Жанр: Любовные романы
Вернуть прошлое
...ех молодых женщинах, которых
ты крал с улиц или из дома, чтобы они там работали.
— Ох... Господи, Джайлз...
Голос Лайзы затих при звуке приближавшихся шагов, и со сдавленным проклятием
перед ними очутился мужчина. Он был невысоким и коренастым, в сердитом
расположении духа. Он оглядел присутствующих и издал раздраженный рык.
— Ах вот вы где! Я слоняюсь по этому проклятущему месту уже час или
больше в поисках вас! О Господи, чтобы мне дважды залепили пощечину и
наподдали пинков, я не заметил вас, миледи. Прошу прощения.
Это был Джордж Сергуд. Он быстро посмотрел на Чада, а потом бросил
презрительный взгляд в сторону Джайлза.
— Это и есть то дерьмо? Жалкое зрелище, не так ли?
Казалось, Джайлз едва заметил, когда сыщик приблизился к нему, чтобы
прочесть список обвинений. Мистер Сергуд еще не закончил свой монолог, а
Чарити, Джон Вэстон и леди Бернселл, сопровождаемая сэром Джорджем,
появились на дорожке.
— Лайза? — удивленно произнесла леди Бернселл. — Чад? И
Джайлз? Ну наконец-то! Мы искали вас повсюду. Что это с вами, Джайлз? И что
вы все здесь делаете, в этом укромном месте?
— Лайза! — на этот раз это была Чарити, чей голос стал громким от
изумления. — Твоя подвеска? Она вернулась к тебе?! Кто?..
Тут наперебой раздались взволнованные возгласы, но вскоре наступило молчание
— когда стал известен виновник.
— Силы небесные! — пророкотал сэр Джордж. — Кто бы мог
подумать! Невозможно поверить! — выразил он всеобщее мнение.
— Мистер Дэвентри? Сэр! — раздался голос молодого человека,
заглянувшего в открытую дверь в стене. — Уже давно прошел тот час, к
которому вы велели приготовить экипаж... Все в...
Его фраза повисла в воздухе неоконченной, когда он заметил коренастую
фигуру, вынырнувшую неподалеку от него. К его далеко не приятному удивлению,
на незнакомце был красный жилет сыщика с Боу-стрит. Молодой человек поспешно
попятился.
— Стеббинс! — Лайза, думавшая, что этот вечер больше не принесет
никаких потрясений, чуть не вскрикнула от изумления. — Что ты тут
делаешь? Так это ты...
— Не дайте ему уйти! — громко закричал Чад, когда парень пустился
во всю прыть. Джон Вэстон, стоявший ближе всех к стене, бросился вперед и
удивил себя — как и всех остальных — тем, что свалил наземь бывшего лакея
Лайзы метким ударом в челюсть.
— Ох, Джон! — задохнулась от восхищения Чарити, широко раскрыв
глаза.
— Отлично сработано! — со смехом одобрил Чад. — А я и не
знал, что у вас неотразимый удар левой в числе ваших прочих талантов.
Чад подошел к Лайзе и, заметив ее шоковое состояние, дал знак сыщику,
который с помощью Рави Чанда стал поднимать Джайлза на ноги. Индиец уже
держал одной рукой злосчастного лакея, прижимая его к себе локтем.
Все оживились, когда из тени вынырнул Джем Дженуари. Он выглядел очень
усталым, а карман его подозрительно оттопыривался.
— Ах, мистер Дэвентри, — сказал он с дьявольской усмешкой. —
Вижу, вы уже не в одиночестве. Я рад. Только жаль, что я пропустил самое
интересное, но у вас на Арлингтон-стрит было столько увлекательных бумаг!
Как я мог устоять? Я очень любознателен. Так что, пока я их все собрал,
прошло довольно много времени. Между прочим, я с нетерпением жду, когда
смогу с вами побеседовать по душам, — он огляделся вокруг, — в
более уютной обстановке.
Джайлз смотрел на него с явным изумлением.
— Я вас не знаю, — сказал он безучастно, оглядывая группу людей,
окруживших его. — Я не знаю этого человека, — повторил Джайлз,
словно этот факт мог благотворно повлиять на его обстоятельства.
— Джем Дженуари, к вашим услугам, сэр, — галатно ответил
джентльмен. — И вы меня отлично знаете, правда, мы с вами встречались
довольно давно.
Джайлз отвернулся, и после последнего мучительного взгляда на Лайзу его
увели Сергуд и Рави Чанд.
Только несколькими часами позже каждый получил удовлетворительный ответ на
вопрос, который его интересовал. После того как увели Джайлза и лакея
Стеббинса, оставшиеся отправились в дом Чада, где он и объяснил им события
этого вечера.
— И я должен не забыть, — заключил он, — поблагодарить
союзные войска, благодаря которым Провидение дало мне в руки такой шанс.
Все взгляды обратились к Джему, тот встал и поклонился. Несмотря на свой
довольно изможденный и нереспектабельный вид, он выглядел так, что всем было
ясно — он совершенно на своем месте в гостиной джентльмена.
Чад рассказал собравшимся о нападении на него неподалеку от Мервэйл-хауса.
Лайза побледнела, как мел, и взгляд Чада не отрывался от ее лица, пока он
перечислял улики, благодаря которым была доказана виновность Джайлза в
поджоге его фабрики и организации взрыва на шахте.
— Боже мой! — прошептала Лайза. Ей казалось, что Чад говорил о ком-
то, кого она никогда не знала, — зловещем, порочном незнакомце, который
безо всяких причин сеял зло и разрушение как одержимый навязчивой идеей
маньяк. Усилием воли она заставила себя отогнать эти мысли. Ей это удалось,
и она снова обратила все свое внимание на Чада и его рассказ.
— ...А кто нам обещал объяснение причин такого повышенного интереса к
курьезной деятельности мистера Дэвентри, мистер... м-м... Дженуари?
Джем повернулся к лицам, глядевшим на него с нетерпеливым любопытством.
— Нет, не Дженуари, как вы сами уже, без сомнения, догадались к этому
времени. Я придумал эту фамилию по названию месяца, когда я впервые приехал
в Лондон. — Он глубоко вздохнул. — Я должен принести вам свои
извинения, мистер Локридж, и всем остальным тоже, что имел честь стать вашим
знакомым под фальшивой фамилией. Меня зовут Джереми Стэндиш, и мой дом — в
Глостершире.
— Стэндиш... — повторил задумчиво Чад. — Когда-то я знал
семью с такой фамилией. Мой отец обычно покупал лошадей у джентльмена по
имени Чарльз Стэндиш. Он выращивал самых лучших лошадей во всей стране.
Улыбка зажглась в серых глазах Джема.
— Да, Чарльз Стэндиш — мой отец.
— Но, позвольте... — медленно проговорил Чад. — Он не был
мистером Чарльзом Стэндишем; он был лордом Гленрейвеном.
Джем смущенно кашлянул.
— Да, это правда. Мой отец унаследовал скромное баронетство в
Глостершире, где моя семья и я жили счастливо, пока эта мразь, это исчадие
ада не отняло у нас наш дом. Я не буду утомлять вас подробностями —
достаточно сказать, что мы разорены при содействии Джайлза Дэвентри. Из-за
него и еще одного типа я оказался один на этом свете — на безжалостных
улицах Лондона в возрасте четырнадцати лет. Но я неожиданно выжил и даже
преуспевал в районе притонов и игорных домов.
— Господи! — пробормотал Чад.
— ...И, — продолжал Джем, — даже заработал достаточную сумму
денег — иногда не самым законным способом, должен признаться. И у меня
образовалась целая сеть помощников и информаторов.
— Но... простите, если я коснусь этого, — вмешался пораженный сэр
Джордж. — Если ваш отец умер, тогда... Господи, значит, вы должны быть
лордом Гленрейвеном!
— Ну да... — застенчиво пожал плечами Джем. — Да, я — лорд
Гленрейвен, хотя этот титул звучит гораздо внушительнее, чем мои довольно
плачевные обстоятельства. И сам его носитель. — Он подождал, пока
утихнут изумленные возгласы, прежде чем продолжить: — Во мне все крепло
желание исправить несправедливость и зло, причиненные моей семье, а чтобы
это осуществить, мне необходимо было составить исчерпывающее досье на
мистера Дэвентри и его черные делишки. — Он с усмешкой обернулся к
Чаду: — Именно мой интерес к мистеру Дэвентри и привел меня так неожиданно к
вам, и это единственная вещь, за которую я ему обязан по гроб жизни. —
Неожиданно он опять соскользнул на кокни. — Ва-аще, было так здорово
служить у такого джентльмена — у-ух, хозяин! Но теперь, к сожалению, —
продолжал он уже другим тоном, — боюсь, я должен откланяться — и
довольно надолго. Пришло время... — Он умолк, а потом заключил
дрогнувшим голосом: — Пришло время мне вернуться домой.
Чад встал, чтобы пожать ему руку.
— Джем... о, вернее, милорд, знакомство с вами явилось для меня одной
из самых больших радостей в жизни. И если я могу что-то сделать для
вас, — только скажите.
— Я тоже хочу присоединиться к этим словам, — вставила
Лайза. — Мне тоже есть за что вас благодарить.
Джем сделал жест, напоминавший воинское отдание чести.
— Я счастлив, что способствовал возврату вашей собственности, миледи, и
я хочу еще пожелать вам всего самого лучшего на будущее... м-м... и успеха в
ваших деловых начинаниях.
— Полагаю, — сказал Чад, глядя на толстую пачку бумаг, все еще
торчавшую из кармана Джема, — вы хотите немедленно отправиться в
Глостершир?
— Да, как только мне удастся организовать беседу с Дэвентри. Остались
еще вещи, на которые лишь он сам может пролить свет. А теперь, — Джем
повернулся к собравшимся, которые все еще пристально смотрели на него, жадно
ловя каждое его слово, — если вы меня извините, мне пора идти. День был
тяжелым, и мне, — он указал на бумаги, — нужно еще кое-что
прочесть.
Оставшиеся в комнате какое-то время возбужденно делились впечатлениями по
поводу удивительного молодого человека, который только что их покинул. Потом
леди Бернселл встала и подала руку Джорджу.
— Становится поздно, и, как заметил этот необыкновенный молодой
человек, день был трудным. Отведите меня домой, дорогой. Чарити, тебе тоже
уже давно пора быть в постели.
Чарити встала и повернулась к Джону, который бережно накинул шарф на ее
плечи. Лайза также встала и потянулась к своим вещам, но Чад задержал ее
руку.
— Могу ли я сказать вам еще несколько слов, Лайза?
— Ох, но... — начала леди Бернселл. Но потом, глядя на свою
старшую дочь, просто добавила: — Не задерживайся слишком долго, дорогая.
Через несколько минут Чад и Лайза остались одни. Чад взял обе ее руки в
свои.
— Мне жаль, что все так произошло. Простите меня, Лайза, —
произнес он тихим голосом.
— Вы о Джайлзе?
— Да... Я... я знаю, каковы ваши чувства к нему... и мне искренне жаль,
что я причинил вам боль... способствовав его аресту. Но, Лайза, я так
боялся, что вы выйдете за него замуж, не зная, что он за человек на самом
деле. Я не мог позволить вам сделать это.
— Чад, — голос Лайзы стал нежным. — То, что вы рассказали мне
сегодня вечером про Джайлза, и то, что он сам выказал своим поведением,
конечно, явилось для меня большим потрясением, но я и сама чувствовала себя
с ним неуютно в последнее время. Я начала подозревать, что именно он в
ответе за лавину сплетен, обрушившуюся на вас и чуть не сломавшую вам жизнь.
Я считала его своим другом. Как я могла так ошибаться в нем?
И Лайза сокрушенно покачала головой.
Чад ничего не сказал, но только крепче сжал ее руку. Как и всегда, от его
прикосновения у нее сильно забилось сердце, но она не отстранилась от него.
Она застенчиво подняла на него глаза.
— Я рада, что вы попросили меня остаться, потому что мне нужно с вами
кое о чем поговорить.
Чад изучающе смотрел на нее несколько минут, прежде чем сказать:
— А о чем?
— Срок нашего пари истекает через несколько дней, — начала Лайза,
колеблясь.
— Да, — тихо ответил он.
— Я знаю, что к этому времени завтра стоимость правительственных ценных
бумаг, которые вы купили на нашу оговоренную тысячу фунтов, возрастет в
несколько раз. Может быть, это позволит вам выиграть пари, но я не хочу
ждать так долго. Я хочу сдаться.
Этого услышать от нее Чад совершенно не ожидал. Он взглянул на Лайзу, не
веря своим ушам.
— Но... почему?
— Потому что... — Она умолкла, но потом продолжила на одном
дыхании: — Потому что с самого начала это было нелепое пари, и я согласилась
на него только оттого, что я... я всегда хотела, чтобы к вам вернулась
подвеска королевы.
Это было одно из тех редких мгновений в его жизни, когда Чад едва не лишился
дара речи.
— Я не понимаю, — проговорил он.
Лайза вздохнула.
— Я не уверена, что не говорю глупости, но я всегда чувствовала себя
виноватой перед вами. Я была так раздавлена, когда вы покинули Англию. Я
почти ненавидела вас за то, что вы бросили меня, я чувствовала себя в
ответе... за случившееся с вами потом — ваш поспешный отъезд и зловещие
сплетни о краже подвески. И тогда я решила разыскать ее и доказать, что эти
слухи были ложью. — Она неловко рассмеялась. — Вы подумаете, что я
очень глупа, но я мечтала о том, как я буду отдавать вам подвеску... вот
так. — Она положила подвеску ему в ладонь несколько скованным
движением. — С благородной речью... прочувствованной, а вы с
благодарностью упадете к моим ногам. А потом...
Она прикусила губу, потому что невольно чуть не выговорила:
А
потом, я подумала, может, вы опять полюбите меня?
Господи, она чуть не показала себя перед ним полной идиоткой!
Чаду казалось, что его охватил ураган противоречивых чувств. Стиснув
подвеску, он думал только о тех словах, которые его больше всего ранили.
— Я... бросил
вас? Да как вы только могли... Если
вы помните, леди Лайза, именно вы в буквальном смысле этого слова
повернулись ко мне спиной — насколько я помню... вам нужно было послушаться
ваших друзей, говоривших, что все эти слухи — правда.
Вся его боль, и ярость, и разбитые иллюзии, так старательно подавляемые,
прорвались наружу — он вспомнил ее хрупкую стройную фигурку, ее золотистые
волосы, искристым потоком сбегавшие ей на спину.
— Я верил вам... я любил вас. Вы были твердой скалой в океане мутной,
грязной воды, в которой я тонул. А под конец вы — вы тоже — предали меня.
Его горящий взгляд пронзал ее, как кинжал. Потом он посмотрел на подвеску.
— Я благодарю вас за этот жест, поистине щедрый и великодушный, но
подвеска королевы — слишком ценная вещь, чтобы подкреплять ею ваши слова и
ваше состояние, может быть, минутное, возникшее благодаря случайному
стечению обстоятельств. Честно говоря, я сам уже давно был не прочь
аннулировать наше пари, и я с радостью куплю у вас эту штуку по рыночной
цене.
Чад уронил подвеску ей на колени и встал. Потом подошел к окну и устремил
свой взор в темный сад. Лайза не отрываясь смотрела ему вслед. Господи, как
все могло дойти до такого кошмара и как он мог только подумать, что?.. Она
глубоко вздохнула.
— Может, — сказала она жестко, — вы окажете мне в ответ такую
же услугу — я имею в виду Брайтспрингс?
Чад немного помолчал, а потом обернулся к Лайзе.
— Продать вам Брайтспрингс? — спросил он со странной дрожью в
голосе. — Боюсь, я не смогу этого сделать, потому что я его уже продал.
Лайза просто окаменела. Наверное, она ошиблась? Неправильно расслышала?
Неужели он ее ненавидел настолько, что просто дразнил ее, а сам продал
Брайтспрингс кому-то другому? Но он не мог этого сделать! Как мог он продать
собственность, которая была ставкой в их пари?! Только законченный мерзавец,
подлец мог сделать такое, а Чад не такой... Она подняла глаза и увидела, что
он стоит прямо перед ней и смотрит на нее в упор.
— Пойдемте, — коротко бросил он. Чувствуя головокружение, Лайза
встала и пошла вслед за ним. Он повел ее по небольшому коридору к комнате,
которая служила ему кабинетом. Пораженная только что услышанным, она
смотрела, как он вытащил листок бумаги из ящика своего письменного стола.
Проводив ее внутрь комнаты, Чад протянул ей этот листок.
— Купчая на Брайтспрингс, — сказал он.
— Но... я думала... вы сказали, что вы...
— Да, я продал его, но бумага еще не передана. Вы хотите знать личность
покупателя?
Пусть это будет завершающим ударом
, — подумала она. Проглотив резкие
слова, которые готовы были сорваться с ее губ, Лайза взяла в руки листок.
Она быстро пробежала по нему глазами, пока не дошла до строки внизу под
названием
Покупатель. Рядом стояло ее собственное имя!
Она подняла глаза на Чада.
— Я не понимаю, как...
— Я убедил Томаса действовать в ваших интересах. Вы купите Брайтспрингс
— за сумму в одну гинею. Сделка вступает в силу в тот самый день, когда
истекает срок нашего пари. Я поступил точно так же, как вы сейчас со своей
подвеской, — и по той же причине. Я вложил свою тысячу в
правительственные бумаги потому, что не хотел выигрывать это пари.
Ее охватила сильная дрожь.
— И вы так же надеялись на благодарность, мистер Локридж? Если так,
боюсь, вы будете сильно разочарованы, потому что... ох, черт побери!
К ее ужасу, слезы, которые давно уже подступили к ее горлу — с тех самых
пор, как Чад вернулся из Индии, — выбрали именно этот момент, чтобы
хлынуть наружу.
— Лайза! — закричал Чад. — Господи, не надо! — И уже
более спокойным голосом он продолжил: — Я никогда не видел, как вы плачете.
Но слезы не хотели останавливаться.
— Это потому, что я не... я никогда не... обычно. П-пожалуйста, н-не
обращайте внимания. Ох, как я ненавижу слезливых барышень! —
пробормотала она, всхлипывая, когда новый поток слез залил ее щеки. —
Ум-моляю, извините меня. Я... мне н-надо идти.
Она быстро повернулась и уже было выбежала из комнаты, но Чад схватил ее за
плечи, и она уткнулась лицом в его плечо.
— Лайза, что такое? Я думал, вы будете рады...
— И я тоже думала, что вы будете рады, когда подвеска королевы вернется
к вам, но... ох, ради Бога... у вас есть носовой платок?
Чад вытащил желанный предмет из кармана своего жилета, и Лайза окунула в
него свой терпящий бедствие нос и вытерла щеки.
— Не знаю, что это со мной случилось. Пожалуйста, извините меня.
— Я обидел вас, Лайза. Мне так жаль... Простите меня за это.
— Вы еще раньше обидели меня — и вы не сожалели об этом, по крайней
мере. — слезы опять полились, и Лайза сердито заморгала, проклиная свои
глаза. — Как вы могли сказать, что я отвернулась от вас? Может, я что-
то и сказала — и могла еще сказать... ну, хорошо, да, я повернулась к вам
спиной. Но вы со мной и двух слов не сказали за все те недели после... Я так
хотела, чтобы вы... поговорили со мной. — Она едва могла говорить от
рыданий, которые сотрясали все ее тело. — Я знаю, это было глупо, но я
просто хотела вызвать у вас хоть какую-нибудь реакцию. Меня испугало ваше
равнодушие. Я думала, вы обнимете меня и... Но вы н-не сделали-ли этого...
Вы просто... О-о-х! — вздохнула она жалобно, плача, как тогда, шесть
лет назад, когда она стояла, прижавшись к двери, за которой только что исчез
Чад. Что же это с ней? Она просто не может с собой справиться. Да она скоро
промочит слезами ковер! Господи, что он о ней подумает?
Лайза быстро повернулась и побежала прочь. Она вихрем промчалась по
коридору, выбежала в сад и ни на минуту не останавливалась добежала до
спасительного кабинета в своем собственном доме. Лайза подлетела к столу и
без сил упала на стоящий рядом стул. И тут она увидела возле себя Чада.
— Что вы здесь делаете? — закричала Лайза, давясь неутихающми
слезами. — Я х-хочу побыть одна!
Она пошарила в ящике стола в поисках еще одного носового платка. Вдруг
наружу вылетела маленькая деревянная шкатулка и со стуком упала на пол.
— Не в ней ли вы хранили подвеску? — спросил Чад странным тоном.
— Да, — ответила Лайза, все еще пытаясь найти что-нибудь, чем
смогла бы вытереть лицо.
— Но... разве вы не отнесли ее на Боу-стрит?
— Боу-ст... нет, конечно нет. Ох! — Она подозрительно взглянула на
него. — Откуда вы знаете?..
— Я невольно слышал часть вашего разговора с Джайлзом в саду — в тот
день. Просто мне показалось, что вы собрались пойти на Боу-стрит при первой
же возможности...
— Чад Локридж, вы — самый глупый человек из всех, кого я только знала!
Ее глаза настолько распухли от слез, что она едва могла его видеть. Лайза
стала раздраженно тереть их в отчаянной попытке вернуть себе нормальное
зрение.
— Неужели вы и вправду подумали, что я вот так просто возьму и отдам им
эту проклятую улику против вас? Я знала, что вы невиновны — несмотря ни на
что... Так с чего бы я вдруг изменила себе и бросила на вас подозрение?
Какое-то мгновение Чад молча смотрел на Лайзу. Ему показалось, что внутри
него что-то взорвалось и вспыхнуло пламя, осветившее его душу. Он порывисто
обнял Лайзу и прижал ее к себе. Она не сопротивлялась, но продолжала что-то
говорить в мокрый носовой платок, уткнувшись в плечо Чада. Наконец она
успокоилась — лишь редкие всхлипы сотрясали ее тело, но она не поднимала
головы.
— Как я мог быть таким глупым, Лайза? — Он приподнял ее подбородок
и, улыбнувшись, заглянул в мокрые синие глаза. — И как ты могла быть
такой глупой? Мы оба полны ложной гордости... Как мы могли позволить, чтобы
колкие разговоры сломали нам жизнь? Вернее, чуть не сломали. — Взяв у
нее носовой платок, Чад вытер последние следы ее слез. — Да ты
выглядишь сущей дьяволицей, — сказал он ласково.
Лайза нежно улыбнулась в ответ:
— Да-а, ты хорошо знаешь, как успокоить даму.
Его губы едва коснулись ее волос.
— Ты думаешь... ну, я хочу сказать... мы можем вернуть прошлое, Лайза?
Я никогда не переставал любить тебя и знаю, что никогда не перестану.
— Чад, я не думаю, что мы когда-нибудь сможем вернуть прошлое, но у нас
может быть будущее... потому что я тоже тебя люблю. Я так тебя люблю.
Лайза могла бы еще многое сказать ему, но ей пришлось мгновенно умолкнуть,
потому что Чад закрыл ее рот поцелуем. У нее закружилась голова, и она
словно растворилась в его объятиях.
— Ох, Чад, мой любимый, — прошептала Лайза несколько мгновений
спустя, когда, счастливая и усталая, положила голову ему на плечо. —
Может, я была не права, когда сказала, что мы не можем вернуть прошлое,
потому что я чувствую себя опять молоденькой влюбленной девочкой.
— Вместо напористой дамочки, которой ты стала? С замашками мужчины? Вот
беда! — шутливо посочувствовал Чад. Чтобы опередить возможные протесты,
он опять наклонился к ее лицу. После долгого поцелуя Лайза мягко
высвободилась из его объятий.
— Думаю, — сказала она, улыбаясь, — что вам лучше отправить
вашу персону домой, мистер Локридж, прежде чем вы окончательно подмочите мою
репутацию.
— Ох, как это верно замечено, — ответил Чад, прижимая ее к себе
опять. — Но должен вас огорчить; тут все в порядке. Многое дозволяется
обрученным особам.
— Ах, вот как? Значит, мы обручены?
— Моя замечательная леди! — Он бросил на нее укоряющий
взгляд. — Неужели все это время вы просто играли моими чувствами?
Или... нет, вы совершенно правы. Я понял, что кое-что я упустил из виду.
Леди Элизабет, вы не окажете мне незаслуженную честь стать моей женой?
Вместо ответа она взяла его лицо в свои ладони и, притянув к своему лицу,
прижалась губами к его губам. Но на этот раз Чад высвободился из объятий.
— Ты права, — сказал он хрипловатым голосом. — Мне пора
уходить — сейчас.
В молчании они прошли сквозь притихший дом. Она вдруг остановилась, словно
какая-то мысль поразила ее.
— А новая стоимость твоих недавно купленных правительственных ценных
бумаг будет достаточной, чтобы возместить ущерб, который причинил тебе
Джайлз?
Чад улыбнулся ей в темноте:
&mdash
Закладка в соц.сетях
