Жанр: Любовные романы
Кровавая луна
... не ходил. И,
значит, никто не может ее здесь поджидать. Просто невозможно поверить, что
кто-нибудь мог пройти по этим полам, не потревожив многолетнюю пыль, не
оставив следов столь же явственных, как те, что оставались от ног Джинни.
Джинни с сомнением осматривала комнаты и коридоры, думая о том, что,
пожалуй, вряд ли сможет сама найти чердак. Неожиданно она вышла в помещение,
которое в свое время, должно быть, служило второй библиотекой. В одном углу
комнаты шаткие подгнившие ступеньки вели вверх к закрытой дубовой двери в
конце маленького коридорчика, находившегося уровнем выше.
Она остановилась у основания ступенек. Было бы глупо доверяться этим
полусгнившим доскам, явно непрочным и расшатанным.
Внезапно тонкий луч света скользнул по трещине под дверью. Свет мелькнул,
лизнул темные запыленные ступеньки и погас. Пот том все повторилось опять.
Кто-то был в комнате за закрытой дубовой дверью и бесшумно двигался с лампой
или факелом...
Сьюзан
, — подумала Джинни, но тут же, тряхнув головой, отогнала от
себя эту глупую мысль. Духи не возвращаются на землю, чтобы бродить по ней с
тихими стонами. Джинни была слишком умна, чтобы в это поверить.
За этой дверью был кто-то такой же живой и реальный как она сама, и этот кто-
то хотел ее испугать. Более того, этот человек весил не меньше, чем Джинни.
И если эти ступеньки выдержали вес того, кто сейчас изображал за дверью
призрака, они легко выдержат и ее.
Решив это, Джинни повыше подняла лампу, чтобы осветить себе путь, и
решительно шагнула вперед.
Она так и не смогла добраться до двери с ее призрачным свечением. Гнилые
ступеньки оказались как раз такими же хрупкими и ненадежными, как вначале
предполагала Джинни. Они страшно прогнулись под ней с мучительным скрипом и
внезапно, оторвавшись от стены, рухнули вниз, увлекая за собой Джинни,
которая судорожно ловила руками воздух, пытаясь найти опору.
Глава восемнадцатая
Ей снился Лэнгдонский Зверь. Он держал ее в своих могучих лапах и тащил
через нескончаемые, тускло освещенные комнаты и холлы.
В какой-то момент Джинни открыла глаза и увидела над собой лицо Пола
Лэнгдона, который нес ее на руках через коридоры и холлы. Но сознание опять
затуманилось, и Джинни погрузилась в сон. Пол опять превратился в Зверя, она
почувствовала укус его клыков. Ее плоть была распорота, жизненные силы
покидали тело. Она пыталась сопротивляться кошмару, но лапы цепко держали
ее.
— Тихо! Не шевелитесь и лежите спокойно!
Она лежала спокойно. Кошмар кончился. Через минуту или две Джинни открыла
глаза. Она снова увидела Пола, склонившегося над ней. В его глазах была
тревога.
— Все в порядке, — мягко сказал он, прижав ее плечи к подушке,
когда Джинни попыталась сесть в кровати. — Отдыхайте. Не
бойтесь, я здесь.
От сознания, что он здесь, Джинни расслабилась. Она действительно отдохнула.
На этот раз она спала без мрачных кошмаров. Сон был легким и полным.
Когда Джинни снова проснулась, Пол все еще был в ее комнате. Теперь он
отдыхал, задремав в кресле-качалке, которое оттащил от камина. Джинни
потянулась, и Пол проснулся, услышав шорох ее одежды. Он выпрямился и сел,
потирая глаза.
— Вам уже лучше? — спросил он.
Джинни улыбнулась ему и неуверенно кивнула.
Левая рука сильно болела, и Джинни, повернув голову, обнаружила, что ее
локоть забинтован.
Сон постепенно полностью уступил место ясности, и вместе с пробуждением
Джинни почувствовала боль в других частях тела, которые были сильно
исцарапаны.
— Кажется, мы вовремя сняли с вас повязки. Как раз вовремя, чтобы
наложить новые, — сказал Пол, кивая на ее руку. — Впрочем, вам,
как всегда, повезло — никаких серьезных ушибов или переломов.
Он на минуту замолчал. Джинни посмотрела на него. Глаза Пола были очень
серьезны.
— Если вы и дальше собираетесь нарушать все мои требования и правила, у
вас будет еще больше синяков. Я ведь не раз предупреждал, чтобы вы не
расхаживали по дому и по острову одна... В доме очень много опасных мест.
— Я расхаживала не по собственной воле, — сказала Джинни, —
меня туда послали.
Пол был крайне удивлен.
— Послали? Кто?
— Кто-то, ожидавший меня наверху, на чердаке. Этот кто-то знал, что я
поднимусь по ступенькам и ступеньки проломятся.
Джинни рассказала о послании, которое передала Варда. О письме от Сьюзан,
которое ожидало ее, о блуждающем свете, скользнувшем под дверью, ведущей на
чердак.
— И вы, конечно, сразу же решили, что я заманил вас туда? —
спросил Пол. Его глаза внимательно смотрели на Джинни.
Она встретила его взгляд, не моргнув.
— Нет, — призналась Джинни. Она говорила правду. — Я долго
думала о... о самых разных вещах. Я предполагала самые невероятные, самые
ужасные вещи, но мне никогда не приходило в голову, что вы можете намеренно
причинить мне боль.
По бесстрастному лицу Пола нельзя было догадаться, приятно ли ему то, что
говорила Джинни.
— Но ведь вы считали, что я намеренно причинял боль своей жене? Ведь вы
все еще считаете, что это я убил ее, не правда ли?
После этих слов воцарилось долгое тягостное молчание. Но в конце концов,
заглянув вглубь своей души, Джинни нашла в себе силы и веру, чтобы сказать:
— Я так не считаю. Конечно, я не знаю, что произошло, но я не думаю,
что вы убили ее.
Джинни заметила, что взгляд Пола стал спокойнее и мягче. Он облегченно
вздохнул:
— Я не убивал. Я не любил ее, это правда, но я не убивал Сьюзан. Я богу
молился, чтобы вы это поняли.
Джинни не стала спрашивать, почему Полу было так важно, чтобы она поверила
ему и поняла его. Ответ был очевиден, а Пол относился к тому типу мужчин,
которые ждут от женщины, что она будет верить в его чувства и понимать их
без многословных объяснений и бесконечных напоминаний. Каким бы ни было это
чувство, добрым или злым, оно всегда одинаково сильно и реально.
— Если вы не любили свою жену, зачем вы женились?
Пол сцепил руки и сжал их между колен. Он сидел так и смотрел на них, словно
впервые задал себе этот вопрос. Смотрел так, будто на ладонях было написано
объяснение содеянному.
— Уж поверьте, не только ради денег, уверяю вас, пусть кто угодно
говорит вам обратное, но это не так. Поймите меня, я так долго жил среди
мрачных теней. Теней этого старого дома. Призраков болезни моего отца,
призраков финансового краха семьи... И тут я встретил Сьюзан. Я ездил тогда
по делам в Нью-Йорк... Мне показалось, что Сьюзан сразу же привязалась ко
мне. Она была такой живой, красивой, такой остроумной. Для меня это было
так, словно кто-то вдруг сорвал занавес с окна в темной комнате и желтый
солнечный свет ворвался во мрак, как сноп... как взрыв... Я отдавал себе
отчет в том, что не люблю ее, но она была самым светлым, самым красивым,
самым милым существом в моей жизни за долгие-долгие годы...
Пол неожиданно замолчал и посмотрел на Джинни. Его глаза молили поверить...
Затем он продолжал:
— О, конечно, мне было известно, что у нее есть деньги. Думаю,
подсознательно это довлело надо мной больше, чем я предполагал. Но когда я
привел Сьюзан в наш дом, то искренне верил, что она принесет с собой
свет. — Пол тяжело вздохнул. — К сожалению, она не обладала такой
всепобеждающей жизнерадостностью, как вы. Мрак этого дома, угрюмость
каменного острова оказались сильнее, чем Сьюзан. Все пошло вкривь и вкось с
самого начала. Она поняла, что я не люблю ее, раньше, чем это понял я сам. И
она тоже не любила меня. Я был просто заменой отца, которого она
незадолго до этого потеряла.
Джинни в полном молчании сочувственно слушала Пола. Она прекрасно понимала
все, о чем он говорил. Никто не мог казаться умнее и очаровательнее Сьюзан,
когда ей этого хотелось. Джинни на мгновение ясно представила себе их обоих
— Пола и Сьюзан — сблизившихся, слившихся в едином душевном порыве под
влиянием момента. И так же явственно она представила себе, как быстро
распался этот непрочный союз. В таком доме, в таком месте, как Пэрлью,
Сьюзан, с ее слабостью и почти детской переменчивостью, было достаточно
всего нескольких недель, чтобы полностью измениться в своем отношении к
Полу. Но Пол Лэнгдон был не из тех, кто с легкостью признает свое поражение.
Не надо было ни о чем спрашивать, чтобы догадаться, что он не верил в
разводы. Он был из тех, кто, однажды дав слово, держал его во что бы то ни
стало. Подписав брачный контракт, Пол Лэнгдон дал слово, и только смерть
могла положить конец его супружеству. Пол посмотрел на Джинни.
— Наверное, мне следовало отпустить Сьюзан, — он беспомощно развел
руками. — Возможно, она была бы теперь жива...
Пол замолчал, и Джинни подумала, что сейчас он расскажет ей о том, как
погибла Сьюзан. Но вместо этого он просто повторил:
— Я не убивал ее.
С этими словами он порывисто встал и подошел к колокольчику, чтобы вызвать
Марию. Когда минутой позже служанка вошла в комнату, Пол что-то очень тихо
сказал ей. Та посмотрела на Джинни и понимающе кивнула. Пол направился к
двери.
— Пойду взглянуть, что там на чердаке, — объяснил он
Джинни. — Мария останется с вами. Вы можете ей полностью доверять.
Когда Пол ушел, Мария заняла его место в кресле. Она сидела, опустив руки на
колени. Глаза ее были наполовину закрыты. По виду служанки было невозможно
определить, как рна относится к необходимости ухаживать за Джинни. Но Джинни
была спокойна. Пол сказал, что она может полностью доверять Марии. Ее
тревожило совсем другое. Слова Пола означали, что она не должна
доверять никому другому.
Пока Пола не было, к Джинни в комнату в разное время наведывались Беатрис и
Рэй. Беатрис была вежлива и казалась участливой, но в ее облике сквозило
явное неодобрение.
Казалось, она была недовольна тем, что Джинни умудрилась вляпаться в
очередную историю. Она очень недолго пробыла в комнате и ушла, едва успев
сказать положенные вежливые пожелания скорейшего выздоровления. Уходя, она
не забыла в очередной раз порекомендовать, чтобы впредь Джинни не
разгуливала по дому и острову одна и вообще слушалась указаний Пола.
— ...будьте так любезны, дорогая. И поверьте, я очень рада, что на этот
раз обошлось без серьезных последствий, — с этими словами Беатрис
Лэнгдон закрыла за собой дверь.
Рэй был более вежлив и участлив, но не в меру любопытен.
— Ну признайтесь, что вы там делали? — не унимался он. —
Искали старинные сокровища Лэнгдонов?
Джинни решила не рассказывать правду никому, кроме Пола и Марии, которая и
так знала большую часть того, что произошло.
— Просто осматривала дом, — ответила Джинни невинным тоном.
— Послушайте, а ведь вы могли бы позвать меня с собой... — Рэй
улыбнулся и подмигнул ей. — Я всегда счастлив сопровождать вас, и мог
бы показать вам пару-другую ловушек для дурачков...
Джинни с горечью признала правоту его слов. Рэй назвал все своими именами.
Она действительно попалась на приманку для дураков, но, с другой стороны...
только один человек мог знать про эти ловушки...
Как только вернулся Пол, Рэй ушел.
Пол отпустил и Марию, и та, не проронив ни слова, зашаркала в сторону кухни.
Они остались одни. Пол подошел и сел у изголовья кровати. В глазах его была
еще большая тревога, чем час назад.
— Ну, — спросила Джинни, — какие версии относительно
призраков на чердаке?
Пол покачал головой.
— На чердаке никого не было. Джинни лишилась дара речи.
— Но этого не может быть, — сказала она, оправившись от
изумления. — Там точно кто-то был. Я видела свет из-под двери.
Пол только сокрушенно вздохнул...
— Нет, — повторил он. — Я взял лестницу и поднялся на самый
верх. В этой комнате лет десять никто не бывал. Даже мышь не могла бы
прошмыгнуть туда, не оставив за собой следа.
— Значит, этот кто-то прокрался снаружи дома, — предположила
Джинни.
— Там только одно-единственное выбитое окно. Нет ни лестницы, ни перил.
Окно выходит на внутренний дворик, да и то на высоте третьего этажа. Так что
нет никакой вероятности, чтобы кто-нибудь мог забраться в эту комнатку на
чердаке.
— Но, Пол! Я видела свет, он двигался по полу.
В ответ Пол снова вздохнул. Джинни опустила глаза и покачала головой.
— Я ничего не понимаю.
Через некоторое время Пол помог Джинни встать с постели и она с облегчением
почувствовала, что, если не считать некоторой скованности в мышцах, она
может передвигаться по комнате достаточно легко.
Скоро вернулась Мария и принесла горячий суп и шоколад. Пока Джинни ела, Пол
сидел рядом с ней.
Когда она поела, то отодвинула от себя поднос и наконец высказала мысль,
которая не давала ей покоя последние дни.
— Мне кажется, я должна уехать, — проговорила Джинни, не глядя на
Пола.
Он был изумлен.
— Почему?
— Того, что случилось, вполне достаточно, чтобы захотеть уехать, —
Джинни посмотрела на Поля испытующим взглядом.
Он с трудом изобразил на лице удивление. Было странно видеть его вымученную
улыбку.
— Значит, в конце концов, вас все-таки можно испугать. Я уже начал было
думать, что вам вообще неведом страх.
Джинни рассмеялась, но смех ее не был веселым.
— Нет, — сказала Джинни, — конечно же дело не в этом. —
Она растерялась, пытаясь найти верные слова. — Здесь повсюду тайны и
недомолвки. Вещи, которые вы не можете или не хотите мне объяснить. Если я
останусь, эта недосказанность станет стеной между нами. Я очень хочу
доверять вам, очень хочу верить, что вы неповинны в смерти вашей жены. Но я
не могу остаться жить здесь, просто забыв обо всем.
— Я не могу отпустить вас, — после некоторой паузы
произнес Пол. — Я не отпущу вас.
— Тогда, быть может, вы расскажете мне обо всем до конца? Все
обстоятельства гибели вашей жены, все тайны и секреты, о которых вы до сих
пор молчали.
Джинни с надеждой посмотрела на Пола. Он закрыл лицо руками.
— Нет, — произнес он наконец. — Не сейчас.
— Тогда мне придется уехать.
— Но я люблю тебя! — воскликнул он, и в голосе его чувствовалась
мука. — И ведь ты, ты тоже любишь меня. Разве этого недостаточно?
Джинни не было нужды подтверждать то, что сказал Пол, они оба знали об этом.
Джинни сказала:
— Остальные уничтожат нас...
Через минуту Пол встал. Казалось, он снова полностью овладел собой.
— Дай мне еще один день, — попросил он. — Завтра все будет
кончено, обещаю тебе.
Джинни пришла в голову мысль, от которой зашевелились волосы на голове.
— Пол, скажи мне, почему ни одна из девушек, что работали здесь, не
вернулась с острова?
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — Пол был искренне
удивлен. — Они все уехали отсюда. О, да, я забыл... Конечно, однажды
здесь действительно произошла цепь трагических совпадений: одна девушка
сбежала из дома, а другая утонула, катаясь в лодке.
Пол по-доброму улыбнулся. В голосе его чувствовалась некоторая
снисходительность.
— Ты наслушалась сплетен в городке.
— Да, но все абсолютно убеждены, что с Пэрлью никто не возвращается.
Были ведь еще две девушки, и ни одна из них не вернулась в город...
— Да нет же, говорю тебе... — Пол не находил слов, ... они должны
были вернуться в город. Они отплыли отсюда, а Грэндиз Лэндинг — единственная
пристань поблизости на континенте.
Джинни упрямо покачала головой.
— Городские жители уверены, что девушки не возвращались. Какое-то время
Пол молчал. Он неподвижно сидел в кресле.
Лицо его помрачнело, и Джинни догадалась, что он всерьез обдумывает ее
аргументы, сопоставляя их с тем, что знает сам.
— Так значит, ни одна?
— Ни одна, — ответила Джинни.
— Тогда это может значить только одно. Я был круглым дураком.
Пол встал и быстро вышел из комнаты. Лицо его было похоже на выбеленную
гневом маску.
Джинни с нетерпением ожидала возвращения Пола. Прошел целый час, но он не
вернулся. После недолгих размышлений Джинни накинула халат и прокралась
сквозь темные холлы в его комнату. Пола там не было.
Джинни вернулась в свою комнату и стала спешно одеваться. В доме не было
слышно ни звука. Казалось, он замолчал в тревожном ожидании чего-то
ужасного. Одевшись, Джинни вышла из комнаты и спустилась вниз.
Никого, кроме Марии, которая, как обычно, до самого позднего часа
задерживалась на кухне. Служанка была очень удивлена, когда увидела Джинни,
но та приложила палец к губам и тихо спросила:
— Вы видели Пола... то есть мистера Лэнгдона? Мария отрицательно
покачала головой.
— Нет, — шепотом ответила она.
Пола не было и в кабинете. Джинни внимательно оглядела комнату и, не найдя
ничего, что указывало бы местонахождение Пола уже собиралась уйти, как
внезапно через окно заметила, что во внутреннем дворике мелькнул огонь.
Джинни кинулась к окну, но пока она открывала тяжелые створчатые рамы, огонь
исчез.
Ее плащ висел в холле на первом этаже. Она на ходу схватила его и, накинув
на плечи, выбежала во двор. Там Джинни снова увидела огонь. Он,
раскачиваясь, двигался за угол дома к задней стене, где маленькие воротца
открывались навстречу тропинкам, ведущим на другую оконечность острова.
Джинни пошла в том же направлении.
Выйдя из ворот, она поначалу засомневалась. Ее первый импульс был пойти по
той тропинке, по которой она, Рэй и Варда ходили на пляж. Джинни в
нерешительности остановилась. Но в этот момент тусклый огонек опять замерцал
впереди. Он то появлялся, то пропадал, но Джинни успела заметить, что
поначалу ошиблась в направлении.
Кто-то с фонарем пробирался по завалам старого разрушенного перехода, камни
которого перегородили узкую полоску земли между домом и старым помещением,
где когда-то жили слуги. Человек пробирался между осколками камней довольно
уверенно. Прежде чем Джинни смогла определить, кто это, фигура скрылась
внутри заброшенного строения.
Джинни пошла в том же направлении, аккуратно ступая на камни, с которых
осыпалась земля и старая штукатурка.
Обветшалая постройка стояла на самом конце узкого тонкого мыса, который,
подобно указующему персту, упирался в океан. Усыпанная камнями полоска была
всего несколько футов в ширину, и с обеих сторон ревели волны, разбивающиеся
о камни. Местами тропинка была настолько засыпана камнями, что Джинни
приходилось перебираться через них почти ползком.
Она не могла бы ясно сказать, что толкало ее по этой опасной тропе в такую
темень. Джинни понимала, что если кто-нибудь, желающий ей вреда или смерти,
встретится сейчас, она окажется в крайне тяжелом, почти безвыходном
положении. Трагедии вряд ли удастся избежать. Но инстинкт подсказывал ей,
что она находится на расстоянии одного шага от тайны, которую решила
разгадать. Джинни упрямо шла, чтобы посмотреть на того, кто прятался в доме.
Рэй говорил ей, что строение давно не используется. И если это так, кто
может бродить здесь в столь поздний час.
Внезапно Джинни остановилась, как вкопанная. От темного пятна дома отделился
пляшущий огонек. Кто-то вышел из двери и остановился прямо перед ней. Черный
силуэт человека наклонился, потом вдруг резко поднял руку с зажженной
лампой.
Джинни с благодарностью и облегчением вздохнула.
— Пол, — тихонько позвала она и поспешила ему навстречу. Джинни не
успела добежать всего несколько шагов, как вдруг оступилась и упала бы,
не поспеши Пол ей навстречу. Он вовремя вытянул обе руки, и она упала прямо
ему в объятия.
Джинни заглянула в его серебристые глаза, но не нашла в них радости встречи.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Я... шла... за тобой, — задыхаясь, проговорила Джинни. Она была
рада возможности вновь опереться о плечо Пола. Ее тело, все в ссадинах от
недавнего падения, нестерпимо болело. Она как-то не замечала этого
раньше. — Точнее, шла за твоим огоньком. Пол, что случилось?
Джинни увидела, что лицо Пола искажено каким-то сильным потрясением. Она
посмотрела на домик. Пол повернулся вместе с ней.
— Я не был здесь лет шесть или семь, — сказал он, и голос его
неожиданно дрогнул. — Но я уверен, что тогда в доме не было мертвецов.
Сейчас я нашел здесь три могилы. Прямо внутри, в земляном полу...
Джинни охнула от ужаса и удивления.
— О, Пол! Этого не может быть...
Он легко потянул ее за собой. Подальше от двери, к куче наваленных камней,
где можно было сесть. Джинни удобно уселась, опершись о его руку, от которой
исходило спокойствие и тепло.
— Я хотел дождаться завтрашнего дня, чтобы все тебе объяснить. Всего
один день. Я думал, что к этому времени успею увезти Варду. Мне казалось,
будет лучше, если ты не будешь знать о ее отъезде.
— Варда? Но причем здесь она? Неужели ты веришь во все эти
страшные сказки?
— На Варде лежит проклятие Лэнгдонов, — горько сказал Пол.
— О, Пол, дорогой! Я не верю в это, — настаивала Джинни. Она
инстинктивно прижалась к нему.
— Ты думаешь, я хотел в это верить? — голос Пола был грустным. Он
вздохнул очень тяжело. В этом вздохе чувствовалась безнадежность. — Еще
перед смертью отец в одну из тех редких минут, когда он был в здравом
рассудке, предостерегал, чтобы я не имел детей. Он предрекал, что проклятие
перейдет и на них. С того самого дня, как родилась Варда, я жил, как в
кошмаре. Я боялся... боялся, что его пророчество сбудется.
Пол замолчал. Он сидел и смотрел на океан. Глаза его были полны тоски.
Джинни терпеливо ждала, и ее терпение было вознаграждено.
— В ту ночь, когда погибла моя жена, меня не было на острове. Сьюзан
была в своей комнате, Как раз в той, в которой сейчас живешь ты. Она все
время пила снотворное, всякие успокоительные пилюли, и все были уверены, что
она заснула на всю ночь.
Пол провел ладонью по взмокшему лбу и продолжал:
— Внезапно Сьюзан начала кричать. Она кричала так громко, что ее было
слышно во всем доме. Мария первая добежала до ее комнаты, но все равно
прошло несколько минут, пока она из кухни попала наверх. Было слишком
поздно. Сьюзан уже упала с балкона. Вся комната была в крови. Вся постель в
крови... Все выглядело так, будто на нее напали, пока она спала. В ужасе она
проснулась и в панике или в шоке, вскочив с кровати, бросилась к балкону.
Что было дальше, ты знаешь.
Джинни от ужаса закрыла глаза, вспомнив про высокие, как дверь, окна прямо
над обрывом. Перед ее глазами были камни и ревущие океанские волны, сквозь
грохот которых, ей показалось, она слышит надрывный предсмертный крик
Сьюзан.
— Первой мыслью Марии было: не случилось ли чего с Вардой? —
продолжал Пол. — Все понятно, она совершенно предана девочке. Мария тут
же поспешила в ее комнату. То, что она увидела там, настолько испугало ее,
что она заперла дверь и стала дожидаться меня во внутреннем дворике. Когда
примерно через час я приехал, она отвела меня прямо в комнату Варды. Моя
дочь спала сном ангела, а губы ее, лицо и ночная рубашка были вымазаны
кровью.
— Когда мы нашли тело Сьюзан, мы обнаружили рану у нее на горле.
Конечно, я был вынужден обо всем рассказать матери и брату. Все, что я
видел... — Пол вздохнул. — Мы расспросили Варду обо всем, как
можно осторожнее, но она ничего не помнила. Такое впечатление, что память ее
чем-то заблокирована или стерта. Она вообще ничего не смогла нам рассказать.
— Боже, какой ужас... — проговорила Джинни, чувствуя, что у нее
кружится голова и дрожат руки.
— С тех пор, — сказал Пол, — я живу, объятый ужасом от того,
что моя дочь все-таки унаследовала семейное проклятие. Лэнгдонский Зверь
оставил на ней свою отметину. Я сделал все, чтобы предотвратить возможное
повторение подобного кошмара. Вот почему сплю в ее комнате, вот почему ее
дверь под замком. Теперь она не может убить никого, кроме меня, но зато ей
не приходится быть по ночам одной. Если в я знал, то не позволил бы тебе
приехать, но моя матушка сама списалась с тобой, а, когда мы заспорили,
сказа
...Закладка в соц.сетях
