Жанр: Любовные романы
Бессердечный
...; сказал лорд Куинн. —
Что-то мне это не нравится.
— Но ведь это всего лишь пикник, — сказала Генриетта, глядя на них
широко раскрытыми невинными глазами.
Но тут в дверях появилась еще одна фигура и бросилась к Люку, издавая странные нечеловеческие звуки.
— Эмили? — Он погладил ее по голове, когда она крепко обхватила
его обеими руками.
Она откинула голову и посмотрела на него так жалобно, что он нахмурился.
— Что-то не так? — спросил он.
Она отчаянно закивала, но Генриетта заговорила за ее спиной.
— Анна не захотела взять ее с собой на пикник. Бедняжка не могла понять
причины. Она пришла искать у тебя утешения, Люк.
Но Люк внимательно глядел в почти безумное лицо девочки.
— Я должен поехать и привезти Анну домой, — сказал он. — Она
поехала с Джой на пикник в Уичерли. Мы поговорим, когда я вернусь.
Но Эмили сильно замотала головой и крепче обхватила его за талию.
— Что такое? — спросил он нахмурившись. — Анна не в Уичерли?
Эмили отрицательно замотала головой.
— Где же она тогда?
Эмили пришлось отойти чуть назад, чтобы использовать руки. Она показала
сначала в одну сторону, потом в другую, а потом отчаянно замахала обеими
руками.
— Мы теряем время, — сказал Люк огорченно. — Я не понимаю
тебя, милая. Генриетта говорит, что она поехала на пикник с полковником
Ломаксом.
Эмили снова с отчаянием стала мотать головой, гневно указывая на Генриетту.
Она сделала руками баюкающий жест, будто у нее на руках был ребенок,
показывая на Генриетту, и махнула в сторону входной двери, а потом умоляюще
посмотрела на Люка.
Тот снова нахмурился.
— Генриетта взяла ребенка? — спросил он. — Но ведь Анна пошла
с Джой одна!
Эмили покачала головой.
— Слушай, Люк, — сказал лорд Куинн, — мне кажется, малышка
хочет сказать, что Генриетта куда-то унесла ребенка.
Эмили каким-то образом догадалась, что он что-то говорит, и стала пристально
смотреть на него. Когда он окончил, она радостно закивала.
— Я взяла ребенка? — Генриетта непринужденно рассмеялась. —
Это смешно. Ты сам знаешь, Люк, я никогда не интересовалась твоей дочкой.
Она мне слишком сильно напоминает о ребенке, которого я потеряла. Эту
девчонку надо запереть за такие наглые фантазии!
Но Люка вновь охватила паника, заставившая его вернуться домой на день
раньше запланированного и привезти с собой дядю.
— Эмили, — сказал он очень медленно и разборчиво, взяв ее за
плечи. — Какое к этому имеет отношение полковник Ломакс? Генриетта
отнесла ребенка ему?
Эмили кивнула, и внутри у Люка все перевернулось.
— Это неслыханно! — воскликнула Генриетта.
— В Уичерли? — спросил Люк у Эмили. Она покачала головой и махнула
рукой в сторону сада.
— Где-то недалеко отсюда? В Бадене? — спросил он. Она кивнула
снова.
— А Анны с ними не было?
— Нет, — ответила она ему движением головы.
— Итак, ребенок у Ломакса, — сказал Люк, пытаясь успокоиться,
чтобы иметь возможность здраво мыслить и выяснить все как можно
скорее. — А Анна теперь с ними?
Кивок.
— Как она узнала? — спросил он. — За ней пошла Генриетта?
Снова кивок. Эмили повернулась, чтобы еще раз указать на Генриетту.
— Эта девочка ненормальная, — произнесла Генриетта с
насмешкой. — Ты же не станешь верить полоумной, Люк?
— Помолчите, мадам, — сказал лорд Куинн. — Если вы не
придержите свой язык, пока вас не попросят высказаться, мне придется забыть
о том, что я джентльмен.
— И Анна пошла к ним, — сказал Люк. — Ты это видела?
В ее глазах показались слезы. Эмили их смахнула и кивнула.
— И она уехала с ним? Он ее заставил, Эмили?
— Да, — сказала ему ее опущенная голова.
Господи, ну почему никто — например, он сам — никогда не пытался научить
девочку более понятному способу общения? Хотя бы научить ее читать и писать?
— Эмили. — Он неосознанно еще крепче сжал ее плечи. Как она сможет
ответить на его следующий вопрос? — Куда он их увез? Ты это знаешь?
— Да, — кивнула она.
— В Уичерли?
Нет.
— В Лондон?
Нет. Боже, куда же он мог их повезти? Куда-то, где бы их не смогли
преследовать. Где обезумевший муж не сможет их найти. Эмили сказала, что это
не Лондон. Но она знала куда.
— Во Францию? — спросил он. Нет.
— Черт меня побери, — сказал лорд Куинн, — разве не ты мне
говорил, что этот негодяй уехал в Америку после смерти Ройса?
Америка. Ну конечно же!
— В Америку, Эмили?
Она кивнула, и по ее искаженному горем лицу покатились слезы. Люк обнял ее и
прижал к себе. Затем он поднял глаза и посмотрел поверх головы девочки прямо
на Генриетту.
— Вы, мадам, — очень спокойно произнес он, — останетесь
здесь, пока у меня не найдется минута разобраться с вами. Благодарите
Создателя, что у меня есть только одна минута. Возможно, к тому времени,
когда придет время разобраться с вами, я смягчусь, если мне удастся вернуть
жену и ребенка невредимыми.
— Клянусь жизнью, эта женщина негодяйка, — сказал лорд
Куинн. — Отправь ее в комнату под присмотром Коутса и немедленно
поезжай за ними, малыш. И я с тобой.
— Нет, — сказал Люк. — Я бы хотел, чтобы ты остался здесь,
Тео, и защищал бы Эмили от этой ведьмы. Черт побери, куда они могли
отправиться? Может, в Саутгемптон, как ты думаешь?
— Похоже на то, малыш, — согласился дядя.
— Запрягите свежих лошадей, Коутс, — сказал Люк. — И
поскорее.
Эмили снова смотрела на него снизу вверх. Ее глаза покраснели, а волосы
растрепались, но она вся засветилась надеждой.
— Я еду за ними, моя дорогая, — сказал он. — Я привезу их
домой невредимыми, не бойся. Ты будь дома. Лорд Куинн останется и проследит,
чтобы с тобой все было в порядке. Я привезу их. — Он прижал ее руки к
губам и заставил себя улыбнуться.
Лорд Куинн взял девочку за руку и галантно улыбнулся ей.
— Ты ведь умеешь читать по губам, моя девочка? — сказал он, ведя
ее к лестнице. — Тогда мы идем наверх. Выпьем по чашечке чая.
Генриетта, вздернув подбородок, посмотрела на Люка.
— Я сделала это потому, что люблю тебя, — сказала она. — Я
всегда любила тебя, хотя гордость и обида заставили меня говорить иначе
перед твоим отъездом. Я это сделала, потому что они любовники и она
недостойна тебя. Откуда ты вообще знаешь, твой ли это ребенок?
— Мадам, — сказал он с таким холодом в голосе и во взгляде, что ее
пронзил страх, — благодарите Бога за три вещи. Во-первых, что у меня
очень мало времени. Лошади скоро будут готовы. Во-вторых, что вы не мужчина.
Иначе я бы исхлестал вас кнутом, как лошадь. И в-третьих, что я не сторойник
телесных наказаний по отношению к женщинам. Иначе вы бы оценили тяжесть моей
руки.
— Ты никогда не любил меня. Я ошиблась в тебе, — сказала
она. — А я-то считала тебя любовью всей моей жизни.
— Если вы хотите взглянуть на любовь всей вашей жизни мадам, —
сказал он, — посмотрите в зеркало. Вы соблазнили моего брата ради
титула и богатства. Вы возвели непреодолимую преграду между нами. Вы лгали
мне, убив десять лет моей жизни. Вам удалось убить моего брата. Вы
пользовались своей дружбой с Анной, чтобы посеять в ее душе сомнения и горе,
и пытались соблазнить меня. А теперь вы подвергли мою жену и дочь
смертельной опасности. Для меня не будет служить смягчающим обстоятельством
то, что вы об этом не догадывались. Я полагаю, вы прекрасно знали, что
делали.
Она открыла рот, но тут же закрыла его, ничего не сказав. Коутс кашлянул за
спиной Люка.
— Экипаж готов, ваша светлость, — сказал он.
Люк еще на мгновение задержал взгляд на Генриетте.
— Проводите мадам в ее покои, Коутс, — сказал он. — И
поставьте охрану у ее дверей. Она не должна покидать комнату ни при каких
обстоятельствах.
Он не стал терять времени на то, чтобы проследить за выполнением своих
указаний, и покинул дом.
Люк пообещал Эмили, что он привезет Анну и Джой домой целыми и невредимыми.
Сейчас, в пути, он уже не был в этом так уверен. Он ехал в неизвестность,
даже не зная точно, правильный ли выбрал маршрут.
Анна, — думал он, откинувшись на подушки и прикрыв глаза. У него
кружилась голова. — Господи Боже, Анна. Джой!
Они оказались у побережья еще до наступления темноты. В порту был
пришвартован корабль, который готовился к отплытию в Америку. Но погрузку
было разрешено начать лишь на рассвете следующего дня. Им пришлось
устроиться на ночь в портовой гостинице — номер из одной спальни и гостиной.
Сэр Ловэтт предупредил Анну, чтобы она была хорошей девочкой. Он взял
ребенка на руки, выходя из кареты, и предупредил Анну, прежде чем они вошли
в гостиницу, что, если она попытается привлечь к себе внимание, ребенку
непоздоровится. Это единственное, чего она добьется. Хозяину гостиницы
хорошо заплатили за то, чтобы он не реагировал ни на ее слова, ни на ее
действия. А слуга будет стоять снаружи у двери номера весь вечер и всю ночь.
— Ты будешь счастлива, как только мы отправимся в путь, — сказал
ей сэр Ловэтт. — Это будет замечательное путешествие, моя Анна. Это
вполне естественно, что ты оглядываешься назад с некоторым сожалением.
Итак, она находилась в незнакомой гостиной. Был поздний вечер, но она ходила
по комнате взад и вперед, не обращая внимания на предложение ее мучителя
присесть и успокоиться или пойти в спальню и прилечь.
— Утром нам рано вставать, дорогая, — сказал он.
Ее нож был на месте. И постепенно в течение вечера ей удалось раздвинуть
складки платья так, что ей легко было бы в любой момент запустить руку в
карман. Нож она положила рукояткой вверх, чтобы можно было быстро выхватить
его.
Но сможет ли она убить? С силой вонзить нож в сердце, чтобы лезвие не
застряло где-нибудь в складках сюртука или жилета, а проникло глубоко ему в
тело? Мысль об убийстве ужасала ее. Ради спасения Джой. Ради своего
спасения. Ради возможности снова увидеть Люка.
Да, она сможет это сделать. И она это сделает, как только представится такая
возможность. Сложность заключалась и в том, что он не позволит ей взять Джой
с собой в спальню, хотя девочка уже около часа как спала и, возможно,
проспит всю ночь. Анна не могла рисковать и вытаскивать нож в комнате, где
находилась дочка. Что, если ей не удастся убить его, тогда он накажет ее,
заколов малышку ее же ножом? От этой мысли Анна содрогнулась. И так она
терзалась и не могла успокоиться. Когда наступит удобный момент? Наступит ли
он вообще когда-нибудь? Образуется ли все само, или что-то надо предпринять?
И когда? У нее был только один шанс. Только один. Другого оружия у нее не
было. Никто не придет ей на помощь. Никто не знает о том, что она здесь.
Помощи она могла ждать только от себя самой. И от ножа. О Господи. Люк,
Люк... Но нельзя было предаваться панике или начинать себя жалеть.
Так размышляла она, меряя комнату нервными шагами, пока какой-то посторонний
звук, шедший из-за двери, не заставил ее резко остановиться и прислушаться.
Звук был негромким и напоминал шум борьбы.
Она не ошиблась. Сэр Ловэтт тоже весь внезапно напрягся. Он уже начал
подниматься из кресла, когда за дверью раздался удар и стон, а затем дверь
резко распахнулась и со стуком ударилась о стену.
— Я очень сожалею, Блэйкли, — с ледяной вежливостью в голосе
произнес Лукас Кендрик, герцог Гарндонский, обращаясь к сэру Ловэтту, —
но с вашим слугой произошел несчастный случай. Я даже полагаю, если уж
называть вещи своими именами, что он мертв.
Острие шпаги в его правой руке было красным от крови, и тяжелые алые капли
падали с нее на вытоптанный ковер. Анна прижала дрожащие руки ко рту.
ГОСПОДИ, БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ. О ГОСПОДИ, СДЕЛАЙ ТАК, ЧТОБЫ ЭТО НЕ ОКАЗАЛОСЬ СНОМ.
ИЛИ ТОГДА УЖ ПУСТЬ ВСЕ ЭТО ВМЕСТЕ ОКАЖЕТСЯ СНОМ.
Всю дорогу Люк сходил с ума от тревоги. В стране было несколько портов,
включая Лондон, откуда можно было отплыть в Америку. Что, если Блэйкли
поехал не в ближайший порт? И что, если ему повезло и там был готовый к
отплытию корабль? И как их найти в Саутгемптоне? Как он теперь вспоминал,
Блэйкли всегда ездил в самом обычном экипаже. Люк не был уверен, что узнает
его, когда увидит.
В Саутгемптон Люк добрался к вечеру. Но поиски оказались намного легче, чем
он предполагал. В порту он нашел судно, готовое к отплытию в Америку.
Капитан был на борту и подтвердил, что сэр Лоуэлл Блэйкли заказал на корабле
места для себя, своей дочери и внучки. Они собирались взойти на борт на
рассвете завтрашнего дня, и Люк понял, что они вряд ли отправились в
гостиницу далеко от порта. Капитан назвал четыре гостиницы поблизости.
В
Белой лошади
их не оказалось, в
Дельфине
тоже. Хозяева обеих гостиниц
жадно смотрели на золото в руке Люка, но так и не смогли ничего сообщить. В
гостинице
Джордж
дело обстояло иначе. Хозяин облизнул губы при виде монет
и оглянулся в направлении лестницы. Тем не менее он сказал, что не знает о
таких путешественниках. Люк небрежно добавил еще две монеты.
— Ну, есть тут один господин с дамой и ребенком. Они в номере
двенадцать, если это интересует вашу светлость, — произнес наконец
хозяин гостиницы. — Но я не уверен, что это те, кого вы ищете.
— А есть с ними еще кто-нибудь? — спросил Люк, медленно протягивая
к стойке руку с зажатыми в ней монетами.
— Один слуга, — сказал трактирщик. — Он сторожит под дверью
комнаты, ваша светлость. У него пистолет. Но я надеюсь, вы оплатите любой
ущерб моему заведению?
Люк пристально посмотрел ему в глаза и положил монеты в протянутую ладонь.
Хозяин облизнул губы и снова стал смотреть в сторону.
— Как я уже сказал, ваша светлость, — повторил он, — они в
номере двенадцать.
Человек, со скучающим видом сидевший у двери в двенадцатый номер, был тем
самым, который отказался как-то утром у ворот Баденского аббатства отдать
Люку письмо, адресованное Анне. Слуга, заметив Люка, тотчас утратил
скучающий вид. Он вскочил и угрожающе сжал кулаки, направляясь к Люку.
Люк собирался только оглушить его, но, когда он, увернувшись от кулаков
противника, сильно ударил его в челюсть, слуга вытащил пистолет. Это была
ошибка, о которой слуга уже не успел пожалеть: едва он положил палец на
курок, как Люк сделал резкий выпад и проткнул его своей шпагой. Слуга умер
еще до того, как упал на пол.
Люк распахнул дверь в комнату. Хватило одного взгляда, чтобы убедиться в
том, что в комнате были все трое. Анна стояла у стены. У противоположной
стены на диване спала укутанная в одеяло Джой. Между ними был Блэйкли.
Люк все свое внимание сосредоточил на застывшем Блэйкли, встающем с кресла.
— Я очень сожалею, Блэйкли, — сказал он, — но с вашим слугой
произошел несчастный случай. Я даже полагаю, если уж называть вещи своими
именами, что он мертв.
Он тут же оценил, что его жена и ребенок были разделены и что другая дверь —
без сомнения, ведущая в спальню, — находится близко от Анны, но далеко
от Джой. Укрыть их было негде.
Сэр Лоуэлл Блэйкли поднялся наконец на ноги и извлек шпагу из ножен.
— Гарндон, — сказал он, с отвращением глядя на шпагу Люка, —
вы имеете наглость грубо прерывать наш тихий вечер, который мы решили
провести с моей Анной наедине.
— Вы оскверняете имя ее светлости, беря на себя смелость произносить
его, — сказал Люк. — Не лучше ли взяться за оружие, если вы,
конечно, умеете с ним обращаться.
— Интересно, знаете ли вы, — улыбаясь, произнес сэр Лоуэлл, —
что ваша жена хуже любой шлюхи, Гарндон. Вам было бы лучше отпустить ее со
мной. Если бы вы узнали всю правду о ней, то не стали бы удерживать ее.
— Возможно, вы заметили, — тихо проговорил Люк, — что я
назвал вас
Блэйкли
, а не Блэйдон и не Ломакс. Глупо полагать, что я ничего
не знаю. Защищайтесь, Блэйкли.
— Ребенок, — простонала Анна. — Господи, моя малышка.
Но Люк не мог позволить себе раздвоить внимание между женой и дочерью,
находившимися в разных углах комнаты, хотя им обеим угрожала опасность.
Блэйкли не был достойным противником. Люк это понял почти сразу, как только
скрестились их шпаги. Блэйкли сражался отчаянно и безрассудно, пытаясь
использовать неожиданные выпады и закончить поединок как можно скорее. Но он
был в отчаянии, а в таком состоянии человек всегда вдвойне опасен. Люк,
напротив, дрался продуманно и осторожно, парируя бешеные выпады противника и
терпеливо ожидая, когда Блэйкли неминуемо раскроется и ему останется лишь
вонзить в него шпагу.
Он заметил, что Анна была уже не там, где раньше. Она пробиралась вдоль
стены по направлению к ребенку. Но он не мог отвлечься, чтобы посмотреть на
нее или хотя бы приказать ей не двигаться с места. Он заботился только о
том, чтобы она оставалась вне досягаемости шпаг.
Но Блэйкли тоже ее заметил. И Люк совершил ошибку, предположив, что тот
также не будет обращать на нее внимания, полностью сосредоточившись на
смертельном поединке. Блэйкли внезапно повернулся, со стуком бросил шпагу на
ковер и схватил Анну. А затем снова повернулся так, что тело Анны оказалось
щитом между ним и шпагой Люка. Он достал кармана пистолет и хладнокровно
приставил дуло к виску Анны. Сэр Лоуэлл с трудом переводил дыхание, но
улыбался.
— Я бы порекомендовал вам бросить шпагу на пол, Гарндон, произнес
он. — Вряд ли вам понравится зрелище того, как мозги вашей жены
разлетятся по всей комнате. Ну же, давайте.
В первый раз за все это время Люк внимательно посмо рел на жену. Она была
смертельно бледна.
— Прости меня, — сказала ему Анна. — Мне очень жаль.
Она закрыла глаза.
Люк медленно наклонился и положил шпагу на пол у своих ног. Затем он снова
выпрямился. Что теперь? Что ему теперь делать? Он проклинал себя за то, что
не предусмотрел такого очевидного и предсказуемого поступка Блэйкли.
Тут снова заговорила Анна.
— Люк, — сказала она, — тебе лучше вернуться домой. Если ты
согласишься уехать, он не убьет ни тебя, ни меня. Ты ведь знаешь, я не люблю
тебя. И никогда не любила. И я не хочу больше жить с тобой. Я уезжаю с сэром
Лоуэллом в Америку. Он приготовил там для меня дом. Я весь день сомневалась,
хочу ли я ехать, но теперь, когда я тебя снова увидела, я уверена, что я
этого действительно хочу.
Люк удивленно посмотрел на нее. Слова звучали как пощечина, но глаза ее
кричали ему совсем другое. И краем глаза он увидел, как ее рука сквозь
складки платья пробирается к нижней юбке. Там был разрез, сквозь который она
могла запустить руку в карман. Что у нее в кармане? Что, черт возьми, может
у нее там быть?
— Шлюха! — произнес он горько, и глаза его зажглись гневом. —
Да, ты был прав, говоря это, Блэйкли. В самом деле шлюха. И это я получаю в
награду за проделанное мною путешествие? Когда я пришел, чтобы вернуть то,
что по праву мое. Америка, говоришь? Поезжайте, мадам. Я рад, что так легко
от вас избавился. Счастливого пути.
Его ноздри трепетали от возбуждения. Люк почувствовал, как у него
подгибаются колени: он увидел, что достала Анна из кармана.
Анна медленно повернула голову, так что дуло пистолета переместилось с ее
виска в самый угол лба. Она улыбалась.
— Застрели его вместо меня, — сказала она. — Милый папа.
Папочка.
Сэр Лоуэлл посмотрел на нее в некотором изумлении и отвел пистолет, так что
он уже не прижимался к ее лбу, но и никто другой в комнате не оказался под
прицелом.
Люку показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у него из груди, когда он
увидел, как рука Анны взметнулась вверх и она резким движением всадила нож в
ногу сэра Лоуэлла.
Он вскрикнул от боли и неожиданности. Анна отпрянула,а Люк поднял с пола
шпагу и всадил ее в сердце сэра Лоуэлла.
Блэйкли посмотрел на него долгим взглядом, на губах его блуждала страшная
улыбка. Люк выдернул шпагу, и сэр Лоуэлл упал на пол лицом вниз. Он был
мертв.
Анна подхватила на руки дочь. Малышка каким-то чудом не проснулась. Люк
уронил шпагу и направился к ним нетвердыми шагами, раскрыв объятия. Он
прижал их обеих к своей груди крепко зажмурившись. Ни он, ни Анна не
произнесли ни слова.
— Помилуй нас Бог, — раздался голос трактирщика из дверей. —
Два трупа, а крови столько, что десяти ведер воды не хватит, чтобы все
смыть. Это уж точно. А кто за это ответит, ваше сиятельство?
— Герцог Гарндонский, — устало произнес Люк. — Пошлите за
служащими магистратуры и как можно скорее, мой друг. От того, что вы здесь
стоите и рассматриваете все это, ничего не изменится.
В коридоре уже собралась толпа из любопытных слуг и постояльцев. Всем
хотелось поглазеть на окровавленный труп, который лежал на полу. Некоторые
пытались заглянуть в комнату, чтобы посмотреть еще на один такой же, —
но тот, как все перешептывались, принадлежал дворянину и джентльмену.
— Анна, — произнес Люк, подводя ее к двери в спальню, — не
стоит тебе больше смотреть на все это. Подожди здесь вместе с Джой.
— Да, — согласилась она, проходя в спальню вслед за Люком. Она
посмотрела на мужа — его лицо было еще бледнее, чем раньше. — Люк,
благодарю тебя, что ты пришел. Благодарю, что убил его ради меня. Я пошла за
ним не по доброй воле, я клянусь тебе.
— Я знаю, — ответил он, наклоняясь и легко целуя ее, — я
знаю, любовь моя. И я буду оберегать тебя всю свою жизнь. Я никогда не
забуду тот ужас, который пережил, увидев у тебя в руке нож.
Она слабо рассмеялась, но тут же смолкла, закусив губу.
— Подожди пока здесь, — сказал он, с любовью глядя на спящую дочь.
Он нагнулся и тихо поцеловал девочку в лоб. — Я скоро вернусь, Анна. Мы
сегодня же уедем отсюда, хотя уже поздно. Мы поедем домой.
— Да, — сказала она со слезами на глазах. — Да, Люк,
пожалуйста.
Глава 28
Когда Люк снова вошел в спальню, было уже около полуночи. Она все это время
пролежала на кровати, не раздеваясь, сняв только туфли, и смотрела
неподвижным взором прямо перед собой. Джой спокойно лежала рядом с ней.
Иногда Анна, чтобы отвлечься и успокоиться, прислушивалась к спокойному
посапыванию ребенка. Она старалась не прислушиваться к голосам,
раздававшимся из другой комнаты, и не видеть полоску света под дверью.
Она смогла вонзить нож в живую человеческую плоть, она слышала крик боли. И
она наслаждалась чувством власти и торжества. Она могла бы вытащить нож и
вонзить его еще раз — уже в сердце. Тогда она испытала бы чувство полного
торжества. От этой мысли Анна содрогнулась.
Наконец дверь отворилась, и в комнату вошел Люк. Она повернула голову и
смотрела, как он подходит к постели. Свет падал сзади, и она не видела его
лица.
— Ты хочешь остаться здесь на ночь, Анна? — спросил он. — Уже
очень поздно.
— Нет. — Анна села на кровати. Она вдруг почувствовала
головокружение и тошноту от мысли, что придется остаться здесь и надо будет
спать в этой комнате. — Я хочу домой.
— Экипаж готов, — сказал Люк и посмотрел на девочку. — Джой
тепло укутана. А это твои чемоданы и сундуки?
Анна отрицательно покачала головой.
— Он приготовил их для меня. Мне они не нужны. Только вещи Джой.
Люк все же склонился над одним из сундуков, поднял крышку и после быстрого
осмотра извлек плащ, на вид очень теплый. Анна поднялась на ноги, и он
набросил плащ ей на плечи.
— Если хочешь, мы сожжем его, когда приедем домой, — предложил он.
— Да. — Она дрожала, хотя в плаще ей стало теплее. Тракти
...Закладка в соц.сетях
