Жанр: Любовные романы
Мой итальянец
...моменту, когда Келли подъехала к
Каса Мальдини
, она почувствовала
себя плохо. Выйдя из машины, она попросила Альдо принести в дом ее покупки и
сразу поднялась наверх. Войдя в ванную комнату, она убедилась, что ее самые
мрачные опасения подтвердились: у нее открылось кровотечение.
Она осторожно вернулась в спальню, куда в этот момент входила со свертками
Анна. Келли с трудом выговорила, что ей нужен доктор, и через минуту рядом с
ней уже была Кармела, которая помогла ей раздеться и лечь в постель.
Следующие несколько часов превратились в сплошной кошмар. Приехал доктор
Кредо и после тщательного осмотра решил, что Келли не должна двигаться.
Ребенок, похоже, не пострадал, но надо было исключить всякий риск. Ей
придется пробыть в постели по крайней мере всю следующую неделю, а он будет
навещать ее каждое утро.
— Это просто идиотизм. Долго ты будешь выкидывать свои номера?
Голос Джанфранко вывел ее из дремоты. Открыв глаза, она увидела, что он
стоит около ее кровати. В темном костюме, воротник белой шелковой рубашки
расстегнут, галстук болтается на шее.
— Ты вернулся, — глупо пробормотала Келли.
— Вернулся? Еще бы не вернуться. Я все бросил в разгар важных
переговоров и нанял вертолет. А что, по-твоему, должен был я делать, когда
мне сообщили, что ты едва не угодила в кювет и не убила себя и ребенка? Ты
ненормальная или просто безнадежно глупа? Какого черта тебя понесло в
Дезенцано, когда Оливия просила тебя не делать этого? Тебе что, жить
надоело?
— Я тоже рада тебя видеть, — пробормотала Келли, закрыв глаза,
чтобы не показать навернувшихся слез. Опять эта Оливия! Но на этот раз она
была не в состоянии возражать: надо было сохранить силы для ребенка. Она в
конце концов смирилась с тем, что Джанфранко был толстокожим как слон. Он
наскакивал на нее как сумасшедший, вместо того чтобы проявить хоть немного
чуткости.
— Черт побери, да смотри же на меня, когда я с тобой разговариваю!
Келли, натянув двумя руками одеяло до подбородка, открыла полные слез глаза
и взглянула на него.
Джанфранко застыл. Его загорелое лицо стало серым. Что же он, черт возьми,
так разорался на нее? Она плакала. Он никогда не видел Келли плачущей, и его
сердце не выдержало.
— Келли... — начал он дрожащим голосом.
— Да что, в конце концов, тут происходит? — Кармела вошла в
спальню. — Джанфранко, ты так кричишь, что тебя могут услышать слуги.
Бросив сердитый взгляд на своего сына, она присела па край кровати и,
откинув волосы со лба Келли, добавила: — Не обращай на него внимания, дитя
мое, он сам не знает, что говорит.
Келли была настолько ошеломлена участливостью своей свекрови, что лишилась
дара речи.
— Постарайся уснуть, как велел доктор, и ни о чем не беспокойся — и ты
и малыш будете в полном порядке. — Потом, снова переведя гневный взгляд
на сына, она поднялась. — А тебе стоило бы пойти выпить чего-нибудь и
остыть немного.
Джанфранко на секунду заколебался. Он посмотрел на Келли, но она отвела
взгляд. Круто повернувшись, он вышел из комнаты.
За одну ночь отношение Келли ко всему в корне изменилось. Потрясенная
случившимся, она осознала, что, если бы не милость Божья, все было бы куда
ужаснее — она могла бы потерять ребенка. Это не позволило ей думать ни о чем
другом.
Джанфранко пришел к ней на следующее утро, и она выслушала его извинения за
то, что накануне он накричал на нее.
Когда Джанфранко обнял ее и поцеловал, Келли отреагировала с некоторой
сдержанностью. Когда он сказал ей, что доктор запретил всякую близость
вплоть до рождения ребенка, она с пониманием отнеслась к этому, а когда он
предложил спать в отдельной спальне, чтобы не доставлять ей неудобств, она
согласилась и с этим.
Какая-то вялость навалилась на нее, ей хотелось только отдыхать и заботиться
о ребенке. Джанфранко был сама доброта. Он возил ее ужинать с друзьями и
всячески проявлял заботу о ней. Но дела держали его в Риме, а затем
последовала поездка в Австралию — надо было проверить там виноградники.
Ехидные высказывания Оливии больше не действовали на Келли: ее ребенок был
куда важнее, чем мелочная ревность вдовствующей невестки.
Однажды вечером она позвонила Джанфранко в Рим, и трубку сняла Оливия.
Джанфранко, которому она не задала ни единого вопроса, принялся объяснять
ей, что Оливия приехала в Рим за покупками, поэтому, естественно,
остановилась в семейных апартаментах. Келли ответила:
Да, конечно
.
Только выходные дни накануне Пасхи вывели ее из состояния апатии. Солнце
сияло, наступила весна, и Келли, которая была уже на восьмом месяце, наконец
надела то белое с розами муслиновое платье, которое ей купила Корнелия. Она
криво улыбнулась, увидев свое отражение в зеркале. Казалось, минула целая
вечность с того момента, когда она ворчала по поводу этого платья. Теперь
оно действительно выглядело довольно мило, потому что не болталось на ней.
— Кара, ты готова?
Джанфранко вошел в спальню и замер.
Келли стояла перед зеркалом, улыбаясь, и ему показалось, что он никогда еще
не видел ее такой красивой. Это бело-розовое широкое платье с большим мягким
воротником. Эти длинные, отливающие серебром волосы, падающие на плечи. Она
словно сошла с полотна Гейнсборо, и он едва смог обуздать свои чувства. Еще
месяц и несколько недель — и она снова будет принадлежать ему.
Сказав себе это, он подошел к ней и взял ее за руку. Келли ответила ему
улыбкой, а он легко поцеловал ее в губы — единственное, что мог себе
позволить.
— Идем, я провожу тебя вниз, на ужин. Джанфранко обнял ее, и Келли
расслабилась от тепла его тела, ощутив знакомый прилив счастья, который
вызывало его прикосновение.
Когда он свободной рукой погладил ее живот, наклонил к ней свою темноволосую
голову и сказал севшим голосом:
Уже недолго. Я едва могу дождаться
, она,
как прежде, почувствовала себя желанной.
Ужин проходил замечательно. Кармела сделала Келли комплимент по поводу того,
как она выглядит. Скандал разразился, когда приступили к кофе...
Начало положила Кармела:
— Будет все высшее общество Рима. Мы всегда бываем там всей семьей и
остаемся на всю ночь. Это самый главный благотворительный ежегодный бал. Все
хотят отпраздновать окончание Великого поста.
— Звучит заманчиво. — Келли улыбнулась. Она давно уже не
чувствовала себя так хорошо. — Не могу дождаться.
Джанфранко сказал, что ему обязательно нужно быть там, что же касается
Келли, то слишком рискованно и для нее, и для ребенка пускаться в такое
далекое путешествие. Их не будет всего одну ночь, а Анна и вся прислуга
получили указания присматривать за ней.
Да он, наверно, шутит! — подумала Келли. Это же будет в следующие
выходные! А в следующую субботу — ее день рождения!
Оливия с улыбкой взглянула на Джанфранко.
— Если Келли боится оставаться одна, я спокойно пропущу этот вечер и
побуду с ней.
— Это очень великодушно с твоей стороны, — отозвался Джанфранко,
лучезарно улыбнувшись Оливии. — Но в этом нет никакой необходимости,
правда, Келли?
— Конечно. Мне будет прекрасно с Анной. Анна, похоже, искренне
симпатизировала ей.
Чего она не могла сказать ни об одном из сидящих с ней сейчас за ужином...
Внезапно ей пришла в голову мысль о том, что за последние несколько месяцев,
в течение которых она была замужем за Джанфранко, ее жизнь изменилась
коренным образом. За исключением нескольких случаев, она соглашалась со
всеми его желаниями, настолько неуверенно чувствовала себя в роли его жены.
Он же ни в чем не изменил своего стиля жизни. Его поездки за рубеж, его
частые визиты в Рим... Во время внезапного озарения Келли вдруг все это
отчетливо увидела, и ей совершенно не понравилось то, какой она стала. Шаг
за шагом она потеряла веру в себя. Без всяких возражений она согласилась на
отдельные спальни, потому что он сказал, что так будет лучше для нее. Как
часто она просыпалась среди ночи, одна в огромной кровати, со страхом думая
о предстоящих родах! Как ей хотелось почувствовать успокаивающие объятия
Джанфранко!... И секс тут был ни при чем...
Келли вспомнила, каким ненасытным он был, когда они только что поженились.
Он был зрелым мужчиной с огромной сексуальной энергией. Как говорила Джуди?
Он не принадлежит к числу тех, кто способен на глубокие чувства... не
выпускай его из поля зрения
. Наверное, ей стоило прислушаться...
Келли, сидевшая по правую сторону от Джанфранко на стуле с жесткой спинкой,
выпрямилась и искоса взглянула на его точеный профиль. Ее муж выглядел
уставшим. Возможно, он неверен ей. Сомнения вдруг с повой силой нахлынули на
нее.
— Ты уверена? — быстро спросил Джанфранко и, прищурившись, так
пристально посмотрел своими черными глазами в ее лицо, словно хотел
прочитать ее мысли.
Келли изобразила улыбку онемевшими губами.
— Совершенно уверена. — Она накрыла ладонью его руку, лежащую на
столе. — А сейчас извините меня. — Она сжала его руку перед тем,
как встать. — Я немного устала.
Она приподнялась, и Джанфранко немедленно вскочил и взял ее за руку, чтобы
помочь встать.
Ей нужно было побыть одной, нужно было время на то, чтобы привести в порядок
свои мысли, однако Джанфранко настоял на том, чтобы проводить Келли в её
комнату и помочь раздеться. Она видела, как в его темных глазах вспыхнуло
желание, когда он поднял ночную рубашку над ее головой и плавно опустил ей
на плечи. Его большая ладонь с нежностью задержалась на ее животе.
Несколько последних недель Келли отгоняла от себя воспоминания о том, что
чувствовала, когда он обнимал ее с такой страстью. Он, конечно, вспомнит про
ее день рождения, сказала себе Келли. Не надо все усложнять.
— Я знаю, Келли, — пробормотал Джанфранко, обнимая и целуя ее. Его
темные глаза, прищурившись, вглядывались в ее лицо. — Но это
ненадолго. — Нежно улыбнувшись, он взял ее руку и крепко прижал к
своему телу. — Мне намного хуже, уверяю тебя. — Он тяжело
вздохнул. — Но как только это станет возможным, я собираюсь увезти тебя
на длительный отдых.
Он хотел ее, и он любил ее. Иначе и не могло быть, потому что она Вы этого
не перенесла.
В эту ночь Келли крепко уснула, совершенно убежденная в том, что Джанфранко
любит ее, но утром она увидела в окно, как его
мерседес
скрылся из виду.
С глазами, полными слез, она поднялась в свою спальню и, свернувшись
калачиком на постели, разрыдалась. Сегодня был день ее рождения, и она была
уверена, что Джанфранко вспомнит об этом и останется с ней. С ее точки
зрения, это было решающее испытание его верности. Она ошиблась...
В доме было полно слуг, но она никогда не чувствовала себя такой одинокой.
Она рыдала, сотрясаясь всем телом, до тех пор, пока не выплакала все слезы.
Ноющая боль в нижней части спины, которую она почувствовала через какое-то
время, заставила ее в конце концов сесть в постели. Келли протерла опухшие
глаза. То, что она погрузилась в жалость к самой себе, ничего хорошего не
принесет ни ей, ни ребенку.
В десять часов вечера Келли поняла, что пора... Она почувствовала боль уже в
середине дня, но отдохнула, поужинала и пыталась убедить себя, что все в
порядке. Было еще слишком рано...
Альдо отвез ее в больницу в Вероне. Анна сопровождала ее, и Келли была
благодарна ей за помощь. Анна держала ее за руку и успокаивала, когда боль
становилась непереносимой.
В час ночи Келли родила здоровенькую девочку с копной рыжих волосиков. В
радостном возбуждении оттого, что держит свою малышку на руках, она на
мгновение забыла о том, что Джанфранко не был с ней в момент, когда она
особенно нуждалась в нем. А в следующий час, когда доктор и сестра суетились
вокруг нее, она забыла обо всем.
Звук приглушенных голосов разбудил Келли, она открыла глаза и осмотрелась.
Она находилась в незнакомой комнате. Тут Келли внезапно все вспомнила и
взглянула в сторону колыбельки.
Джанфранко стоял возле колыбельки. Он все еще был в элегантном вечернем
костюме, который надел на благотворительный бал. Его точеное лицо выглядело
суровым. Рядом с ним стояла его мать.
Наконец он приехал, подумала Келли. Ее сердце переполняли любовь и гордость.
Она собиралась заговорить, чтобы он понял, что она проснулась.
— Оно рыжее, — Он удивленно взглянул на мать и снова перевел
взгляд на ребенка.
Келли услышала его и возмутилась.
— Это девочка, а не оно, — пробормотала она, стараясь сесть.
— Келли, Келли, миа кара. — Джанфранко бросился к ней. —
Келли, она красавица. Чудесная малышка. Спасибо, спасибо. Как я сожалею, что
меня не было здесь.
Сев на край кровати, он взял ее лицо в свои сильные ладони, покрыл поцелуями
ее глаза, лоб, нос, прижался губами к ее губам.
Кармела сказала:
— Мои поздравления, Келли! Девочка великолепная, а мне теперь, пожалуй,
следует оставить вас втроем, чтобы вы начали привыкать к тому, что вы —
семья.
К удивлению Келли, перед тем как уйти, Кармела опустилась на колени и
поцеловала ее в щеку.
— Ты не расстроился, что это не мальчик? — спросила Келли у
Джанфранко, когда он снова подошел к колыбельке и уставился на ребенка так,
словно никогда раньше не видел новорожденных.
— Конечно, нет, кара. — Он улыбнулся потрясающей белозубой
улыбкой. — Следующий будет обязательно мальчик.
— Ну, как тут наша мамочка? — весело спросил доктор Кредо, подойдя
к кровати. Взяв Келли за запястье, он проверил ее пульс. — Прекрасно.
Тем временем сестра ловким движением подсунула ей под спину еще одну
подушку.
— Вот и хорошо. Вы нас немного напугали. На три недели раньше срока...
ну, скажем, на неделю, поскольку на две недели раньше или позже — вещь
допустимая. Но я счастлив, ребенок прекрасный. А вот о вас придется
позаботиться. У вас небольшое кровотечение после родов, так что нам придется
задержать вас здесь на неделю.
Келли с трепетом взглянула на крохотное личико, ярко-рыжие волосики, и ее
захлестнула любовь. Она прижала ребенка к себе и поцеловала в щечку нежным
поцелуем.
Помощница сестры приложила ребенка к ее груди.
Когда доктор и сестра ушли, Джанфранко подошел к кровати.
— Смотри, Джанфранко, она ест, — пробормотала Келли, которой
хотелось разделить с ним волшебный момент. — Ну разве она не прекрасна?
Он поднял ресницы, стараясь спрятать слезы, навернувшиеся на глаза.
— Да, вы обе прекрасны, — сказал он севшим голосом и, опустившись
на кровать рядом с Келли, нежно провел кончиком пальца по щечке девочки, по
груди Келли.
Он смотрел на мать с ребенком и молча благодарил Господа за то, что тот
сохранил их.
— Хочешь подержать ее? — спросила Келли. Она подняла голову, ее
счастливые, сверкающие, как сапфиры, глаза искали его взгляд. — Смелей,
она не кусается.
Джанфранко очень осторожно взял ребенка на руки.
Они отлично смотрелись рядом. Широкоплечий темноволосый отец нежно держал
новорожденную в своих сильных руках и смотрел на малышку с совершенно
ошалелым; выражением на красивом лице.
— Она унаследовала волосы от моего отца, но глаза у нее безусловно
твои, — шептала Келли. — Я думаю назвать ее Анна Луиза. Ты хотел
назвать мальчика Альфредо и сказал, что, если будет девочка, я сама могу
выбрать имя. Как ты считаешь? Анна в честь Анны, которая была мне надежным
другом и очень помогла прошлой ночью, а Луиза — в честь моей матери.
— Анна Луиза — отличное имя, — спокойно ответил Джанфранко. Разве
мог он что-то возразить? Ребенок будет назван в честь горничной! Но ведь эта
горничная была единственным другом, которого обрела Келли за короткий срок
их брака. Его не было рядом, когда Келли так нуждалась в нем. За тридцать
один год своей жизни он еще никогда не чувствовал себя таким виноватым. Это
было совершенно новое ощущение для него. Он молча поклялся себе, что теперь
его жена и ребенок всегда будут стоять для него на первом месте.
Вошла сестра, забрала малышку у Джанфранко и положила ее в колыбельку.
— Отдохните, синьора Мальдини, — сказала она.
— Хорошо. — Келли зевнула. — Я немного устала. — Она
опустила длинные ресницы. Почувствовав нежное прикосновение губ Джанфранко к
губам, улыбнулась. — Замечательно, — пробормотала она и уснула.
Когда, проспав три часа, Келли проснулась, ей доставили первые цветы, а к
вечеру сестра начала жаловаться, что у них не хватает ваз. От Джанфранко
принесли дюжину красных роз. В прилагаемой открытке было написано только:
Спасибо, моя любимая
. Тут были цветы от всей прислуги, от друзей...
половины из которых Келли не знала.
Это была лучшая неделя в ее жизни. Джанфранко приезжал по утрам и вечерам.
Он подарил ей уникальный бриллиантовый браслет.
За нашу дочь
, —
сказал он и поцеловал ее. Однажды он привел с собой Анну, доставив Келли
этим большое удовольствие, в другое утро — Оливию, что ей удовольствия не
доставило. Пока Джанфранко разговаривал с сестрой, Оливия не преминула
поддеть Келли:
— Даже в этом ты оказалась неспособной: мы хотели мальчика.
Келли оставила ее замечание без внимания, так она была счастлива. Приехавшая
Джуди Бертони проговорилась, что снова беременна, и они договорились, с
согласия Джанфранко, вместе потратить несколько дней на магазины, как только
малышка немного подрастет.
За исключением доктора, весь медицинский персонал говорил только по-
итальянски, и, к гордости Келли, ее итальянский значительно улучшился.
В следующую субботу в больничную палату вошел Джанфранко. Он выглядел, как
всегда, неотразимо.
— Ты готова, Келли? — Да. — Она поднялась.
— Выглядишь великолепно, — пробормотал он и поцеловал ее. —
Идем. Машина, детская коляска — все ждет тебя, Келли. А еще у меня есть
сюрприз для тебя.
Джанфранко улыбнулся сияющей улыбкой.
— Только сначала няня вынесет ребенка, а я оформлю твою выписку.
Они остановились возле регистратуры. Келли ждала, пока Джанфранко получит
все бумаги. Она бросила на него взгляд, поскольку он почему-то слишком
задержался. Когда он вернулся к ней, улыбка исчезла с его лица и вид у него
был странно мрачный.
— Что-то не так? — спросила Келли, испугавшись, что ее не выпишут.
— Да нет, все в порядке.
Пока ехали в
Каса Мальдини
, они почти не разговаривали. Джанфранко,
молчаливый и насупленный, помог ей войти в дом с маленькой Анной.
Их уже ждали. Кармела, Оливия и прислуга — все суетились вокруг малышки.
Джанфранко взял переносную детскую кроватку, а другой рукой поддерживал
Келли.
— Я провожу тебя наверх.
Через несколько минут Келли стояла посреди детской, забитой всеми мыслимыми
и немыслимыми вещами, которые только могли понадобиться ребенку. Джанфранко
с удивительной ловкостью положил спящую девочку в колыбельку и,
выпрямившись, элегантным жестом показал на одну из дверей.
— Через эту дверь можно пройти в смежную спальню, ванную для няни и в еще одну ванную комнату.
— Как красиво. — Келли оглядела стены с изображениями животных и
разных сказочных персонажей и едва не вскрикнула, увидев огромного паука.
— Ты думала, что будут отремонтированы гостевые комнаты, а мы придумали
сделать детскую здесь. Эта комната — смежная с нашими. Идея принадлежит
Оливии.
Этот паук должен был навести меня на мысль, что без Оливии тут не обошлось,
подумала Келли.
— Да, очень милый сюрприз. — Отведя взгляд, она подошла к
колыбельке и с улыбкой посмотрела на спящую малышку. — Нам будет
чудесно здесь, правда, дорогая? — сказала она. Выпрямившись, Келли
снова взглянула на Джанфранко. — Пожалуй, остальное я посмотрю потом. А
пока прилягу.
Она попыталась улыбнуться, но улыбка застыла на ее губах, когда она подошла
к двери, которая вела в ее бывшую спальню.
Длинные пальцы схватили ее за руку и остановили.
— Подожди, Келли. Мама назначила на сегодня несколько собеседований,
чтобы выбрать няню. Наверное, ты тоже захочешь поучаствовать в этом, —
сказал Джанфранко, внимательно глядя на нее.
— Нет, давай сразу расставим все на свои места. Я не хочу, чтобы за
моим ребенком на первых порах ухаживала какая-то няня... а может быть, и все
время. — В этом она была непреклонна. — Я достаточно ясно
выразилась?
— Да, достаточно. Я понял. По-твоему, я ничего не способен сделать так,
как надо. — Джанфранко взорвался: — Почему ты ничего не сказала мне о
том, что в прошлую субботу был твой день рождения? — Оттого, как резко
он сменил тему, у Келли голова пошла кругом. — Я бы так ничего и не
узнал, если бы, когда брал твои документы из больницы, няня не сказала мне,
что, если бы ты родила на час раньше, у вас с Анной день рождения был бы в
один день. Неужели ты не понимаешь, как отвратительно я себя чувствую из-за
этого?
— И на половину не так отвратительно, как я, — тихо ответила
Келли.
— Я не заслужил того, чтобы мне напомнили об этом. — Их взгляды
встретились. — Неужели ты хоть на секунду могла подумать, что я оставил
бы тебя одну в день твоего рождения или что я не сожалею о том, что
пропустил рождение нашего ребенка?
— Верю, — согласилась Келли. Их малышка спала в нескольких шагах
от них, и ей не хотелось спорить. Она услышала его тяжелое дыхание и
положила ладонь ему на руку. — Сожалею, но я считала, что ты знал дату
моего дня рождения, ведь она была указана в нашем свидетельстве о браке. И
мой паспорт у тебя. — Она посчитала свои доводы убедительными, но,
увидев его мрачное лицо, решила сменить тактику. — Я знаю, что ты —
Лев, родился третьего августа, — попыталась она успокоить его. —
Давай не будем ссориться из-за этого.
— Ты права. Мне следовало знать. — Он протянул руку, сжал своими
сильными пальцами ее напряженные плечи и притянул ее к себе. — Я
недостоин тебя.
Ее сердце глухо забилось. Она сделала глубокий вдох. Эмоции захлестнули ее.
Она любила своего мужа, отца своего ребенка. Разве что-то еще имело
значение? Келли подняла руки и обвила его шею. Ее охватило нестерпимое
желание снова почувствовать себя в его объятиях, ощутить близость его тела —
теперь, когда не надо было думать об округлившемся животе.
— Ой, простите. — Оливия хмыкнула. — Мне не терпелось узнать,
что Келли думает о детской.
Джанфранко выпустил Келли из объятий.
— Она в восторге. Не правда ли, кара! Взглянув на Оливию, Келли
сказала:
— Да, прекрасная комната. Ребенок заплакал.
— Простите, но мне надо покормить Анну. Келли подошла к колыбельке и
взяла девочку на руки.
— Тебе надо как можно скорее приучить ее к бутылочке, —
посоветовала Оливия. — Тогда ее может покормить любой.
Оставив без внимания этот совет, Келли села на стул, и через минуту Анна
жадно зачмокала губками.
Джанфранко посмотрел на мать с ребенком, его взгляд остановился на груди
Келли. К своему изумлению, он почувствовал нечто похожее на ревность к своей
дочурке.
— Я должен уйти, — коротко сказал он.
Келли подняла глаза, но он уже был на пороге комнаты. Теперь, когда она
осталась наедине с малышкой и своими мыслями, она вспомнила все, что
произошло в последние полчаса, и тревожный сигнал громко прозвучал в ее
голове. В кого же она превратилась? Готова умиротворять Джанфранко любой
ценой! Буквально извинялась перед ним за то, что он забыл о ее дне рождения!
Боялась выразить свое мнение, чтобы не обидеть его или его родню.
Спустя месяц Келли, которая не находила себе места и не могла уснуть,
выскользнула из постели. Она бросила беглый взгляд на смежную комнату,
которую занимал Джанфранко. Ей хотелось войти к нему. Но он решительно
отказывался спать с ней вместе до тех пор, пока через полтора месяца она не
получит одобрение доктора. В дополнение к браслету он подарил ей
бриллиантовое ожерелье и машину в качестве запоздалого подарка в ее день
рождения. Он был нежен с Анной, когда бывал дома. Да случалось такое
нечасто.
Любовь — опасное
...Закладка в соц.сетях
