Жанр: Любовные романы
Фиора и король Франции
...а ей,
что Лука был женат и имел ребенка.
— Если я буду поддерживать отношения со всеми женатыми мужчинами в
городе, моя репутация не будет стоить и гроша, — сказала она
Кьяре. — Тем более что у меня нет никакого желания разговаривать с ним.
Вновь наступила хорошая погода. Это всех радовало, и благоразумные люди не
видели никакой связи между капризами природы и трупом Джакопо Пацци,
которого в конце концов сбросили в реку с моста Рюбаконте.
В этот день обе подруги с удовольствием вышли погулять по улицам Флоренции,
на которых постепенно восстанавливалась прежняя жизнь. Они решили подняться
на холм, где прежде собирали цветы. Фьоре и Кьяре нравилось это место,
откуда открывался прекрасный вид на окрестности города. Дожди не нанесли
ущерба ни церкви, ни дворцу епископов. Стройные кипарисы на вершине холма
напоминали строгих и неприступных стражей.
Стоя наверху террасы, молодые женщины любовались видом города,
расстилавшегося перед ними в легкой дымке, предвещающей жаркую погоду. Снизу
от огородов поднимался пряный запах зелени — мяты, петрушки, укропа. Воздух
был прозрачен и чист. В небе, словно пущенные кем — то стрелы, летали
ласточки.
Сидя на камне и покусывая травинку, Фьора испытывала настоящее блаженство.
Она вновь обретала свой любимый город, который так очаровывал ее своей
красотой и изяществом. Ни Кьяре, ни ей не хотелось разговаривать. Их
объединяла эта мирная красота, где можно было отдохнуть душой и телом.
Коломба дремала неподалеку, опершись о дерево и уткнув лицо в колени.
Фьора хотела последовать ее примеру, как вдруг чья-то тень легла на траву.
Она вздрогнула и узнала Луку Торнабуони, присевшего перед ней на колени.
Она возмутилась, и реакция ее была быстрой:
— Уйди! Я же сказала, что больше не желаю видеть тебя!
— На одну минуту! Фьора, всего лишь на одну минуту!
Я знаю, ты сердита на меня.
— Сердита на тебя? Да я просто забыла о твоем существовании! И зачем
тебе понадобилось напоминать о себе?
— Не будь так жестока! Я знаю, что плохо поступил с тобой, но если бы
ты знала, как я страдал потом!
— Страдал?! Ты произносишь слово, смысл которого тебе неведом.
Достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять, как безоблачна твоя жизнь. Ты
великолепно выглядишь, насколько мне известно, у тебя молодая жена, сын. От
жалости к тебе ну прямо плакать хочется, — добавила она с иронией.
— Дай мне сказать хоть слово в свою защиту, Фьора. Умоляю тебя!
Кьяра, — продолжил Лука, обращаясь к девушке, — оставь нас наедине
на несколько минут!
Вместо ответа та растянулась на траве во весь свой рост.
— Кьяра, прошу тебя!
— Нет! Мне здесь так нравится! И потом, ты же слышал, что у Фьоры нет
ни малейшего желания говорить с тобой. Она презирает трусов.
— Я не трус, и вам это хорошо известно. — Лука не мог снести
подобного оскорбления. — Я храбро сражаюсь на турнирах!
— Подумаешь, — пренебрежительно сказала Фьора, — это доступно
любому дураку, лишь бы у того были мускулы, хорошее оружие и послушная
лошадь. Храбрость, Лука, заключается совсем не в этом.
— А что мне оставалось тогда делать? Выступить один на один против
взбесившейся толпы? Это было ужасно...
— А ты думаешь, мне это было неизвестно? Ты спрашиваешь что тебе надо
было сделать? Просто прийти ко мне и протянуть руку помощи, в которой я так
нуждалась. Побыть рядом со мной. Но ты удрал как трусливый заяц. Если бы не
Лоренцо....
— А что мой кузен сделал особенного? Он мог спасти тебя, но даже
пальцем не пошевелил, — с горечью ответил Лука.
— Он сделал больше, чем ты думаешь. И если я еще жива, так это только
благодаря ему.
— Ты щедро платишь ему за это, — язвительно сказал Лука. — Я
слышал, что ты стала его любовницей?
— Совершенно верно, только это не должно тебя касаться.
— Но я люблю тебя, Фьора! Я никогда не прекращал любить тебя и сожалею
о том, что произошло! Ведь я хотел прийти к тебе на помощь, но мой отец
запер меня, и я...
— И ты посчитал, что тебе лучше посидеть взаперти, — насмешливо
произнесла Фьора. — А после ты отправился к другой, чтобы признаться ей
в любви, не так ли? Может, моему другу Деметриосу приснилось, что он видел
тебя с какой-то рыженькой красоткой? Давай-ка, Лука, закончим на этом. Я
слушала тебя когда-то с удовольствием, но знай, что я не любила тебя.
Никогда не любила тебя. Неужели ты надеешься, что теперь я заинтересуюсь
тобой?
Фьора поднялась, желая подальше отодвинуться от него. Он пытался задержать
ее, но его пальцы соскользнули с ее черного шелкового платья. Кьяра,
вскочившая на ноги, как кошка, встала между ними. Она положила руку на плечо
молодого красавца, чтобы немного успокоить его.
— Послушай меня. Лука! Забудь ее! Когда ты увидел ее, ты вновь
возгорелся страстью. Но сейчас ты похож на ребенка, требующего игрушку, о
которой он совсем забыл и которая вдруг понадобилась ему, когда он узнал,
что ее отдали его брату. Теперь тебе не терпится вернуть ее обратно, но
женское сердце нельзя завоевать силой!
— Неужели? А разве она любит Лоренцо? А ведь она принадлежит ему!
— Я не принадлежу никому! — воскликнула Фьора, теряя всякое
терпение. — Может быть, я и была чем-то обязана твоему кузену, но
только не тебе! Перестань приставать ко мне и уходи! Возвращайся к своей
семье! Я больше не хочу ни видеть, ни слышать тебя!
Лука был взбешен. В его карих глазах появились нехорошие хищные огоньки.
— Запомни, Фьора, ты никогда не избавишься от меня.
А святой Лука, мой покровитель, поможет мне увезти тебя туда, куда мне
захочется! — пригрозил он.
— Твой покровитель был врачом. Попроси его лучше, чтобы он вылечил тебя
от безумия! — посоветовала Фьора.
Она взяла Кьяру за руку и подошла к Коломбо, которая уже проснулась от
громких голосов и следила за происходящим, словно за сюжетом интересного
романа.
Поняв, что дальше говорить с Фьорой бессмысленно. Лука Торнабуони пошел к
лошади, привязанной к бронзовому кольцу на епископском дворце. Он махнул
рукой трем женщинам, и этот жест мог означать и прощание, и угрозу.
— Ты можешь сказать, что это с ним? — спросила Фьора, пожав
плечами.
— Пойди узнай! Может, он и был искренен, говоря, что никогда не забывал
тебя, хотя его жена Цецилия — просто очаровательная женщина. Мне кажется,
что его нынешнее поведение можно объяснить тремя причинами: он встретил тебя
вновь, знает, что Лоренцо твой любовник... и ему скучно, как и всякому
богатому человеку, не знающему, куда себя девать. Однако будь осторожной:
любовь избалованного ребенка может принести кучу неприятностей. В
особенности если ты решишь остаться жить в этом городе.
— Посмотрим! Во всяком случае, я могу в любой момент вернуться во
Францию.
Во дворце Альбицци Фьора нашла записку, принесенную ей во второй половине
дня. Она содержала несколько слов, заставивших Фьору покраснеть и
улыбнуться.
Мне так не хватает тебя! Вернись! Статуя не так красива, как ты. Завтра
вечером ты будешь в моих объятиях, а иначе я сам приду к тебе. Л.
.
Она сложила записку и дрожащими пальцами сунула ее за корсаж. Кьяра
рассмеялась:
— Он требует тебя?
— Да.
— И тебе действительно не хочется заставлять себя ждать?
— Конечно.
— Все ясно! Завтра мы с Коломбой проводим тебя до городского
укрепления, а дальше тебя проводят двое моих слуг.
— А почему бы тебе не провести со мной несколько дней во
Фьезоле? — предложила Фьора.
— Может быть, в следующий раз. Лоренцо будет стеснять мое присутствие,
а мне бы не хотелось раздражать его.
На другой день обе подруги в сопровождении Коломбы отправились в магазин на
соседней улице, чтобы купить легкой ткани, так как с каждым днем становилось
все жарче. Они подошли к мулам, охраняемым двумя слугами. Вдруг улицу
запрудила орущая толпа, вооруженная палками и дубинами. Толпа вопила:
Смерть Пацци! Требуем справедливости! Смерть Пацци!
— Боже мой! Они снова начинают! Можно подумать, что они откопали новый
труп, — простонала Кьяра.
Крики толпы навели ужас на лавочников. Они опустили ставни, и улица
мгновенно опустела.
— Может, и нам лучше вернуться? — робко спросила Коломба. Но
Фьора, сидевшая в седле, уже не слышала ее. Она поскакала прямо на толпу.
— Вернись! — в панике закричала Кьяра. — Они тебя раздавят!
Пришпорив коня, она поравнялась с Фьорой.
— Ты посмотри, кто возглавляет эту толпу! — сказала она, указав на
всадника, едущего во главе и постоянно оглядывающегося. — Это же
Лука! — сказала она, пораженная. — Он решил стать предводителем?!
Лука Торнабуони отдавал какие-то приказы.
— Не сейчас! Сейчас их убивать не стоит! Мы задушим их на могиле
Джулиано, а головы отнесем моему кузену Лоренцо!
Толпа криком одобрила слова подстрекателя, отозвавшиеся в душе Фьоры
отвращением и ужасом. Она представить себе не могла, что ее бывший поклонник
прятал за наружностью греческого бога столь черную душу. Она решительно
направила своего мула ему навстречу. Кьяра последовала за ней вместе со
слугами, оставив бедную Коломбу, уверенную в том, что ей уже не увидеть в
живых обеих женщин.
— Так вот как выглядит твоя храбрость. Лука? — с презрением
спросила Фьора, приблизившись настолько, чтобы ее было слышно. — Кого
же ты собираешься прикончить?
— А мне казалось, Фьора, что ты больше не желаешь разговаривать со
мной, — ответил Лука с улыбкой, которая показалась Фьоре
отвратительной.
— Я не с тобой говорю, а с потенциальным убийцей.
Вдруг она побледнела, узнав в несчастных жертвах мужчину и женщину, которых
волокла толпа. Оборванные, окровавленные, покрытые пылью... Это были Карло
Пацци и Хатун. Фьора направила своего мула прямо в толпу, нимало не заботясь
о том, что он мог кого-нибудь лягнуть своим острым копытом. Толпа медленно
расступилась, давая дорогу Фьоре и ее слугам. Прошел легкий шепот: Это же
сама Фьора, подруга монсеньера Лоренцо...
Приблизившись к несчастным, которые в бессилии упали на колени, она
спрыгнула с мула и обняла Хатун. Какой-то мужчина попытался
воспрепятствовать ей, но она гневно бросила ему прямо в лицо:
— Попробуй только дотронуться до нее, и тебе придет конец! Эта женщина
— не Пацци. Ее зовут Хатун. Она татарка и моя рабыня.
Затем в гневе она обернулась к подошедшему Луке:
— Только не лги мне, что не узнал ее. Ты сто раз видел ее в доме моего
отца!
— Возможно! Но почему тогда она прятала этого жалкого ублюдка Карло? Я
его сразу узнал, увидев, как он проходил по мосту с девицей.
— Так, значит, это дело твоих рук? — негодованию Фьоры не было
предела.
— Конечно! Никто из семьи Пацци не должен жить на этой земле, которую
они испоганили, — воскликнул Лука. — Признаюсь, что мог ошибиться
относительно твоей рабыни. Я отдам ее тебе, но с этим уродцем я покончу сам!
На несчастного Карло нельзя было смотреть без сострадания.
Его худые ноги подгибались, глаза были закрыты, он с трудом дышал и не падал
только потому, что его мучители поддерживали его. Фьора поняла, что борьба
не окончена.
— Ни ты, ни твои сообщники не могут распоряжаться его жизнью. Его
участь должен решить сам монсеньор Лоренцо.
— Я уже сказал, что кузен получит его голову.
— А я не уверена, что это доставит ему удовольствие. Он запретил
выносить скоропалительные приговоры, и будет лучше не вызывать его гнева.
— Его гнева? Ради этого идиота? Ты забываешь об одном: .он заплатил за
убийство Джулиано.
— Деньгами, которых у него не было. Он был заложником Франческо Пацци,
поэтому я и говорю, что только Лоренцо может распоряжаться его судьбой. А вы
что, не слышите? — сказала она, обращаясь к другим. — Сейчас мы
все вместе отведем Карло Пацци во дворец на виа Ларга. И уж будьте уверены,
что наш владыка будет вам благодарен за живого, а не за мертвого человека!
Возгласы недовольства, раздававшиеся после ее выступления, постепенно стали
стихать. Фьора говорила от имени хозяина, и они не сомневались, что у нее
есть на это право. Особенно им понравились слова Фьоры о том, что Лоренцо
может их отблагодарить. Но все едва не погибло, когда Фьора сказала, чтобы
Карло посадили на мула.
— До сих пор он держался, доберется и до дворца, — воскликнул
человек огромного роста.
Фьора ответила, пожав плечами:
— Тогда неси его сам! У тебя хватит на это сил. Разве ты не видишь, что
он еле жив? А за труп ты не получишь ничего!
Ей удалось убедить их: Карло бросили на спину осла, которого Фьора взяла
сама за узду. Она понимала, как трудно выиграть эту партию. Но ни за что на
свете, если даже Лоренцо разлюбит ее после этого, она не оставит на
поругание толпы странного молодого человека, который протянул ей руку помощи
в трудную минуту. Тут Кьяра вышла из аптеки, она сразу же поняла, что
происходит. Но Фьора не дала ей времени выразить свое мнение.
— Уведи, пожалуйста, Хатун к себе, — попросила она ровным
голосом. — Я скоро вернусь к вам.
— Ты не возвращаешься во Фьезоле?
— Нет. Сначала мне надо встретиться с Лоренцо.
Она продолжила путь во главе толпы, настроенной уже не так воинственно. Лука
Торнабуони шел рядом с ней с мрачной миной, а мясник — по другую сторону
мула. Никто не произнес ни слова до тех пор, пока они не добрались до дворца
Медичи.
Раньше любой мог переступить порог этого дворца, даже войти в большой
квадратный двор, а сейчас он был строго охраняем.
После убийства Джулиано дом утратил свою приветливость. Он стоял таким же
неприступным, как и римские дворцы. Да, Флоренция очень изменилась!
Солдаты вынули оружие при виде этой пестрой, возбужденной толпы. Они не
убрали его даже при виде Луки Торнабуони, но Фьора потребовала позвать
Саваджилио, который не преминул тут же объявиться. Капитан гвардии был, как
обычно, в мрачном настроении.
— Что здесь опять происходит? — возмутился он. — Я уже
говорил, чтобы никто не собирался перед этим домом. Всем разойтись!
— Позвольте мне, однако, войти вместе с этим мулом и Двумя
мужчинами, — бросила Фьора. — Мне надо видеть монсеньора Лоренцо.
Взгляд Саваджилио задержался на безжизненном теле Карло:
— Для Луки не надо разрешения на вход к своему кузену, как и для тебя,
донна Фьора. Но других я не знаю. А что эти остальные?
— Они подождут здесь, а мне надо увидеться с монсеньером один на
один, — сказала она твердо. — Он у себя?
— Он в своем кабинете. Я провожу тебя.
— Я тоже хочу пройти к нему, — воскликнул Торнабуони, — и не
понимаю почему...
— Дамам всегда отдается предпочтение! Вы разве не знаете? —
спросил начальник караула, улыбка которого выражала вежливое почтение к
молодому человеку. — Я уверен, что донна Фьора не задержится там
надолго. А вы можете немного подождать.
Потом он обошел вокруг осла, желая разглядеть лицо человека, который был
положен на него.
— Он мертв?
— Нет, просто потерял сознание. Мне кажется, что ему необходима помощь.
Это Карло Пацци, мессир Саваджилио. На него напали, когда он возвращался из
Рима.
— Карло Пацци! Ты слышишь, Саваджилио?
Фьора приблизилась к Луке так близко, что тот ощутил ее дыхание.
— Всем известно, что он ни в чем не виновен. И не забывай, Лука, что
одна из сестер Лоренцо замужем за одним из Пацци... и что его никто не
трогал до сих пор. Только Лоренцо может решить судьбу Карло, а я буду на его
стороне.
Не дожидаясь ответа, она направилась быстрым шагом к лестнице, ведущей
наверх в апартаменты Лоренцо. Слуга объявил о ее визите. Саваджилио остался
во дворе следить за остальными людьми, не внушающими ему доверия.
Вслед за слугой Фьора прошла по великолепным комнатам, так хорошо ей
знакомым. Она давно видела эти шитые золотом ковры на стене, эту мебель,
расставленную с нарочитой небрежностью на толстых персидских коврах,
шкафчики, на которых стояли дорогие изделия из золота или серебра с
драгоценными камнями. Только богатый человек с тонким вкусом мог собрать все
это. Она вошла в библиотеку, где стояли шкафы со множеством книг в кожаном,
бархатном и даже в серебряном чеканном переплете. Лоренцо вышел ей навстречу
с таким величественным видом, что Фьора готова была броситься перед ним на
колени. Но тот удержал ее и прижал к себе:
— Это ты? Какая радость! Подожди, надо узнать, что за шум на дворе.
— Я как раз пришла поговорить с тобой по этому поводу.
Это в какой-то степени из-за меня. Иди посмотри!
Фьора вывела его на галерею, откуда был виден двор, и указала на группу
людей, среди которых можно было различить Луку и Саваджилио, снимающего
бесчувственное тело Карло с осла.
— Я потребовала, чтобы твой кузен и его единомышленники, которые
собирались убить этого несчастного на могиле Джулиано, пришли сначала к
тебе.
— Мне кажется, я узнаю его, — сказал Лоренцо, прищурив свои
близорукие глаза. — Это Карло Пацци?
— Да, это он. Он возвращался из Рима в сопровождении моей рабыни Хатун,
возвращенной мне Катариной Сфорца.
А твой кузен и эта шпана стали издеваться над ними. Я вмешалась в это, и
Хатун отнесли во дворец Альбицци, к моей подруге Кьяре. Теперь тебе нужно
решить судьбу Карло, но поверь мне, он непричастен к заговору.
Ничего не ответив, Лоренцо перегнулся через перила балкона и приказал
капитану внести к нему пленника. Потом он взял за руку Фьору и привел ее в
библиотеку, где усадил рядом со столиком, который украшала аметистовая ваза.
— Откуда ты знаешь Карло Пацци? — спросил он ледяным тоном, которого Фьора так опасалась.
— Я видела его в Риме. Он помог мне бежать. Тебе напомнить о письме,
которое я тебе вручила?
— Донна Катарина была права, — кивнул Лоренцо Великолепный. —
Она очень любила моего брата. Но какую выгоду Карло имел от этого?
— Ты был так добр к нему, что хотел отдать его на лечение Деметриосу.
Он был уверен, что в этом городе ты был его единственным другом.
Разговор был прерван приходом Саваджилио и его двух охранников, несущих
Карло. Несчастный едва дышал, на его худом лице запеклась кровь. Его
положили на скамейку с подушками. Сжалившись над Карло, Фьора потребовала
принести холодной воды и сердечных капель. Слуга принес все, что она
попросила, и помог молодой женщине, пытавшейся привести несчастного в
чувство. Лоренцо наблюдал за этой сценой с мрачным видом. Когда казалось,
что уже все усилия бесполезны, Карло глубоко вздохнул и с трудом открыл
голубые глаза. Искра удивления промелькнула в них, когда он узнал лицо,
склонившееся над ним.
— Фьора, — выдохнул он с трудом. — Это просто чудо! Вы
хорошо... себя чувствуете?
Вопрос, заданный тонким, почти детским голосом, тронул Фьору. Он был
полумертв, но его первым вопросом был вопрос о ее здоровье.
— Отлично, Карло! Чудо соединило нас, но что вы здесь делаете? Разве вы
не знаете, какая опасность ожидает вас во Флоренции?
— Знаю, но мне нельзя было оставаться в Риме. Папа просто возмущен
Медичи и... вами. Он говорит только о войне! Я же больше не оправдывал его
надежд, и не будь донны Катарины, спрятавшей меня, мне бы уже не быть на
этом свете. Только благодаря ей мы с Хатун могли покинуть Рим. А Хатун всей
душой рвалась к вам.
— И вам не хотелось бы вновь увидеться со мной?
Он немного помолчал, робко улыбнулся.
— Нет. Я знал, что вы вряд ли обо мне скучали. Мне просто хотелось
вернуться в мой сад в Треспьяно. Только там мне было хорошо. Что же касается
комедии, которую нас заставили сыграть, я скажу вам, чтобы вы забыли ее и
жили так, словно меня никогда и не было.
— Какую еще комедию?
Этот вопрос Лоренцо задал голосом, в котором чувствовалось едва сдерживаемое
нетерпение
Взглянув на Лоренцо, Фьора увидела скорбные складки у его рта и гневный
блеск в его карих глазах. Она его слишком хорошо знала, чтобы не понять, что
полуправда не удовлетворит его.
— Не выпуская из своей руки руку Карло, который слишком устал от разговора,
она сказала, глядя прямо в глаза Лоренцо Великолепному:
— Накануне того дня, когда мне пришлось уехать из Рима, папа обвенчал
нас в своей личной капелле.
В этот самый момент, словно само небо услышало сказанные слова, как бы
выражая свое неодобрение, раздался сильный гром и проливной дождь обрушился
на город. Толпа, собравшаяся перед дворцом, несмотря на ливень, не
расходилась и продолжала вопить:
— Смерть Пацци! Выдайте нам его!
Фьора еще сильнее сжала руку раненого:
— Если ты выдашь его, Лоренцо, то тебе придется выдать и меня...
Закладка в соц.сетях
