Жанр: Любовные романы
Верю в любовь
...обеденный зал, откуда доносились аппетитные
запахи. Он вдруг вспомнил, что ничего сегодня не ел.
Что она сделает? И что он найдет, вернувшись наверх? Пустую комнату, посреди
которой стоит его саквояж? Или она решит остаться?
Ему было не по себе. Давно он не испытывал такого потрясения.
Ричард занял маленький столик у окна и заказал ветчину и яйца с картофелем и
тостами. Он не хотел видеть, как Нора уходит, не хотел чувствовать
ответственность за нее, если она все же уйдет.
Господи, да какую вообще ответственность он должен за нее нести? Если не
считать вопроса десятилетней давности, терзавшего его все эти годы.
Она уйдет и, возможно, исчезнет навсегда. И вероятно, даже не захочет занять
свое место в дилижансе. Тогда он больше ее не увидит.
Последняя мысль оказалась на удивление панической. И он презирал себя за эту
панику.
Ричард давно изжил все чувства к Норе. А это было нелегко: уж очень сильное
и постоянное воздействие она имела на его жизнь. Его настоящее и будущее
навсегда определено тем, что случилось между ними.
Даже если она навечно исчезнет из его жизни, этого будет недостаточно.
Он надеялся, что она уйдет. Надеялся, что не увидит ее ни сегодня, ни завтра
утром. И вообще никогда.
— И пришлите то же самое моей жене вместе с чайником чая, —
услышал он свой голос, когда официант поставил перед ним еду. — Если
она захотела посмотреть на празднества, отнесите тарелку обратно на кухню, и
пусть один из слуг позавтракает за мой счет.
Нора не ответила на его вопрос насчет денег. Но он знал так же точно, как
если бы обыскал ее кошелек, что у нее нет ни пенни. Бывшая хозяйка скорее
всего отказалась отдать жалованье, когда Нора уволилась.
Но какое ему дело до этого? Впрочем, он надеялся, что она нищая. Пусть
голодает!
Однако совесть по-прежнему не давала ему покоя. Черт бы все это побрал, он
чувствует себя ответственным за нее! Опять все сначала.
Он не хотел злорадствовать. И его беспокоило то обстоятельство, что он
способен испытывать столь ребяческую ненависть к кому-то, кого не видел
целых десять лет.
Ричард взял вилку, но тут же обнаружил, что напрочь лишился аппетита.
Глава 3
Она уйдет. Немедленно. Попросит, чтобы ее поселили в другом месте. Однако
этот план был настолько ненадежным, что Нора никак не решалась двинуться с
места и все еще стояла, глядя на дверь, за которой скрылся Ричард.
Должно быть, уже поздно что-либо менять. И он прав: ей скорее всего не
предоставят ночлег, потому что во время столкновения ее не было в дилижансе.
И поскольку теперь ее знают как миссис Кемп, могут возникнуть какие-то
щекотливые вопросы. И возможно, даже за ночлег в доме здешнего жителя
придется платить. Даже если платы не потребуют, она посчитает себя обязанной
предложить что-то за оказанную ей любезность. Но у нее в кошельке всего пара
мелких монет.
И...
Господи, она опять встретила Ричарда. Ричарда Кемпа.
Только сейчас осознание этого факта поразило ее в полной мере. Нора почти
рухнула на край кровати и закрыла глаза.
Ричард здесь!
Он пришел ей на помощь, спас и привел к себе. Правда, вид у него при этом
был не слишком довольный. Вернее, крайне раздраженный.
В таком случае почему он это сделал?
Нора судорожно схватилась за кроватный столбик.
О Господи Боже, Ричард!
Какой странный каприз судьбы свел их здесь, в отдаленном уголке Англии? И не
просто свел. Они застряли здесь, словно бедняги, выброшенные на берег после
кораблекрушения. Застряли по меньшей мере до завтра.
Как это она вообще его узнала? Он так изменился с тех пор, как они виделись
в последний раз! Тогда он был почти мальчиком: черноволосым, высоким, гибким
и стройным. И очень красивым. Хотя лицо у него почти всегда было очень
серьезным. Но в голубых глазах светились тепло и доброта. А в некоторые
очень интимные моменты в них горел огонь страсти. Она влюбилась с первого
взгляда. Безумно. Пылко. А он любил ее еще до того, как они познакомились.
Все это было так давно, что, должно быть, случилось в другую эпоху. Но в то
время все было достаточно реально, а конец оказался отвратительным.
Нора повернула голову и прижалась лбом к столбику. Не хотелось жить. Уж
лучше бы она умерла. Только кому дано умереть по собственной воле? Пережила
же она ту давнюю трагедию.
Теперь он стал мужчиной, сильным, мускулистым, с красивым, но холодным
лицом. И держится он с уверенностью, которой она раньше в нем не замечала.
Он выглядел так, словно был рожден повелевать, хотя, конечно, в реальности
все было не совсем так.
Впрочем... ведь он лорд Борн. Барон, незнакомый человек. Она никогда не
знала его под этим именем.
Но почему, почему ему понадобилось ее спасать? Ясно, что он не питает к ней
ничего, кроме неприязни. Может, хочет позлорадствовать? Недаром заявил, что
ей придется спать на полу. Асам он займет кровать. Ничего не скажешь, не
слишком галантное предложение.
Да, он сделал это, чтобы лишний раз напомнить, что их роли переменились.
Значит, несмотря на все проблемы, следует искать ночлег в другом месте. Она
не желает быть обязанной ему. Именно ему.
Нора встала и снова схватилась за столбик, когда кто-то постучал в дверь.
Вряд ли Ричард придет так скоро, рассудила она и поэтому без опаски открыла
дверь. На пороге возник слуга с подносом. Нора не видела, что именно он
принес, но запах был аппетитным.
Только сейчас Нора поняла, что ужасно хочет есть. Она не ела со вчерашнего
дня, и если так пойдет и дальше, будет поститься еще двое суток.
— Ваш муж прислал завтрак, миссис Кемп, — объяснил слуга.
У Норы не хватило силы воли отослать еду на кухню. Ричард все равно уже
заплатил, рассудила она, так что можно поесть.
Она впустила официанта, и тот поставил поднос на туалетный столик.
После его ухода Нора съела все до последней крошки и выпила целый чайник
чаю. А потом долго задавалась вопросом: не будет ли совершенной глупостью
оставить последние монеты возле подноса, прежде чем она уйдет? Да, конечно,
глупо. И унизительно.
Но куда ей идти? Уже слишком поздно просить кого-то приютить ее. Конечно,
она может пойти погулять, посмотреть на праздник. Но что ей делать сегодня?
Ах, она поразмыслит обо всем, когда придет время!
Однако тут Нора вспомнила, с каким нескрываемым сарказмом он заявил, что,
если она не хочет быть его женой, может стать служанкой. До этого дня она
никогда не слышала от него подобных интонаций! Был только один способ
заплатить за завтрак. Один способ сохранить гордость. Один способ показать
ему
нос
.
Она открыла его саквояж. Вещей совсем немного. Очевидно, он собирался
провести в дороге короткое время.
Нора вынула черный вечерний фрак, стряхнула пылинку и повесила в гардероб.
За фраком последовала белая сорочка из тончайшего полотна. Нора провела
ладонью по мягкой ткани и на секунды прижалась к ней щекой. И с жадностью
вдохнула слабый, но знакомый запах чистой сорочки. Разгладила накрахмаленные
шейные платки и осторожно развесила рядом с сорочкой. Поставила на дно
гардероба вечерние туфли. Оставила на месте небольшую горку белья и
разместила около умывального тазика бритву и мыло.
Кувшин был пуст, она дернула за шнур сонетки, и когда никто не явился на
зов, взяла кувшин и спустилась вниз принести воды. Пусть никто не скажет,
что она не заработала свой завтрак!
В распивочной и столовой было совсем немного посетителей. Ричард куда-то
подевался. Должно быть, во дворе, осматривает коляску.
У нее много времени до того, как он вернется, подумала Нора. И поскольку
рядом не было ни одного слуги, она направилась на кухню. При виде
баронессы
присутствующие стали расшаркиваться и кланяться. Однако Нора, не
обращая ни на кого внимания, дождалась, пока согреется вода, и наполнила
кувшин горячей водой. К тому времени как она вернулась, ситуация уже
изменилась. В комнате оказался Ричард, поспешно сбрасывавший одежду.
— Это ты? — бросил он, оборачиваясь. — Я думал, ты забыла
саквояж, когда уходила.
— Я вернулась всего на минуту, — пояснила она. — Ходила за
горячей водой для тебя. Подумала, что, может, ты захочешь побриться.
Он молча вскинул брови.
Кувшин был тяжелым. Ричард не догадался забрать его у Норы, поэтому она
пересекла комнату и поставила его на умывальник.
Если бы столкновения не произошло, он спокойно отправился бы своей дорогой и
они благополучно разминулись бы, даже не узнав друг друга. Подумать только,
сейчас она уже была бы на пути в Лондон!
— Я пойду, — сказала она, — спасибо за то, что прислал
завтрак.
— А ты не собираешься меня побрить? — насмешливо осведомился
Ричард.
Какая наглость!
Она бросила на него уничтожающий взгляд.
— Не боишься, что я перережу тебе горло?
Уголок его губ изогнулся в трогательно-знакомой полуулыбке. В которой,
правда, не было ничего приятного:
— А ты сама стала острой, как бритва, — пробормотал он.
— Я просто стала взрослой, — отрезала она.
— Да, но вряд ли ты ожидала, что будешь именно такой.
— Вот уж действительно, никто не знает, что ждет его впереди. Мы
выросли такими, как диктовала жизнь. И эта жизнь, очевидно, была к тебе
добра.
— Жизнь? — переспросил он. — Полагаю, ты права. Но к тебе она
была жестока.
— Могло быть и хуже.
Она не сводила с него спокойного взгляда. Уголки его губ чуть приподнялись.
— Ты и правда колешься, как еж. Что намереваешься делать?
— Вряд ли это тебя касается, — пожала плечами Нора.
— Вот тут ты ошибаешься. — Вид у Ричарда вдруг стал невероятно
надменный. — Всем в Уимбери известно, что ты моя жена. И все услышат
историю о том, как тебя выбросило из коляски, поэтому никто не поймет, что
тебя вообще там не было. Далее я нашел тебя в гостинице и привел сюда
отдохнуть. И все знают, что я велел принести тебе завтрак. Нежный,
романтический жест, верно? Твое бегство с саквояжем будет выглядеть
чрезвычайно странно. Все посчитают, что ты брошенная жена.
— Я не просила тебя лгать! — отрезала Нора.
Настала очередь Ричарда воззриться на нее.
— Уверена, что это ложь?
— Ну разумеется, — кивнула она.
— И все же, — мягко настаивал он, — я отчетливо припоминаю
брачную церемонию.
— Она была незаконной и не имеет никакой силы! — упорствовала
Нора.
— Только потому, что проводилась в Шотландии? Только потому, что нас
венчал не священник? Только потому, что ты почти сразу же сбежала?
— Брак не был осуществлен, — выпалила Нора и тут же почувствовала,
как загорелись щеки. Однако слова уже сорвались с языка...
— Удивительно, что многие люди разделяют твое заблуждение. Все считают,
что неосуществленный брак — повод к его аннулированию. Но это совсем не так.
Нора не ответила, только сглотнула.
— Кроме того, — добавил Ричард, — все было вовсе не так,
правда, Нора? Мы-то с тобой знаем, что брак был осуществлен.
Всего один раз. Неумелая, неуклюжая возня под одеялом. Двое сгоравших от
похоти и любопытства девственников, жадно ласкавших друг друга в полутемной
комнате, за окном которой шумел нескончаемый дождь. Все произошло очень
быстро, наспех и болезненно, по крайней мере для нее. Омерзительно и
невероятно уродливо. Невообразимо прекрасно.
Никогда не стоит недооценивать любовь молодых. Нора отвела глаза и принялась
старательно рассматривать свои руки.
— Брака не было. Настоящего брака.
— Полагаю, что не было, — зловеще рассмеялся Ричард. — Деньги
делают все. Даже помогут объявить брак незаконным. С деньгами ты всемогущ,
что я, к своему восторгу, и обнаружил за последние годы. Тебе повезло, что
ты не забеременела.
А тогда она думала, что ей повезло забеременеть. У нее была трехнедельная
задержка, после чего открылось сильное кровотечение. С тех пор она часто
гадала, была ли беременна? Может, тогда она выкинула ребенка?
В то время ей было дурно от облегчения и разочарования. И она долго болела.
Даже встать с постели утром требовало огромных усилий, даже передвигать
ноги, даже съесть что-то.
— Я ухожу, — повторила Нора, хотя это звучало неубедительно. Если
она действительно хочет уйти, почему до сих пор остается в номере?
Как она ненавидела свою беспомощность! Казалось, она всегда была
беспомощной! Правда, однажды в жизни восстала: великолепный, хоть и недолгий
акт неповиновения и борьбы. И в последние годы она не желала ни от кого
зависеть. Отказалась позволить брату содержать ее, а вместо этого нашла
работу. Так что не стоит быть к себе столь строгой. Но она чувствовала себя
такой беспомощной!
Нора потянулась к шляпке и саквояжу.
— Тебе лучше остаться, — холодно посоветовал Ричард. —
Придется переждать только этот день и ночь. Здесь ты будешь в полной
безопасности. У меня нет ни малейшего желания повторять нашу брачную ночь,
вернее, вечер. В конце концов, подобные вещи легко забываются, верно?
Очевидно, он намеревался оскорбить и ранить, и ему это удалось.
— Ты совершенно прав, — спокойно ответила Нора. — Все это
легко забывается. Если бы не ты, я вряд ли вспомнила бы. Но очевидно, у тебя
память лучше. Полагаю, брачная ночь у нас действительно была, однако очень
давно...
Глаза его на миг блеснули. Блеснули искренним весельем.
И снова было что-то мучительно знакомое в выражении его лица. Почему все это
ей так знакомо? Они не виделись десять лет! И каждый день из этих десяти лет
она старалась забыть его.
Ричард. Так недолго бывший ее мужем. А потом оказалось, что они никогда не
были мужем и женой.
— Сегодня первое мая. И похоже, все здешние обитатели серьезно
настроились отпраздновать этот день со вкусом и на широкую ногу. Соорудили
майское дерево, и по всей площади разбросаны палатки. А на небе ни облачка.
Настоящее лето! Пойдем погуляем и повеселимся на ярмарке! Нужно же как-то
убить время!
— Вместе? — удивилась Нора.
Ричард пожал плечами.
— Уимбери — маленькая деревня. Даже если мы очень постараемся, вряд ли
удастся избегать друг друга. Да и странно это будет выглядеть: словно мы
поссорились. Тем самым мы невольно привлечем к себе нежелательное внимание.
Проще будет, если мы будем держаться вместе. Кроме того, ты не ответила на
мой вопрос: твой кошелек пуст?
— Не твое дело! — резко бросила она.
— Я так и думал, — кивнул Ричард. — И поскольку ты не можешь
голодать, мы будем держаться рядом.
Нора заколебалась. Но все, что он говорил, имело смысл. Нельзя же весь день
бегать от него! А ночью им придется спать в одной комнате — мысль, которую
она старательно гнала прочь. Однако день они вполне могут провести вдвоем,
хотя бы для того, чтобы не дать пищу для сплетен.
— Так и быть, — вздохнула она. — Но во всем виноват ты! Не
заяви ты внизу, что я твоя жена, мы не попали бы в такое дурацкое положение.
— Не склони ты меня хитростью к побегу, — парировал он, —
никакого бы дурацкого положения вообще не было бы! Я мог бы просто разыграть
сэра Галаада и предложить свой номер старой знакомой, а сам нашел бы приют у
местных жителей.
Хитростью?!
Не склони ты меня хитростью к побегу...
Каждое слово, точно кинжал, вонзалось в сердце. Нора едва не ослепла от боли
и, двигаясь как во сне, принялась возиться с лентами шляпки.
Выходя из гостиницы, Ричард задавался вопросом: неужели для него так важно
мнение окружающих? Неужели так важно соблюдать чисто внешние приличия?
Солнце действительно припекало совсем по-летнему. Ричард зажмурился и набрал
в грудь воздуха.
Или он действительно чувствует себя ответственным за нее? Какой абсурд! Он
ничего не слышал о ней вот уже десять лет и, уж конечно, не думал о том, что
с ней случилось, не волновался за нее. Или это не так?
А может, он просто ее жалеет? Потому что поднялся достаточно высоко, в то
время как она спустилась по социальной лестнице, и довольно низко.
— Погуляем по площади? Посмотрим, что есть интересного на
ярмарке? — предложил он.
Все это выглядело крайне заманчиво: палатки с полосатыми маркизами были
разбросаны по всей площади. За ними виднелись крытые черепицей, чисто
выбеленные коттеджи. В центре площади возвышалось майское дерево. Ричард
подумал, что ему еще повезло, он мог застрять и не в таком живописном
местечке! Но по какой причудливой прихоти судьбы здесь оказалась Нора?
— Пойдем, — согласилась она, и они принялись обходить ярмарку.
Ричард не предложил ей руку. Нора, в свою очередь, не пыталась прикоснуться
к нему.
На площади уже собралась большая толпа. Что ж, вполне естественно: сейчас
уже около полудня. Жители деревушки и люди со всех окрестных ферм на десять
миль вокруг ни за какие блага не согласились бы пропустить этот праздник.
Стар и млад были одеты в лучшие наряды. Везде царило праздничное настроение.
Надежды Ричарда остаться незамеченным не сбылись. Зеваки глазели и на Нору.
Незнакомые люди останавливались, чтобы осведомиться об их здоровье,
заверить, что в случившемся не было их вины, пригласить на праздник,
пожелать хорошего отдыха. Но о каком отдыхе шла речь? Они словно не замечали
бурлившего повсюду веселья, не могли найти темы для разговоров. Им было
неловко вместе. Они улыбались и разговаривали с чужаками, однако сами не
знали, как вести себя друг с другом. Им предстояло провести вместе долгий
день. А впереди еще была ночь... Что ж, он подумает, как быть ночью, когда
она настанет. И как ему хватило ума заявить, что она может спать на полу?!
До чего же неприятно, что Нора обладает способностью возбуждать в нем худшие
инстинкты!
Нора! Ричард с трудом верил, что она здесь, рядом! Удивительно, что он
вообще узнал ее. Она больше не была хорошенькой. Не бурлила жизненной
энергией. Она была...
Ричард мысленно не хотел произнести слово
прекрасна
. Он стиснул зубы и
отвернулся.
Нора остановилась получше рассмотреть вышивки и кружева, продаваемые
здешними прихожанками. Средства должны были пойти на ремонт колокольни. Пока
она любовалась чудесными изделиями, он, поговорив с женщинами, купил
полотняный платок с его инициалами, вышитыми в углу. Второй платок, обшитый
кружевами, он купил для Норы, несмотря на ее тревожные взгляды и заверения,
что ей ничего не нужно. Дамы, однако, улыбались, явно очарованные манерами
Ричарда.
— Возьмите, дорогая, — посоветовала одна из них. — Когда муж
дарит вам подарок, берите и бегите со всех ног, чтобы не передумал!
Ричард и Нора засмеялись.
— Ты вовсе не обязан ничего для меня делать, — сказала она
негромко, но резко, когда они отошли. — Мне ничего от тебя не нужно.
— Это подарок не для тебя, а для них, — деловито пояснил
он. — Они потратили много времени и труда на изготовление прекрасных
вещиц, выручка от которых пойдет на нужды церкви.
— Мог бы просто пожертвовать деньги, — проворчала Нора.
— Но ведь смысл вовсе не в этом, — возразил Ричард.
Нора молча сложила платок и убрала в ридикюль.
Ричард раздраженно нахмурился, уставясь на тулью ее шляпки. Однако оба тут
же улыбнулись пожилой паре, выразившей надежду, что они не пострадали при
столкновении.
У другой палатки Ричард стал метать шары в большой кочан капусты, непрочно
укрепленный на жерди. Не сумел сбить кочан первыми тремя шарами, зато второй
из следующего комплекта полетел прямо в цель. Полученный приз — яркую ленту
— Ричард презентовал девчушке, которая стояла рядом, хлопала в ладоши и
смеялась.
Нора громко вторила малышке и тоже приветствовала победителя аплодисментами,
но он заметил это слишком поздно, когда уже отдал ленту девочке.
— Как мило с твоей стороны! — воскликнула Нора, едва малышка
убежала, унося свое сокровище. — Она была счастлива.
— А что еще прикажешь сделать с лентой? Разве что обвязать вокруг
тульи, а концами обмотать шею, чтобы шляпу не сдуло ветром, —
усмехнулся Ричард.
— Шляпа выглядела бы несколько экстравагантно, — заметила
Нора, — особенно потому, что лента была розовой.
— А день сегодня безветренный, — добавил Ричард.
На мгновение забыв обо всех обидах, они улыбнулись друг другу и глупой
шутке. И Ричард вдруг заметил удивительное сходство с прежней Норой! Но тут
оба отрезвели и разом отвернулись, вероятно, потому, что были очень смущены.
Они поравнялись с палаткой художника, который рисовал угольным карандашом
портреты, имевшие немалое сходство с оригиналами.
— Хотите портрет, мэм? — спросил он, переводя взгляд с Норы на
Ричарда. — Позвольте нарисовать вашу прелестную даму, сэр, и уверен, вы
будете хранить это сокровище всю оставшуюся жизнь.
— О, не стоит, — пробормотала Нора.
— Пожалуйста, мэм! — воскликнул кто-то из окружающих. —
Прекрасный сувенир из Уимбери!
— В память о том дне, когда вы могли погибнуть, но остались в
живых, — вставил второй.
После этого ее стали убеждать уже хором. Нора, прикусив губу, слушала
жизнерадостные уговоры. Наконец она нерешительно взглянула на Ричарда.
— Думаю, — постановил он, вынимая портмоне, — тебе следует
позировать.
— Снимите, пожалуйста, шляпку, мэм, — попросил художник. —
Грех скрывать такие чудесные волосы.
Очень светлые волосы сверкали на солнце золотом. Нора сидела очень смирно, и
вид у нее был смущенный. Правда, она немного успокоилась, когда в толпе
собравшихся стали раздаваться одобрительные возгласы. Кому-то даже удалось
рассмешить ее.
Ричард молча наблюдал. Она действительно прелестна, более чем прежде. Какое
странное ощущение: смотреть на незнакомку и находить знакомые черты.
Терзаться обидой, неприязнью и даже ненавистью! А ведь он думал, что все эти
недобрые чувства давно умерли. Но все возродилось при встрече с ней. Словно
старые раны вовсе не зажили.
Всем и каждому понадобилось толкаться около завершенного портрета и
высказывать свое мнение относительно сходства или несходства с оригиналом.
Большинство считало, что портрет очень похож. Художник протянул его Ричарду.
Улыбка Норы буквально освещала бумагу. На портрете она выглядела моложе.
Перед Ричардом была Нора, которую он знал десять лет назад.
— И ничуть не похоже, — высказалась она, когда они отошли на
значительное расстояние от художника, деловито убеждавшего нового клиента в
необходимости заказать портрет. — Правда, очень мне льстит, как и
должно быть. Не может же он допустить, чтобы модели требовали деньги
обратно!
— Вовсе не льстит, — возразил Ричард и, свернув портрет, зажат его
в руке. — Наоборот, он совершенно не отдает тебе должного!
Нора растерянно уставилась на него. А сам Ричард осознал, что говорит резко
и даже холодно.
Улыбка, не сходившая с лица Норы после посещения художника, мгновенно
полиняла. И Ричарду стало стыдно. Совершенно не обязательно было говорить с
ней в таком тоне.
— Выброси его и забудь, — посоветовала Нора. — Ты зря
потратил деньги.
— Это мне решать, — отрезал Ричард. — Если помнишь, я тратил
свои деньги!
— Ты прав, — коротко ответила она.
Со стороны они напоминали детей, раздраженных и попусту злившихся друг на
друга.
Они остановились напротив человека, показывавшего карточные фокусы с
колодой, такой же засаленной, как его волосы. Мастерства у него было не
отнять! Недаром вокруг собралось столько зрителей!
— Интересно, как же он это сделал? — охнула Нора после одного
особенно интересного фокуса. Ричард заметил, что она раскраснелась от жары,
несмотря на широкие поля шляпки. Похоже, она искренне веселится. А он?
Трудно оставаться мрачным и угрюмым в праздничной атмосфере! И если б он
гулял по ярмарке один, наслаждался бы каждой минутой. Впрочем, так ли это?
Отправился бы он тогда гулять?
Они пошли дальше, и Нора весело хохотала над трюками жонглера в
средневековом костюме шута. Вместе с ней смеялись и другие зрители, в том
числе и Ричард, на минуту отвлекшийся от мрачных мыслей. Он взглянул на
Нору, и в этот момент она подняла глаза. Солнце внезапно стало очень ярким и
очень жарким. Оба молча отвели взгляды.
Женщина в следующей
...Закладка в соц.сетях
