая всегда подозрительно совпадала
с версией Катарины.
— Если бы Альдо столько лет не хранил свою страшную тайну...
— Теперь Альдо виноват, что не наябедничал на свою зловредную кузину. А
ты никогда не думал, что люди становятся такими вредоносными, когда им
многое позволено? Вы сами — ты и твои родители — сделали Катарину такой, а
потом она стала вить из вас веревки... Когда твой отец завел речь о разводе,
я допустила, что, возможно, он лишь озвучивает твое желание.
— Вовсе нет, — вставил Гвидо.
— Это ты сейчас так говоришь, — отозвалась она. — Тогда ты
был уверен, что наш поспешный брак сильно осложнил твою жизнь. Тебе
нравилось проводить со мной время. Но быть мужем и быть любовником — это не
одно и то же. Когда ты это понял, наступило разочарование... Я не хочу
больше об этом говорить. Мне нужно выпить, — заявила Сара и поднялась с
постели.
Гвидо проводил ее молчаливым взглядом, но, когда она оказалась у него за
спиной, не стал оборачиваться. Но он мог слышать, как нервно позвякивает лед
в ее стакане.
— Сара, не плачь, — с мукой в голосе произнес Гвидо.
— Прости, что нарушаю твой покой своими никчемными
переживаниями, — вспылила Сара и со стуком поставила стакан на
стол. — Все! Я не плачу. Ну что, продолжим развлекаться? У стены было,
в постели было... Где еще хочешь попробовать, урод? — издевательски
воскликнула она.
Гвидо Барбери сел на постели, повернулся к Саре... и расхохотался.
— Что смешного я сказала? — возмутилась она.
— Ты по-всякому меня нарекала, но уродом впервые. Это забавно, детка.
— Если бы я знала, что тебе понравится, всегда бы так тебя
звала, — сказала она, тоже хихикнув. — Урод.
— Ты ведь без ума от меня, признайся. — Гвидо подошел к ней и взял
за руку.
— Это равноценно заключению о невменяемости, а подобное может сделать
только дипломированный психиатр. У тебя есть такой на примете? Хотя я
допускаю, что твое предположение в чем-то верно, — миролюбиво
проговорила Сара.
— Мое предположение верно на все сто. Ты меня обожаешь, — уверенно
произнес Гвидо.
— А это ведь для тебя самое главное. Как я себя при этом чувствую,
значения не имеет, — высвободила свою руку Сара. — Мне нужно в
ванную, — сказала она и стремительно покинула спальню.
Вернувшись спустя пять минут, она подхватила голубое неглиже и с
удовольствием накинула его на плечи.
— Ты давно слышала новости от Питера Уэллса? — издалека начал
Гвидо Барбери.
— Ничего о нем не слышала с тех пор, как он уехал в Гонконг.
— Я встречал его пару раз, пока был там, — проинформировал Гвидо,
но Сара не проявляла активного интереса, слушая вполуха. — Выяснил, что
он не был твоим любовником.
— Господи! Я не понимаю, — вспыхнула Сара Бичем, — как ты мог
затрагивать такую тему с малознакомым человеком. Да еще с юнцом, вроде
Питера! Нет, Гвидо, ты меня изумляешь своим идиотизмом в сфере приличий!
— Перед тем, как я задал ему этот вопрос, мы изрядно выпили, поэтому
малознакомыми людьми нас назвать уже нельзя. Тем более что пили мы сакэ и
чокались такими маленькими смешными стаканчиками, а это очень, надо
признать, сближает здоровяков вроде нас, — пошутил Гвидо, чтобы
разрядить атмосферу. — Ты даже не представляешь, каких трудов бедняге
стоило признать, что он заручился лишь единственным твоим поцелуем, и сделал
он это, только изрядно поднабравшись. В то время как с самого начала нагнал
такого тумана, что можно было подумать, будто это ты носишь его на руках, а
не он тебя.
— Прекрати молоть чушь, — осадила его Сара. — Ты выяснил, что
я не спала с ним. Что тебе это дало? — требовательно, как на экзамене,
спросила она, уставившись на Гвидо.
В ответ он лишь широко и самодовольно улыбнулся.
— Ну, допустим, я сохла по тебе все эти десять лет, —
гипотетически предположила Сара. — Чего о тебе не скажешь. Ты-то как
раз веселился напропалую. В каждой части света тебя ждет красавица, и не
одна.
— И что?
— То, что мне дорого мое здоровье. Ты обязан предохраняться, —
потребовала Сара.
— И это все, что ты можешь мне сказать?! — изумился он.
— Ты разочарован? Надеялся на сцену ревности? Увы. Не считаю нужным
губить из-за твоей взбалмошности свои нервы. Ты мне не муж!
— И тебя устраивает подобный расклад? — продолжал удивляться
Гвидо.
— Если он устраивает тебя, почему бы и нет? — пожала плечами
Сара. — Не я контролирую твою жизнь. Зато ты стремишься контролировать
жизни окружающих тебя людей.
— Слушая тебя, может показаться, будто я прожженный Казанова, рассадник
скверных болезней. Но знаешь, милочка, ты сильно ошибаешься на мой счет. Моя
жизнь — открытая книга. В то время как я представления не имею, с кем ты
жила все эти годы!
— Как все любопытно повернулось! — возмущенно воскликнула Сара и
встала перед Гвидо в позу воительницы. — Вот уже я блудница!
— Я этого не утверждал, — возразил он.
— Выслушай-ка информацию для размышления, дорогой, — угрожающе
двинулась на него Сара. — Ты был моим первым. Я такая женщина, какой ты
меня сделал. Уйдя от тебя, я осталась лишь с горечью разочарований. И теперь
сам ответь, какая у меня могла быть личная жизнь после нашего расставания?
Если твоя жизнь — открытая книга, то моя — это тома бухгалтерских книг и
больше ничего. Все мои контакты — деловые. Все мои вечера — в одиночестве. Я
не жалуюсь, и не возражала бы вернуться к этому, если ты не перестанешь
изводить меня своими дикими намеками-оскорблениями!
Шокированный ее отповедью, Гвидо молчал не меньше минуты. Лишь затем он
приосанился и проговорил:
— Вообще-то...
— Вообще-то, — мгновенно перебила его Сара, — радуйся, что я
не затрагиваю моральный аспект твоих поступков. И не думай, что меня радует,
когда ты называешь меня милочкой или деткой. Я не придаю этому вообще
никакого значения. Полагаю, точно так же ты кличешь своих многочисленных
подружек, чтобы не путаться в их именах...
— И все-таки ты ревнуешь, Сара, — решив, что поймал ее, сказал
Гвидо.
— Тогда давай посмеемся над этим вместе, дружочек, — холодно
предложила она ему.
— Думаю, что в этой беседе нет повода для смеха. Не буду отрицать, что
знавал многих женщин, Сара. Но никогда не встречался одновременно с
несколькими.
— Значит ли это, что в одну постель ты укладываешь не больше одной
подружки? — ехидно уточнила Сара.
— Это значит, что если я с тобой, то никто другой мне не нужен, —
твердо подытожил он.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Гвидо бросил поспешный взгляд на наручные часы, затем вновь посмотрел на
Сару, которая дремала, положив голову на изгиб его руки, при этом уткнувшись
щекой ему в грудь. Гвидо улыбнулся. Его забавляла ее привычка засыпать после
того физического напряжения, которому он подвергал ее своими
продолжительными ласками.
Но на сей раз было от чего подустать, поскольку они перемежали пылкие
признания, нежности и споры, протекавшие на повышенных тонах всю ночь вплоть
до самого рассвета, который застал Сару уже спящей, а на Гвидо, несмотря на
его недельную усталость, подействовал ободряюще.
Без сна и движения ему было томительно оставаться в постели. Сколько мог,
Гвидо продержался, бережно храня сон возлюбленной, но теперь, полагая, что
ее забытье достаточно прочно, он постарался мало-помалу вытянуть свою руку
из-под головы женщины. Сделав это со всей возможной осторожностью, он
перекатился на другой бок и бесшумно поднялся с постели.
В ванной Гвидо принял душ, побрился, тщательно причесался, освежил себя
бодрящим одеколоном, прошел в соседнюю со спальней комнату, тихо связался со
службой внутригостиничного сервиса и сделал свои обычные распоряжения.
Вернувшись в спальню, он оделся, ни единым шорохом не нарушив сна Сары, и,
прихватив свой ноутбук, вышел, притворив за собой дверь.
Когда заказ был выполнен и аромат кофе наполнил номер, Гвидо вернулся в
спальню, подошел к постели и заинтересованно склонился над лицом Сары. Ей не
оставалось ничего иного, кроме как очаровательно повести носиком, хлопая
ресницами, обворожительно улыбнуться, завершив представление тягучей зевотой
с вытягиванием заломленных рук из-под простыни, и окончательно распахнуть
повлажневшие глаза.
— Прости, если разбудил. Хотел проверить, как ты. Кофе и завтрак уже
доставили, — ласково сообщил Гвидо.
— Ничего, я уже собиралась подниматься, — к взаимному удовольствию
солгала Сара. — Ты рано встаешь, — заметила она, приподнявшись на
локотках и оглядев одетого в льняные брюки и рубаху Гвидо.
— Проснулся я действительно рано. Но сейчас уже половина десятого.
— Ой! — воскликнула Сара, сверив его сообщение с часами.
— Да, ой, — подтвердил Гвидо и жестом позвал ее вылезать из
постели. — Кофе стынет. Поешь по-быстренькому, и давай срочно
собираться, — скомандовал он.
— Собираться? — изумленно воскликнула Сара, покидая ложе.
— Да. Я съезжаю из номера в десять. И надеюсь больше сюда не
возвращаться.
Сара решила воздержаться от всяческих расспросов, полагая, что ее
требовательный взгляд сам по себе обязывает все подробно объяснить. Но
вместо этого Гвидо устроился за столом и принялся поглощать круассаны с
повидлом, неторопливо запивая их кофе.
Сара села напротив, взяла нож, зачерпнула им повидло и нахмурилась.
Со стороны Гвидо реакции не последовало.
Тогда Сара отложила круассан и, откинувшись на спинку стула, скрестила на
груди руки, намереваясь этим жестом привлечь к своему негодованию внимание
бывшего мужа. Однако тот убедительно делал вид, будто не замечает
бессловесной эскапады.
Едко улыбнувшись собственным мыслям, Сара вздернула брови и принялась
уписывать французский завтрак, расставляя эмоциональные акценты хрустом
корочки, слизыванием лакомых подтеков повидла, вдыханием ароматной струйки
кофейного пара...
— Вижу, ты никуда не торопишься, — осуждающе констатировал Гвидо,
вставая из-за стола.
— Я что-то не уяснила, куда именно должна торопиться? — невинно
заметила Сара, продолжая смаковать завтрак.
— Поспеши, женщина. В половине одиннадцатого мы должны быть в Мэйфер.
Мне нужно сделать еще несколько звонков, — сообщил он и удалился,
красноречиво сжимая в руке сотовый телефон.
Сара удовлетворилась этим скупым ответом, поскольку получила небольшую дозу
информации, позволявшую строить разнообразные догадки. Во всяком случае, из
слов Гвидо следовало, что он строит планы для них обоих и намерен отбыть из
этого отеля не один, а вместе с ней. Возражений у нее не оказалось.
Спешно доев, она уединилась в ванной комнате, стандартными гигиеническими
процедурами вернула себе всегдашнее великолепие, быстро оделась и предстала
перед Гвидо. Оставалось запихнуть в сумку голубой пеньюар и, лязгнуть
молнией, что она и проделала.
Так и не оторвав взгляда от монитора компьютера, Гвидо кивнул, предоставив
Саре очередной повод нахмуриться.
Она остановилась в потоке яркого солнечного света, приподняла изящные
загорелые руки и, запустив тонкие пальцы в свои сияющие золотисто-каштановые
локоны, томно взбила их и в довершение дерзко тряхнула головой.
Гвидо вскинул на нее вопросительный взгляд. Сара презрительно повела левой
бровью и села в кресло спиной к бывшему мужу.
— Мне очень нравится, как ты выглядишь, — натянуто проговорил
он, — но не слишком ли откровенное декольте?
— Ты первый, кому пришло в голову сделать такое замечание, —
сообщила Сара.
— Почему-то меня это не удивляет, — нервно процедил Гвидо.
Сара наблюдала, как Гвидо эскортирует агента по продаже недвижимости к
дверям. Агент, будучи женщиной, автоматически млела от одного лишь взгляда-слова-
прикосновения этого представительного итальянца. В связи, с чем лицо Сары
застыло в скептически-обреченной полу усмешке.
Оторвав от этой елейной парочки взгляд, она еще раз осмотрела просторную
комнату. Добротные деревянные полы, высокие потолки, огромные окна,
выходящие на широкую террасу. Весь интерьер гостиной состоял их трех
кремовых диванов, расставленных
в интересах дружеского
общения вокруг симпатичного столика, да лаконичных стеллажей вдоль свободных
стен.
Ее внимание привлек японский садик за окном, составлявший живописную часть
искусно воссозданного внутреннего дворика, до которого не доставал городской
шум, учитывая, что они находились в десятикомнатном пентхаусе в нескольких
десятках метров над землей в деловом центре Лондона.
— Ну, что скажешь? Нравится тебе тут? — гордо спросил ее Гвидо,
проводив вконец разомлевшую агентшу.
— В первую очередь нравиться должно тебе, — бесстрастно отозвалась
Сара. — Но все же должна признать, что здесь уютно.
— Замечательно. Очень рад, что ты одобряешь. Больше никаких
отелей, — торжественно подытожил Гвидо.
— Ты купил безумно дорогую квартиру для того, чтобы проводить в ней два
дня в неделю?!
— Нет, милая. Я не настолько сумасброден Я открываю в Лондоне
представительство своей фирмы. Соответственно, планирую все больше и больше
времени жить тут. Могу я тебя кое о чем попросить? — хитро
поинтересовался Гвидо.
— Смотря о чем, — недоверчиво произнесла Сара.
— Обойди-ка все спальни и определи, какая из них станет нашей. Целиком полагаюсь на твой вкус.
— Нет, это твоя квартира, поэтому и решай сам, — самоустранилась
она.
Гвидо словно ждал такого ответа. Он обнял ее за талию и, заглянув в ее
глаза, проговорил:
— Тогда придется опробовать их все.
— Перестань. Я только пару часов, как из постели, — воспротивилась
она.
— И у тебя не кипит кровь при виде меня?! — шутливо возмутился
Гвидо. — Ну же! Разопьем шампанское, отметим выгодное денежное
вложение, похулиганим немного. А потом выйдем на прогулку. Тут недалеко я
видел бакалейную лавку, накупим продуктов, забьем холодильник, ты
приготовишь что-нибудь вкусненькое на ужин... — сыпал идеями Гвидо
Барбери.
Сара была озадачена. Очевидно, что он затеял основательно сблизиться с ней.
А это вызывало двойственные чувства, Гвидо внимательно вгляделся в ее
растерянное лицо.
— Если не хочешь никуда выходить, мы могли бы сделать заказ на
дом, — осторожно проговорил он. — Но мы все еще не определились со
спальней, — вспомнил Гвидо и потянул Сару за руку.
— Сэр, вы неисправимы, — признала она, шмыгнув носом.
Ближе к вечеру пара выбралась на прогулку. Держась за руки, они неторопливо
вышагивали по тротуару, направляясь к присмотренной Гвидо бакалейной
лавочке. Но прежде на пути попался небольшой итальянский ресторанчик, и они
нырнули под его навес. Их тотчас усадили за столик в тихом и уютном зале.
Гвидо сделал заказ, и им подали пасту и отличное красное вино.
Полтора часа промелькнуло незаметно.
Вернувшись, домой, Гвидо, как и планировал, заказал продукты по телефону.
Они дружно заполнили провизией холодильник, после чего продолжили
тестирование спален на пригодность.
Сидя в своем офисе в понедельник утром, Сара никак не могла сосредоточиться.
Секретарше Джен пришлось несколько раз повторить предложение приготовить ей
кофе.
Когда, наконец, Сара ответила ей неуверенным кивком, Джен настороженно
посмотрела на начальницу и проговорила:
— Вы выглядите как человек, которому удалось изобрести универсальное
лекарство против ожирения. Это так?
— Увы, нет, — рассеянно покачала головой Сара, продолжая изучать
складки портьер.
— Проснитесь, мадам. Ваш кофе подан, — окликнула ее из соседней
галактики Джен, вновь войдя в кабинет с подносом. — Уикенд был
незабываем? — предположила секретарша.
— Именно так, — охотно отозвалась Сара Бичем.
— Я вас не виню. Если бы у меня был мужчина, хотя бы отдаленно похожий
на мистера Барбери, я бы позабыла, как меня зовут, — мечтательно
пролепетала Джен.
Сара нахмурилась и пожала плечами. На этом доверительный разговор между
подчиненной и начальницей следовало считать оконченным. Джен осмотрительно
ретировалась, оставив Сару в агонии тотальной занятости.
Ближе к обеду в офис доставили целую кучу роз, вызвавших удушье у половины
онемевших от изумления бухгалтеров.
— Ты так платишь за удовольствие? — спросила Сара Гвидо по
телефону.
— Сделал приятное, — возразил он.
— Не заблуждайся. Человеку свойственно тяготиться долгом. С другой
стороны, это позволяет ощутить плюсы моего положения. И знаешь, какой вывод
я сделала за несколько последних недель?
— Интересно послуша
...Закладка в соц.сетях
