Жанр: Любовные романы
Радость пирата
Констанс Беннет.
Радость пирата
Constance Bennett PIRATE'S PLEASURE 1986
Беннет К.
Б46 Радость пирата: Роман / К. Беннет; Пер. с англ. Я.Е. Царьковой. - М.:
ООО "Издательство ACT", 2002. - 349, [3]
с. - (Очарование).
Аннотация
Для лихого красавца капитана Майлза Кросса, самого отчаянного из пиратов
Нового Света, женщины всегда были лишь
приятным минутным развлечением... пока встреча с Алекс Уайком не изменила его
жизнь. Эта прелестная девушка,
обладавшая острым умом, независимым нравом и пламенным сердцем, стала для Майлза
не просто первой в его жизни
настоящей любовью, но буквально всем - радостью и мукой, жгучей, неистовой
страстью и подлинным счастьем...
Над побережьем висела сизая мгла. Окутанный туманом, нарядный белый домик
казался каким-то ненастоящим - он
словно сошел со страниц детской книги сказок. Все в нем радовало глаз: и свежая
побелка, и живописно контрастирующая с
белыми стенами красная черепичная крыша, нависающая над домом так, что могла
защитить от дождя и палящего солнца, и,
конечно же, колонны - это главное украшение коттеджа.
Провинциальный крохотный Бриджуотер входил в состав Сомерсета, одного из трех
графств полуострова Корнуолл.
Разбросанный по зеленым холмам, этот уютный городок спускался к Бристольскому
заливу, суровые берега которого были
свидетелями деяний рыцарей "Круглого стола". Здесь, по преданию, любил совершать
прогулки сам король Артур, а камни
до сих пор хранят тайну его свиданий с леди Джиневрой. Но эта загадочная история
- дела давно минувших дней. Теперь же
все достопримечательности Бриджуотера сводились к сапожной мастерской,
бакалейной лавке с вычурной вывеской
"Торговый дом Дредсона" да еще парочке лавок поскромнее. Разумеется, никому и в
голову не приходило строить лавку не у
собственного дома - таким образом весь высший свет городка жил на одной улице,
единственной и главной. В конце этой
улицы, чуть особняком держался белый с колоннами дом доктора Уайком.
Несмотря на поздний час, в доме было светло. Свет, пробиваясь сквозь клубы
тумана, укрывшего, словно периной,
ухоженные клумбы палисадника, придавал местечку загадочный вид.
Жизнь в этом уютном жилище шла своим чередом. Кларисса Бинс, полная женщина
лет пятидесяти, с круглым
добродушным лицом, напевая что-то себе под нос, возилась на кухне. Она поставила
на поднос кастрюльку с рагу из
куропатки, свежезаваренный ароматный чай, баночку мятного желе, печенья,
аккуратно сложенные горкой на тарелке, и,
наконец, чашку из тонкого китайского фарфора на глубоком блюдце. Окинув ужин
гордым, довольным взглядом, Кларисса
взяла поднос с яствами и отправилась в покои своей госпожи.
Кларисса Бинс служила в этом доме больше двадцати лет и успела сжиться и с
этими стенами, и с господами, на которых
работала. Теперь она и представить не могла своей жизни без маленькой семьи, с
которой делила и радость, и горе. На ее
глазах у четы Уайкомов появилась дочь, которой, увы, довелось стать единственным
ребенком в семье.
Рок унес старших членов семьи, лишив девочку сначала матери, а потом, спустя
годы, и отца, и теперь на попечении у
Клариссы Бинс осталась Александра Уайком.
Миновав длинный коридор, Кларисса подошла к спальне своей любимицы. Удерживая
с завидной легкостью тяжелый
поднос одной рукой, миссис Бинс деликатно постучала в дверь.
- Войдите, - ответили ей слабым, усталым голосом.
Кларисса появилась в дверях с улыбкой на лице.
- Касси, ты чудо! Я умираю от голода! - воскликнула Александра.
- Я знала, что вы вернетесь голодная как стая волков. До чего же у нас
бессовестный народ! Как звать вас в любое время
- хоть днем, хоть ночью, - тут они не стесняются, а как предложить доктору
перекусить, на это у них ума не хватает.
Целый день без горячего, так и самой недолго слечь!
- Ну что ты, Касси. В каждом доме меня норовят угостить. Ну ты же знаешь,
сколько за день мне приходится смотреть
больных, а кроме того, лучшего повара, чем ты, не сыскать на всем сомерсетском
побережье. Для чего мне набивать живот
абы чем, когда я знаю, что дома меня ждет королевская трапеза?
- Ну не преувеличивайте, - скромно потупила взгляд Кларисса, хотя слова
молодой госпожи были ей весьма приятны.
Александра улыбнулась. Девушке была известна маленькая слабость Касси: миссис
Бинс любила, когда ее хвалят.
Впрочем, кто без греха... Кларисса перехватила хитрую улыбку подопечной и,
напустив на себя строгость, ворчливо
заметила:
- Не надейтесь, мисси, что вы мне можете задурить голову своей лестью.
Думаете, я не замечу, во что вы превратили
платье? Почему вы до сих пор не сняли с себя эти грязные тряпки и не приняли
ванну?
Действительно, Александра не успела переодеться. Единственное, на что у нее
хватило сил, так это скинуть туфли и
подвинуть к креслу табурет, чтобы вытянуть уставшие, затекшие ноги. Не желая
обидеть Касси, которой, очевидно, очень
хотелось поиграть в суровую наставницу, Алекс виновато вздохнула:
- Признаться честно, Касси, у меня просто нет сил мыться. А насчет платья, ты
права - оно безнадежно испорчено.
Годится разве что на тряпку.
Кларисса украдкой смахнула слезу, взглянув на светловолосую девушку. Когда-то
она баюкала Алекс, перед сном
укачивала на руках... как давно это было!
- Твой отец гордился бы тобой, - с пафосом произнесла миссис Бинс. - Второй
доктор Уайком в семье.
- Кларисса, не называй меня так, - отрезала Алекс.
Еще совсем крошкой Александра дала няне ласковое имя Касси - Кларисса было
слишком сложно для нее. С тех пор у
них так и повелось. Александра называла няню полным именем, только когда хотела
подчеркнуть серьезность момента.
Кажется, именно такой момент наступил сейчас.
- Не называй меня доктором, - со всей серьезностью повторила Александра. -
После смерти моего отца вы все чаще
повторяете, что я доктор Уайком. Этому необходимо положить конец.
- Но, мисси... Все в округе знают вас как доктора Уайком, иначе и не
величают.
- Да, Касси. Но мы все равно должны переубедить людей. Я не имею права
называться доктором. Если бы я родилась
мужчиной, то работа ассистента зачлась бы мне как школа лекарей и я без труда
получила бы сертификат. Но я женщина, и в
нашей стране мне никогда не получить статус доктора. Акушерка - запомни! - я
всего лишь акушерка.
- Вы и раньше говорили мне об этом, мисси, - обиженно заметила Кларисса, - да
только сегодня вы уж чересчур
расстроены. Верно, на то есть причина?
Александра отвела глаза, недобро прищурившись.
- На дороге между Тейтоном и Бриджуотером я случайно встретилась с доктором
Копели.
- С этим пройдохой и пьяницей? Ну, мисси, уж вы куда более достойны носить
звание доктора, чем он. При всех своих
дипломах и лицензиях он вам в подметки не годится!
- Наверное, мне не следует об этом говорить, Касси, - усмехнулась Александра,
- но я не могу с тобой не согласиться.
Этот болван считает, что все болезни можно излечить кровопусканием да еще одним
его испытанным средством: закатанным
в шарик масла пауком. Проглотишь эдакую гадость - и всю хворь как рукой снимет.
Как представлю, что бедным больным
приходилось глотать пауков, жутко делается. - Девушку передернуло от отвращения.
Помолчав немного, она обреченным
тоном добавила: - Однако в глазах правосудия шарлатаном буду выглядеть я, а не
он. У него есть лицензия на врачебную
практику, а у меня нет. Так что, если он захочет, у меня могут быть серьезные
неприятности.
- Этот шарлатан угрожал вам, мисси? Да я его...
- Успокойся, Касси, - ответила Александра, вставая. - Погладив верную
служанку по руке, она подошла к столику. -
Иезекииль открыто мне не угрожал. Вряд ли он развяжет со мной войну, а вот
шантажировать... Знаешь, Касси, после смерти
папы доктор Копели проявляет удивительную настойчивость в стремлении отвести
меня под венец. Сегодня он сказал, что,
если я отвергну его предложение, он привлечет к моей деятельности внимание
властей.
Александра торопливо откусила маленький кусочек ароматного печенья, чтобы
перебить приступ тошноты, вызванный
одной мыслью о возможном союзе с Иезекиилем Копели.
- Как он смеет! Да он же по возрасту годится тебе в отцы! - возмущенно
воскликнула Кларисса. - Что дало повод
этому старому козлу надеяться на ответные чувства со стороны такого цветочка,
как ты? Какая низость добиваться
благосклонности девушки таким образом!
- Кто знает, Касси, может, в молодости доктор Копели был таким красавцем, что
у него отбою не было от девиц.
Поэтому он так странно себя ведет, - сказала Александра, пожав плечами. - Должно
быть, бедняга давно не смотрелся в
зеркало. Лучшие годы его действительно позади.
- Я надеюсь, Алекс, ты поставила его на место.
- Именно поэтому я и получила это недвусмысленное предупреждение.
Кларисса покачала головой:
- Как ты думаешь, он действительно может доставить тебе неприятности? Помоему,
ты не делаешь ничего незаконного.
- Совершенно верно, ничего предосудительного я не совершала. Лекарства я
готовлю очень осторожно. Если чувствую,
что не в силах помочь больному, отсылаю его в Бристоль. С формальной точки
зрения я не совершаю ничего
предосудительного, но... если доктор Копели на самом деле захочет мне навредить,
ему это вполне удастся. Теперь нам надо
быть начеку. Если дело дойдет до судебного разбирательства, магистрату не оченьто
понравится, что меня называют
доктором.
- Все я понимаю, мисси, и в будущем буду стараться держать язык за зубами. А
сейчас, - бодро добавила Кларисса, -
давай-ка я помогу тебе снять это грязное платье, да прими ванну, пока вода не
остыла.
Александра повернулась к няне спиной, и Кларисса принялась расстегивать
крохотные перламутровые пуговички.
- Ты пока отдыхай, а я разогрею ужин да постираю платье, чтобы к утру было
как новенькое.
- Не стоит возиться с этой тряпкой, Касси, - сказала Алекс, снимая нижнее
белье. - Ты не заметила самого главного:
там две здоровые прорехи, одна на лифе, другая - на подоле.
Александра зажмурилась от удовольствия, погружаясь в горячую воду. Запрокинув
голову на закругленный бортик ванны,
она блаженно улыбнулась.
Кларисса смотрела на свою госпожу со смешанным чувством восхищения и
гордости. Лицо девушки в обрамлении
золотых кудряшек было воистину ангельским - чудной формы, с гладкой, без изъяна,
кремовой кожей, изящно изогнутыми
темными бровями и огромными миндалевидными глазами, прикрытыми густыми, чуть
загнутыми вверх ресницами. Цвет
глаз был ярко-синий, как небо в солнечный день. Тело Александры являло собой
удивительное сочетание юношеской
стройности и женственной округлости - тонкая талия, неширокие бедра, длинные
стройные ноги и пышная, красивой
формы грудь - мечта любого мужчины. Кларисса невольно вспомнила недавний
разговор о докторе Копели, и, представив,
как этот потрепанный сластолюбец предлагает руку и сердце Алекс, прошептала:
- Негодяй!
Алекс испуганно вздрогнула и открыла глаза. Она думала, что Касси давно ушла.
- Что случилось?
- Ничего-ничего, я просто подумала об этом старом греховоднике Копели, -
ответила Кларисса. - Он-то тебе точно не
пара. Мисси, не пора ли вам подыскать хорошего молодого человека да и обручиться
с ним, как подобает, в церкви... Какогонибудь
высокого красивого парня, чтобы мог поставить Копели на место.
- Да где же мне найти такого? - засмеялась в ответ Александра. - Откуда
возьмется этот высокий да красивый?
Кларисса нахмурилась. Алекс, сама того не желая, дала няне повод для
невеселых раздумий. Здесь, в Сомерсете,
приличных молодых людей можно было по пальцам перечесть, да и то стоило только
присмотреться пристальнее, как
кандидатуры одна за другой отпадали.
- Надо нам как-нибудь обдумать этот вопрос, - заметила Касси.
- Если уж тебе так не терпится поговорить на эту тему, - сдалась Алекс, -
пожалуйста... Арон Черч сегодня опять
сделал мне предложение.
- Черч - славный парень, - подхватила Кларисса. - И внешностью отличается...
только одно меня тревожит - его
мамаша. Я не хочу, чтобы ты жила бок о бок с этой мегерой. Если ей что
втемяшится в голову, так она пойдет напролом, не
разбирая дороги, как медведица.
- Попала в самую точку, - рассмеялась Алекс, находя сравнение Генриетты с
медведицей весьма удачным. - Пожалуй,
мысль о том, что когда-то ей придется делить своего единственного сыночка с
другой женщиной, ей не улыбается. Но тебе,
должно быть, интересно, чем Арон подсластил свое предложение. Представляешь, он
предложил мне две козы, пять курнесушек,
и... - Алекс сделала паузу. - Он сказал, что первый помет от их
знаменитой кобылы наш!
- От новой кобылы? От той самой, над которой он трясся, как над младенцем?
Помнится, Черчи все никак не могли
подобрать ей пару, говорили, что все здешние жеребцы никуда не годятся. Кажется,
в Тейтоне нашелся подходящий, таких
же классных кровей? Да уж ясно как день, он в тебе души не чает. Может, стоит
обдумать его предложение.
Алекс покачала головой:
- Согласна, предложение щедрое, мне крайне неприятно вновь обижать Арона
отказом, да только тут ничего не
попишешь. - Александра загадочно улыбнулась, и, глядя куда-то в сторону,
сказала: - Знаешь, Касси, что мне пришло в
голову: после венчания все подарки Арона вновь вернулись бы к нему, так что он
ничего бы не потерял.
- Сомневаюсь, мисси, что парень смог бы додуматься до такого хода сам.
- И я об этом, Касси, - вздохнув, призналась Алекс.
Касси опять попала в яблочко. Парень был не то чтобы совсем дурачок, но уж
очень недалекий. Ее в остальном
примерный ухажер привык прислушиваться к советам мамочки, а уж с ней Алекс
меньше всего хотела бы иметь дело.
- И потом, - добавила Александра, - боюсь, сама тактика неверна. Я не вещь,
которую можно купить, даже за очень
дорогую цену. Так что, видно, суждено мне ждать того красивого и высокого,
которого ты мне напророчила.
- Тогда, боюсь, вам придется еще подождать со свадьбой. Зато приятно знать,
насколько вы желанная невеста, мисси. Не
всякая девушка может похвастать тем, что ей делали предложение дважды за один
день.
Обе женщины дружно рассмеялись. Касси отправилась наконец разогревать ужин
мисс Уайком.
Как только Касси ушла, Алекс снова закрыла глаза и попыталась расслабиться.
Однако вода остывала и пора было
мыться. Не открывая глаз, она протянула руку к маленькому столику возле ванны,
на котором Касси предусмотрительно
оставила губку и мыло.
Грустно вздохнув, Алекс принялась намыливаться. Просто забыться не удалось.
Мысли лезли в голову не самые
приятные. Она чувствовала себя значительно старше своих двадцати двух лет. Да
еще этот разговор с Касси. Похоже,
бедняжка начинает беспокоиться. По ее соображениям, мисс Уайком уже можно
считать чуть ли не старой девой. А ведь
Александра не была ни мужененавистницей, ни женщиной с какими-то особыми
принципами, просто при ее образе жизни
она не успевала думать о женихах. После смерти любимого отца она вся ушла в
работу, только в ней находя утешение.
Александра оказалась вполне обеспеченной. Отец оставил ей наследство,
которого вполне хватило бы на достойную
жизнь. Она могла при желании не работать. Наличные деньги в здешней глуши были
редкостью, и пациенты в основном
расплачивались с ней так, как до этого с ее отцом: кто-то отдаст курицу, кто-то
вязанку дров, кто-то свежепойманную дичь из
леса, кто-то колобок масла. В кладовой целую стену занимали полки с дарами
пациентов: банки варенья, желе и другие
лакомства. Алекс прекрасно знала, что Клариссе все это не нравится, но она не
собиралась изменять своим привычкам.
В общем и целом Александра не могла сказать, что живет плохо. Она
зарабатывала себе на хлеб и ни от кого не зависела.
Только одна мысль все чаще стада закрадываться в сердце: она хочет слышать в
своем доме детский гомон. Сегодня, помогая
при родах Халли Саймоне, Александра почувствовала острую боль одиночества. Когда
крохотное создание, едва
появившееся на свет, закричало у нее на руках, Александра почти с неохотой
протянула младенца матери. Прятаться от себя
самой больше не имело смысла. Она хотела ребенка, своего ребенка.
К сожалению, для осуществления ее мечты не хватало одного - хорошего мужа. В
детстве Алекс охотно верила в сказки
о прекрасных принцах, которые имели обыкновение увозить своих возлюбленных в
замки. Долгие часы проводила она в саду
за чтением книг, мечтая о прекрасном благородном незнакомце. Но годы брали свое.
Детская впечатлительность и
романтические грезы остались в прошлом.
Вода в ванне стала прохладной, и Александра неохотно потянулась за
полотенцем. В коридоре послышались торопливые
шаги Клариссы. Алекс быстро вытерлась, надела домашнее платье, и к тому времени
как домоправительница появилась в
спальне с разогретым ужином, уже сидела у туалетного столика, вытаскивая из
волос деревянные шпильки.
Кларисса залюбовалась, глядя на Алекс: ее роскошные золотые волосы густой
волной ниспадали почти до пояса.
Кларисса в который раз посетовала на то, что такая красотка свои лучшие годы
вынуждена провести в глуши. Несмотря на то
что Касси никогда не была в столице и, уж конечно, никогда в глаза не видела ни
одной придворной дамы, она готова была
поспорить на что угодно, что ее Алекс способна затмить красотой любую из них.
Кларисса так засмотрелась на свою хозяйку, что не услышала вопроса
Александры.
- Что вы сказали, мисси? Прошу прощения, не расслышала.
- Я спросила, куда это ты подевалась, - с улыбкой ответила Алекс, глядя на
сконфуженную миссис Бинс в зеркало. - У
тебя взгляд какой-то странный, отсутствующий.
- Нет-нет, - покачала головой Кларисса. - Я вот подумала о том, что, если ты
опять замешкаешься, мне придется еще
раз разогревать еду, тогда уж точно весь вкус пропадет!
Александра села за столик в предвкушении ужина. Вдруг громкий стук в парадную
дверь заставил вздрогнуть обеих
женщин.
- Только не это, - простонала служанка. - Кого это принесла нелегкая в такой
поздний час?! Господи, совсем стыд
потеряли!
Алекс тяжело вздохнула. Поесть, кажется, так и не удастся. Изрядно
затянувшийся рабочий день грозил превратиться в
рабочие сутки.
- Касси, открой, пожалуйста, - устало попросила Алекс. - Наверное, Адель
Пибоди рожает. Скорее всего это Дункан,
ее муж, пришел за мной.
- Этот малыш мог бы и потерпеть немного. Приспичило ему рваться на свет
ночью, - пробормотала Кларисса, с
недовольным видом покидая комнату.
Алекс только засмеялась вслед. Обе женщины понимали: так было и так будет
всегда. Их дом открыт для больных и
страждущих в любое время суток. В дверь вновь постучали, на этот раз
настойчивее.
- Да подождите вы, сейчас, - откликнулась Кларисса, отпирая замок.
На пороге стояли двое мужчин: один высокий и худой, другой низкий и плотный,
- и ни один из них не был похож на
Дункана.
- Кто вы? - удивленно спросила она незнакомцев.
- Так, путешественники, - ответил тот, что пониже, галантно снимая видавшую
виды шляпу.
- У нас не гостиница. - Кларисса была готова захлопнуть дверь перед
непрошеными гостями.
- Подождите, мадам, - быстро заговорил коротышка. - Мы заметили на вашем
крыльце фонарь. Это означает, что
здесь живет доктор. Это так?
- Вы что, больные?
- Мы-то нет, а вот наши товарищи, которых мы оставили на дороге, серьезно
ранены. Им позарез нужен доктор. На нас
напала банда разбойников, мэм.
Кларисса смерила разговорчивого посетителя подозрительным взглядом. Кто они?
На фермеров не похожи. Для бродяг
слишком чистые, да и лошади у них добрые, сытые. Может, они и есть разбойники?
Одно дело послать Алекс в глухую ночь
на помощь роженице и совсем другое - отпустить с двумя сомнительными типами.
- Кто там, Касси? - спросила Алекс. - У Адель роды начались?
- Нет, хозяйка, - отозвалась Кларисса, - тут два джентльмена. Говорят, что на
них напади бандиты и ранили двоих.
- Так не держи их на пороге. Пусть войдут в дом.
Кларисса неохотно отступила, давая посетителям войти.
- Добрый вечер, господа. Скажите, а почему вы не привезли раненых с собой?
Визитеры остолбенели, изумленно глядя на чудное видение. Волосы шелковистой
волной ниспадали до пояса, закрывая
теплое платье, в которое была одета неземной красоты женщина с синими, яркими,
как сапфиры, глазами. Решив, что перед
ними хозяйка дома, тот же крепыш, что ранее объяснялся с Клариссой, заговорил:
- Просим прощения, мэм. Мы всего лишь простые путешественники, нам очень
нужен доктор, не поможете ли вы нам?
Один из наших друзей серьезно ранен, слишком серьезно, чтобы его можно было
везти на лошади.
- Ну что ж, - сказала Алекс, жестом приглашая гостей пройти в дом. -
Присаживайтесь. Я не заставлю вас долго
ждать.
- Вы?
Коротышка едва не онемел от удивления, а у его товарища глаза на лоб полезли.
- Да, господа, я. Боюсь, другого лекаря на несколько миль в округе здесь нет.
Так что садитесь и ждите. Я скоро.
Алекс повернулась к своим гостям спиной и, увлекая за собой Клариссу, пошла к
себе.
- Пожалуйста, Касси, собери мой саквояж с медикаментами, - на ходу попросила
Алекс. - Я давала сегодня Генри
настой опия, так что нужно бы положить еще. Боюсь, мне может понадобиться
снотворное.
- Да, мэм, но только вначале я велю Тео запрячь повозку. Не пущу я вас с
этими незнакомцами одну. Я тоже с вами
поеду. Алекс остановилась на мгновение, задумавшись.
- Верно, Касси. Повозка нам все равно понадобится, чтобы привезти сюда
раненых. А теперь поторопись!
С этими словами Александра направилась к себе в спальню. Поскольку Касси
рядом не было, пришлось надеть юбку и
блузку. Так Алекс обычно не одевалась к пациентам. Сшитая из плотной шерстяной
ткани, достаточно теплой, чтобы согреть
в прохладную апрельскую ночь, блузка плотно облегала фигуру. Шелковая вставка,
переходящая в воротник-стойку,
целомудренно прикрывала грудь, которая выглядела бы весьма соблазнительно в
глубоком вырезе лифа. Алекс выбрала эту
одежду сугубо из практических соображений; ей и в голову не приходило, что
глубокий синий цвет ткани как нельзя лучше
оттеняет необычный цвет ее глаз, а прикрытая шелковой кружевной вуалью грудь
выглядит едва ли не более соблазнительно,
чем если бы она решилась смело выставить ее напоказ.
Алекс присела на край кровати и, натянув чулки, с сожалением стала
зашнуровывать полусапожки на высоком каблуке.
Осталось уложить волосы. Привычным движением Алекс заплела косу, но за
недостатком времени не стала укладывать ее
вокруг головы. Накинув плотно запахивающийся плащ с капюшоном, Алекс вышла из
спальни как раз в тот момент, когда в
коридоре показалась Кларисса с объемистым саквояжем.
Поблагодарив Касси, Алекс взяла саквояж и быстрым шагом пошла в холл.
- Тео спал, но я его разбудила, - быстро доложила Кларисса. - Сейчас он,
должно быть, в конюшне. Пойду накину
плащ и потороплю его.
Кларисса вернулась к себе, а Алекс направилась к ожидающим ее незнакомцам.
- Повозка будет готова через несколько минут, джентльмены, - известила она
мужчин.
- Какая еще повозка? - недоуменно спросил плотный.
- Мой экипаж. Конюх Тео и его жена Кларисса поедут с нами. Возможно, мне
понадобится их помощь.
Незнакомцы обменялись взглядами, и Алекс, заподозрив неладное, тихо спросила:
- Что-то не так?
- На лошадях будет быстрее, мэм.
- Верно, - согласилась Алекс, - но ведь мы не сможем оставить раненых на
дороге. Все равно придется везти их сюда.
Вы сами сказали, что один из них слишком плох, чтобы ехать верхом.
И вновь мужчины как-то странно переглянулись. Тот, что повыше ростом, шепотом
обратился к своему дружку:
- Капитану не по душе это придется. И то нехорошо, что женщина, а уж...
- Капитан? - прервала его Алекс. Эти люди нравились ей все меньше. - Вы,
кажется, путешественники, -
продолжала она, решив раньше времени не паниковать. Надо потянуть время, а там
подойдут Тео с Клариссой. Они помогут
прогнать гостей.
- Верно, - отозвался тот, что покрепче. - И еще нас ждет раненый, очень
тяжело раненный человек. Да только, боюсь,
вашим людям ехать не придется. Нам нужен только врач, а не куча народу. Так что,
пожалуйста, поедемте с нами. Лошади
ждут.
С этими словами он взял из рук Алекс саквояж и потянул ее за рукав, но она
оттолкнула его руку.
- Понятия не имею, что у вас на уме, да только знайте: я и шагу не сделаю,
пока не получу четкие ответы на все вопросы,
и если даже и решусь поехать, то только с Тео и Клариссой.
- Простите, мэм, но это невозможно.
Худой, со странным акцентом мужчина бесцеремонно потащил Алекс на крыльцо.
Она открыла было рот, чтобы позвать
на помощь, но незнакомец оказался проворным малым и молниеносно закрыл рот своей
жертве. Алекс царапалась и
брыкалась, но бандит словно не замечал этого. Он оказался куда сильнее, чем
можно было предположить, глядя на него, и,
как Алекс ни старалась, вырваться ей не удалось.
- Полегче с ней, Деп.
- Я стараюсь, Спанглер, но, Бог свидетель, она царапается как дикая кошка.
Алекс тащили к привязанным возле ограды лошадям. Несмотря на охвативший ее
страх, Алекс не могла не узнать
лошадей - две чудные кобылы Лема Уитли. Теперь к страху примешался еще и вполне
праведный гнев, прибавивший ей
сил, - Алекс с отчаянным упорством возобновила борьбу. Стало совершенно ясно:
она попала в лапы воров и разбойников,
промышляющих к тому же похищением людей. Исхитрившись, Алекс изо всех сил
укусила зажимавшего ей рот мужчину за
ладонь, и он, вскрикнув от боли, отдернул руку. В это же мгновение Спанглер, до
сих пор старавшийся быть галантным,
опустил на ее бедную голову тяжелый кулак. Алекс потеряла сознание.
С искренним сочувствием Спанглер произнес слова извинений и бросился к
лошадям.
- Капитану это не понравится, - повторил Деп, передавая Алекс компаньону.
- Она не оставила нам выбора, - заметил Спанглер, бережно укутывая девушку в
плащ. - Или ты думаешь, что он
предпочел бы оставить Джудсона умирать?
- Да нет, - проворчал Деп, запрыгивая в седло.
Из-за дома послышался скрип колес. Надо было спешить. Еще минута, и туман
поглотил всадников.
Сизая мгла над морем укрывала от любопытных глаз корабль, трехмачтовую
баркентину, приютившуюся в маленькой
бухте, окруженной скалистыми берегами. Корабль под названием "Неистовый",
казалось, застыл в каком-то немом
оцепенении. Тишина нарушалась только монотонным плеском волн. Лишенные парусов,
мачты напоминали заколдованные
деревья, голые, без листьев, с торчащими ветками-реями.
Усталые угрюмые матросы, несущие вахту, терпеливо ждали команды сниматься с
якоря. Каждый мечтал поскорее
покинуть это неуютное место, пристанище призраков. На смотровой площадке стояли
двое. Один из матросов всматривался
в морскую даль - туда, где открывался выход в залив, другой - обшаривал взглядом
берег, надеясь увидеть долгожданный
условный сигнал.
Те матросы, которые сейчас отдыхали от вахты, не могли заснуть, беспокойно
ворочаясь в своих гамаках в матросском
кубрике. Не лучше обстояло дело и в каютах командирского состава, расположенных
под ютом. Капитан Майлз Кросс мерил
шагами каюту, словно зверь клетку. Едва заслышав тихий стон, он бросался к
койке, где лежал раненый, чтобы поднести к
губам несчастного воды или стереть испарину со лба. Раненый становился все
бледнее и бледнее. Время тянулось бесконечно
медленно, и Майлз в который раз про себя выругался, кляня на чем свет стоит
своих людей, посланных на берег за доктором
уже несколько часов назад.
Клял он не только их, но и себя, свое злосчастное невезение. Фортуна, до сих
пор благоволившая, сегодня изменила
Кроссу. Миссия, приведшая Майлза на берега Глостершира, едва не закончилась для
него крушением всех надежд. За
неудачу пришлось поплатиться гибелью трех членов команды, один из погибших был
корабельный врач. Двое были серьезно
ранены. И все потому, что патрулю королевских гвардейцев надо было появиться
именно в том месте, где у Кросса была
назначена встреча.
Однако, какими бы тяжелыми ни были потери, окончательно проваленной операцию
назвать нельзя. Оружие, в котором
так отчаянно нуждались американские солдаты, сражавшиеся со своими британскими
соплеменниками на просторах
британских колоний в Новой Англии, осталось в неприкосновенности. Следующей
ночью Майлзу предстояло
перегруппировать силы и встретиться с американцами в другом месте, как было
условлено на случай провала. Все это будет
завтра, а сегодня он может лишь кусать в отчаянии губы да метаться по каюте как
загнанный зверь, не в состоянии помочь
лучшему другу, умирающему у него на глазах.
Не в силах более находиться в закрытом помещении, Майлз вызвал первого
помощника, чтобы тот подежурил у койки
раненого, а сам вышел на палубу.
Поднявшись наверх, он осмотрелся. Туман, утесы, маяк. Но никаких сигналов от
людей с берега.
- Они появятся, - пробормотал Майлз, - конечно, появятся, вопрос лишь
когда...
И вдруг он замолк: на берегу зажегся фонарь. Это они, наконец-то! Забыв про
туман, не боясь оступиться, Кросс бегом
помчался к трапу. Поскольку разглядеть все равно ничего нельзя было, приходилось
полагаться на слух. Раздались громкий
всплеск и удары весел о воду. Вскоре из тумана вынырнула шлюпка. Майлз отдал
приказ поднять ее, и двое матросов
побежали к подъемнику.
- Вы изрядно задержались, - крикнул Майлз. - Где доктор? И где, черт побери,
Сэм Рассел?
- Мы с доктором, капитан, - отозвался Спанглер.
Еще мгновение, и он буквально взлетел со своей драгоценной ношей на палубу.
- Какого дьявола! - прошипел Майлз, принимая из рук матроса бесчувственное
тело.
Непонятное создание не подавало признаков жизни, скорее оно походило на
тряпичную куклу, лица которой не было
видно из-за надвинутого капюшона.
- Спанглер, что все это значит? Я, кажется, посылал вас за доктором!
- Да, капитан, это лучшее, что мы могли найти. Местные жители зовут ее
"доктор Уайк".
- Так она акушерка? Ты притащил мне повивальную бабку? Господи, ну ты и...
Майлзу явно с трудом удавалось сдерживать ярость. Спанглер невольно сжался и
не нашелся что ответить.
- Где Сэм Рассел? - продолжал допрос капитан.
- Мы разделились, сэр. Не зная местности, мы пошли в разных направлениях.
- Молись, чтобы ему повезло больше, чем тебе, Спанглер.
- Да, сэр.
Крепкий матрос опустил голову, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Майлз
смотрел на него с отвращением, почти с
брезгливостью, чувствуя себя совершенным идиотом со странной ношей на руках.
- Что стряслось с этой старухой? Она потеряла сознание от быстрой езды или ее
укачало в лодке?
- Ну, сэр... Сказать по правде, ей не хотелось идти с нами, так что я... я...
- Что ты сделал, Спанглер?
- Я стукнул ее, сэр, - с трудом ворочая языком от страха, выдавил Спанглер. -
Совсем чуть-чуть.
- Ты посмел ударить старуху? Ну знаешь, это уже слишком!
Спанглер быстро залопотал:
- Нет, сэр, нет... Да нет же!
- Что ты бормочешь?! - заорал Майлз, надвигаясь на матроса.
Постепенно Алекс стала приходить в себя. Шум голосов медленно, словно
издалека, доходил до ее сознания. Она не
вполне понимала, что происходит, лишь чувствовала, что кто-то кричит, кто-то
гневается. В голове сильно гудело. Кто же
мог кричать? Должно быть, кто-то близкий. Отец? Отец сердится на нее?
- Папа? - нежно прошептала она.
Конечно же, это папа. Он держит ее на руках. Наверное, она опять уснула в
кресле, не дождавшись его. А теперь он несет
ее спать. Но почему он так злится?
Чувствуя себя виноватой из-за того, что расстроила отца, Алекс обняла его за
шею, прижалась щекой к его широкой
крепкой груди и, потершись ласково о рубашку, снова шепнула:
- Папочка, хороший...
- Господи, - пробормотал Майлз.
Ни разу еще он не чувствовал себя таким идиотом. Между тем, когда женщина
зашевелилась, капюшон упал с ее головы,
и Майлз увидел перед собой ангельское личико в обрамлении золотых кудряшек.
Сбитый с толку, лишившись от удивления
дара речи, Майлз лишь тупо смотрел на приходившую в себя женщину.
Алекс чуть повернулась, чтобы заглянуть отцу в глаза, и едва не вскрикнула от
боли. Каково же было ее удивление, когда
она увидела совершенно незнакомого мужчину. Желтые тигриные глаза, казалось,
прожигали ее насквозь. Боже, это лицо не
имело ничего общего с милым, добрым лицом отца. Ее держал на руках незнакомец.
Очень красивый незнакомец.
Золотистые глаза будто освещали загорелое бронзовое лицо с правильными
аристократическими чертами. Волевой,
достаточно широкий подбородок, прямой нос, темные брови над миндалевидной формы
глазами и полные, красиво
очерченные губы совсем близко от ее губ. Густые и довольно длинные пшеничного
цвета волосы трепал ветерок.
"Быть может, это и есть тот высокий красавец, которого предсказала мне Касси,
и он пришел за мной во сне, чтобы
увезти в свой замок?" Однако эта шальная мысль улетела столь же внезапно, сколь
и возникла. Здравый смысл одержал верх.
К Алекс вернулась способность анализировать. Легкий ветерок с чуть солоноватым
привкусом, легкое покачивание - все
это свидетельствовало о том, что она находится на корабле. И тут Алекс все
вспомнила и с ужасом поняла, что не спит.
Майлз не менее пристально разглядывал девушку. Гладкая, без единого изъяна
кожа, чудные черты лица и глаза... синие
сапфиры в безупречной оправе. Легкая, почти невесомая, она все же была по-женски
округлой. Он злился на себя из-за того,
что не мог сдержать в узде желание, дававшее о себе знать достаточно остро. К
тому же она еще вздумала прижиматься к
нему. Майлз заметил, что незваная гостья приходит в себя, и опять злость взяла
верх над остальными чувствами. Злился он
на всех: на Спанглера, притащившего сюда эту девчонку, на нее за то, что она
будила в нем чувства, пришедшиеся не ко
времени и не к месту, а в первую очередь на себя за то, что не может справиться
с собой. Между тем ласковую
мечтательность в глазах девушки сменила ярость.
- Пустите меня, - хриплым от страха и гнева голосом проговорила Алекс. - Кто
вы такой?
- Не ваш папочка, это точно.
- Я и сама вижу! Немедленно уберите руки! - приказала она. - Вы что, глухой?
И не пяльтесь на меня так! Пустите
меня, я сказала!
- Ладно, - примирительно ответил Майлз, неохотно опуская девушку на палубу.
Алекс решительно оттолкнула руку, нежно поддерживающую ее за талию, и тут же
поплатилась за резкое движение - ее
качнуло, и она чуть было не упала. Тот же мужчина с дерзкими желтыми глазами
учтиво протянул руку, но Алекс лишь
презрительно хмыкнула. Несмотря на головокружение, ей удалось устоять на ногах
без посторонней помощи.
- Держите подальше от меня ваши поганые лапы, - процедила она сквозь зубы, с
ненавистью глядя на возвышавшегося
над ней красавца.
Действительно, при иных обстоятельствах она, возможно, отдала бы должное его
привлекательности. Высокий рост,
безупречное сложение, мускулистое, крепкое тело. Однако во взгляде незнакомца
было что-то внушавшее ей если не страх,
то беспокойство. Что-то завораживающее. Она вспомнила книгу, в которой читала о
гипнозе. Алекс захотелось отвести глаза.
Обернувшись назад, она встретилась взглядом со Спанглером.
- Вы! - воскликнула она, задыхаясь от возмущения. - Вы тот самый! Зачем вы
притащили меня сюда?
- Простите, мэм. - Спанглер переминался с ноги на ногу, виновато глядя на
женщину. - Мы не хотели... но капитан
велел нам...
- Ах да! Ваш капитан! Где это чудовище? Я хочу, чтобы он знал, что меня
доставили сюда против моей воли!
Алекс обвела взглядом столпившихся на палубе мужчин.
- Вы не там ищете, милая, - раздался голос у нее за спиной. - Чудовище здесь.
Алекс быстро обернулась и оказалась лицом к лицу с тем самым мужчиной, на
руках у которого очнулась. Золотистые
глаза его смотрели на Алекс насмешливо и дерзко. Наглость этого человека
превосходила все мыслимые пределы, и Алекс
готова была убить его от злости.
- О да, мне следовало бы сразу догадаться. Значит, это вы посылаете своих
матросов охотиться за ни в чем не
повинными женщинами! Я вас не боюсь! Немедленно верните меня домой!
Делая вид, что гневная проповедь Алекс не имеет к нему никакого отношения,
Майлз задал пленнице вопрос по существу:
- У вас есть какие-нибудь медицинские познания?
- Да, но... - растерянно ответила Алекс, меньше всего ожидавшая услышать этот
вопрос.
- Помимо акушерства?
- Да, но...
- Хорошо, тогда пойдемте со мной. Для вас есть работа.
Майлз галантно предложил Гостье руку, но она лишь фыркнула.
- Никуда я с вами не пойду, вы, грязное животное. Я требую...
- Мадам, вы не в том положении, чтобы предъявлять претензии, - перебил ее
Майлз, которому вся эта возня начинала
надоедать. - У меня внизу двое раненых, и один из них при смерти. Я уже потерял
троих, включая корабельного врача, и не
намерен терять еще. Так что вы пойдете со мной, причем немедленно.
Майлз разозлился не на шутку. Что за дурацкое упрямство!
Глядя прямо в глаза капитану, Алекс спросила, четко произнося каждое слово:
- Почему вы считаете, что я должна помогать вам или вашим людям?
- Потому что, если вы мне не поможете, пойдете на корм рыбам.
- Не путайте меня, - спокойно произнесла Алекс. - Я не ребенок. Меня не
испугаешь угрозами.
- Да, вы не ребенок, - помедлив, согласился Майлз и сделал шаг навстречу
девушке, впившись в нее своими тигриными
глазами.
На этот раз на дне синих глубин предательски задрожал огонек страха.
- Вы не ребенок, - еще раз повторил он. - Вы взрослая женщина. Я тут подумал
о другом способе убеждения. Быть
может, для юной леди этот способ окажется более действенным. Как вы отнесетесь к
тому, если я предоставлю вас в полное
распоряжение своей команды? Они уже давно в море, знаете ли...
За спиной Алекс матросы принялись перешептываться. Они не понимали, что
происходит с их капитаном, Алекс же
видела только горящие глаза и читала в них смертельную решимость. Она вдруг
поняла, чем грозит ей пребывание на этом
корабле, среди голодных чужих мужчин, для которых она была всего лишь предметом
наслаждения. Облизнув пересохшие
губы, Алекс чуть отступила назад. Надо было что-то делать. Нельзя выказывать
страх, если она хочет выжить.
Надеясь на то, что капитан не понял, насколько она испугана, Алекс спросила:
- А если я помогу вам, что со мной будет?
- Даю вам слово, что, как только вы сделаете все, что можете, для людей,
ждущих внизу, вас невредимой вернут домой.
- И чего стоит слово разбойника и вора?
Майлз болезненно поморщился.
- Разбой - не моя профессия, мадам.
- Не разбой, так контрабанда. Немногим лучше. Нарвались на королевский
патруль, да?
Майлз помрачнел.
- Чем меньше вы будете знать о цели нашего пребывания здесь, тем безопаснее
будете себя чувствовать, - спокойно
ответил он, и по выражению его лица Алекс поняла, что лучше не высказывать
дальнейших догадок.
- Хорошо, - кивнула Алекс. - Я не буду больше задавать вопросов. Остается
только надеяться, что ваше слово чего-то
стоит. Хоть вы и ведете себя развязно, вы, как мне кажется, джентльмен, и,
поскольку другой гарантии я все равно не получу,
придется положиться на ваше слово. Договорились, ведите меня к раненым.
Майлз вновь предложил даме руку, и вновь она ответила отказом. Сделав
несколько шагов в направлении, указанном
капитаном, она вдруг остановилась.
- Где мой саквояж?
- Где сумка, Спанглер? - спросил Майлз.
- Вот, капитан.
Деп протиснулся к капитану, распихивая товарищей локтями, и протянул большой
кожаный саквояж, а как только Майлз
взял его, юркнул обратно в толпу.
Алекс выхватила сумку из рук капитана раньше, чем тот успел возразить.
- Так куда идти, капитан?
- Вниз по ступеням, - ответил Майлз и, обернувшись к своим людям, добавил: -
Что стоите как стадо баранов!
Расходитесь по местам! Не пропустите сигнала. Как только появится Рассел, дайте
мне знать.
Толпа быстро рассеялась, и Майлз догнал Алекс на последней ступеньке
лестницы, ведущей к каютам. Проскользнув
мимо нее, Майлз пошел впереди, показывая дорогу.
- Касуэл здесь, - сообщил он, указывая на одну из дверей, - но он может
подождать.
Майлз остановился возле другой двери и распахнул ее, пропуская Алекс вперед.
Характерный запах разложения ударил в нос. Здесь правила бал смерть. Каюта
оказалась уютной и хорошо обставленной.
Алекс почему-то сразу решила, что она принадлежит ее провожатому. Окинув
взглядом большой письменный стол, книжные
полки по левой стене, большой платяной шкаф, Алекс вдруг заметила в дальнем углу
комнаты седого матроса, который не
спускал с нее изумленных глаз. Кивком ответив на приветствие пожилого моряка,
почтительно отступившего в сторону при
ее приближении, Алекс подошла к постели своего пациента.
Первое, что она отметила, - вид больного: у него явно был жар, на лбу
выступили бисеринки пота. На плечо была
наложена повязка не очень умело, но с явным старанием. Сняв плащ, Алекс
принялась разбинтовывать рану. С каждым
снятым слоем бинта тошнотворный запах становился все сильнее. Александра
особенно не удивилась, когда, обнажив рану,
увидела гной.
- Когда это случилось? Сколько времени он провел без надлежащей медицинской
помощи? - раздраженно спросила
Алекс, зло глядя на Майлза, молча стоявшего у постели раненого.
- Около пяти часов.
Алекс нахмурилась и вновь осмотрела рану.
- Этого не может быть. Прошло не меньше суток.
- Уверяю вас, мадам, не более пяти часов. Вы можете ему помочь?
Не отвечая, Алекс склонилась над больным. Осторожно нажав на воспаленный
край, она принюхалась к исходящему от
раны едкому запаху.
- Белена, - пробормотала она, догадавшись наконец, что могло вызвать столь
быстрое разложение и лихорадку.
- Что вы сказали?
- Белена, - повторила Алекс, закатывая рукава платья. - Смертельно ядовитое
растение, в соке которого солдаты
иногда вымачивают пыжи. Если стрелять с близкого расстояния, кусочки набивки,
прилипшие к пуле, попадают в рану. Яд
отравляет организм. - Алекс посмотрела Майлзу в глаза. - Вы должны знать,
капитан, что, каким бы серьезным ни было
ранение, яд куда опаснее. Он убивает почти всегда.
- Так он будет жить или нет?
- Я сомневаюсь, что он выживет.
Майлз рассмеялся коротким циничным смешком:
- Как мило с вашей стороны так меня обнадежить. Успокоили, нечего сказать.
Спасибо.
- Вы бы предпочли, чтобы я солгала?
- Я бы предпочел, - зарычал Майлз, - чтобы вы внушили мне уверенность в том,
что по крайней мере попытаетесь
ему помочь.
- Но это и так ясно!
- Откуда мне знать? Может быть, вы просто выдумали все это. Решили убить его
и тем самым ускорить возвращение
домой!
- Как вы смеете! - Алекс отшатнулась. - Как можете вы, - задыхаясь прошептала
она, - говорить мне такое.
Никогда я еще не лишила жизни ни одно существо. Не было случая, чтобы я не
сделала все, что в моих силах, чтобы спасти
человека!
- Сладко поешь! Но, чтобы получить гарантии, я ставлю свое условие. - Одним
прыжком Майлз оказался рядом с
Алекс и, больно схватив ее за руку, прорычал: - Имейте в виду, если этот человек
умрет, вы никогда не увидите дома! Я
ясно выразился?
Седой матрос по имени Оги едва не вскрикнул от удивления: с капитаном
творилось нечто странное, но для Алекс эта
сцена являлась логичным продолжением их знакомства. Она смотрела в искаженное
гневом лицо капитана, не сомневаясь ни
секунды в том, что он способен осуществить угрозу. Запястье, сдавленное могучими
пальцами, казалось, вот-вот
расплющится, но Алекс мужественно терпела.
- Опять за старое, капитан? Угрозы не помогут спасти члена вашей команды.
- Моего друга, - поправил ее Майлз.
Обнадеженная тем, что капитан способен испытывать человеческие чувства,
такие, как дружба, она немного поостыла.
- Отпустите меня и дайте мне спокойно заняться делом.
Майлз медленно разжал пальцы. Алекс сердито растирала онемевшую руку,
исподлобья глядя на капитана.
- Мне потребуется много воды, - бросила она. - И еще, вон та плита, она
работает? Надо, чтобы вода все время была
горячей.
- Я сейчас растоплю ее, мэм, - с готовностью откликнулся пожилой моряк.
- Пожалуйста, поспешите, - попросила Алекс.
Оги не замедлил воспользоваться случаем, чтобы улизнуть.
У Алекс было мало времени, нужно было все делать очень быстро. Под
пристальным взглядом капитана она выложила на
столик у кровати инструменты и лекарства в нужном порядке, чтобы во время
операции не тратить драгоценных минут на
поиски того или иного.
Вновь и вновь проверяя, все ли готово, Алекс бросила взгляд на раненого.
Каково же было ее удивление, когда тот открыл
глаза. Она улыбнулась, заметив тревогу и смущение на лице пациента.
- Я сплю? А может, я уже в раю?
Голос Джудсона звучал слабо, но он попробовал улыбнуться, глядя в лицо
склонившейся над ним красавицы.
- Святой Петр вернул тебя к нам, Тернер! - поспешил ответить Майлз. - Врата
рая пока закрыты для парней вроде нас
с тобой, так что Создатель решил, что тебе лучше пока пожить среди нас,
смертных, чтобы было время искупить грехи.
Джудсон неохотно отвел глаза от ангельского лица.
- Значит, моя судьба, - тихо проговорил раненый, - торчать тут с тобой. Но в
качестве награды Господь послал мне
ангела-хранителя. Или, - Джудсон вновь обратил взор на Алекс, - вы мне все-таки
снитесь?
- Не снюсь, поверьте, - ласково улыбаясь, ответила девушка, присев на
постель. - Ваш капитан послал за мной, чтобы
я помогла вам.
- Тогда я, должно быть, одной ногой уже в могиле. В противном случае Майлз ни
за что не поделился бы со мной такой
красавицей.
- Это доктор, и у меня с ней строгая договоренность, так что можешь не
беспокоиться, мы не дадим тебе умереть.
Майлз говорил веселым голосом, но его многозначительный взгляд означал, что
угрозы остались в силе. Александра
отвернулась, чтобы приготовить больному отвар. В это время в каюту вошли Оги и
подросток с небольшим жестяным тазом.
- Прекрасно. Налейте в таз немного воды и поставьте возле меня, а остальную,
чтобы не остыла, на растопленную плиту,
- распорядилась Алекс, пропуская Оги к плите.
Майлз как завороженный смотрел на Джудсона, вновь впавшего в беспамятство.
Бодрая улыбочка сползла с лица
капитана: больше не было нужды притворяться. Взгляд Майлза говорил о такой боли
и отчаянии, что Алекс подумала, не
братья ли они, но тут же отказалась от этой мысли: между двумя мужчинами не было
никакого внешнего сходства. Джудсон
скорее походил на цыгана, и в его облике не было утонченности.
Алекс подошла к раненому.
- Вам придется подержать его, - обратилась она к капитану, беря в руки
скальпель. - Если он очнется и дернется...
- Можете мне не объяснять, - перебил ее Майлз, усаживаясь на постель рядом с
Джудсоном. - Оги, мне может
понадобиться твоя помощь, а плитой займется Курт.
Алекс вдохнула поглубже, успокаиваясь и сосредоточиваясь. Пора начинать
операцию.
Она удалила участки омертвевшей плоти и тщательно промыла рану, перед тем как
сделать надрезы, чтобы найти пулю.
Джудсон дернулся, но опийная настойка притупляла боль и не давала ему
проснуться. Майлз, одной рукой надавливая на
здоровое плечо друга, прижимал его к кровати, другой удерживал за предплечье.
Вытащив пинцетом пулю из раны, Алекс
продолжала работать. Джудсон вздрагивал от боли, и Майлз гаркнул:
- Какого дьявола вы его мучаете? Вы уже достали свинец.
- Пуля раздробила кость, и эти кусочки необходимо удалить, - не глядя на
Майлза, ответила Алекс. - И еще я хочу
отыскать кусочки отравленной набивки.
Майлз с сомнением покачал головой, но говорить ничего не стал. Как бы ни
хотелось ему, чтобы Джудсона оперировал
настоящий врач, судьба не оставила выбора. Надо отдать должное этой деревенской
повитухе - она работала удивительно
профессионально. Вроде бы у него не было основания не доверять ей, но почему-то
он не мог смотреть на нее как на
настоящего доктора. Может, дело было в ее возрасте - едва ли ей исполнилось
двадцать, - а может, в ее внешности, в ее
необычной красоте. Майлз был и смущен, и раздражен. Раздражен главным образом
тем, что эта красавица хорошо знала
свое дело. Она могла стать украшением двора короля Георга, а живет в такой глуши
и ко всему прочему занимается делом,
которое требует мужской выносливости и силы. Загадочная женщина... Ему вдруг
стало жаль, что судьба свела их не в то
время и не в том месте. У нее был характер, спору нет. Во многом она напоминала
Майлзу его мать. Как и леди Кэтлин, эта
девушка была не из тех, кого можно легко смутить или сбить с толку. И, как и его
мать, Алекс вела жизнь более под стать
мужчине, чем юной леди.
Джудсон вновь застонал, и Майлз отвлекся от своих размышлений. Взглянув на
руки, работавшие ловко и уверенно в
открытой ране, Майлз вдруг подумал о том, что эти тонкие пальчики должны
перебирать цветы для букета.
А Алекс тем временем заканчивала операцию: аккуратно наложила швы и туго
забинтовала плечо. Ничем не выказывая
страшной усталости, навалившейся вдруг, она спокойно посмотрела на Майлза и
мужественно выдержала его дерзкий взгляд.
- Вы довольны?
- Я подожду с выводами до полного выздоровления Джудсона.
Не будь Алекс так измотана, она, наверное, рассмеялась бы Майлзу в лицо.
Вежливость явно не была в числе
добродетелей этого самонадеянного наглеца. Не проронив ни слова, Алекс
отвернулась от капитана и начала собирать
инструменты.
- Вы прекрасно справились, мадам, - тихо сказал ей Оги. - Чудесная работа,
честное слово.
Алекс улыбнулась:
- Благодарю вас, только, боюсь, это еще не все. Будьте добры, налейте в чашку
горячей воды, я хочу приготовить
нашему больному настой. И еще... если не трудно, бренди.
- С удовольствием, мадам.
Оги нашел чашку, и, пока он наливал в нее кипяток, Майлз занялся бренди.
- Вот, держите, - сказал он, протягивая бокал своего самого лучшего бренди
Алекс в полной уверенности, что она
попытается напоить Джудсона.
Каково же было его удивление, когда Алекс залпом осушила бокал.
- Любим выпить, доктор Уайком? Кажется, случайно обнаружилась маленькая
женская слабость.
- Капитан, сегодня был очень длинный и трудный день, - со вздохом принялась
объяснять Алекс, сознательно не
поддаваясь на его провокации. - Еще рассвет не занялся, как я отправилась по
тряской дороге в Тейтон принимать роды,
кстати, очень тяжелые. Потом еще шесть пациентов, а между делом пришлось
отказать двум претендентам на мое сердце.
Вернулась я домой к полуночи, только села поужинать, пожаловали визитеры и не
придумали ничего лучшего, как огреть
меня по голове и потащить на корабль. Здесь со мной тоже не особо церемонятся:
человек, называющий себя капитаном, не
соизволил даже поблагодарить меня за помощь. Ей-богу, сэр, еще один такой денек,
и мне, чтобы прийти в себя, и бутылки
окажется мало, и никто не смеет меня за это осудить!
Впервые с момента их знакомства Алекс показалось, что она увидела в глазах
Майлза что-то похожее на
доброжелательное любопытство. Впрочем, когда он заговорил, Александра поразилась
его беспардонности.
- Почему такая красивая женщина выбрала столь необычный образ жизни?
- Мне не из чего было выбирать! И вообще, что знаете вы о моей жизни?..
- Я делаю выводы из ваших же слов, - сказал, пожав плечами, Майлз. - Вы
ухаживали за раненым не как барышня из
благотворительного общества. Вы не боитесь испачкать руки, не брезгуете черной
работой и ко всему прочему
предпочитаете оставаться не замужем на пороге того возраста, за которым молодую
леди называют старой девой. Вот это,
моя дорогая, действительно весьма необычно. И поэтому я спрашиваю только из
любопытства: почему? Вы питаете
органическое отвращение к мужчинам?
Вопросы капитана были более чем бестактными, к тому же с явным
издевательством, насмешкой. Алекс посчитала, что с
нее довольно. Надо было положить конец этому допросу.
- Я ни к кому не питаю ненависти, или, как вы это называете, органического
отвращения, ни к мужчинам, ни к
женщинам. Хотя, должна признаться, у меня есть серьезный повод возненавидеть
вас. Никто не давал вам права задавать мне
такого рода вопросы, впрочем, как и похищать меня. Смею напомнить, что я была
доставлена сюда не для удовлетворения
вашего извращенного любопытства, так что прошу меня простить, мне нужно заняться
раненым.
Крыть Майлзу было нечем. Оказавшись в неловком положении, он не знал, как ему
теперь выкрутиться. К счастью, в
дверь постучали.
- Войдите, - откликнулся капитан.
Вошел матрос и сообщил о прибытии "настоящего доктора".
Майлз, с облегчением вздохнув, вышел из каюты, оставив Алекс одну.
Александра была в равной степени обижена и встревожена. Брошенные вскользь
слова о "настоящем докторе",
безусловно, задели ее, но, кроме этого, оставалось загадкой, кто же такой этот
"настоящий доктор". Неужели они имеют в
виду Иезекииля Копели? А вдруг они и его украли? Непонятно, зачем тогда было
тащить сюда ее. Алекс с печалью
посмотрела на пациента.
- Да поможет вам Бог, если Иезекииль Копели приложит к вам руки, - прошептала
она и принялась готовить лекарства,
которые могли понадобиться Джудсону в ближайшие дни. Дальнейшее уже мало
зависело от нее, еще меньше - от Копели.
Алекс лишь молилась о том, чтобы капитан сдержал свое слово и отправил ее домой.
О том, что будет, если он не выполнит
обещания, Александра старалась не думать.
Вновь команда собралась на палубе, встречая прибывших. Туман начал
подниматься. Скоро рассветет. Майлз стоял в
стороне от других, наблюдая, как на корабль поднимается мужчина средних лет. Вид
у того был потрепанный, а глаза
красные то ли от недосыпания, то ли от рома.
- Это и есть доктор, Сэм? - спросил Майлз, делая шаг навстречу мужчине.
- А вы, как я понимаю, капитан? - прокаркал гость.
Копели, стараясь не показать страх, гордо выпятил грудь, но колени
предательски дрожали.
- Да, я капитан. С кем имею честь?
- Доктор Иезекииль Копели, сэр. Я требую немедленно объяснить, что все это
значит! Это безобразие, и, уверяю вас,
властям станет известно о том, что вы вытворяете, очень скоро!
- Не сомневаюсь, - спокойно ответил Майлз. - Только, надеюсь, к этому времени
мы будем уже вне досягаемости
ваших властей. Что же касается...
- Прошу прощения, капитан, - вмешался Сэм. - Боюсь, это не совсем так. Доктор
поднял настоящий переполох, когда
мы увозили его из дому; за нами погнались горожане. Сейчас они отстали, но скоро
будут здесь. Доктор так сильно допекал
нас дорогой, что мы не смогли запутать следы.
- Проклятие! - прошептал Майлз, отвернувшись. - Оги, отведи доктора к
Джудсону. Не надо было нам оставлять эту
женщину наедине с ним. А вы, - повысил голос Майлз, - расходитесь по местам.
Поднять якорь, поднять все паруса гроти
бизань-мачты! Живо за работу!
Все пришло в движение, словно заработал отлаженный, хорошо смазанный
механизм. Корабль ожил, якорь с натужным
скрипом поднялся из воды и занял свое место на бухте канатов. Послышался
характерный свист натягиваемого такелажа.
Паруса разворачивались, наполняясь ветром. Майлз уже стоял на юте, лихо вращая
тяжелый штурвал. "Неистовый" взял курс
на залив.
Майлз даже за грохотом хлопающих на ветру парусов расслышал крик толпы на
берегу. К счастью, корабль успел выйти
из бухты и скрыться за мысом. С берега так и не смогли как следует рассмотреть,
а тем более - прочитать его название.
Оги тащил сопротивляющегося доктора волоком. От гостя так разило ромом, что
матросу стало не по себе. Вряд ли в
таком состоянии он сможет помочь раненому.
- Сюда, - проговорил Оги, толкая доктора в дверь.
- Сэр, я вынужден протестовать... Александра!
Копели забыл о том, против чего хотел протестовать, увидев предмет своей
страсти в столь странном месте. Стряхнув с
плеча руку Оги, он рысцой бросился к постели больного, возле которой стояла
Алекс.
- Моя дорогая, как это все ужасно! Неужели у этих разбойников ни капли стыда
нет?! Притащить юную леди в эту
помойную яму! Они не обидели вас, дорогая?
Этот день воистину стал испытанием для Алекс. После всего того, что выпало на
ее долю, еще и это - доктор Копели.
Алекс вдруг с удивлением осознала, что предпочла бы иметь дело с целой армией
самодовольных капитанов, чем с этим
шарлатаном, имеющим наглость называть себя доктором. Не в силах сдержаться,
Алекс удрученно вздохнула, встретив
очередной сюрприз судьбы.
- Меня никто не обидел, доктор Копели. Кроме того, надо признать, корабль не
показался мне помойной ямой.
- Не хотите ли вы сказать, что явились сюда по доброй воле? Невинная девушка
к грубой матросне! Моя дорогая, вы
даже представить не можете, что здесь могли с вами сделать, - вам могли сломать
всю жизнь!
- Конечно, я здесь не по доброй воле, - устало проронила Алекс, - но и жизнь,
как вы выражаетесь, мне никто не
сломал.
- Это всего лишь вопрос времени. Если бы вы только ответили согласием на одно
из моих бесчисленных предложений,
вы бы никогда не оказались в подобном положении.
Алекс не могла понять, каким образом согласие на брак с Иезекиилем Копели
могло улучшить ее теперешнее положение
или... сделать его менее удручающим. Его наставительный тон и сюсюканье
действовали Алекс на нервы примерно так же,
как монотонное царапанье по стеклу или что-то в этом роде.
- Ах, но теперь-то я могу быть спокойна, - с сарказмом, очевидным для кого
угодно, кроме Копели, заключила Алекс.
- Вы здесь, и вы встанете на защиту моей чести и достоинства, спасете меня от
этих жестоких скотов.
Оги стал невольным свидетелем этого диалога. "Интересно, что за отношения
связывают медиков?" - подумал матрос.
Копели смущенно закашлялся. Он не был готов к такому повороту. До сих пор ему
как-то не доводилось бывать в роли
защитника, и такая перспектива его не радовала.
- Моя дорогая, вы же знаете, как я вам предан. Я готов за вас жизнь отдать,
но... Один против целой армии... Что я могу?
- Оставьте, Иезекииль, - отмахнулась Алекс. - Меня не нужно спасать. Капитан
обещал доставить меня домой в
ближайшее время.
И тут словно в опровержение корабль качнулся, и вдруг все в каюте пришло в
движение. Алекс упала, больно ударившись
о стену. Минутная ее растерянность сменилась гневом. Она все поняла.
- Он обещал! Он дал мне слово! - обрушилась Александра на Оги, который стоял
в дверях как вкопанный.
- Прошу вас, мэм, у капитана не было выбора... - промямлил он.
- Выбор есть всегда! - воскликнула Алекс, кинувшись из каюты.
Пылая праведным гневом, юная леди спешила наверх. Никогда еще она не
испытывала такой ярости.
Выйдя наконец на палубу, Алекс поразилась произошедшей перемене. Туман
рассеялся. Оранжевые сполохи рассвета,
отражаясь от белоснежных парусов, зажигали их, делая похожими на огненные стяги
из волшебных сказок. Всюду сновали
матросы, движение, на первый взгляд казавшееся хаотичным, на самом деле было
четко организованным. Но где же тот, кто
отвечал за этот упорядоченный хаос? Капитана нигде не было видно. При всем том,
что познания деревенской акушерки
относительно устройства кораблей не отличались особой глубиной, мисс Уайком
догадалась, что капитан должен быть где-то
наверху. Быстро, насколько позволяло тяжелое платье, Алекс взобралась по трапу
наверх, и там, на краю высокой площадки
на дальнем конце длинной палубы, она увидела его. Широко расставив ноги для
устойчивости, развернув могучие плечи,
Майлз, легко вращая штурвал, правил кораблем, и баркентина, послушная его рукам,
ложилась на заданный курс. Корабль
уже вышел из бухты, и мыс, сложенный из разноцветных скальных пород, медленно
проплывал мимо. Величественная
картина, красота которой в иное время потрясла бы Алекс, сейчас попросту
осталась ею не замеченной. Мисс Уайком видела
одного капитана.
Несмотря на неуверенную походку, юная особа была удивительно грациозна, и
Майлз не мог отказать себе в
удовольствии полюбоваться ею. Свет падал так, что золотистые вьющиеся волосы и
края одежды образовывали светящийся
контур вокруг точеной фигурки. Но когда Алекс подошла поближе, сходство с
Мадонной пропало. С пылающим взглядом,
она напоминала ангела мщения. "Как бы не сгореть дотла в этом пламени", -
подумал Майлз.
Алекс, обойдя штурвал, оказалась лицом к лицу с капитаном.
- Подлец! Это вы называете честной сделкой?! Я сделала все, что могла, для
вашего друга, а вы вот так отплатили мне за
все! Немедленно высадите меня на берег! - Голос ее срывался то ли от возмущения,
то ли от страха перед неизвестностью, в
глазах блестели слезы, сжатые в кулачки руки побелели.
- Успокойтесь, мисс Уайком. Я сдержу обещание, только... чуть позже. Поймите,
нельзя допустить, чтобы нас увидели...
ну, в общем, завтра ночью, после того как я сделаю свое дело, вас отпустят.
- Завтра ночью! - возмущенно повторила Алекс.
- Да, вернее сказать, уже сегодня. День-то уже начался.
- А что со мной будет до ночи?
- Ничего плохого с вами не сделают, если вы на это намекаете. Я даю вам
слово.
- Опять слово даете?! - истерически засмеялась Алекс. - Какую цену имеют ваши
обещания? Разве могу я после
всего, что произошло, довольствоваться вашим честным словом?
Майлз словно надел на лицо маску. Окинув равнодушным взглядом стоявшую рядом
женщину, он уставился в море.
Воцарилось молчание, впрочем, всего на несколько минут. Нарушил его капитан:
- Откровенно говоря, моя дорогая, ваше мнение по этому вопросу совершенно
меня не интересует. Как видите, в сей
момент меня занимают другие проблемы, и, уж конечно, это не ваши истеричные
вопли. Потрудитесь покинуть палубу и,
пожалуйста, не мешайте мне. Сегодня вечером я должен возобновить операцию,
которая не удалась накануне; после ее
завершения вас с доктором высадят на берег в том месте, где взяли на борт.
- Но почему не раньше? - спросила Алекс. Она уже успела немного прийти в
себя. - Зачем ждать до ночи? В этих
водах достаточно много кораблей, нас могло бы подобрать любое судно.
- Совершенно верно. Только мы не собираемся торчать посреди залива. Сейчас мы
свернем в уединенную бухту, где,
смею вас уверить, никаких кораблей не будет.
- Тогда высадите нас на берег там!
- Мне жаль, но это невозможно!
- Но почему?
- Было бы неучтиво с моей стороны бросать женщину в незнакомом месте...
- Но я буду не одна! Вдвоем с доктором Копели не страшно... и потом... это
что, необитаемый остров? Живут же там
люди. Кто-нибудь да поможет нам.
- Вот именно, - раздраженно перебил ее Майлз. - Вы попадете в деревню, в
деревне окажется констебль, который
быстренько свяжется с властями, а уж те, поверьте, поднимут на ноги всю
береговую охрану. А корабль тем временем будет
все еще в британских водах! Нет, моя дорогая. Боюсь, что я не смогу
удовлетворить вашу просьбу. Сегодня ночью должно
совершиться то главное, ради чего все затевалось. Я просто не имею права топить
себя раньше этого срока. Слишком многое
поставлено на карту.
Алекс молча созерцала аристократический профиль своего собеседника. Он что-то
говорил о британских водах, говорил
так, будто не имеет к Британии никакого отношения. Странно. Он говорит чисто,
без акцента. Сомнений нет, перед ней
англичанин. Вдруг Александру словно чем-то ударило. Этот человек не
контрабандист. В памяти тут же всплыл странный
акцент одного из похитителей, и разгадка пришла сама собой.
- Вы - американец, из Новой Англии! Колонист! - произнесла она.
Майлз удивленно воззрился на пленницу:
- Вас уже предупреждали, моя дорогая, что излишняя любознательность может
стоить вам здоровья.
Не обращая внимания на скрытую в голосе угрозу, Александра развивала свою
догадку:
- И вы здесь, чтобы купить оружие и амуницию для мятежников и предателей.
Майлз только плечами передернул.
- Предателей... Это как посмотреть... Для одних - предательство, для других -
патриотизм.
- Но ваш английский... Никакого акцента. Конечно же, вы...
- Вы слишком много хотите знать, милая леди, - перебил ее Майлз.
- Вы посылали за мной, капитан Кросс?
Перед ними возник Марко - худощавый матрос, которого Алекс уже видела в
дозоре. Капитан окинул незадачливого
матроса убийственным взглядом.
- Кросс? Майлз Кросс! - воскликнула Александра.
- За штурвал, ничтожество, - процедил Майлз.
Осознав свою ужасную ошибку, бедняга Марко как будто весь сжался. Он понял:
наказания ему не миновать. Всем было
строжайшим образом запрещено называть капитана по фамилии. Эта экспедиция
требовала особой секретности.
Терпению Майлза пришел конец. Как только Марко встал за штурвал, он сгреб
Алекс в охапку и оттащил подальше от
матроса.
- Отпустите... Вы делаете мне больно!
- Замолчи! - рявкнул Майлз. - Если ты хочешь вернуться домой, забудь обо
всем, что здесь видела, понятно?..
- Я знаю, сэр, - заявила Алекс, - что вы изменник и негодяй. Имя пирата
Майлза Кросса, главаря банды разбойников,
известно во всех уголках Англии. Только глухой не слышал о вас. Вы - паршивая
овца в стаде, вы недостойны своих
благородных родителей, герцога и герцогини Кандлейских. Вы покрыли позором
людей, всецело преданных стране и короне.
От Александры не скрылась реакция капитана. Болезненная гримаса исказила
благородное лицо. Она злорадно
усмехнулась.
Майлзу не сразу удалось ответить. Чувствовалось, с каким трудом он пытается
взять себя в руки.
- Вы на редкость наивны. Что же касается моих родителей, которыми так
восхищается вся Англия, то они не столь
благородны, как вам того бы хотелось.
- Вы лжете! Самодовольный эгоист! Только так и может говорить человек, от
которого даже отец и мать вынуждены
отказаться!
- Что вы об этом можете знать? Вы, деревенская девка, которая никогда не
выезжала дальше околицы! Как можете вы
судить о поведении герцогов и герцогинь, о людях, близких королю!
Алекс готова была лопнуть от злости.
- Добрые дела герцога и герцогини Кандлейских известны любому в этом
графстве. Не надо заседать в палате лордов,
чтобы быть в курсе того, на что идут их деньги и как они помогают всем
нуждающимся!
- Конечно, всем, кроме собственного сына. Лишить законного наследника средств
к существованию, публично назвать
его изменником - так, по-вашему, должны поступать любящие родители?
- На то была причина!
- Вас, как и многих других, ввели в заблуждение.
- Меня от вас тошнит, сэр, - бросила Алекс. - Вы предали свою семью и свою
страну, променяли их на грязное
ремесло пирата, разбойника, хищника. У кого вы воруете? У людей, для которых
море - единственный источник
существования. Вы опустились столь низко, что нападаете на суда, принадлежащие
вашим родителям! И что самое мерзкое,
набивая себе карманы сокровищами, вы прикрываетесь идеей освобождения колоний.
Да вам дела нет до этих несчастных
колонистов! Скажите, капитан, ружья и пушки, которые вы собираетесь вывезти с
наших берегов... Сколько золота вы за них
получите?
- Довольно, - процедил сквозь зубы Кросс. - Золота никогда не бывает слишком
много. В отличие от моего дорогого
папочки я не пускаю деньги на ветер!
Улучив момент, Александра вывернулась.
- Боитесь запачкаться, леди? - насмешливо бросил Майлз, наблюдая, как,
брезгливо поморщившись, Алекс отряхнула
платье.
- К счастью, сэр, зло не заразно. Вы мне просто противны, и все. Так что я,
пожалуй, пойду отсюда..
- Одну минутку, - остановил ее Майлз. - Еще одна маленькая формальность, мисс
Уайком, и можете лететь, молиться
о спасении души. Прибывший доктор не должен ничего знать о ваших догадках.
Надеюсь, вы это понимаете?
- К чему такая конспирация, капитан? По-моему, вы настолько бессовестны, что
любая авантюра лишь на руку вам.
До того как Алекс успела осознать, что происходит, Майлз схватил ее и привлек
к себе.
Алекс, не имея возможности дышать - столь сильны были объятия, - подняла
голову. Под пронзительным взглядом она
почувствовала, что теряет самообладание. Губы ее дрогнули частью от страха,
частью от странного жара, волной
пробежавшего по телу. Майлз склонился к ее губам. Несмотря на стремительность
всего происходящего, Алекс успела
подумать о том, что этот дьявол, видимо, собирается ее поцеловать. Дыхание ее
сбилось; щеки зарделись.
- Вы, кажется, слишком многое обо мне знаете, мисс Уайком, - прошептал он,
почти касаясь губами ее губ. - Может
быть, вам известно также о некоторых моих слабостях, например, о том, что я
особенно люблю лакомиться юными
девственницами.
Словно в подтверждение своих намерений Майлз дотронулся языком до нежной кожи
за ухом. Алекс охватила дрожь, но
скорее не от страха, а от проснувшихся в ней незнакомых дотоле ощущений.
- Вы ведь девственница, не так ли, - хриплым шепотом произнес он, лаская ее
горячим дыханием, - и если желаете
остаться ею, советую вам не болтать лишнего. Пусть это будет наш с вами
маленький секрет.
- Пустите, - выдохнула Алекс, напуганная не столько его угрозой, сколько
полным отсутствием воли к сопротивлению,
той властью, которую, как оказалось, имел над нею глубокий чувственный голос,
руки, губы, само присутствие этого
ужасного мужчины.
- Подожди...
Александра хотела вывернуться, но Майлз завладел ее ртом, подавив всякое
сопротивление.
Ошеломленная, потерянная, Алекс презирала себя за то, что вместо ненависти,
которой только и достоин этот
бессовестный человек, так грубо и вероломно обошедшийся с ней, она питает к нему
совершенно другие чувства. Тело
впервые предавало ее, чувства шли вразрез с рассудком. Наверное, что-то подобное
происходило и с ним. Из грубого, почти
жестокого поцелуй его превратился в нежный. В нем не чувствовалось более
ненависти. Оказалось, что руки его умеют быть
не только сильными, но и ласковыми. Майлз бережно погладил Алекс по спине. Чтото
теплое и радостное поднялось в ее
душе в ответ на произошедшую в нем перемену. Сама не понимая; что делает,
повинуясь минутному порыву, Алекс закинула
руки ему на плечи, впервые стыдливо и робко отдаваясь едва пробудившейся
страсти. Тихий стон сорвался с ее губ, и в нем
было все: жажда ласки и бессилие отчаяния, признание собственного поражения,
неспособности противостоять искушению
запретного наслаждения.
Майлз был приятно удивлен ее реакцией, столь же искренней, сколь и
импульсивной. Он почти бессознательно, ласками и
нежностью стремился загладить вину, успокоить боль, причиненную собственной
жестокостью. Он чувствовал, как трепещет
ее сердце, и этот ритм отдавался в нем удивительной музыкой, чудесной симфонией.
Майлз знал немало женщин, но ни одна
не разбудила в нем подобных ощущений. Эта невинная красотка наполняла его сердце
чувствами, которым он не знал
названия. Желание овладеть ею становилось нестерпимым.
Нарочито медленно Майлз обвел кончиком языка вокруг, ее губ, затем тысячей
легчайших поцелуев покрыл ее лицо,
прокладывая чуть влажную тропинку по подбородку к шее, к ямочке у основания шеи.
Препятствием оказался воротник.
Майлз потянул, но застежка не поддалась. Уже мало что соображая, он рванул
ткань, и его взору открылась упругая полная
грудь. Алекс тихонько застонала, когда Майлз провел пальцами по ее соскам.
Дотоле неведомая ей сладостная истома
овладела Александрой.
В ужасе от того, что происходило с ней, в последней отчаянной попытке
сохранить достоинство, не дать себе целиком
утонуть в этом море греховного наслаждения, Алекс со стоном оттолкнула от себя
мужчину.
Задыхаясь, Майлз поднял голову и посмотрел в глаза девушке. В кристальночистой
синей глубине ее расширенных глаз
он прочел все. Чего в ней было больше: страха или готовой расцвести страсти, той
самой, что заставляла их обоих дрожать от
с трудом сдерживаемого желания? Если бы не этот страх, не эта трогательная
беззащитность, Майлз ни за что не остановился
бы. Но он не мог и не хотел ломать жизнь девушке, перед которой был в долгу. Да,
она проявила излишнее любопытство и
была несправедлива к нему, но в том нет ее вины. Она не должна отвечать за
неосторожность проболтавшегося матроса.
Кого, как не себя, винить в том, что его так далеко завел единственный поцелуй?
Раздражение на себя и отчасти на ту, что
так его распалила, позволило Майлзу отступить.
Лишенная поддержки, Алекс едва не упала. В ней боролись два чувства:
облегчение оттого, что все кончилось, и странная
тоска. Последнее смущало более всего. Сконфуженная и растерянная, она подняла
глаза. Майлз смотрел на нее, злобно
прищурившись. Впрочем, злость в глазах капитана быстро сменилась насмешливым
удивлением. Алекс готова была
провалиться сквозь землю. Красная от стыда за свою столь неожиданную
распущенность, мисс Уайком быстро развернулась
и, подхватив подол, побежала прочь с палубы так быстро, как только позволяли ее
подгибающиеся ноги. Вслед ей несся смех
Майлза.
Устав бродить по палубе, Алекс подошла к перилам борта и в задумчивости
уставилась на скалистый, с неровными
краями берег полуострова, скрывавший "Неистовый" от кораблей, курсирующих по
Бристольскому заливу. Солнце садилось
за скалы, окрашивая небо на западе в багряный цвет. Скоро ночь опустится на
уютную бухту - убежище контрабандистов.
Нервы Алекс были напряжены до предела, а вынужденное бездействие еще больше
угнетало. Прошел день. Часы
тянулись мучительно медленно. К Джудсону ее не пустили. Майлз Кросс запретил ей
даже подходить к раненому, а
Александра не могла сказать ему, что, отдав предпочтение доктору Копели, он не
оставил Джудсону шанса на
выздоровление.
Майлз Кросс. Мысли мисс Уайком вернулись к утренней встрече с капитаном: кто
же этот загадочный пират?.. Говорят,
что он жесток и беспощаден. Нападая на корабль, он его грабит, сжигает, а экипаж
убивает. Редким счастливчикам якобы
удалось избежать смерти при встрече с Майлзом Кроссом. Корабль с таким
подходящим названием - "Неистовый" -
подарил Майлзу отец, герцог Кандлейский. Алекс представила, какую боль должен
испытывать несчастный отец, зная, что
его дар в руках сына стал орудием грабежа и разбоя. Каково было герцогу
сознавать, что его собственный сын выступал на
стороне врагов Британии, служению которой герцог Кандлейский отдал жизнь.
О герцогине ходило немало слухов, что вполне понятно: их союз с герцогом был
окутан ореолом романтичной тайны.
Люди говорили, что герцог привез ее из Америки. Она была незнатного рода. Отец
ее - капитан торгового судна - был
среднего достатка. Столь неравный брак считался из ряда вон выходящим событием.
Какое-то время молодожены прожили в
Америке. По возвращении же на родину герцога супруги были тепло встречены в
английском высшем свете. Пара была на
редкость красивая: оба высокие и стройные, оба уверенные в себе и сильные и
самое главное - влюбленные друг в друга.
История любви герцога и герцогини передавалась из уст в уста как красивая
сказка; не было в королевстве ребенка, которому
не рассказывали бы эту похожую на легенду быль. Сказка внушала надежду на то,
что счастье может улыбнуться каждому,
независимо от знатности и богатства - ведь могла эта пара подняться над
предрассудками и обрести желаемое. Алекс,
девочкой слушая эту историю, искренне верила в то, что и к ней может явиться
чудесный принц и сделать ее счастливой.
Прошли годы, и Алекс перестала верить в чудеса. Жизнь оказалась гораздо
суровее, чем ей представлялось в детстве.
Трудно сохранить мечтательность, будучи медиком, ежедневно наблюдая борьбу жизни
и смерти.
Алекс тряхнула головой. Как чудесно было бы оказаться сейчас дома!
От обиды и жалости к себе Александра заплакала. Она больше не могла и не
хотела сдерживаться. Страх, жуткий,
всеобъемлющий, ледяной волной накрыл ее.
- Что с вами, мисс Уайком?
Тихий голос Оги Макарди раздался прямо над Алекс. От неожиданности она
вздрогнула.
- Спасибо, все хорошо.
Попытка скрыть слезы от старого моряка не удалась. Растрогавшись, Оги положил
ей руку на плечо, но она отстранилась.
- Прошу вас, не надо меня жалеть, а то я совсем раскисну. Вообще-то я
сильная, просто за последние два дня немного
устала.
- Знаешь, девочка, я пойму тебя, если ты захочешь выплакаться. Готов
предоставить тебе мое плечо. Бог свидетель, я
тебя понимаю.
Алекс с трудом выдавила из себя улыбку:
- Спасибо, не надо. Мой папа всегда говорил мне, что жалеть себя - последнее
дело. Я справлюсь, увидите.
- Сейчас я и сам вижу, - с добродушной улыбкой отозвался шотландец. - Ты,
гляжу, не робкого десятка, и отец твой
- человек мудрый и хороший, раз вырастил такую славную дочку. Скажу откровенно,
не многих встречал я на своем веку,
которые умели бы делать то, что умеешь делать ты, да и держалась ты молодцом, не
в пример многим. Сказать честно,
доктор Ко-пели меня уже доконал. Мне было бы нисколько не жаль выбросить его за
борт, как кота в мешке. Если бы ты
только знала, как он воет, когда капитан не слышит. К тому же этот доктор скоро
опустошит на корабле все запасы
спиртного. К концу дня он будет похож на слюнявого идиота, это уж точно!
Алекс улыбнулась:
- Знаю, знаю. Доктор Копели всегда принимал для храбрости, а здесь сам Бог
велел.
- Придется мне припрятать бренди, не то влетит от капитана.
Оги замолчал и как-то искоса взглянул на девушку, словно не решаясь спросить
о чем-то важном.
- Что это вы хотите узнать, мистер Макарди? Спрашивайте, не стесняйтесь.
- Даже не знаю, как начать. Это я о докторе Копели. Правда, что он просил у
вас руки?
- Правда, - ответила Алекс.
- И он всерьез рассчитывал получить согласие? Да что может быть у вас, такой
молодой и красивой, общего со старым,
трухлявым пнем? Да он, верно, рехнулся!
- Уверена, Касси согласилась бы с вами, - с улыбкой ответила Алекс и вдруг,
отвернувшись, украдкой смахнула
накатившуюся слезу, вспомнив о своей доброй нянюшке.
- Прошу прощения, мисс Уайком, но кто такая эта Касси?
- Моя няня и... подруга. Вот уже десять лет она заменяет мне мать. О, мистер
Макарди, - воскликнула Алекс, уже более
не скрывая слез, - она, должно быть, так волнуется сейчас!
- Ну полноте, - попытался успокоить ее шотландец. - Не надо плакать, скоро вы
будете дома.
- В самом деле? Неужели капитан отпустит меня?
- Конечно. Вопреки тому, что вы о нем думаете, он не такой плохой человек.
- Нет, Оги! Вот вы - действительно хороший и добрый. Вы способны войти в
положение другого, чего никак не
скажешь о вашем капитане.
При упоминании о капитане Оги опустил глаза, и Алекс сразу подумала, не
известно ли шотландцу о том, что произошло
между ней и Майлзом.
- Скажите, - поспешила спросить Алекс, - почему Кросс пришел в такую ярость
оттого, что я узнала, кто он такой?
Оги, похоже, вопрос застал врасплох. Он не был готов к подобному повороту.
- Это путешествие имеет особую цель, - наконец выдавил он из себя, - вот
почему капитан не хотел, чтобы о нем
стало известно.
- Но почему? Ни для кого не секрет, что Майлз Кросс - пират.
- Не пират, а капер, мадам.
- А есть разница?
- Конечно, и очень существенная. Пират - вне закона, а капер имеет
специальное разрешение на свою деятельность и
платит налог правительству.
- Насколько я поняла, капер нападает только на вражеские суда, а капитан
Кросс, говорят, не делает различий между
своими и чужими.
- Не верьте слухам, мэм.
- Вы хотите сказать, что люди лгут? Капитан Кросс не нападает на мирные
торговые суда?
- Капитан Кросс охотится лишь за британскими судами, мэм.
- Но ведь он англичанин!
- Прошу прощения, но мы не англичане. Мы американцы, что далеко не одно и то
же.
- Одно и то же, пока колонисты не выиграли войну. Когда король подавит этот
жалкий мятеж, вы сами убедитесь в
правоте моих слов. Что тогда будет делать ваш капитан? Война служит для него
всего лишь прикрытием, оправданием
грабежей и разбоя. Неужто он верит в то, что герцог и герцогиня примут в объятия
своего блудного сына?
Оги повернулся спиной к перилам и, прислонившись к ним, с безучастным видом
уставился вдаль.
- Ничего не могу вам сказать по этому поводу, мэм, - бесцветным голосом
произнес он.
- Да бросьте вы! - воскликнула Алекс, - Вы служите этому человеку. Не
спорьте, я вижу, что вы питаете к нему
дружеские чувства, несмотря на то что он порой обходится с вами грубо. Не
пытайтесь убедить меня в том, что вы ничего не
знаете об отношениях Кросса с его родителями, о том, как подло он поступил с
ними, как нападает на корабли,
принадлежащие герцогу!
- На то есть причины, - ответил Оги тоном, не оставляющим сомнений в том, что
он не желает продолжать подобный
диалог и считает вопрос исчерпанным.
- Неужели вы такой же, как ваш капитан? - воскликнула Алекс. - Не верю!
- Мадам, я хотел лишь сказать: все, что мы делаем, мы делаем во имя нашей
страны.
- Оги, вы заблуждаетесь! Из уст самого капитана я слышала признание в том,
что его интересуют лишь деньги, а на все
остальное ему плевать!
На сей раз слова Алекс достигли цели.
- Он сам вам это сказал? - в ужасе переспросил он.
- Да, и это, и многое другое.
- Быть может, моя дорогая, вам захочется еще более полно пересказать Штат Южная Каролина.
Георг III - король Англии с 1760 года.
Большое торговое судно, использующее парусное оснащение и гребцов.
Платок, закрывающий нижнюю часть лица.
Закладка в соц.сетях
