Жанр: Любовные романы
Вспышка молнии
...е концы которой рвут на себя детишки в
школьном саду во время переменки.
— Превосходное блюдо, — похвалил Декстер, как только все принялись
за еду. Он даже попытался улыбнуться ей, но улыбка вышла беспомощной.
Эбби отвела глаза и сосредоточилась на ужине. Она не хотела давать
несчастному священнику даже намека на надежду, тем более, что папа, как она
догадывалась, снова стал поощрять его матримониальные планы.
Бросив быстрый взгляд на Таннера, она поняла, что он уже давно наблюдает за
ней.
— Да, очень вкусно, — подтвердил он, но Эбби угадала скрытый смысл
в его похвале и задрожала всем телом, Таннер, не отрываясь, смотрел на
девушку, молча говоря ей то, чего она не должна была слушать. Но ей хотелось
слышать эти слова. Эбби хотелось наслаждаться музыкой этих слов всю
оставшуюся жизнь.
Мистер Морган снова раскашлялся, и Эбби перевела взгляд с Таннера на отца:
он не заметил взглядов, которыми обменялись она и Таннер. Но затем ею
овладело чувство вины. Силы покидали папу, а она в первую очередь думала о
себе. Отставив тарелку в сторону, Эбби бросилась к отцу.
— Больше не будешь спать на земле, — сказала она как только
приступ закончился и он смог отдышаться. — Отныне ты будешь спать в
фургоне. С Таннером, — распорядилась она.
Таннер внимательно наблюдал за ними. Эбби ждала, что отец откажется, будет
сопротивляться, но, когда этого не случилось, она испугалась. Папа был болен
серьезнее, чем она предполагала. Эбби до мельчайших подробностей припомнила,
как — по капле — жизнь уходила из ее матери, она вспомнила каждую минуту
нечеловеческого испытания и траурные дни после прощания, и ужас овладел ею.
Нет!
— едва не закричала Эбби, напуганная своими мыслями.
— Тебе надо отдохнуть, папа, — заботливо сказала она.
— Вставай, я помогу тебе.
Мистер Морган с усилием поднялся. Таннер и Декстер — оба — следили за
переменой, которая на их глазах происходила в отношениях между отцом и
дочерью. Потом они оба встали.
— Не могу ли я помочь вам? — спросил Декстер.
— Принесите воды, — сказал Таннер. — По понятным причинам я
этого сделать не могу. Два ведра.
Декстер помедлил, но, поймав умоляющий взгляд Эбби отправился выполнять
поручение. Тем временем Таннер, приблизившись к Эбби, сказал:
— Я отведу его по нужде, а вы приготовьте постель и снадобье, чтобы
ночь он провел спокойно.
Эбби, как и Декстер, повиновалась. Она была в такой растерянности от
нездоровья отца, что не могла принимать самостоятельных решений. Правда,
чуть позже она пришла в себя и уложила папу, дав ему перед сном изрядную
дозу целебного травяного настоя с медом. Некоторое время она провела у
постели отца в темноте фургона. Двое мужчин в это время убирали посуду со
стола.
— Дай мне фамильную Библию, — хрипло попросил мистер Блисс.
И Эбби достала Библию из заветного сундука, где хранились самые дорогие
семейные реликвии.
Чтобы отец не заметил, что у нее дрожат руки, Эбби быстро положила Библию на
кровать, а на святую книгу возложила руку отца. Глаза его были закрыты, да и
в темноте фургона читать было бы невозможно. Но Эбби знала, что отцу нет
нужды открывать Библию. Пальцы его скользили по кожаному переплету,
задерживаясь на металлических уголках. Мистер Блисс не относился к людям,
которые стремятся к роскоши, ему было достаточно самого необходимого. Но эту
Библию он любил. Свадебный подарок жены, Библия была для него едва ли не
самой дорогой вещью.
— Вот место нашего назначения, — прошептал он так тихо, что Эбби
пришлось наклониться к нему. — Это сказала мне Маргарет. Кажется, мне
пора собираться к ней.
— Нет, папа, нет. Не говори так, — голос Эбби был так тревожен,
что Роберт Блисс приоткрыл глаза и взглянул на дочь. — Папа, ты должен
поправиться. Ради меня, — прошептала Эбби, прогоняя непрошеные слезы.
Отец снова закрыл глаза, и ужас овладел девушкой. Роберт Блисс потрепал ее
по руке и слегка улыбнулся.
— Ты хорошая дочь, Эбигэйл, — и, набрав воздуху, добавил: — Из
тебя получится добрая жена для священника.
Если бы это вернуло ему жизнь и здоровье, думала Эбби, сидя у постели
уснувшего отца, она бы, не колеблясь, вышла замуж за преподобного Харрисона.
Если что-либо способно придать отцу сил, она поклянется и выполнит его
желание. Она не может потерять единственного родного человека.
— Эбигэйл? — Декстер окликнул ее так тихо, что ей показалось, что
это голос свыше.
Девушка запечатлела на лбу отца легкий поцелуй и устало поднялась на ноги.
Освещенные слабым лунным светом, оба — Таннер и Декстер — дожидались ее на
воздухе.
— Он заснул. Я думаю... нам лучше последовать его примеру.
Декстер помог ей соскочить на землю.
— Если хотите, я устроюсь здесь, внизу.
Девушка ответила ему благодарной улыбкой.
— Спасибо. Я знаю, что папа был бы вам очень признателен.
Долговязый священник покачал головой и настороженно взглянул на Таннера.
— Я отлучусь за своими постельными принадлежностями. Надеюсь, с вами
ничего не случится? — обеспокоенно спросил он Эбби, беря ее за руку.
— Не волнуйтесь, я обо всем позабочусь, — Ответил Таннер, прежде
чем это смогла сделать Эбби.
Девушка высвободила свою руку из рук Декстера, но Таннера не взглянула.
— Со мной все будет в порядке, — уверила она священника. — Я
очень ценю все, что вы сделали для папы.
Глаза Декстера сияли:
— Надеюсь, вы понимаете, я сделаю для вашего отца все, что смогу. И для
вас, Эбигэйл.
Эбби молчала, не зная, что ответить. Она могла только мечтать о том, чтобы
испытывать к Декстеру такое же нежное чувство, какое он питал к ней. Но
того, что должно связывать мужчину и женщину, она вовсе не ощущала в себе.
Вот так — и просто и вместе с тем сложно.
— Эбби, иди ко мне.
Неслышно приблизившийся к ней Таннер обнял Эбби за плечи.
— Иди ко мне, дорогая, ты едва не падаешь от усталости. Тело Таннера
было крепким и теплым, и он предлагал ей то, в чем она действительно
нуждалась. Он ничего не требовал от нее. Он не оказывал на нее никакого
давления. Она могла просто склонить голову к его плечу, а он мог просто
обнять ее.
Они долго стояли так — обнявшись, овеваемые легким прохладным ветерком,
скрытые от посторонних глаз сгустившейся темнотой. Она могла бы простоять
так вечность. Сердце Макнайта уверенно отбивало ритм жизни, сообщая ей волю
и жизнеспособность.
Идиллию прервал кашель ее отца — хоть и не такой сильный, как раньше. Эбби с
неохотой отстранилась. Таннер обнял ее снова, но чувство долга не позволяло
ей наслаждаться телесными радостями.
— Я... я не могу, — прошептала девушка.
— Не можешь — чего, дорогая? Отдохнуть хотя бы минуту? Если ты не
будешь отдыхать, ты и сама заболеешь. Что ты будешь делать тогда?
Эбби покачала головой и проглотила неожиданно появившиеся слезы.
— Не могу, — потерянно шептала она, не в силах объяснить ничего
более.
Таннер глубоко вздохнул:
— Пойди, умойся перед сном. Я посижу с твоим отцом. Иди, —
подтолкнул он ее.
Таннер вскарабкался в фургон, а Эбби занялась вечерним туалетом. Она
сполоснула лицо, шею, плечи, потом отлучилась на несколько минут в высокие
травы прерии. Неожиданно — всего на секунду — в фургоне вспыхнул свет.
Может, Таннер зажег свечу или масляную лампу?
Вернувшись к повозке, Эбби еще раз сполоснула руки, осмотрела фургон и
убедилась, что все готово ко сну. Таннер сидел у заднего борта повозки и
курил.
— Вам лучше спать рядом с ним. Ночью ему может понадобиться ваша
помощь.
Эбби кивнула. Дождавшись, когда он сползет вниз, она вскарабкалась наверх.
Она была благодарна Таннеру за то, что он даже не прикоснулся к ней. Эбби
тихо разделась: сняла ботинки, чулки, юбку и нижнюю юбку. Но, когда она
набросила на голову ночную рубашку, она поняла, что лжет сама себе. Ей
хотелось быть с Таннером. Она желала не плотской близости — по крайней мере
не сегодня — ей хотелось лежать в его объятиях, быть обласканной им и при
этом сохранить репутацию порядочной девушки.
Но решиться и спуститься вниз она не могла, хотя знала что, возможно, будет
сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Таннер сделал последнюю затяжку, бросил окурок да еще и вдавил его каблуком
в землю. Ну почему она? Ему хотелось выть на луну. Вместо этого он выпустил
длинное замысловатое ругательство на том специфическом языке, с которым
ознакомился и которым овладел в скверных местах со скверной компанией.
Почему, черт возьми, это все-таки она? Но это была она. Эбби — внучка
Вилларда Хогана. Когда она отправилась по своим вечерним делам, он долго
сидел возле ее отца и смотрел на Библию. Он прекрасно знал, что, открыв ее,
подтвердит или опровергнет свое предположение, но долго противился этой
необходимости и не касался Священного писания.
В конце концов он все-таки решился. Таннер осторожно высвободил Библию из
ослабевших пальцев мистера Моргана, а когда открыл ее, нашел все необходимые
доказательства. Но вместо радости он испытал острое, ноющее чувство
разочарования и такой жгучий стыд, которого не испытывал никогда раньше.
Таннер вспомнил всех мужчин, которых ему удалось выследить, все низкие
поступки, которые ему довелось совершить в жизни. Таким ничтожеством он не
ощущал себя никогда.
На первой странице Библии были записаны важные события, касающиеся жизни
членов семьи Блисс. Там были упомянуты Роберт Блисс и его жена Маргарет, в
девичестве Хоган. Эбигэйл Морган на самом деле была Эбигэйл Блисс, внучка
Вилларда Хогана и его единственная наследница.
Таннер стащил шляпу с головы и отер пот со лба рукавом рубахи. Ему придется
выкрасть Эбигэйл, и в Чикаго она станет украшением высшего общества. Он на
чем свет ругал себя за то, что взялся за эту работу.
Осторожно изменив позу, Таннер изрыгнул из себя очередное длинное
ругательство. Черт, как болит колено! Заснуть ему вряд ли удастся, а ходить
было мучением. Тем не менее Макнайт заковылял туда, где пасся общественный
скот.
— Здесь нет места пешим, Макнайт! — шутливо поприветствовал его
один из сторожей.
Таннер не ответил на приветствие. Он издал условный свист. Несколько лошадей
подняли головы, а потом снова принялись щипать траву. Из темноты до него
донеслось приветливое ржание. Таннер свистнул еще раз, и перед ним как из-
под земли вырос Мак.
Макнайт потрепал животное по крутой шее, зажал в руке поводья и с огромным
трудом вскарабкался на лошадь.
— Сукин сын, — бормотал он, борясь с приступом боли. Он даже не
мог сказать, что болит сильнее, бок или колено. Но в седле Таннер
почувствовал себя намного лучше. Люди встречаются и расходятся, но на коня
мужчина может положиться всегда.
Конь был послушен любому приказу хозяина. Легкое движение колена, и Мак,
отделившись от многочисленного стада коров, быков, лошадей, мулов,
устремился вдаль. Если Макнайт решится похитить Эбби Морган, вернее, Эбигэйл
Блисс и доставить ее дедушке, то ему потребуются две лошади, поэтому Таннер
отправился взглянуть на Чину.
Виктор Левис колдовал при свете зажженного пучка пожухлой травы, исцеляя
колено кобылки. Чина стояла, низко нагнув голову. Даже издалека было видно,
что ей больно.
Таннер подъехал к Виктору сбоку.
— Ну как она?
Виктор приложил к ране новую лепешку из глины и обмотал сверху тряпкой.
— Ей больно переступать. Обычно я веду ее на поводу, стараясь идти по
возможности медленнее. Но каждый шаг мучителен для нее. Да и теперь колено у
нее болит.
— Как вы считаете, она поправится? — спросил Таннер, почесывая
лошадь за ухом.
Кобылка подняла голову и ткнулась мордой в грудь хозяина. Чувствовала она
себя неважно. Ошибиться было нельзя.
— Думаю, она выживет. Ей нужен хотя бы день отдыха. Больше всего ей
досаждает постоянное движение. Но если бы она смогла отдохнуть денек-
другой...
— Может, завтра я задержусь с ней на денек, — сказал
Таннер. — Она, Мак и я сможем переждать, пока кобылка не почувствует
себя лучше.
— Честно говоря, я полагал, что вы хотели испытать на себе способности
Эбби к врачеванию, — сказал Виктор, искоса взглянув на молодого
охотника.
Таннер даже не улыбнулся.
— У нее и без меня много дел. Ей надо ухаживать за отцом.
— Как бы там ни было, возможно, одного дня будет мало, чтобы нога
зажила.
— Я задержусь ровно настолько, сколько будет необходимо, чтобы Чина
могла передвигаться безболезненно.
Может, пока он ждет, когда поправится его лошадь, он, наконец, решит, что
делать с Эбигэйл Блисс. По настоянию отца они оставили дом и пустились в
тяжкое путешествие. Ясно, что это бегство от Хогана. Но Таннер подозревал,
что сама Эбби находится в неведении о причинах происходящего. Таннер знал,
что Роберт Блисс сделает все возможное, чтобы удержать Эбби рядом с собой.
Но Таннер даже не мог предположить, как отреагирует девушка на новость о
том, что в Чикаго у нее есть весьма состоятельный дедушка, который готов
весь мир положить к ее ногам.
Таннер не сомневался, что именно на его несчастную долю наемника выпадет
участь открыть ей глаза на происходящее.
Вернулся Таннер очень поздно. Эбби слышала его нетвердые шаги, то, как он
застонал от боли, укладываясь на одеяле, которое она постелила ему под
фургоном. Верный своему слову, Декстер расположился возле костра. Рядом с
Эбби неспокойным, поверхностным сном забылся отец.
Ах, если бы им выдалась хотя бы недолгая передышка, мечтала Эбби. Изнуренная
жарой, въедающейся в кожу пылью, змеями, она смертельно устала от этой
дороги. Даже один день, проведенный на берегу чистой реки в тени плакучих
ив, поднял бы настроение всем, даже животным. А Ини и Чина могли бы немного
подлечиться. Но... никаких шансов па отдых. С каждым днем капитан Петерс
увеличивал перегоны, заставляя их ехать быстрее. Кроме того, реку Платт вряд
ли можно было считать чистой речушкой. По правде говоря, это была грязная,
мелкая речка, затянутая ряской, с топкими берегами и черепашьим течением.
Эбби заворочалась на постели, стараясь устроиться поудобнее. Отец, Декстер и
Таннер — все они разрывали ее на части, не щадя ее чувств, пренебрегая
здравым смыслом. С гордой, мягкой мисс Эбигэйл было покончено, ее место
заняла язвительная, суетливая особа, которая часто не знала что делать.
Отец ее был болен — впал в меланхолию. Более чем когда-либо он нуждался в ее
поддержке. А она была так увлечена Таннером, человеком, который ей
совершенно не подходил, что была слепа и глуха к просьбам отца. Папа был ее
единственной родной душой на этом свете, а она позволила овладеть своим
сознанием
Песне песней
Соломона и чувствам, воспетым в этих стихах.
Эбби протянула руку и потрогала лоб отца. Жара не было. Слава тебе, Господи!
Девушка откинулась на подушку и уставилась в брезентовый навес.
Эбби принялась сочинять очередную историю про Тилли и Снича, хотя понимала,
что сейчас ей требуется принять важное жизненное решение, а не прятаться в
мир фантазий. Как бы поступила Тилли, если бы обнаружила, что ее врожденное
чувство ответственности смято неожиданно нахлынувшими переживаниями?
Ах, Эбби, называй вещи своими именами. Ведь ты находишься в смятении не от
чувств. Вожделение — это тебе не обычное чувство. Оно одно едва ли не
перевешивает остальные шесть смертных грехов, с ним надо бороться всеми
силами души.
Эбби прикрыла глаза и начала молиться. Господи! Помоги мне вновь стать
покорной дочерью! Помоги мне принять ту жизнь, которую ты мне уготовил! Но
даже молитва не захватила сердца Эбби целиком. Помощи у Небесного Отца
нашего надо просить, а не требовать. Господь наделил людей свободной волей,
чтобы они принимали самостоятельные решения. Она по своему усмотрению может
стать на путь добра или зла.
Но страсть к Таннеру... это хорошее чувство или плохое? Если бы они были
женаты и прошли через таинство венчания конечно, оно было бы хорошим. Отец
не допустит ее отношений с мужчиной, кроме как в браке. Но Таннер вовсе не
собирается жениться. Как она могла забыть об этом? Вначале он спас ее от нее
самой, не запятнав ее репутации, затем он спас ее от змей, но вряд ли он
захочет быть всю жизнь пришпиленным к ней.
И Эбби постаралась освободиться от навязчивых мыслей единственным знакомым
ей способом: Однажды жила-была мышка, которую звали Тилли. Дом, где она
обитала, был настолько большим, что в нем хватало места и пищи большому
мышиному семейству. Еще больше мышей жило в амбаре. Но это были полевые
мыши, и мыши домашние держались подальше от своих простецких сородичей...
Эбби проснулась от сильной головной боли и боли в спине. Когда она вышла из
фургона, Таннер и Декстер были уже на ногах. Декстер разводил костерок, а
Таннер паковал свои вещи в переметнуто суму.
— Куда вы? — Эбби охватила неожиданная паника. Таннер ответил не
сразу, и затянувшееся молчание было прервано навязчивым приветствием
Декстера:
— Доброе утро, Эбигэйл!
— Доброе утро! — выдавила из себя девушка, едва взглянув на
священника, и снова обратилась к Таннеру: — Вы же знаете, что вам нужно
лежать, иначе бок и колено будут плохо заживать.
— Ближайшие несколько дней я и собираюсь только отдыхать, —
пробурчал Таннер, не глядя на нее.
— Что вы имеете в виду?
— Черт возьми! Прекратите нянчиться со мной. Я прекрасно могу
позаботиться о себе сам.
Пораженная его грубостью, Эбби не нашлась сразу что ответить. Почему он так
сердится на нее?
— Я вовсе не нянчусь с вами, — спокойно ответила Эбби, видя, что
Декстер поднялся на ноги и с напряжением прислушивается к их беседе. —
Я просто... я просто удручена. В конце концов, это из-за меня вы так
пострадали,
От едкого дыма на глаза Эбби навернулись слезы. Но не один дым был этому
причиной. Таннер правильно делает, что отдаляется от нее. Только вряд ли она
сможет вынести это испытание.
— Пожалуйста, останьтесь, — прошептала Эбби так тихо, что слышать
ее мог только Макнайт.
Они долго-долго смотрели друг другу в глаза. Его были настолько темными, что
казались черными, а не синими...
Ее, как подозревала Эбби, сказали ему все, что хотела бы сказать она сама:
она влюбилась в него. Но даже если он и поймет, вряд ли это удержит его.
— Мне нужно позаботиться о лошади. Через пару дней я нагоню вас.
У Эбби не хватило духу продолжить расспросы. Выпив кофе, Таннер приторочил
переметные сумы к седлу и отправился восвояси.
Глядя на одинокую фигуру, растворяющуюся в слабых лучах рассвета, Эбби
думала о том, что, уезжая, он забирает с собой частичку ее сердца.
Декстер положил руку на плечо девушке. Эбби решила, что он ее успокаивает.
— Это к лучшему, Эбби. Правда, к лучшему.
Может, и она будет так когда-нибудь думать, решила Эбби, протягивая руку к
кофейнику. Но для этого должно пройти очень много времени.
Он сказал, что вернется через несколько дней. За это она могла уцепиться как
за соломинку.
Начался самый долгий и самый несчастный день из всех дней ее жизни. Декстер
правил, Эбби шагала рядом.
Отец весь день провел в постели, то просыпаясь, то вновь впадая в забытье.
Эбби не уходила далеко от фургона: вдруг папе понадобится помощь, кроме
того, ей хотелось побыть в своем несчастии одной.
И Эбби чувствовала себя несчастной. Таннера нигде не было видно. Она ломала
себе голову над тем, с кем он может ехать, и не находила ответа. Во время
полуденного привала девушка приготовила густой бобовый суп с пшеничной
мукой, но есть не смогла. Отец тоже почти ничего не ел. Зато Декстер
старался за троих.
Переселенцы едва успели отдохнуть, как с северо-запада надвинулись тучи.
Дождь после долгой июньской жары мог бы хорошо освежить людей и животных. Но
одновременно он превратит твердую почву в непроходимое глинистое болото. Это
сильно усложнило бы передвижение, поэтому капитан Петерс принял решение
преодолеть по возможности, большее расстояние, пока не разразилась гроза.
Сделав последний глоток, Эбби заторопилась перепаковывать вещи. Если польет
дождь, она, наконец, вымоется, даже если придется занавеситься от
постороннего взгляда двумя простынями, натянутыми между фургонами.
Но облака лишь подразнили их возможным дождем и расползлись по небу, и Эбби
по-прежнему плелась рядом с фургоном, думая о Таннере.
К вечеру, когда переселенцы расположились на ночлег, и Эбби выставила ведра
на случай дождя, ее окликнула Сара:
— Эбби! Ну, наконец-то! Я бы разыскала тебя раньше, но сегодня мне
пришлось править. Я надеялась, что ты сама разыщешь меня. Неужели твой папа
так болен? — с участием спросила она.
— Он сейчас спит, — отозвалась Эбби и отвела подругу чуть в
сторону, чтобы не разбудить отца и чтобы никто не помешал их беседе.
— Ах, Сара, я просто не знаю, как мне быть. Папа болен, Декстер правит
упряжкой. А Таннер... — она всплеснула руками. — Сегодня утром он
уехал, и я не знаю куда. У него все еще болит нога и бок, и я очень
беспокоюсь.
— Он остался со своей лошадкой, разве он не сказал тебе об этом?
— Да, но... — Эбби осеклась.
— Виктор остался с ним. Он говорит, что за два дня лошадь могла бы
поправиться.
— Остался с ним? Что ты имеешь в виду?
Сара бросила на подругу насмешливый взгляд.
— Неужели он ничего не объяснил? Нет? Я вижу, ты ничего не знаешь.
Слушай. Вчера вечером его кобылка едва могла передвигать ноги. Таннер решил
сделать привал денька на два, чтобы подлечить лошадку. Потом он нагонит
караван. Кроме того, он и сам подлечится.
Эбби кивнула. Он, действительно, нуждался в отдыхе, и его верность лошади
вызывала уважение, но почему он не счел нужным ничего объяснить ей? Он вел
себя так, будто был зол на нее. А если принять во внимание, что произошло
между ними раньше...
Может, именно это всему виной? Это и ее мольбы. Пожалуйста, останься,
просила она, а он ушел, оставив ее в мучительных раздумьях о том, почему он
это сделал и где он теперь. И с кем. Ну что ж, решила она, если он хотел
наказать ее, ему это удалось, и Эбби почувствовала укол злости. О Боже! Она
становится такой же нехорошей, как и он. Но девушка была слишком взбешена,
чтобы прислушиваться к голосу рассудка. Она напрасно провела весь день в
беспокойстве о том, что он милуется с Мартой Маккедл — он был со своей
четвероногой подружкой.
— Со стороны Виктора очень великодушно помочь Таннеру, — Эбби
заставила себя говорить непринужденно. Неожиданно она поймала на себе
любопытный взгляд Сары.
— Ты знаешь, Виктор прекрасно обращается с животными. Ему доставляет
удовольствие лечить их. Вот увидишь, через пару дней Чина будет резвиться,
как ни в чем не бывало.
Внезапно над караваном раздался раскат грома, и первые капли дождя
забарабанили по брезентовому навесу. Обе женщины взглянули вверх.
— Кажется, сегодня мы все сможем помыться и постирать. Ну, я побегу.
Эбби, если сможешь, приходи завтра ко мне. Тебе будет полезно пообщаться с
женщиной, ведь тебя окружают одни мужчины.
— Хорошо, — согласилась Эбби.
До того как дождь превратился в ливень, Эбби успела сложить костер и укрыть
его навесом, и поэтому, не обращая внимания на дождь, спокойно приготовить
ужин — бобы и лепешки. Бобы. К тому времени, когда они доберутся до Орегона,
съеденных бобов ей хватит на всю жизнь. Но даже ливень и приевшаяся пища не
могли испортить ей настроения. Таннер выхаживал лошадку. Его тяжело было
связать каким-то обещанием, но он был очень ответственным человеком. Этого
не мог отрицать никто, даже ее отец. Конечно, она все еще сердилась на него.
Он беспричинно заставил ее волноваться. Но Эбби успокаивала себя тем, что
Таннер оставил ее не ради какой-нибудь юбки, не ради кого-то вроде Марты.
Откуда в ней эта ревность?
Простыни готовы. Ведра, корыто, кастрюли — все, что у них было, наполнялось
дождевой водой. Эбби сняла ботинки, чулки и нижнюю юбку и начала расплетать
косу. Интересно, чем сейчас занят Таннер? Надежно ли он укрылся от дождя?
Будет ли он мыться, как она?
— Эбигэйл, ты здесь, дочка?
— Я на воздухе, папа.
— Ты промокнешь, — встревожился мистер Блисс. — Поди ко мне.
Давай вместе почитаем Библию.
— Я
...Закладка в соц.сетях
