Жанр: Любовные романы
Загадочная леди (Загадочная леди 1)
...ем, ему даже нравились эти
прогулки - ведь после них на щеках его жены появлялся румянец, а в глазах -
блеск.
С собакой она была бесконечно терпелива. Если Тоби в течение десяти минут
обнюхивал то или иное дерево, она стояла и ждала, пока он закончит свое
занятие. Так было даже в тот день, когда резкий ветер пронизывал их
насквозь, к тому же моросил дождь.
Если Кэтрин так снисходительна и терпелива с какой-то псиной, размышлял
виконт, то как же она будет обращаться с ребенком? Он не задал ей этого
вопроса, вспомнив, что уже как-то раз затронул подобную тему и реакция была
крайне болезненная. Наверное, она из тех женщин, которые во что бы то ни
стало хотят нянчить своих младенцев сами, вместо того чтобы нанять няньку,
как должна поступить каждая приличная леди. При мысли об этом виконт
почувствовал какое-то странное беспокойство.
Действительно, нечего думать о младенцах, если в их отношениях ничего не
изменится. Он ни разу не прикасался к ней после той злополучной брачной
ночи. У него не было ни малейшего желания снова обнаружить, что лицо жены
залито слезами - ведь именно так она отреагировала на его ласки.
Дважды им повезло, и они смогли снять в трактире две комнаты, так что у
него была отдельная кровать. В другой раз, когда у них была только одна
комната и одна кровать, он всю ночь провел в пивной, слушая рассказы старого
солдата, так и не сообразившего, что перед ним ветеран, участвовавший в тех
же сражениях, о которых солдат рассказывал с такими жуткими и не
правдоподобными подробностями. Накачав солдата пивом, виконт обеспечил себе
целую ночь развлечений. Наверху он не получил бы ничего подобного,
подумалось ему.
Но как-то раз им не повезло. Супругам смогли предоставить только одну
кровать и одну комнату, а все, кто находился в пивной, разошлись еще до
полуночи. Поэтому лорд Роули провел ночь на полу, рядом с кроватью, на
которой спала его жена. Впрочем, она тоже не спала, как он обнаружил после
того, как тихонько разделся в темноте и соорудил себе постель из старого
коврика и своего пальто. Когда спустя две минуты он улегся, на голову ему
опустилась подушка.
- Благодарю! - рявкнул он. Она могла бы как-то дать ему понять, что не
спит, когда он вошел, и ему не пришлось бы возиться в темноте, он не ушиб бы
большой палец о ножку кровати.
Виконт услышал, как жена повернулась на другой бок. И вдруг с особой
остротой ощутил, что она тут, рядом, над ним. Наверное, на ней ничего нет,
кроме тонкой ночной сорочки. Наверное, она теплая. Его жена.
Он все-таки получил достаточно красноречивый ответ на вопрос, который
часто задавал себе, размышлял помрачневший виконт. Почувствовал ли он
удовлетворение после первого обладания ею? Обычно так бывало у него с
женщинами, за которыми он ухлестывал. Но не на этот раз. Он обладал ею один
раз - и вспоминать об этом было не очень-то приятно. Но он все еще пылал.
Виконт скрипнул зубами и сжал кулаки. Он был возбужден, словно мальчишка.
Она его жена, черт возьми! Это ее обязанность и его право. Ему только и
нужно, что встать на ноги, сделать один шаг и нырнуть к ней под одеяло...
Он считал овец, солдат, терьеров, пока не успокоился. Терьеры! Он слышал,
как Тоби сладко посапывает наверху, где-то там, где должны находиться ее
ноги.
Проклятая псина!
Наверное, он уснул, хотя на полу было не очень-то удобно. Разбудил же его
какой-то шум. Кто-то разговаривал. Проснувшись окончательно, виконт понял,
что никто не разговаривает, а просто, наверное, кто-то прошел по коридору.
Он так и не избавился от привычки, приобретенной в армии, - мгновенно
просыпался при малейшем шорохе. Вздохнув, он подумал: каково ему будет, если
он ляжет на бок? Наверное, будет еще неудобнее, чем на спине.
- Брюс! - вскрикнула Кэтрин. Виконт уставился в темный потолок широко
раскрытыми глазами. Тоби тихонько тявкнул.
- Брюс... - проговорила Кэтрин, на сей раз жалобно. - Не бросай меня. Не
уходи. Мне так одиноко. Мои руки.., так пусты. Не уходи. Брю-ю-юс...
Он рывком приподнялся и повернулся к кровати. Следовало встать и
попытаться успокоить ее. Он хорошо знал, что такое кошмары. Знал по
собственному опыту. Странно, конечно, но он, имея репутацию довольно
сурового офицера, часто вставал по ночам, чтобы успокоить тех, кого терзали
ночные демоны, в особенности новобранцев - юношей, которым следовало бы еще
сидеть дома.
Но на этот раз виконт не поднялся. Ведь она назвала мужское имя. Имя
того, кого любила. Того, кто бросил се. Брюс... Виконт стиснул зубы.
Судя по шороху, она снова перевернулась. Да, теперь Кэтрин лежала лицом к
нему. Одеяло сползло с нее, и волосы рассыпались по плечам и по рукам,
свисавшим с кровати, почти касавшимся его. Она не проснулась. И больше не
говорила.
"Боже, - подумал он, - Боже, зачем я на ней женился? Куда меня завели
необузданная похоть и беспечность?"
Брюс.
С каждой минутой пол казался ему все более жестким.
Но это последняя ночь, которую они проводят в дороге. Завтра, во второй
половине дня, они будут в Стрэттоне. При мысли об этом виконт приободрился,
хотя и провел бессонную и тревожную ночь. Более того, он был даже рад: ведь
теперь ему не придется скучать.
Недели, предшествовавшие свадьбе, превратились в кошмар наяву. Кэтрин
боролась с этими кошмарами, убивая в себе все чувства и отдаваясь на волю
судьбы. День венчания, напротив, оказался, как ни странно, исполненным
глубокого смысла. А брачная ночь была чудесной и удивительной, пока она сама
ее не испортила, вспомнив, что все случившееся всего лишь следствие похоти и
никаких иных чувств в этом нет. Потом он встал и вышел из спальни, не сказав
ни слова. Отъезд из дома на другое утро оказался сплошным мучением. Опять
начинать все сначала, начинать новую жизнь - это представлялось невозможным.
Но время залечивает душевные раны, возвращая человека к жизни. Хотя
когда-то она полагала, что подобное невозможно. Становясь старше, Кэтрин
обнаружила, что многое в жизни лишь кажется невозможным.
Сидя в карете рядом с мужем, Кэтрин прощалась с той жизнью, которую
создала себе пять лет назад. И вдруг оказалось, что она - нет, не то чтобы
получала удовольствие от новой жизни, но эта жизнь казалась ей все более
интересной, все более заманчивой. Она уже забыла, что новые впечатления тоже
могут радовать. Ей даже казалось, что она стала моложе, словно и не было
прошедших пяти лет.
Странно, что она не хотела выходить замуж, что все связанное с
замужеством страшило ее. После первой брачной ночи он не прикасался к ней.
Это была, конечно, и ее вина. Но ей стало так одиноко, стало так жалко себя
- вот она и расплакалась. Муж же находился совсем рядом и не мог этого не
заметить.
И вообще он держался слишком надменно и был очень уж настойчив, оказывая
ей знаки внимания, хотя и понимал, что ей они не нужны. Но за время
путешествия она убедилась, что он очень интересный собеседник, человек
весьма эрудированный. И при этом не настолько самодовольный, чтобы не
слушать ее. Более того, он оказывал ей честь, вступая с ней в спор в случае
несогласия, не пропускал ее слова мимо ушей - а ведь она женщина, низшее
существо. Кэтрин соскучилась по беседам, и не только за последние пять лет.
И еще он был заботлив. Так странно, когда тебе помогают сесть в экипаж
или выбраться из него, когда в трактире тебя провожают из комнаты в комнату,
когда тебя сопровождают на прогулку с Тоби. Подобное внимание могло бы
раздражать - как если бы при тебе постоянно находился страж, не оставляющий
тебя ни на минуту. Но это, как ни странно, не раздражало. Она привыкла
ценить свою независимость и с презрением относилась к попыткам видеть в себе
слабую и хрупкую женщину, но все же ей было приятно, что ее опекают. Иногда
даже казалось, что муж любит ее. Однако она решительно отбрасывала эту
мысль: ничего, кроме боли, такая мысль не приносила.
Конечно, муж ее не любит. Когда они получали две комнаты, он спал один.
Где виконт спал в одну из ночей, когда им не повезло с ночлегом, она не
знала. Конечно, он не провел ту ночь с ней. Однажды он подошел к
единственной кровати, на которой она лежала, притворяясь спящей, надеясь,
что он ляжет с ней... Но виконт провел ночь на полу. Какое унижение! Неужели
одной ночи оказалось достаточно, чтобы охладить тот пыл, с которым он
преследовал ее до бала и во время бала? Может быть, все дело в ее
неопытности? Или в том, что она не девственница? А может, все это из-за
того, что она, охваченная чувством одиночества, отвернулась от него?
Он так хорош собой, так привлекателен! Жаль, что она его не любит.
Конечно, глупо: так сильно его желать, так волноваться при мысли о
супружеской жизни с ним, - и не любить его. В этом есть что-то.., низменное.
Но не стоит начинать новую жизнь в таком мрачном настроении, уговаривала она
себя. Это ни к чему не приведет.
Кэтрин очень волновалась, думая о том, как приедет в Стрэттон-Парк. Она
уже слышала об этом поместье, как об одном из самых величественных в Англии.
А после рассказов мужа ее любопытство еще более возросло. Неужели она будет
там жить, станет там хозяйкой? И не являются ли подобные мысли
предательством по отношению к ее дорогому коттеджу? Но что толку хранить
верность неодушевленному предмету?
Они прибыли в Стрэттон в солнечный день, под вечер. Кэтрин решила, что
видит поместье во всей его красе. Сидя у окна кареты, она старалась не
ерзать на сиденье и не выказывать охватившего ее волнения. Виконт же с
невозмутимым видом сидел в углу экипажа и смотрел больше на жену, чем на
окрестные виды. Во время путешествия он часто на нее смотрел, и это
приводило ее в замешательство. Она едва удерживалась, чтобы не провести
рукой по волосам. Может, какая-то прядь выбилась из прически?
- Ну как? - спросил он.
Все здесь было массивное, монументальное, величественное. Классических
пропорций особняк из серого камня, с портиком, обрамленным колоннами.
Огромный парк с лужайками, затененными старыми дубами, вязами и буками, с
нарциссами и другими цветами. К дому вела довольно короткая и прямая
подъездная аллея, усыпанная гравием; имелся и мост, также в стиле Палладио.
- Как красиво! - сказала Кэтрин, чувствуя, что просто не может выразить
свои чувства. Неужели здесь будет ее дом? Неужели ей предстоит здесь жить?
Виконт негромко рассмеялся.
Тоби, сообразивший, что путешествие заканчивается, с тревожным видом
встрепенулся на противоположном сиденье.
- Нас ждут, - сказал виконт. - Наш экипаж уже узнали. Миссис Кич, моя
экономка, без сомнения, выстроит всех в холле, чтобы встретить новую
хозяйку.
Виконт помолчал, улыбнулся.
- Все, что вы должны делать, - продолжал он, - это милостиво кивать и
улыбаться, если захочется. На том ваши испытания закончатся.
Все... Мужчины просто невозможны, подумала она. Конечно, виконт оказался
прав. Он помог жене выйти из экипажа, провел ее по мраморной лестнице, а она
даже не сумела как следует рассмотреть холл с колоннами, потому что по обеим
его сторонам выстроились слуги: с одной стороны мужчины, с другой - женщины.
В центре, отдельно от всех, стояли двое пожилых слуг - мужчина и женщина - с
лицами, исполненными достоинства. Мужчина поклонился, женщина присела.
Это были дворецкий и экономка - Хоррокс и миссис Кич. Виконт представил
жене слуг. Она кивнула, поздоровалась. Потом посмотрела по сторонам и опять
улыбнулась. После чего виконт взял Кэтрин за локоть и, сказав что-то миссис
Кич насчет чая, повернул жену к широкому дверному проему, ведущему к
лестнице.
- Миссис Кич, - сказала она, не обращая внимания на мужа, - я с
удовольствием познакомилась бы со всеми женщинами, если вы их представите.
Экономка посмотрела на нее с одобрением.
- Да, миледи, - сказала она. И величественно прошествовала по холлу,
называя каждую из женщин по имени.
Кэтрин знала, что ее муж идет следом. Но она думала только о том, чтобы
запомнить имена и лица, хотя понимала, что, наверное, не скоро сможет всех
запомнить. Для каждой из женщин у нее нашлось словечко. Когда они добрались
до конца ряда и виконт снова взял ее за локоть, она обратилась к дворецкому
с просьбой познакомить ее также и со слугами-мужчинами.
В конце концов Кэтрин позволила увлечь себя к двери, ведущей на лестницу.
Впереди шла миссис Кич.
- Не покажете ли вы ее светлости ее апартаменты, миссис Кич? - сказал
виконт. - И проследите, чтобы кто-нибудь подождал, пока ее светлость
приведет себя в порядок. Пусть проводят ее в гостиную, когда она будет
готова.
- Да, милорд, - пробормотала экономка.
- Мы скоро увидимся, любовь моя, - сказал он, отпуская локоть жены и
склоняясь к ее руке. Судя по его виду, он опять развлекался.
В ее апартаментах, состоявших из спальни, туалетной комнаты и гостиной,
поместились бы два коттеджа - этой мыслью Кэтрин забавлялась в течение
получаса. Она мысленно улыбалась, вспоминая, как Тоби трусил рядом с ней
вдоль шеренги слуг. А потом, прежде чем он успел последовать за хозяйкой
наверх, виконт сгреб его в охапку. Когда же она наконец вошла в гостиную, он
лежал на ковре у камина, но тотчас же вскочил и устремился ей навстречу,
виляя хвостом.
- Тоби. - Кэтрин наклонилась, чтобы погладить его. - Все это кажется тебе
странным? Ничего, привыкнешь.
- И вы тоже, - послышался голос справа. Он стоял у окна, но подошел к ней
и указал на поднос с чаем на столе.
Кэтрин села, чтобы разлить чай. Гостиная поражала своим великолепием -
расписной сводчатый потолок, мраморный камин, картины в золоченых рамах...
Наверное, по большей части фамильные портреты, решила Кэтрин. Она
чувствовала себя здесь очень неуютно.
Муж принял из ее рук чашку с блюдцем и сел напротив.
- Вам вовсе не было надобности обходить всех слуг, - сказал он. - И
конечно, никто не думал, что вы обратитесь к каждому из них. Но все просто
очарованы. Теперь у вас полон дом.., даже не слуг, а скорее рабов, Кэтрин.
- Что же здесь смешного? - спросила она, - Что вас так забавляет?
- Вы, - ухмыльнулся виконт. - Вы похожи на детскую юлу, которую завели и
которая вот-вот закрутится с бешеной скоростью. Не волнуйтесь. В доме нет
хозяйки с тех пор, как восемь лет назад умерла моя мать. И, как видите, все
идет хорошо. От вас потребуется очень немногое. Символическое одобрение меню
и планов, которые будет вам излагать миссис Кич.
Ах, понятно! Муж думает, она не сможет вести хозяйство более крупное, чем
то, что имелось у нее в коттедже...
- Это вам следует успокоиться, милорд, - сказала Кэтрин, делая ударение
на слове "милорд", поскольку только таким образом могла досадить ему. Она
чувствовала себя смертельно оскорбленной. - Хозяйство будет вестись
безупречно, вам жаловаться не придется. Утром я поговорю с миссис Кич, и мы
обо всем договоримся, полагаю, к ободному удовольствию.
Улыбка исчезла с лица виконта. Но вскоре он уже опять улыбался, попивая
чай и молча глядя на жену.
- Кэтрин, - сказал он наконец, - на днях вы расскажете мне о своем
прошлом. Вас ведь терзают мысли об этом, не так ли?
- Вовсе нет, - ответила она без колебаний. Кэтрин давно уже жалела, что
не рассказала ему все в тот день, когда открыла свое настоящее имя.
Действительно, ведь не было причин что-либо скрывать. И она совсем не
боялась, что виконт откажется от нее. Наоборот, тогда она даже надеялась,
что он откажется. Но теперь ей было трудно рассказывать.
- Кэтрин... - Он допил свой чай и поставил чашку на стол. Заметив, что
она собирает посуду на поднос, покачал головой и жестом остановил ее. Потом
какое-то время молча смотрел на нее. Наконец снова заговорил:
- Кэтрин, кто такой Брюс?
Сердце ее на мгновение остановилось. Ей почудилось, что она вот-вот
задохнется.
- Брюс? - Кэтрин казалось, что она слышит собственный голос как бы со
стороны.
- Брюс, - кивнул виконт. - Кто это?
Как он узнал? Как он узнал это имя?
- Я обнаружил, что вы иногда разговариваете во сне. Значит, он снова
начал ей сниться. Она обнимает его во сне и видит, как он прямо из ее
объятий исчезает в пустоте. Наверное, это вызвано отчаянным, и неожиданным,
желанием снова родить ребенка - желанием, появившимся вместе с замужеством.
Хотя нет ни малейшей надежды на то, что это может случиться в скором
времени.
- Полагаю, - проговорил виконт холодно и надменно, как при первом
знакомстве, - это тот, кого вы любили?
- Да, - кивнула она, потупившись.
Теперь следовало бы все ему рассказать. Очевидно, он считает, что Брюс -
это мужчина. Но как можно рассказать этому равнодушному чужому человеку о
своей самой сокровенной любви? Она почувствовала, что глаза ее затуманились,
и поняла, что они наполнены слезами.
Какое унижение.
- Я не властен над вашими прошлыми привязанностями. Только над настоящими
и будущими. Впрочем, я не уверен, что смогу когда-либо властвовать над вами.
Но хотя бы верности я имею право потребовать, Кэтрин. Думаю, что нельзя
приказать себе забыть прошлую любовь, но вы должны понять, что это - в
прошлом, что я не стану поощрять оплакивание прошлого.
Ее охватила ненависть - ненависть к нему. - Вы злой и жестокий человек, -
прошипела она. Отчасти она сознавала, что несправедлива к нему, что он не
правильно ее понял и следует все ему объяснить. Но ей стало так больно, что
она не могла быть справедливой. - Я вышла за вас потому, что вы не оставили
мне выбора. Я буду вам верна и предана до конца дней своих, если вам это
нужно. Но сердца моего вы не получите, милорд. Мое сердце - все без остатка
- принадлежит Брюсу навсегда.
Она вскочила и выбежала из гостиной. О да, она ужасно несправедлива - и
знает это. Ну и пусть. Если ему угодно разыгрывать из себя деспотичного
владыку и хозяина, она станет бороться с ним любым оружием, имеющимся в ее
распоряжении.
И все-таки Кэтрин надеялась, что виконт бросится за ней вдогонку. Тщетно
надеялась. А перепуганный Тоби трусил следом. Она направилась к лестнице,
рассчитывая, что сумеет найти дорогу в свои апартаменты.
Глава 17
В гостиной стояло пианино. Хотя последние десять лет на нем играли
нечасто, инструмент всегда был хорошо настроен. После обеда виконт попросил
жену поиграть, и она, тотчас согласившись, просидела за пианино более часа.
Вероятно, думал виконт, она испытывает такое же облегчение, как и он, когда
имеет возможность чем-то заняться и уклониться от необходимости поддерживать
разговор. Хотя за обедом все шло хорошо. Кажется, они вполне могут ужиться,
если не будут касаться личных дел.
Кэтрин играла, а муж сидел и смотрел на нее. На ней было бледно-голубое
вечернее платье - не новое, не модное и не вычурное. Волосы она уложила, как
обычно, - узлом на затылке, хотя он позаботился, чтобы у нее была горничная,
помогающая ей одеваться и причесываться. Но она осталась самой собой -
прежней Кэтрин. Сначала она смущалась, хотя играла без ошибок. Но потом
словно растворилась в музыке, как это было в музыкальной гостиной Клода в то
давнее утро... Она могла бы быть профессиональной пианисткой, думал виконт.
Как странно, что она здесь, в Стрэттоне, вместе с ним. Тогда, в Боудли,
она очаровала его, прекрасная, соблазнительная и недоступная миссис Уинтерс.
Он пылал страстью. И твердо решил завоевать ее. Потому и не пожелал принять
ее "нет" за ответ. И вот она здесь, с ним, в его доме, - его жена,
виконтесса Роули.
Еще более странно, что по временам он торжествовал, даже ликовал, а ведь
для торжества - тем более ликования - не было совершенно никаких оснований.
Их брак всего лишь видимость. Она любила и всегда будет любить человека по
имени Брюс. Он даже поймал себя на том, что пытается вспомнить: есть ли
среди его знакомых человек с таким именем? Однако не вспомнил. Как это она
сказала? Целиком и без остатка? Он нахмурился.
"Мое сердце - все без остатка - принадлежит Брюсу навсегда".
А потом произнесла эту свою речь, назвав его злым и жестоким человеком. И
все потому, что он посоветовал ей выбросить прошлое из головы и заменить его
настоящим. Неужели это жестокость?
Она, когда выбежала из гостиной, должна была почувствовать, что он очень
ею недоволен, - и она это почувствовала. Ему, однако, лучше не стало. Ему
было больно. Хотя и не хотелось признавать, что она способна причинить ему
боль.
Тоби, уже давно стоявший у табурета, виляя хвостом, решил, что существует
более простой способ привлечь к себе внимание хозяйки. Он запрыгнул ей на
колени и уткнулся носом в локоть.
- Тоби... - Она перестала играть и засмеялась. - Ты совершенно не
уважаешь Моцарта. Наверное, ты не привык к такому сопернику? Видимо, тебе
нужно выйти погулять.
Виконт встал и подошел к пианино. Она подняла на него глаза, которые все
еще смеялись. И он не сказал того, что хотел сказать. Он хотел сообщить
жене, что в доме достаточно слуг, чтобы выгулять собаку в любое время, когда
это потребуется, и что виконтесса Роули не должна быть на побегушках у
какого-то избалованного пса.
- Может, мы пойдем вместе прогуляться? - спросил он. - День был погожий -
интересно, столь же приятен вечер? - На самом деле ему хотелось выяснить:
как быстро он станет для прислуги предметом насмешек? Однако, решив проявить
характер, он сурово проговорил:
- Вон отсюда, сэр. В вашем новом доме вы будете видеть мебель только на
уровне пола. Ясно?
Но Тоби уже прыгал у его ног и взволнованно повизгивал. А Кэтрин снова
засмеялась.
- Вы произнесли слово "прогуляться" в его присутствии, - пояснила она. -
Это необдуманно. Виконт нахмурился, глядя на Тоби.
- Сидеть! - приказал он.
Тоби сел и уставился на него неподвижными настороженными глазами.
- Вот что значит офицерская выучка, - сказала Кэтрин, продолжая смеяться.
- Я никогда не могла этого добиться.
Вскоре они вышли на террасу. Она взяла мужа под руку, и супруги медленно
пошли вокруг дома. Кэтрин с любопытством осматривала дом и парк. Ночь была
ясная, лунная и совсем не холодная. Тоби носился по лужайкам и обнюхивал
деревья - знакомился с новой территорией.
"Когда вернемся, - думал виконт, - пора будет ложиться спать". Первая
ночь дома. Ночь, которая станет.., образцом для всех ночей в будущем, судя
по всему. Проведет ли он эту ночь в своей постели? И хочет ли он такого
брака - брака, который является видимостью?
Даже думать об этом смешно. Она его жена.
Он возжелал ее с первого же взгляда. Кроме того, у него ведь имеются
определенные потребности... С какой же стати ему удовлетворять эти
потребности на стороне? К тому же он, возможно, к сожалению, полагает, что в
браке нужно хранить верность. Да и глупо вести холостяцкую жизнь, состоя в
браке. Он не монах.
Следует ли стеснять себя только потому, что она все еще любит человека из
прошлого?
Подойдя к углу дома, виконт остановился. Здесь находилась аллея,
обрамленная розами, - любимое место его матери.
- Кэтрин, - проговорил он, - почему вы плакали? Нелепый вопрос. Он
намеревался начать совсем не с него. Он с удовольствием забыл бы ту ночь и
свое унижение.
Она стояла, молча глядя на него. Боже, как она хороша - ее золотистые
волосы казались в лунном свете скорее серебряными. По ее глазам он понял:
Кэтрин знает, о чем идет речь.
- Без всякой в общем-то причины, - ответила она. - Я была.., все было так
непривычно... Просто расчувствовалась.
Виконт не был уверен, что она говорит правду.
- Вы отвернулись от меня, - сказал он.
- Я... - Она передернула плечами. - Я не хотела вас обижать. Но обидела.
- Я сделал вам больно? Обидел вас? Был вам неприятен?
- Нет. - Она посмотрела на него, нахмурилась. Хотела еще что-то сказать,
но промолчала. Потом повторила:
- Нет.
- Может быть, - проговорил он с неожиданной горечью в голосе, - вы
сравнивали меня...
- Нет! - Кэтрин закрыла глаза и судорожно сглотнула. Потом посмотрела на
свои руки. Он заметил, что она вздрогнула. - Я никого ни с кем не
сравнивала.
Виконт вспоминал ее слова, сказанные в гостиной за чаем. Он снова
чувствовал себя неопытным юнцом. И злился на себя самого. Ведь он привык
считать себя искусным любовником. Во всяком случае, женщины, с которыми он
спал последние годы, придерживались именно такого мнения. Но конечно, она
любит другого. Наверное, он здесь ничего не может поделать...
- Я не готов состоять в браке - и жить холостяком, - снова заговорил
виконт.
Кэтрин взглянула на него в испуге.
- Я тоже... - начала она и прикусила губу. Интересно, покраснела ли она?
При свете луны не разглядеть. Но ее слова приободрили его.
- Если сегодня ночью я приду к вам, - сказал он, - не буду ли я снова
отвергнут со слезами?
- Нет.
Он провел по ее щеке тыльной стороной ладони.
- Вы знаете, что вы всегда вызывали у меня желание.
- Да.
Он почувствовал, что она опять сглотнула.
- Хотя о более тонких чувствах говорить не приходится, я полагаю, что
тоже вызывал у вас желание.
- Да, - едва слышно прошептала она.
- Мы супруги, - продолжал он. - Никто из нас не хотел этого брака, но так
произошло. Я даже готов взять вину на себя. Я виноват во всем. Но теперь это
не имеет значения. Мы муж и жена. Возможно, нам удастся ужиться друг с
другом.
- Да.
- И еще одно... - Он взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. Кэтрин
встрет
...Закладка в соц.сетях
