Жанр: Любовные романы
Вальс среди звезд
...аванье, Зак. — Завтра, — решительно сказал
мальчик. — На озере. Мы можем завтра, Мама? — Я полагаю, да,
— ответила она. — Если погода будет хорошей. — После
обеда? — спросил виконт. — Примерно в это время? Я приду туда.
Но он не сможет, подумала Барбара. Он — гость. Ева запланировала
головокружительно много развлечений. К тому же, ему нельзя быть замеченным в
общении с ней и ее сыном. Папа будет разъярен, мама будет расстроена, а Ева
раздражена. Даже Уильям будет недоволен. Ей придется жить с ощущением
неодобрения долгое время после окончания приема. Плюс ко всему, виконт
Брэндон не простой гость. Он предназначен Еве. Эта мысль каким-то
необъяснимым образом угнетала ее.
-Хорошо, — сказал лорд Брэндон, вставая после чаепития. — Я не
буду вас больше задерживать. Я благодарю за чай и за теплоту огня, мэм.
— И я поражен твоей лодкой, Зак. До завтра? — Вы не должны
чувствовать себя обязанным, — произнесла Барбара, поднимаясь и следуя
за ним к входной двери. — Я знаю, что расписание развлечений в доме
очень плотное. — Вы посетите какое-нибудь? — спросил он. —
Вечером дня Святого Валентина будет бал. — Нет,- ответила она. —
Это ваше решение? — произнес он. Но он нахмурился, когда она не
ответила сразу. — Я прошу прощения. Это был дерзкий вопрос. —
Доброго дня, леди Барбара. — Зак? — Вы придете завтра? —
взволнованно спросил Закари. — Обещаете?
Барбара открыла рот, чтоб объяснить своему сыну, но виконт ее опередил.
— Обещаю, — ответил он. — Я не позволю
Леди Барбаре
отправиться в первое плаванье без меня.
Он улыбнулся им и пошел к лошади.
Барбара стояла, глядя ему в след, едва слыша взволнованное лепетание сына.
Девятое февраля, подумала она. Всего пять дней до дня влюбленных. Она
чувствовала свое одиночество как тяжелый груз, физически ощущая его.
Если бы только, — думала она, когда он, покачиваясь в седле,
повернулся и коснулся своей шляпы. Если бы только
...
Следующее утро началось с поездки к замку Уовил, находившемуся в пяти милях
от Дарем Холла, и завтрака в гостинице около замка. Погода
благоприятствовала. Небо было чистое и голубое, воздух теплый, какого не
было с Рождества, а легкий ветерок освежал. Леди Ева была в веселом
приподнятом настроении. Виконт Брэндон слышал, как она говорила, что могла
бы с легкостью выйти замуж за любого из подходящих претендентов на ее руку,
до того, как закончится ее первый Сезон в Лондоне. И он верил. Одно лишь ее
положение единственной — нет,
младшей — дочери герцога
Дарема будет сопутствовать ее успеху. Но ее красота, ее улыбка, ее
непосредственность, завоевали бы поклонников даже без ее приданного и
титула. Она держалась великолепно. Это был всецело ее прием, так как ее брат
оказался беспечным и переложил все обязанности на нее, и это были ее гости.
Она с милым дружелюбием развлекала дам, а джентльменов — с легкой
фамильярностью, которая не переходила в вульгарность. Леди Ева называла
почти всех по имени, но не виконта, и флиртовала со всеми в раскованной
манере, никто не обижался, когда она поворачивалась к другим, чтобы так же
пофлиртовать. Только с лордом Брэндоном она не флиртовала. Была неуловимая
разница в ее обращении с ним, немного собственническая атмосфера
проскальзывала в ее поведении. С ним она ехала большую часть утреней
прогулки и сидела напротив него во время завтрака. Ему было ясно, леди Ева
твердо решила заполучить его, хотя ни словом, ни жестом не указывала на то,
что ждет он него предложения.
Она не похожа на сестру, подумал он, когда Ева смеялась над чем-то сказанным
гостем во время поездки домой. Внешне они были немного схожи. Цвет волос,
овал лица почти одинаковый. Леди Ева была чуть ниже своей сестры и немного
полнее. Но они совершенно разные по характеру. Ева беззаботная,
легкомысленная, общительная; Барбара спокойная, благородная, гордая. Ева
симпатичная, Барбара красивая. И на несколько лет старше, конечно же.
Сражение при Талавере было в 1809 году. Она говорила, что леди Ева и Мэчем
младше ее.
Ему казалось, что они не успеют назад ко времени, которое он обещал, чтобы
встретиться с матерью и сыном. Все задержались за завтраком, и тогда Хаттон
предложил посетить норманнскую церковь, которая находилась всего в трех или
четырех милях.
Если он хочет сдержать свое обещание, подумал лорд Брэндон, надо извиниться,
покинуть компанию и вернуться в одиночестве. Но, к счастью, хор женских
голосов заявил, что для одного дня они достаточно погуляли и узнали, и все
повернули домой.
Я пойду, прогуляюсь к озеру, — сообщил виконт леди Еве, помогая ей
спуститься с лошади, когда они остановились. — Я чувствую, что мне
просто необходимо размять ноги после такой долгой верховой прогулки
. Он
сказал это только после того, как она объявила всей группе, что чай будет
подан в гостиной. Она показалось немного раздосадованной, но лишь на миг,
перед тем как улыбнуться ему.
Я сопроводила бы Вас, милорд, — сказала
она. — Но мои гости подумали бы, что у меня ужасные манеры, если бы я
покинула их во время чая. И вам пришлось бы брать служанку, которая
сопровождала бы Вас
, — ответил он. Ее рука почему-то была в его. Он
пожал ее. До скорого?
Он чувствовал себя почти виноватым, когда шел к подковообразному озеру на
западе от дома. Словно, он делает, что-то тайное. Возможно, ему следовало бы
сказать, почему он идет к озеру. У него не было ни причин, ни желания
хранить свое рандеву в тайне. Но он предположил — судя по тому, что он
уже знал о леди Барбаре — хотя она жила на деньги отца, она не была
полноправным членом семьи. Возможно, что ее семья не одобрит общения с одним
из гостей. И пока она зависима, семья может сделать жизнь леди Барбары
неприятной, если она вызовет их неодобрение.
Он совсем не мог представить одну из своих сестер при подобных
обстоятельствах, подвергаемую остракизму другими членами семьи. Скорее, они
с нетерпением и радостью ждали бы еще одного ребенка в семье. Но виконт с
трудом представлял себе любую из сестер незамужней и с ребенком. Он знал,
что был бы зол, если это случилось бы с одной из них — зол на мужчину,
который своей небрежностью вызвал их позор.
Они стояли на берегу озера, мать и сын, леди Барбара смотрела на все еще
голые деревья на другой стороне озера, мальчик тревожно оглядывался на дом.
Он заметно обрадовался и энергично замахал руками, когда виконт подошел.
— Замечательно! — пронзительно закричал он, когда лорд Брэндон
был уже достаточно близко чтобы услышать его. — Вы пришли, сэр. Я знал
это. — Видишь, мама? — Я же говорил, что он придет!
Она повернулась и улыбнулась ему. Барбара была одета в то же синее пальто и
капор, в которых он видел ее прежде. — Я слышала, вы ездили в замок
Уовил,- сказала она. — Я старалась убедиться, что Закари не очень ждет
вашего прихода. — Я обещал, — проговорил он. — Ваш сын
знает, джентльмен не нарушает обещаний, ведь так, Зак? —
Леди Барбара
готова к плаванью? — Там, —
сказал мальчик, взволнованно указывая направо. — Ветер погонит ее в
море, если мы попытаемся спустить ее на воду здесь. — О, да —
ответил виконт, окидывая взглядом воду. — Ты очень сообразительный,
раз заметили это. Тогда веди нас. — Мэм? — он предложил руку
леди Барбаре.
Но без проблем не обошлось. Когда Закари первый раз попытался наладить
парус, правый борт лодки сильно накренился, да так что лодка рисковала
перевернуться. А когда парус был приведен в порядок, ветра не было, он даже
не собирался, казалось, что лодка так и простоит, недостойно покачиваясь у
берега в безопасности. Сначала лорд Брэндон встал у берега на колени рядом с
мальчиком, затем сел по-турецки на землю, не обращая внимания на исходивший
от нее холод. Он терпеливо работал над лодкой, внес несколько несущественных
поправок. Закари смотрел на виконта озабочено, а его мама тихо стояла рядом.
— Ну, вот,- наконец произнес виконт. — Попытайся сейчас.
Лодка качалась, крутилась на воде, пару секунд решала: быть или не быть.
Решила быть и тогда паруса поймали ветер, лодка смело проплыла несколько
ярдов к другому берегу. — Ура! — Закари прыгал от волнения.
— Она плавает! — Я знал это! — Только посмотри на нее,
мама, посмотри!
Виконт стоял и чистил от травы плащ и бриджи. — Закари, мы забыли одну
вещь, — сказал он, одной рукой ероша волосы мальчика. — Мы
забыли перед отплытием разбить о борт шампанское. Но это не имеет значения.
Леди Барбара
презирает употребление алкоголя.
Виконт улыбался, ведь мальчик бросился вокруг берега, чтобы встретить лодку
на другой стороне и снова отправить в путешествие.
Будь осторожен, — крикнула его мама. — Не подходи близко к
воде, Закари
.
Но ребенок был слишком возбужден, чтобы слушать взрослых. Он снова отправил
лодку в путь и снова перебежал по берегу, к месту, к которому судно
причалило.
Ему повезет, если все не закончится купанием
, — подумал
виконт, быстро идя к мальчику. Купание в феврале с холодным и пронизывающим
ветром не было бы приятным опытом. Он знал это не понаслышке, однажды это
случилось с ним. Его столкнул, конечно же, один из младших братьев — хотя до
сих пор никто из них, кто мог бы это сделать, так никогда и не признались в
этом деянии.
Виконт чуть было не опоздал. Мальчик слишком рано потянулся за лодкой, и
одна нога уже соскользнула с берега, когда лорд Брэндон закричал ему и
протянул свою крепкую руку. Закари визжал, балансируя.
Виконт открыл рот, чтобы предостеречь о неосторожности и возможном
результате, когда он услышал приглушенный крик позади и обернулся. Леди
Барбара стояла охваченная ужасом, с прижатыми ко рту руками. Его тело
закрывало ей вид на случившееся. Но она слышала два крика. Он подошел к ней,
а ее сын вытащил лодку и отошел от берега. — Все в порядке, —
сказал он. — Я удержал его, мэм. Он не упал. Он в полном порядке.
Но на скунду она потеряла контроль над собой. С ее лица сбежали все краски,
и она смотрела на него широко открытыми ошеломленными глазами, а руки
подрагивали около рта. — Все в порядке,- сказал он, подойдя и обнимая
ее за плечи. — Он в полном порядке, Барбара. Я не позволил бы ему
утонуть, Вы же знаете. — Худшее, что могло с ним случиться — он бы
промок. — Мальчики постоянно переживают такие неприятности. — Он
... Он ... Ее зубы выбивали дробь. — Он все, что у меня есть, —
сказала она.
Лорд Брэндон притянул ее к себе и крепко прижал. — У меня больше нет
ничего в мире. Только он. — Я знаю.
Он шептал ей на ухо и убаюкивал ее в своих объятиях. — Но Вы должны
знать, я не позволил бы Закари навредить себе, Барбара. — Я прошу
прощения, — произнесла она, успокаиваясь в его руках, постепенно
напряженность уходила из ее тела. — Я чувствую себя выжатой, как
лимон. Извините. — Не надо извинений, он — Ваш единственный сын. Я
понимаю.
Виконт представил себя с сыном или дочерью, если бы Анна-Мария смогла бы
прожить так долго. И он знал, что будь этот ребенок, он был бы дорог и сам
по себе, и как напоминание о любви к его матери. И снова почувствовал укол
зависти к леди Барбаре Ганновер. — Мама, — произнес Закари,
— Я напугал тебя? — Но лодка прекрасная, не так ли? —
Подожди, вот я расскажу Бену, и дяде Уиллу. — Закари.
Она высвободилась из объятий виконта, наклонилась и пылко обняла своего
сына. — Ты глупый мальчик! — О, я должна тебя сильно отшлепать.
— Что я говорила, когда мы шли сюда? Что я говорила тебе? — Не
подходи слишком близко к краю, — робко ответил он. — Я не упал
бы мама. Я был осторожен.
Он посмотрел на виконта, который подмигивал ему. — О,- раздраженно
воскликнула она, выпрямляясь. — Вы думаете, убедить меня, ведь так?
— Вы, по крайней мере, спасли мою тезку? — Она здесь. Закри
показывал мокрую лодку, с которой стекала — Хорошо. Пора идти домой.
— Я уверена, что лорд Брэндон хочет вернуться к чаю в Дарем Холл.
— Поблагодари его за то, что он пришел. — Я провожу Вас до дома,
— сказал виконт. — Хочешь поехать на моих плечах, Зак?
Его плечи всегда были желанной вершиной для племянников и племянниц. На
Рождество юный Роберт даже до крови ударил Эндрю по носу, в битве за эту
привилегию и, в результате, ему пришлось идти домой целую милю пешком, когда
Эндрю ехал высоко на плечах виконта с победоносным видом и расквашенным
носом.
И Закари не был исключением из правила. Через несколько секунд он уже сидел
верхом на плечах виконта, с зажатой в руке лодкой.
Лорда Брэндона оставили с подозрением, что он повел леди Барбару на
прогулку, которую она не планировала и, может быть, не хотела. Да и себе он
предоставил небольшое двухмильное путешествие, о котором и не предполагал.
Почему? Спрашивал он себя, когда чай и веселая компания, и леди Ева ждали
его в доме. И ответ найти было несложно. Он нашел родственный дух в этой
женщине, которая любила и потеряла, и которая держалась за воспоминания,
более существенные, чем его. И он, впервые за два года, обнимал женщину, и
она хорошо чувствовала себя в его объятиях. Виконт Брэндон хотел узнать ее
лучше, узнать, что она больше, нежели просто мать, которая любит и полностью
сосредоточена на своем ребенке. — Талавера,- произнес он. —
Начало войны. — Он сразу прибыл туда? — Да,- ответила она.
— Он очень хотел ехать. Зак едва поверил, когда пришло распоряжение.
Конечно, он пытался скрыть свой восторг от меня, ведь мы должны были
пожениться летом, и он знал, что задержка расстроит меня. Но он был
счастлив, а я не показывала ему свое горе и тревогу. — Теперь я рада,
что не стала делать этого. — Он знал о ребенке? — тихо спросил
виконт. — Я не знаю.
Она улыбнулась с легкой грустью. — Я получила только одно письмо от
него. Но было слишком рано. Я ничего не слышала потом, и моего письма не
было среди вещей, возвращенных его отцу. — Я не знаю. Мне нравится
верить, что он знал. — Один из моих братьев сражался при Ватерлоо,
— произнес он. — Ему повезло, и он вернулся только с легким
ранением. Но о том, что он хочет вернуться, мы узнали только через месяц, а
до этого у нас были сведения лишь о его ранении. — Мы понимали, что
многие умирают от ран и лихорадки. Прошел целый месяц, прежде чем мы с отцом
смогли добраться туда, найти и привезти его домой. Я знаю, что такое
тревога. Это должно быть, было ужасное время для вас, особенно в вашем
положении. — Да, — произнесла она. — Но мне ничего не
говорили, до рождения Закари. Она улыбнулась сыну, который следил за ними,
но не слушал взрослый разговор. — Это чудо. У меня отняли одного, но
взамен дали другого. — Да, — подтвердил виконт. — Вы
любили его. Это было утверждение, не вопрос. — Да, — сказала
она.
Барбара посмотрела на него, на секунду притихнув. — Вы знали, что ваша
жена умрет, когда женились на ней? Сколько она прожила? — Около двух
месяцев,- ответил он. — Все время она лежала в постели, бедная Анна-
Мария. К счастью, ей было почти не больно. Только ужасная слабость и
истощение. Но она всегда была слабой девочкой, хотя милой, терпеливой и
веселой. Она никогда не жаловалась и не злилась на судьбу. В отличие от
меня. — Я почти умер от потери крови, когда в день ее смерти разбил
окно, после того, как закрыл ее глаза. — Мне повезло больше, не так
ли? — спросила она. — Я не знаю, как жила бы без моего ребенка.
Но я полагаю, что выжила бы. Вы же выжили. — Долгое время,- произнес
он. — Люди даже не хотят, чтобы боль ушла. Кажется предательством
существовать без боли, позволять себе хоть час прожить без мыслей об
умерших. — И это естественная боязнь забвения, словно это доказывает,
что мы не по-настоящему любили их. Но, кажется, жизнь мудрее нас. Боль
становится легче. И мы снова улыбаемся. Со временем, готовы жить снова.
— Да, — согласилась она.
Он сверху вниз посмотрел на нее. Но ничего не спросил. Это было бы дерзко.
Есть ли у нее что-то или кто-то, чтобы жить не только для сына? Сможет ли
она продолжать жить, как и он. Факт, что она была незамужней матерью,
обрекал ее на жизнь на задворках общества навсегда. Был ли конец ее позору,
как был конец его одиночеству? — Танцевать, с тоской произнесла она,
прежде чем он смог что-либо сказать, смотря в сторону, где показался вдовий
домик. — Как замечательно было бы танцевать.
Кажется, она внезапно поняла, что сказала. Она покраснела и посмотрела на
сына. — Он, должно быть, очень тяжелый. — Закари, спускайся
вниз, дорогой, беги вперед и открой калитку. — Вы зайдете на чай, сэр?
— Я отсутствовал дольше, чем предполагал, — ответил виконт,
спуская ребенка с плеч. — Думаю, мне лучше вернуться домой. Но
благодарю Вас за приглашение.
Он не мог придумать повод увидеть ее снова. И захочет ли он ее видеть? Он
приехал поучаствовать в беззаботном и веселом домашнем празднестве, а не
потакать горькой сладости воспоминаний с кем-то, у кого похожий жизненный
опыт. Он приехал ухаживать за леди Евой Ганновер, а не заводить дружбу с ее
старшей сестрой.
Но он хотел видеть леди Барбару снова, признался он себе, когда они
остановились, и он посмотрел на ее красивое лицо. И неожиданно лорд Брэндон
понял, что дало ей такую красоту. Восемь лет назад, она, наверное, была
очень хорошенькой, как ее сестра сейчас. Но за эти восемь лет, страдания и
любовь оставили свой отпечаток на ее лице, и спокойствие и знание жизни в ее
глазах. В итоге, леди Барбара стала красивой. — Возможно, я навещу Вас
вместо завтрашнего приглашения, или, на худой конец, за день до моего
отъезда, — произнес он. — Можно?
Ее глаза улыбались ему. — Мы будем вам рады, сэр,- ответила он.
— Но вы не должны чувствовать себя обязанным прийти. — Я знаю,
что в Дарем холле дни расписаны по часам различными. — Не ругайте его
слишком сильно, когда останетесь вдвоем, — попросил виконт, подмигнув
ей. — Мальчики всегда беспечны. Все они такие. — Я заметила,
— сказала она.
Не отдавая себе отчета, он взял ее руку в свою, пожал, помедлил, и поднес ее
к губам. — Я сожалею о Талавере, — произнес он. — А я
сожалею об изнурительной болезни, — промолвила она. — Но жизнь
продолжается.
Лорд Брэндон снова пожал ее руку, отпустил, и помахал Закари, который
качался на калитке. Он повернулся и полный сожаления пошел по дороге к
главному дому и к веселью приема в честь Святого Валентина.
Конечно же он не пришел на следующий день, но это не имело значения, ведь
она, на самом деле, и не ожидала его. Барбара действительно отложила свой
еженедельный послеобеденный визит к пожилым папиным арендаторам. Но у нее
был предлог. Когда-то она пообещала просмотреть платяные шкафы со своей
экономкой, вот этот день настал. К тому же, ее сын обнаружил, что ему
нравится арифметика, и Барбара провела время с ним, давая ему столбцы чисел,
чтобы решать примеры.
Он не пришел. Она не ждала его.
Виконт Брэндон добрый джентльмен, он симпатизировал Закари и доставил ему
радость на озере. Он терпеливо работал над лодкой, пока она не поплыла. Она
все еще видела его, сидящего на холодной земле, хмурясь игрушке, пока Закари
сидит на коленях напротив него и смотрит, его макушка касается щеки лорда
Брэндона.
И он был добр к ней. Восемь лет она ни с кем не поддерживала отношений,
кроме как с семьей и с папиными арендаторами и рабочими, и людьми в деревне.
Она ожидала от джентльмена, и аристократа, замешательства и отвращения, как
только он поймет, кто и что она. Виконт не только продолжил обращаться с ней
вежливо, но даже выражал симпатию и понимание.
Это странно, неужели она влюбилась в него? Было бы странно, если нет.
Бедная, изголодавшаяся дурочки, думала она, сортируя белье и предаваться
мечтам о единственном джентльмене, заметившем ее за восемь лет. О будущем
муже Евы.
Внезапно Барбара порадовалась тому, что они с Евой не близки, что та
избегает ее, когда это возможно, как будто ее позор заразен. Она не хотела
бы быть близка с сестрой, когда та станет виконтессой Брэндон. Ее
интересовало — будет ли Ева счастлива с ним. Но гораздо больше ее
интересовало, будет ли он счастлив с Евой. И, наконец, она поняла, почему
Ева его так описывала. Ева не могла в полной мере оценить его доброту и
мягкость.
Барбара обняла стопку простыней, и смотрела в пространство. Она чувствовала
прикосновения его рук на себе, неожиданную силу и твердость мускулов груди и
бедер. Она слышала его голос, шепчущий успокаивающие слова ей на ушко. Она
чувствовала запах его одеколона и его теплый мужской запах.
Бедная изголодавшаяся дурочка, снова подумала она, и вернулась к своей
работе с удвоенной энергией. Вероятно, она не увидит его снова. Барбара
сомневалась, что ее пригласят на свадьбу. Да она не хотела бы пойти, даже
если пригласят.
Он приехал вечером следующего дня. Уже было темно. Закари спал. Леди Барбара
сидела в гостиной, работая над шалью для миссис Уильямс, которая была стара
и постоянно мерзла, даже в летние месяца. Она вспоминала день Святого
Валентина восемь лет назад и посмотрела на шкатулку с красным сердцем,
которую она вышила для Зака. И на серебряный медальон в виде сердца,
подаренный им с обещанием нарисовать его миниатюру, как только будет
возможно, и вставить ее внутрь. Медальон все еще был пуст.
Она услышала стук в дверь, и крючок для вязания замер в ее руках, пока она
ждала слугу, чтобы ответить. Множество людей может прийти, твердила она
себе, даже в столь поздний час. И нет разумной причины, чтобы сердце билось
так сильно. И нет причины верить, что это виконт Брэндон.
Но это так. Она встала, поскольку ее слуга объявил о приходе виконта, и то
быстро вошел в комнату, улыбаясь ей. Лорд Брэндон был одет по-вечернему — в
облегающее пальто и шелковую рубашку, и элегантно повязанный шейный платок.
Он выглядит потрясающе красиво, подумала она, в душе высмеивая свою реакцию.
Она вела себя как школьница. — Неподходящее время для визита,- сказал
он. — Я пришел принести извинения за то, что не смог прийти вчера или
сегодня днем. Я боюсь, что вы были правы. Едва ли не каждая минута прошедших
дней была распланирована. Определенно, скука в Дарем Холле никого не
беспокоила. — Ну вот, я извинился и немедленно уйду, если вы хотите.
Она должна отослать его. Его присутствие в ее доме неприлично. Но что
значила пристойность с ее репутацией? К тому же, она не хотела прогонять
его. — Не присядете ли, милорд? — официально спросила она,
указывая на стул у огня. — Я прикажу подать чай. — Пожалуйста,
не рассчитывайте на меня, — усмехнулся он. — Я слишком много ел
и пил в предыдущие несколько дней.
Но все же он подошел к стулу и ждал, пока она сядет, чтобы поступить так же.
— Как Закари? Упал ли он в какое-нибудь озеро за эти два дня? —
Нет, — улыбнувшись, сказала она. — Но он долго и утомительно
рассказывал Бену, нашему слуге, и Уильяму, сегодня ранним утром, как Вы
превратили его лодку в мореходную. — Знаете, Вы стали великим героем.
Он усмехнулся. — Вот, что случается, когда у тебя есть целая армия
племянников и племянниц, — произнес он. — Кажется, я спотыкаюсь
о них, куда бы я ни повернулся на наших семейных сборах. Полагаю, потому что
я не женат и у меня нет собственной семьи, я кажусь прекрасной игрушкой тем,
кто не может привлечь внимание матери или отца.
Барбара подумала, что вероятнее всего это происходить из-за того, что в
виконте чувствуется определенная доброта и готовность развлекать детей, как
людей, имеющих значение, но она не высказала свою мысль в слух. —
Позже в большом доме должны были быть шарады,- объяснял он. — Но у дам
после обеда возникли важные дела. Что-то делать с валентинками, предполагаю
что-то связанное с чем-то таинственным и веселым. Поэтому джентльменов
выслали в бильярдную. — Я сбежал.
Она улыбнулась. — Вы не любите череду одинаковых развлечений, милорд?
— спросила она. — Я думала, именно из-за них люди проводят
сезоны
...Закладка в соц.сетях
