Жанр: Любовные романы
Констанция Книга вторая
...м вместе придется защищаться и думаю,
сделать это будет нелегко.
— Племянник, нас двое, и мы умеем стрелять. Мы сумеем постоять за себя.
— Вы забыли и обо мне, — вдруг сказала Этель, — ведь когда-то
мой Робер научил и меня стрелять и это получалось у меня неплохо.
Марсель с уважением посмотрел на свою сестру.
Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Утром засветило яркое
солнце, но оно не радовало Виктора Реньяра. Он былмрачнее тучи. Болела
голова, щемило сердце. Он сидел на низком табурете и глядел в огонь. Он был
зол на весь мир, но больше всегоон злился на свою неосмотрительность.
Как это я мог допустить подобное! Она улизнула со своим Филиппом прямо у
меня из — под носа. Я своими руками отпустил его, аон вернулся и украл
Констанцию. Почему я не выставил охрану? Почему я не убил его сразу? Ведь я
же держал в своих руках кинжал и даже видел его кровь. Ну почему я не нанес
удар? Ведь тогда наверняка бы ничего не случилось. Вот к чему приводит
жалость
.
И тут он увидел своего сына Анри. Мальчик стоял у распахнутойдвери и с
грустью смотрел на отца.Виктор поманил пальцем сына. Тот подошел.
— Никогда не будь жалостлив, Анри, не щади никого, даже меня не щади.
— Отец, что ты такое говоришь?
— Я говорю правду. Запомни это, сынок, навсегда:не щади никого, убивай,
режь, жги, вешай! Все вокруг мерзавцы и предатели. И если ты, Анри, хочешь,
чтобы тебя никогда не предали, будь жестоким. Тогда тебя будут бояться и
никто не осмелится тебя оставить, все будут подчиняться любому твоему слову.
Знай, сын, чтострах сильнее любви, страх даже сильнее золота. Пусть тебя все
боятся и тогда ты сможешь управлять всем миром, тебе покорятся и сильные, и
слабые, перед тобой будут ползать и мужчины, и женщины.Тебе будет
принадлежать все! Не делай таких ошибок, как я. А своихбратьев — Жака и
Клода — я ненавижу. И если, Анри, когда ты вырастешь, они попадутся на твоей
дороге, не жалей и не щади их, ведь они предали твоего отца, они бросили его
в самую тяжелую минуту. Убей их, убей! Ты меня понял?
Мальчик согласно кивнул, понимая, что сейчас спорить с отцомопасно, что
сейчас у него может опять начаться припадок ярости, онбудет стрелять, рвать
на себе одежду, бить посуду, переворачивать мебель и угомонится очень не
скоро.
А все, кто вчера пьянствовал и радовался смерти старого Гильома, в это время
храпели, лежа вповалку, где кого сморил сон ивино.
— Где мои люди?! — прорычал Виктор. — Неблагодарные собаки!
Они едят мою пищу, пьют мое вино, они спят под кровом моего дома и не хотят
мне верно служить. Обо всем должен думать и заботиться только я сам. А этим
мерзавцам ни до чего нет дела, им бы только пить да гулять. А когда надо
служить, так они в кусты! Ну, я им устрою жизнь! — и Виктор выхватил из
камина пылающую головню и двинулся в столовую. Он тыкал горящей палкой в
лежащих на полу своих вчерашних собутыльников, пинал их ногами, плевал в
лица. Он был вне себя от ярости.
— Вставайте! Вставайте! Мы нападем на имение Абинье, мы их всех сожжем,
повесим, мы их всех перестреляем как глупых зайцев! Выможете брать в этом
доме все, что пожелаете, вы можете изнасиловатьего сестру, но Филиппа Абинье
оставьте мне, я сам хочу загнать вотэтот нож ему в живот, — и Виктор
Реньяр выхватил из-за пояса длинный кинжал. — Вот этот, видите? Я
перережу горло этому наглецу! Я навсегда отучу его зариться на чужое добро!
Пьяные, не проспавшиеся бандиты моргали глазами, протирали рукавами лица и с
недоумением смотрели на своего предводителя, ещеявно не соображая, что он
говорит и куда зовет их.
Снова наполнились терпким вином кружки и чашки. Постепенно бандиты приходили
в себя, на их лицах была написана непримиримаязлость, глаза сверкали
ненавистью, а кулаки сжимались. Они были похожи на стаю голодных псов,
готовых по приказу хозяина броситьсяна любого, на кого он укажет.
И Виктор, вскочив на стол, заревел:
— Смерть Филиппу Абинье! Смерть их роду!
— На Абинье! — закричали бандиты. — Сожжем их дом! Всех
убьем! Убьем! Убьем! — шумели разбушевавшиеся головорезы, криками
возбуждая себя и друг друга.
Солнечный луч коснулся лица Констанции, запутался в ее каштановых волосах и
они вспыхнули, как багряные кленовые листьяна закате.
Констанция взмахнула ресницами и открыла глаза. И тут же зажмурилась от
яркого золотистого солнца.
Где я?
— подумала девушка, видя перед собой
белый потолок.
Она еще долго лежала бы и вспоминала свои сны, если бы не громкий стук
молотка, разрушивший тишину, раздробивший ее на тысячи кусков, уничтоживший
спокойствие утра.
И тут девушка вспомнила все то, что с ней произошло. Она вспомнила проливной
дождь, вспомнила вой ветра, шелест дождя. Вспомнила, как Филипп накрыл ее
своим плащом, вспомнила его руку, которая поддерживала ее под локоть и
вспомнила горячее ароматноевино, которое подносила ей седоволосая женщина с
очень добрым лицом и нежным взглядом.
И она поняла, где находится сейчас. Это был дом Абинье, дом, куда ее привез
Филипп, а та женщина была его матерью.
А Филипп с Марселем спешно заколачивали толстыми досками окна нижнего этажа,
оставляя лишь узкие щели для стрельбы.Марсель знал в этом толк, ведь недаром
его разыскивали солдатыкороля. И его искусство пришлось как нельзя кстати.
— Вот здесь оставь щель, а вот здесь прибей еще одну доску, —
указывал он своему племяннику, и Филипп с радостью выполнял приказания
Марселя Бланше, безропотно ему подчиняясь. — Скорее всего, Филипп, они
окружат наш дом и попытаются поджечь. Поэтомуне подпускай их близко, но все
равно старайся стрелять наверняка, лучше всего в голову.
— Дом накрыт черепицей и поджечь его будет сложно, — сказал
Филипп.
— Они постараются забросить факелы в окна, так что будь начеку, и пусть
женщины приготовят емкости с водой. К встрече сРеньярами надо подготовиться
как следует. Думаю, их будет не меньше дюжины, а нас с тобой всего лишь
двое, и мы должны выстоять.
Марсель Бланше прошелся по столовой, похрустывая пальцами.
— Все оружие, которое есть в этом доме, надо приготовить к бою. Женщины
будут заряжать, а мы с тобой, Филипп, будем отстреливаться.
— Я тоже могу вам помочь, — сказала Этель, гордо вскинув своюседую
голову.
— Нет, сестра, лучше не подходи к окнам, мне не хочется тебяпотерять.
— Так давайте же займемся делом.
В столовой было темно, потому что все окна первого этажа были забиты. Этель
зажгла свечи, а Лилиан принесла сверху кожаную сумку Марселя с пистолетами.
Все оружие, которое было в доме, сложили на большом дубовом столе. Женщины и
Марсель Бланше принялись его чистить и заряжать. Лилиан и Этель так
обращались с оружием, будто бы это занятие было им привычно, будто бы они
всю жизнь только и делали, что чистили пистолеты. Они обращались с ними так,
будто это была самая обычная кухонная утварь.
Филипп с удивлением посматривал на свою мать, которая ловко заряжала
пистолеты.
— Мама, я никогда не думал, что ты умеешь делать и это.
Этель взглянула на сына и улыбнулась.
— Ты, Филипп, еще многого не знаешь обо мне. На втором этаже послышался
шум, скрипнула дверь спальни и появилась Констанция. Она медленно спустилась
вниз и внимательно огляделась. До нее наконец дошло, к чему готовятся
обитатели дома. Она посмотрела на ружья, разложенные на столе, на мешочки с
порохом и пулями, подошла и провела кончиками пальцев по холодному стволу
ружья.
Все смотрели на девушку, ожидая, что же она скажет. Констанцияробко и
виновато улыбнулась, понимая, что все эти ужасные приготовления связаны с ее
появлением в этом доме.
— Я вернусь в дом Реньяров, ведь из-за меня все это.
Этель поднялась из-за стола, поправила свечи в подсвечниках, посмотрела на
Филиппа и на Марселя и только потом подошла к Констанции. Она крепко взяла
девушку за плечи и пристально посмотрела в ее зеленоватые, с золотыми
крапинками глаза.
— Даже если ты, Констанция, вернешься, их это уже не остановит. Я
хорошо знаю Реньяров.
— Да, да, — ответила Констанция, — они все равно нападут, и
все равно придут сюда, чтобы поквитаться с Филиппом.
— Не стоит бояться, — громко сказал Марсель, — Реньяры найдут
в этом доме достойный отпор, ведь здесь есть двое смелых мужчин, а это не
так уж и мало. Тем более, мы знаем, за что боремся, знаем, что правда на
нашей стороне, что Реньяры — бандиты, а мы честные люди.
Констанция как-то странно кивнула головой и было трудно понять, то ли она
согласна с тем, что сказал Марсель Бланше, то ли это противоречит ее личным
мыслям.
— Так что, девочка моя, не беспокойся, — Этель прижала Констанцию
к груди. — Изменить что-либо уже не в наших силах. Иди полежи, отдохни,
а к завтраку я тебя позову.
Констанция вновь кивнула головой и направилась на второй этаж.
Филипп бросился к ней. Констанция почувствовала это и остановилась. Она
медленно обернулась, стоя на первой степеньке лестницы.
Филипп замер, не решаясь сделать еще один шаг. И тогда Констанция сама
протянула руки. Филипп схватил ее маленькие ладони и прижал девушку к груди.
— Я люблю тебя, Констанция, — чуть слышно прошептал он на ухо
своей возлюбленной.
Это были те слова, которые могли поддержать девушку. И тогда сомнения
Констанции рассеялись. Она выдернула свои ладони и обняла Филиппа за шею,
потянулась к нему всем своим телом и поцеловала в губы.
Этель посмотрела на Филиппа и Констанцию, потом на Лилиан. Та опустила
голову и улыбнулась.
А Марсель Бланше толкнул Лилиан в бок и сжал ее руку.
— Что, Лилиан, завидуешь своему брату?
— Нет, — тихо сказала Лилиан, — я завидую Констанции. Мне
хочется, чтобы и меня кто — нибудь вот так любил, а я отвечала бы такой же
сильной любовью.
— Не расстраивайся, Лилиан, у тебя еще все впереди. Будет человек,
который полюбит тебя так же сильно, как Филипп полюбил Констанцию.
— Навряд ли, — робко произнесла Лилиан, но было видно, что хотя
она и не верит в то, что говорит Марсель, страстно этого желает.
— Я научу тебя стрелять, хочешь, Лилиан? — вдруг строгим голосом
сказал Марсель Бланше. Девушка согласно закивала.
— Смотри, как это делается, — он взял со стола тяжелый пистолети
вложил в руку девушке. — Взводишь курок...
— Курок? — произнесла Лилиан, отводя большим пальцем большой
точеный курок.
— Да-да, ты все правильно делаешь — большим пальцем. А потом вот этим
пальчиком нажимаешь.
— А как надо целиться?
— Целиться? Подними пистолет, подними, не бойся, он не такой тяжелый,
как кажется.
— А я и не боюсь, — спокойно сказала Лилиан.
— И стреляй, моя дорогая, в голову или в грудь. Только не бойся и не
роняй пистолет, когда прогремит выстрел.
— А это страшно? — улыбнулась Лилиан.
— Да нет, это абсолютно не страшно.
— Марсель, ты такой опытный человек и, наверное, ничего не боишься.
— Почему ничего не боюсь? Очень даже боюсь.
— А чего ты боишься, Марсель?
— Боюсь, что меня могут убить, что меня могут ранить, например, отрубят
ухо или нос. Представляешь, каким я стану безобразным? И тогда в меня не
влюбится ни одна девушка.
— Да нет, этого не будет, не беспокойся Марсель, — Лилиан положила
на стол тяжелый пистолет, — я тебя буду защищать.
Марсель Бланше расхохотался, обнял за плечи Лилиан и нежно поцеловал в щеку.
— Спасибо тебе, защитница, только я тебя хочу предупредить:будь
осторожна и не надо меня защищать, у меня хватит сил постоятьза себя. Да еще
я с этими Реньярами хочу поквитаться и за тебя, и за Этель.
Вдруг на галерее появилась Констанция.
— Они не нападут днем.
Все вздрогнули и посмотрели на девушку.
— Почему? — осведомился Марсель Бланше.
— Я хорошо знаю Виктора Реньяра, ведь я выросла в их доме. Они нападают
только ночью, как хищные кровожадные звери, как голодные волки.
— Да, скорее всего, так и будет, — кивнул Марсель Бланше, —
ведь днем они бы были слишком хорошими мишенями, и мы смогли бы перестрелять
их всех. А вот ночью, в темноте, убивать их будет кудасложнее.
— Ничего, выстоим! — грозно сказал Филипп, обрадованный и
вдохновленный тем, что Констанция его любит и заботится о них.
Закладка в соц.сетях
