Жанр: Любовные романы
Кинжал и яд
...я на волю случая.
На следующий день, около полудня, Шарлотта де Вобадон вернулась в свой дом на
улице Гильбер в Кане. Она была очень
довольна поездкой: дичь не ускользнет, оставалось уладить последние детали
согласно инструкциям д'Оландона, а затем
можно будет спокойно ждать обещанных денег. Она постаралась все устроить таким
образом, чтобы никто и никогда не узнал
о том, какую роль суждено ей сыграть в аресте д'Аше. Это было важно для будущих
дел, ибо теперь она чувствовала, что
готова к продолжению. Недаром говорится, что трудно сделать только первый шаг!
Однако все эти планы строились без оглядки на судьбу, которая имеет
обыкновение опрокидывать самые безупречные
расчеты.
В данном случае судьба явилась в облике Альфреда де Форминьи. Этот красивый
юноша из прекрасной семьи доказал
свой хороший вкус, влюбившись в Шарлотту. И она несколько раз позволила себе
небольшое развлечение: уступила его
страсти, которая невероятно усилилась вследствие такой снисходительности.
Естественным результатом этого стала бешеная
ревность молодого Форминьи к д'Оландону.
В тот вечер Альфред де Форминьи явился к маркизе и спросил, принимает ли она.
- Мадам нет дома, - ответила ему молоденькая служанка Бабетта. - И сегодня
она не вернется.
- Но я видел свет в ее спальне!
- Ну конечно! Это я занималась там разборкой вещей.
Альфред решил не упорствовать, хотя и не поверил служанке: он был убежден,
что видел мужской силуэт в окне
упомянутой спальни. Выйдя на улицу, он не отправился восвояси, а затаился в нише
напротив и стал наблюдать за домом
Шарлотты. Вскоре в окне вновь показался тот же самый силуэт, и Форминьи сжал
кулаки. Или юная Бабетта принимала
любовника в отсутствие хозяйки (что было весьма сомнительно, учитывая робкий
характер девушки), или она солгала -
Шарлотта была дома, и тогда у нее находится не кто иной, как гнусный д'Оландон.
Через несколько минут, которые показались вечностью влюбленному юноше, дверь
дома отворилась, и на пороге
появился человек в широком черном плаще. Альфред крадучись пошел за ним. Заметив
слежку, мужчина плотнее запахнул
плащ, хотя прекрасная летняя ночь была жаркой.
- Ах так! - проворчал Форминьи. - Ты хочешь скрыться? Но ты от меня не
уйдешь!
Чувствуя закипающий гнев, он прибавил шаг, догнал человека в черном плаще и
грубо схватил его за руку.
- Куда это вы так спешите, господин д'Оландон, и отчего прячетесь?
Человек обернулся, и юноша в изумлении попятился, широко раскрыв глаза. Света
фонаря, у которого оба остановились,
оказалось достаточно, чтобы он понял свою ошибку.
- Так вы не д'Оландон?
- Представьте себе, нет! Ну и манеры у вас, молодой человек! На первый раз я
вас прощаю, но впредь будьте
повежливее. Всего хорошего!
Донельзя огорченный Форминьи не успел принести свои извинения, ибо мужчина в
плаще удалился так стремительно, что
юноше оставалось только теряться в догадках. Дело в том, что он знал этого
человека. Никакой любовной интрижкой здесь
не пахло, ибо это был не кто иной, как бригадир жандармов Фуазон. Но какое дело
могла обсуждать Шарлотта де Вобадон с
начальником городской полиции и почему совещались они ночью, под покровом тайны?
Форминьи потребовалось двое суток
на размышления, и лишь тогда он сумел сопоставить зловещие новости, которые
разнеслись по городу, с загадочными
переговорами своей возлюбленной. На следующий день, незадолго до полуночи,
крестьянская повозка приближалась к
деревне Лангрюн. В тележке сидели двое - их фигуры в черных плащах сливались с
темнотой ночи. Показалась приземистая
церковь, и начался спуск к берегу. Мадемуазель де Монфике и д'Аше вовремя
прибыли на место встречи, назначенное
Шарлоттой.
- Мы увидимся с вашей подругой? - спросил вождь шуанов.
- Нет. Она сказала, что здесь нас будет ждать верный друг, а также двое
матросов с корабля, который доставит вас в
Англию. Корабль сейчас в открытом море.
- Ночь такая темная, что ничего нельзя разглядеть.
- Тем лучше! Никто не должен видеть корабль...
В это мгновение из мрака возник человек в широком плаще.
- Киберон! - прошептал он.
Это был пароль, и д'Аше тут же ответил:
- Все в руке божьей!
- Надо торопиться, сударь. Прилив ждать не будет, да и ночка уж больно
подходящая.
- Я готов...
Мятежник в последний раз прижал к груди плачущую Елизавету, поклялся ей в
вечной любви и спрыгнул с тележки на
земли.
- Не забывайте меня! - шепнул он на прощанье. - Скоро мы встретимся вновь!
Д'Аше растворился в ночи вслед за своим провожатым. Девушка пристально
вглядывалась в темноту и увидела, как две
другие тени отделились от скалы и присоединились к первым двум. Конечно, это
были матросы! Успокоившись, мадемуазель
де Монфике послала воздушный поцелуй дорогому беглецу и, хлестнув лошадь,
направила тележку в Байе.
На следующий день по всей Нормандии разнеслась ужасная весть: на берегу у
деревни Лангрюн нашли тело РобераФрансуа
д'Аше. Лицо у него было изуродовано тремя выстрелами, так что его с
трудом удалось опознать. Кроме того, он
получил две пули в грудь и несколько ударов кинжалом в спину. Убийство было
таким подлым, что языки у людей
развязались. Нашлись свидетели, которые видели, как ближе к вечеру бригадир
Фуазон и двое жандармов направлялись к
Лангрюну. После этого не осталось сомнений, что именно они подкараулили д'Аше.
Потрясенная до глубины души Елизавета
де Монфике рассказала, как она сама отвезла своего друга на роковой берег, где
его дожидался "верный человек", о
котором говорила мадам де Вобадон.
Вот тогда-то Альфред де Форминьи и вспомнил о странной встрече вечером 6
сентября. Он своими глазами видел, как
убийца вышел из дома Шарлотты де Вобадон - той самой Шарлотты, которая ездила в
Байе, чтобы выманить д'Аше из его
убежища. Юноша почувствовал такое отвращение, что его любовь к молодой женщине
тут же умерла. Он рассказал всем
знакомым о своем приключении и тем самым предал бывшую возлюбленную
общественному суду - через несколько часов
в Байе и в Кане не осталось человека, который не знал бы о роли Шарлотты в
убийстве д'Аше...
Какая непонятная бравада побудила маркизу де Вобадон появиться в тот вечер на
людях? Желание бросить вызов толпе
или же просто неведение? Уже несколько дней назад она договорилась пойти в театр
с д'Оландо-ном и не сочла нужным
менять свои планы - а возможно, не знала о распространившихся по городу слухах.
Правда, в течение всего дня Шарлотта не видела д'Оландона, хотя они
договорились встретиться еще утром. Когда же
удивленная этим обстоятельством молодая женщина послала к нему Бабетту, служанка
вернулась с известием, что дома
никого нет. Один из соседей сказал, что господин д'Оландон внезапно уехал в
деревню по срочному делу.
- Уехал? Не предупредив меня? Надо полагать, дело очень срочное... -
задумчиво произнесла Шарлотта. - Но это не
имеет значения, я пойду без него! Приготовь платье.
- Мадам хочет выйти одна?
- А почему бы и нет? Не в первый раз! Кроме того, я ведь иду в театр, там я
наверняка встречу десяток друзей, которые
вполне заменят мне Оландона. Не хочется упустить такой случай: у меня новая
шаль, и надо в ней показаться.
Эту шаль из великолепного пурпурного кашемира Шарлотта купила сегодня утром.
Вещица была для нее дорога, однако
молодая женщина считала, что с финансовыми затруднениями отныне покончено. К
черту скупость! В этой кашемировой
шали она будет выглядеть ослепительно.
Час спустя маркиза де Вобадон в роскошной шали на плечах появилась в своей
ложе на первом ярусе. Глаза сверкали от
возбуждения, и она как никогда была уверена в своей красоте. Наступил антракт, в
партере мужчины поднимались с мест,
переговаривались между собой или же направлялись к ложам, чтобы приветствовать
прекрасных подруг. Царил обычный для
театра гул: радостные восклицания, шелест шелка, треск вееров. Шарлотта с
наслаждением внимала ему, приняв картинную
позу у бортика ложи и не сомневаясь в успехе. Она обожала театр, а в этот вечер
собралась самая блестящая публика.
И действительно, ее вскоре заметили. Кто-то крикнул:
- Смотрите! Это же Вобадон!
Все зрители, словно один человек, повернулись к ложе. Мгновенно воцарилась
полная тишина, и в этом безмолвии
явственно чувствовалась угроза. Молодой женщине внезапно стало страшно, она
побледнела и сделала шаг назад, чтобы
ухватиться за обитую красным бархатом спинку своего кресла.
Тогда тишина взорвалась проклятиями. Кулаки яростно вздымались, и триста
глоток вопили в едином порыве:
- Долой предательницу! Долой женщину в красной шали! Эта шаль в крови
д'Аше...
Только теперь Шарлотта все поняла и безумно испугалась. Однако она попыталась
овладеть собой. Это не может
продлиться долго, эти крики стихнут. Нужно сохранять спокойствие и делать вид,
будто все это относится вовсе не к ней.
Толпа всегда склоняется перед мужеством! И молодая женщина, надменно вскинув
голову, вновь уселась в свое кресло.
Но крики лишь усилились. От партера до райка весь театр ревел и рычал:
- Смерть убийце д'Аше! Смерть предательнице! Повесить ее!
В криках этих звучала такая ненависть, что Шарлотта похолодела от ужаса и
словно застыла в своем кресле. Внезапно она
поднялась с побелевшим лицом - внизу, среди тех, кто с особой яростью вздымал
кулаки и проклинал ее, она узнала
Альфреда де Форминьи.
Тогда, судорожно запахнув шаль, Шарлотта бросилась к выходу под улюлюканье
всего зала. Добравшись до дверей
своего дома почти без памяти, она дернула за шнурок звонка, но в доме никто не
отозвался. Наверное, Бабетта легла спать...
или сбежала! Шарлотта машинально толкнула дверь, которая оказалась незапертой.
Она вошла и стала подниматься по
лестнице, но на площадке замерла, охваченная безумным страхом: перед ней в луже
крови лежал заколотый кинжалом
д'Оландон.
Со стоном ухватившись за перила, Шарлотта закрыла глаза, а когда снова
открыла их, вскрикнула от ужаса: на пороге
спальни появился человек с обнаженной шпагой в руке. Это был шевалье де Брюслар.
В его зеленых глазах полыхали молнии,
а мужественное лицо выражало такую ненависть и презрение, что Шарлотта
затрепетала. Она поняла, что он знает все. Он
убил д'Оландона и сейчас убьет ее. Она не могла отвести глаз от его шпаги...
Однако Брюслар вложил шпагу в ножны и ногой подтолкнул к Шарлотте полотняный
мешочек, в котором что-то
звякнуло.
- Берите, это ваше! - сказал он с невыразимым отвращением. - Простите, что не
подал вам его, но я не люблю пачкать
руки.
- Робер! Умоляю тебя...
- О чем, мадам? Чтобы я убил вас и избавил тем самым от вечного позора?
Признаюсь вам, что я так и хотел поступить,
когда пришел сюда. Но тут явился этот господин... с этим мешком, и я подумал,
что надо расплатиться с ним за труды. К
несчастью, у меня был лишь один кинжал, который вы видите теперь в его груди.
Осталась только шпага... но я слишком ею
дорожу, чтобы замарать ее кровью такой женщины, как вы.
- Почему ты не хочешь меня выслушать? Кто тебе сказал, что я виновна?
- Кто? Да об этом говорит весь город, вся провинция до последнего
крестьянина! В Нормандии не осталось клочка
земли, который не взывал бы к мщению.
- Меня уверили, что д'Аше не убьют, а просто посадят в тюрьму, чтобы он
больше никому не вредил... - жалобно
пролепетала Шарлотта.
- С каких это пор Фуше проникся милосердием? - насмешливо бросил Брюслар. - Я
не стану убивать вас, мадам,
потому что вас ждет куда более суровое наказание. Жизнь вам будет сохранена, но
я приказываю вам навсегда покинуть этот
край. Если завтра я найду вас здесь, то выгоню из города у всех на глазах.
Разумеется, вы можете обратиться к вашим новым
друзьям, чтобы меня тоже зарезали... как д'Аше. Скажите им, пусть завтра устроят
засаду в вашем доме, в этот же час!
Впервые маркиза осознала всю тяжесть своего преступления, ибо прочла приговор
в глазах единственного мужчины,
которого любила. В полном отчаянии она бросилась на колени перед шевалье и
попыталась поймать его руку.
- Не осуждай меня, не выслушав, Робер! Вспомни, что я тебя люблю... и что ты
тоже любил меня!
- На вашем месте, - процедил Брюслар, - я бы не стал напоминать о своей
любви. Мне стыдно, что я внушил вам
такую страсть. Что до меня... нет, мадам, я никогда, слава богу, не любил вас!
Прочь с дороги!
Грубо оттолкнув с мольбой простертые к нему руки, он начал спускаться по
лестнице, но на последней ступеньке
остановился.
- Не забудьте: вы должны уехать не позднее завтрашнего утра! И считайте, что
вы дешево отделались!
Через мгновение он исчез. Дверь с треском захлопнулась, и этот звук разнесся
по дому, в котором остались только
окровавленный труп и распростертая на полу женщина, напоминавшая надгробное
изваяние...
На рассвете следующего дня Шарлотта де Вобадон навсегда покинула Кан. Она
попыталась найти убежище в Париже,
поскольку в большом городе было проще скрыть позорную тайну. Сняв небольшой
домик в Бельвиле, она присвоила себе
славное имя дяди, адмирала де Турвиля, в надежде, что все забудут о Вобадон.
Однако секрет женщины в красной шали был в
скором времени раскрыт, и вокруг Шарлотты образовалась пустота. Из ее двух
сыновей младший умер в Кане несколько лет
спустя, а старший доблестно служил Наполеону: он был капитаном драгунского полка
Императорской гвардии и кавалером
ордена Почетного легиона. Но Теодор де Вобадон ни разу не переступил порога
парижского дома своей матери...
В одно зимнее утро 1848 года Шарлотту де Вобадон обнаружили мертвой в
комнате, буквально заросшей грязью. Но
мертвое лицо было нарумянено, как у деревянной куклы, и ни единого седого волоса
не было в густых рыжих волосах. Она
лежала с широко раскрытыми глазами, судорожно прижимая к груди наполовину
истлевшую шаль из красного кашемира...
ИМПЕРАТРИЦА И ЧУЖЕЗЕМНЫЕ ДЬЯВОЛЫ (ЦЫ СИ)
(1852 год)
- Сегодня ко мне прислал сватов твой двоюродный брат Жон Люй, - сказал Муянга
племяннице. - Он хочет взять тебя
в свой дом в качестве первой жены. Что мне ответить Жон Люю?
Обратившись с таким вопросом к будущей невесте, Муянга, бывший знаменосец
императора, принадлежавший к древнему
и благородному маньчжурскому роду, нарушил китайские обычаи, согласно которым
девушку выдавали замуж, не спрашивая
ее согласия. Однако у маньчжуров дело обстояло иначе, а старику очень хотелось
увидеть улыбку на губах Е Хо Нала. Но эта
семнадцатилетняя девушка уже давно научилась не показывать свои истинные
чувства, поэтому она лишь низко склонилась
перед дядей, спрятав ладони в рукавах синего шелкового платья, и прошептала:
- Твои желания станут моими, высокочтимый! Если ты хочешь отдать меня в дом
Жон Люя, я безропотно подчинюсь
твоей воле.
Муянга удовлетворенно вздохнул и протянул руку за янтарной трубкой, лежавшей
возле него на серебряном блюде.
Непроницаемое лицо Е Хо Нала внушало ему опасения: она могла и отказаться, ведь
это такая странная девушка! Его
племянница была слишком умна и чересчур упряма - любой разумный человек
постарался бы побыстрее спровадить
подобную девушку из своего дома, невзирая на ее поразительную красоту. Бывший
знаменосец императора очень ценил
спокойную жизнь и ничуть не возражал, чтобы Е Хо Нала попала в руки молодого и
сильного мужа, который сумеет внушить
ей должные понятия. Он широко улыбнулся, показав все свои зубы - точнее, те, что
у него остались, а было их уже совсем
немного.
- Ты славная девушка, Е Хо Нала... Завтра я пошлю сказать Жон Люю, что
согласен, а потом обратимся к астрологам,
чтобы узнать, какой день наиболее благоприятен для свадьбы. Теперь ступай к
себе.
Е Хо Нала удалилась быстрым и легким шагом, почти скользя по выщербленным
плитам старого дома, ибо ноги ее
никогда не ведали пытки перетяжками - маньчжурских девушек не подвергали этому
варварскому китайскому обычаю. Она
направилась на кухню, где хлопотала дряхлая служанка - единственная в доме.
Муянга принадлежал к знатному роду, но
богатства не нажил, и обосноваться ему пришлось на аллее Прудов - в одном из
самых бедных кварталов Пекина.
Прелестное личико Е Хо Нала оставалось по-прежнему бесстрастным, но сердце ее
пело от радости. Она уже давно
любила Жон Люя и много-много лун ждала этого дня, когда он попросит дядю отдать
ее ему. Как она трепетала и боялась,
что любовь другой женщины отнимет у нее этого красивого офицера Императорской
гвардии!
Вскоре она покинет эту жалкую лачугу и переселится в небольшой, но очень
изящный домик Жон Люя, расположенный
прямо у стен Запретного Города . У нее будет по меньшей мере две служанки, а
главное - она станет женой самого
красивого мужчины во всем Пекине! Несомненно, этот апрельский день 1852 года
следовало отметить белым камешком...
Снимая кожуру с громадной тыквы, предназначенной для супа, Е Хо Нала вдруг
принялась мурлыкать себе под нос
песенку. Старая служанка, занятая чисткой котла, рассмеялась.
- Твое сердце веселится, молодая госпожа. Значит, скоро будет твоя свадьба.
- Откуда ты знаешь?
- Старухам многое известно. А любовь видно издалека.
Е Хо Нала ничего не ответила, но на губах ее заиграла улыбка.
Внезапно снаружи, с маленького двора перед входной дверью, послышался глухой
звук гонга. Старуха, бросив котел,
поспешила на зов, подгоняемая не столько долгом, сколько любопытством.
- Недолго пришлось Муянге отдыхать после обеда, - пробормотала она сквозь
зубы.
Вернувшись через несколько минут на кухню, старуха уже не смеялась. Бросив на
Е Хо Нала быстрый взгляд из-под своих
морщинистых век, она произнесла дрожащим голосом:
- Молодая госпожа, в дом наш приходил евнух из дворца с распоряжением от Сына
Неба. Кажется, нашему императору
пришла пора выбрать себе супругу и наложниц... Приказ этот относится и к тебе
тоже. Завтра ты должна пойти в Запретный
Город и дожидаться там, пока тебя вместе с другими знатными маньчжурскими
девушками не представят нашему владыке.
Е Хо Нала замерла с ножом в одной руке и с наполовину очищенной тыквой в
другой. На ее гладком лице, как всегда, не
отразилось ничего, но сердце бешено забилось от внезапно подступившей тревоги.
Думая только о своей любви к Жон Люю,
она совсем забыла о молодом императоре и об этом древнем обычае выбирать жену из
какого-нибудь знатного
маньчжурского рода. И вот ее приглашают в императорский дворец! Она знала, что
Муянга держит сейчас в своих высохших
руках свиток с желтой печатью - императорский приказ, которого нельзя ослушаться
под страхом смерти.
Старуха тревожно вглядывалась в юное лицо, опасаясь увидеть на нем выражение
муки. Но ничего не заметила - разве
что крохотные капельки пота выступили на нежном лбу, у самых корней густых
черных волос.
Опустив глаза, чтобы скрыть слезы, девушка вновь принялась чистить тыкву.
Привычные к труду руки не дрожали, но
сердце ныло от первой и такой тяжкой раны.
- Быть может, тебя не выберут, - пробормотала старуха, желая утешить ее.
Е Хо Нала ничего не ответила, только бросила на служанку суровый взгляд. В
душе ее происходила странная борьба. Она
страдала при мысли, что ей придется отказаться от своей любви... и вместе с тем
ее безграничная гордость восставала при
одном лишь намеке на то, что другая девушка может стать избранницей Сына Неба.
Через несколько дней Е Хо Нала и еще двадцать семь девушек вошли в зал
Престола Дракона, где их ожидал император
Хиен Фон со своей матерью. Согласно установленному церемониалу, девушки должны
были следовать друг за другом
гуськом, не поднимая глаз: смотреть на Сына Неба было запрещено - за подобное
преступление полагалась тяжкая кара.
У бронзовых дверей зала стояла императорская стража, и когда Е Хо Нала
увидела Жон Люя, сердце у нее упало. По
правде говоря, после прихода во дворец она почти забыла о своей любви. Все здесь
было так ново и так чудесно! Вокруг нее
суетились прислужницы, ей подарили великолепные наряды и драгоценности, а еда
здесь была такой восхитительной, о какой
прежде она и помыслить не могла. Во дворце было столько цветов и шелковых
занавесей, столько резных столиков и
изящных статуэток! Разумеется, Муянга был не в состоянии обеспечить племяннице
столь изысканное существование, и Е Хо
Нала отдала бы все, чтобы не возвращаться в жалкий дом на аллее Прудов.
Но при виде Жон Люя в красном офицерском облачении она вдруг ощутила страшную
тоску, и роскошь дворца потеряла
для нее всякое очарование. Теперь она видела только этого высокого стройного
юношу с горделивой осанкой и прекрасным
лицом. И от всего сердца вознесла мольбу богине милосердия Гуань Инь, чтобы ее
не выбрали...
Жон Люй не смотрел на нее: он не имел на это права. Впрочем, двери
затворились сразу же, как только девушки гуськом
прошли в зал. Теперь следовало подчиниться воле судьбы, а судьба повелевала
преклонить колени у подножия трона.
Опустив голову и уткнувшись взглядом в пол, Е Хо Нала почти ничего не видела
- только золотые лакированные ступени
трона, покрытые многоцветным ковром, и две пары желтых туфель, расшитых
изумрудами и жемчугом. Туфли императора и
его матери.
Между тем девушке очень хотелось взглянуть на молодого властелина. Интересно,
как он выглядит? Разумеется, во всем
городе возносили хвалу его мудрости, красоте и храбрости, но Е Хо Нала за свою
недолгую жизнь уже успела убедиться, что
так говорят о любом императоре, каким бы он ни был. Лесть входила в обя-,
занности придворных. Нынешнему владыке
исполнился двадцать один год - это было все, что она знала.
Распростершись на полу в своем атласном платье персикового цвета и молясь
всем богам, чтобы не упала надетая на
голову непрочная тиара, Е Хо Нала услышала, как главный евнух называет ее имя,
возраст и род. В ней нарастал внутренний
протест, и она вдруг ощутила безумное желание бежать из этого дворца, в котором
внезапно начала задыхаться...
Однако вечером Е Хо Нала приняла императорский вердикт с обычным своим
бесстрастием. Вместе с тремя другими
девушками ее выбрали в качестве наложницы, тогда как супругой императора должна
была стать ее дальняя родственница
Сакота. Лишь когда прислужницы и евнухи удалились, принеся ей свои поздравления,
она закрыла глаза. Рана в сердце ныла
все сильнее. Отныне она будет вечной узницей Запретного Города...
Менее стойкая душа, быть может, преисполнилась бы отчаяния: участь
императорской наложницы была не такой уж
завидной. Случалось, что их никогда не призывали разделить ложе повелителя,
поскольку император предпочитал других
женщин. Заброшенные девушки незаметно старились и седели. Они оставались женами
без мужа и детей, а единственным их
развлечением были гаремные сплетни и свары...
Однако Е Хо Нала решила во что бы то ни стало избежать подобной судьбы. Если
звездам было угодно поместить ее в
этот дворец и навсегда отнять у нее мужчину, которого она любила больше всего на
свете, то пусть эта жертва не окажется
напрасной. Конечно, она не будет счастлива, но зато станет могущественной...
самой могущественной! Потеряв надежду на
счастье, Е Хо Нала вознамерилась получить престол. На меньшее она была не
согласна!
Переселившись во дворец, Е Хо Нала сразу поняла, что прежде всего нужно
избежать забвения, ибо это означало
жизненный крах. Во дворце всем заправляли евнухи: они были повсюду, все видели и
все знали - стоило им шепнуть
императору словечко, как судьба женщины могла круто перемениться. Е Хо Нала
поставила своей целью обрести среди них
союзников.
В той части дворца, куда поселили новую наложницу, распоряжался евнух по
имени Ли Лиен Ин. Это был молодой
человек с хитрым лицом и умными глазами. Несколько скромных подарков и обещание
гораздо большего в случае успеха
превратили его в верного и незаменимого друга честолюбивой девушки. Будучи одним
из любимцев главного евнуха ан Те
Хая, он знал обо всем, что происходит в гареме и в спальне императора.
Со своей стороны, Ли Лиен Ин разглядел в этой восхитительной Е Хо Нала
недюжинный ум и жажду власти, а потому
решил всячески помогать ей. Он надеялся, что император скоро пресытится
несколько блеклой красотой своей слишком
робкой супруги Сакоты, и тогда ее заменит новая наложница.
В ожидании этого события молодая женщина посвятила себя занятию
разнообразными науками. В то время как другие
женщины проводили свои дни за болтовней, поглощая неимоверное количество
сладостей, Е Хо Нала внимала учителям,
стараясь запомнить как можно больше. В глубине души она понимала, что
императрице, в отличие от наложницы, нужны
обширные познания. Желая стать идеальной супругой императора, она не жалела ни
времени, ни сил. Кроме того, это
помогало ей забыться и отвлечься от тяжелых мыслей: ведь по ночам она часто
металась без сна, вспоминая прекрасное
лицо и сильную фигуру Жон Люя...
С момента своего избрания Е Хо Нала ни разу не видела красавца-офицера,
которому доступ в гарем был закрыт. Она
знала: чтобы вновь встретиться с ним, ей нужно вознестись на самый верх и стать
всемогущей.
И вот наконец настал долгожданный момент. Однажды вечером Ли Лиен Ин
возвестил, что сегодня ночью ей будет
оказана великая честь разделить ложе с императором.
На Сына Неба не позволялось смотреть и в спальне - точно так же, как в
тронном зале. Но Е Хо Нала, переступив порог
императорских апартаментов, не устояла перед искушением: она решила, что должна
увидеть лицо человека, которому была
принесена в жертву. Подняв свои большие черные глаза, девушка взглянула на
молодого властелина, который ожидал ее,
сидя на краю громадной постели, застланной желтым покрывалом с вышитыми золотыми
драконами.
Его облик поверг ее в отчаяние. В двадцать один год Хиен Фон выглядел так,
как только и мог выглядеть несчастный
дегенерат, до времени изношенный слишком ранними утехами плоти и курением
опиума. Его затянутое в желтый шелк тело
было костлявым и худым, в длинном печальном лице с запавшими глазами и реденькой
бородкой не было ничего
императорского. Но взгляд его не был злым, и Е Хо Нала, слегка испуганная
собственной дерзостью, быстро успокоилась.
Увидев поднятые на него прекрасные черные глаза, Хиен Фон улыбнулся.
- Подойди, - произнес он мягким певучим гол
...Закладка в соц.сетях
