Жанр: Любовные романы
Валлийская колдунья
...того, и, когда попыталась отвести глаза, он
запустил руку в ее распущенные волосы и повернул ее голову так, что их лица оказались в
нескольких дюймах друг от друга.
- Я отпущу, когда ты выслушаешь меня, и не раньше, Уинн. Все понятно?
Она бунтарски посмотрела в его потемневшее лицо, прекрасно сознавая, что деваться ей
некуда. Убедившись по ее молчанию, что она слушает, он прочистил горло.
- Ты должна раскрыть им правду, Уинн. Не приукрашивая ее своими собственными
чувствами и предрассудками.
Она стиснула зубы.
- И вы думаете, что эта правда не послужит проклятием вашему народу?
Она почувствовала, как он вздохнул, потому что была крепко прижата к его широкой груди,
прикрытой серым домотканым плащом.
- Дети не поймут ужасов войны, - ответил он. - И ужасов насилия. Они еще слишком
малы, чтобы понять, что такие вещи происходят и почему.
- Понять почему? - презрительно бросила она. - Ни одной женщине никогда не понять,
почему происходит насилие. Почему случаются войны. Откуда нам это понять? Только мужчины
понимают такие вещи - по крайней мере, делают вид, что понимают. - Уинн впилась в него
взглядом. - Может быть, вы сумеете мне объяснить это, сэр Клив? Почему мужчины затевают
войны? Почему они насилуют? - затем, не сумев остановиться, она выпалила: - А вы когданибудь
насиловали женщину?
Он оцепенел, его пальцы больно впились ей в руки. Затем отстранил ее на расстояние локтя,
словно к его телу прижали раскаленное клеймо.
- Нет! Нет, никогда. - Он затряс головой, словно пытаясь сбросить гнев. - Все мужчины
разные. Да ты и сама это знаешь. Вот, например, твой друг Дрюс...
- Не смейте сравнивать английских солдат, творящих мерзости, с Дрюсом или любым
другим моим соплеменником! Мы, валлийцы, имеем право называться людьми, в отличие от вас и
вам подобных!
Он опять покачал головой, но на этот раз, несмотря на ее презрение, ей показалось, что ему
стало жалко ее.
- Ты называешь себя Вещуньей. Жители Раднора идут к тебе за советами и наставлениями.
Даже мудростью. И все же, где найдется еще такая глупая женщина? Такая наивная и чистая? Мы,
англичане, не так уж отличаемся от вас, валлийцев. Среди нас найдутся и хорошие и плохие.
Честные и бесчестные. - Он слегка встряхнул ее, обжигая взглядом. - Мы не такие уж разные,
Уинн. И среди валлийцев найдутся мужчины, которые насилуют и грабят, опьяненные безумством
войны. Или ты думаешь, что в приграничных английских деревнях не найдется валлийских
бастардов? - он снова ее встряхнул, - В войне страдают обе стороны. Но мы не в силах изменить
то, что уже произошло. У детей, которых ты воспитываешь, отцы англичане. За то, что один из них
хочет исправить сотворенное зло, его нельзя осуждать.
- Но и нельзя оправдывать, - ответила она, хотя и не с прежним пылом.
- Он не может изменить прошлое, Уинн. Но он может изменить будущее.
Но я не хочу, чтобы он это делал, хотелось закричать Уинн. Только она не смогла.
Казалось, ее охватил холодный страх в предчувствий этого самого будущего и тревожные
опасения. Она задрожала, и Клив тут же заключил ее в теплые объятия.
- Знаю, тебе тяжело, - пробормотал он, уткнувшись ей в волосы.
Уинн крепко зажмурилась, удерживая слезы.
- Ничего ты не знаешь...
Она почувствовала, как дрогнуло его горло оттого, что он проглотил слюну, а в груди мерно и
сильно застучало сердце. И зачем только он здесь появился? Он основательно разрушил ее жизнь,
и, тем не менее, в эту минуту ее радовало, что он рядом. Она даже чуть было не поверила, что он
прав и что намерения у него благородные. Но отдать одного из своих детей...
Чувства ее были в таком смятении, так болезненно перепутаны, что она потеряла способность
рассуждать логически. Он приподнял ее лицо, и она посмотрела на него затуманенными от слез
глазами.
- Я так их люблю, - прошептала она, не справившись с дрожью в голосе и страхом в своей
душе.
- Я знаю, - пробормотал он в ответ, пожирая взглядом чуть затененные черты ее лица. - А
я... - Он задохнулся и тут же застонал. - А я слишком долго этого ждал.
Поцелуй, к которому он внезапно принудил ее, не был совсем неожиданным, и Уинн не стала
притворяться перед собой, будто почувствовала отвращение. Она ждала нового поцелуя после того,
что произошло утром, хотя и подавляла подобные мысли. Это было бы совсем предательски по
отношению к самой себе. Полное безрассудство.
Но теперь, когда он коснулся ее губ без малейшего намека на нежность, она отбросила всякую
необходимость в притворстве. Слишком восхитительным оказался вкус теплых влажных губ,
прижавшихся к ее теплым влажным губам.
Он легко раскрыл ее губы, словно так и нужно, и сразу же их языки сплелись в яростной
схватке. Он заманил ее язык в свой рот и, когда она возбужденно приподнялась навстречу ему,
снова полностью завладел ее ртом, наполнив ее невероятной чувственностью. Он то проникал в ее
рот, то покидал его, и где-то в самой глубине ее существа вспыхнул огонь.
Не сознавая, что делает, Уинн крепко прижалась к его мускулистым бедрам. Клив ответил
таким же горячим порывом, и она ощутила, как он моментально возбудился. Он чуть прикусил
губу, затем приподнял девушку, оторвав от земли одним движением.
Он целовал ее так, словно они вели сражение, и какой-то далекий голос говорил Уинн, что
Клив намерен одержать победу. И все же, уступая ему, она чувствовала себя отнюдь не
побежденной, а скорее победительницей.
Он поднял ее еще выше, крепко обхватив одной рукой. И только когда ее лицо оказалось над
ним, когда она поднялась в темный ночной туман и оттуда посмотрела на его лицо, слабо
освещенное серебристым лунным светом, Уинн осознала, что делает. Ее руки обнимали его за шею.
Пальцы вплелись в пряди его волос. Одну ногу она согнула у него на боку, и окажись теперь ктонибудь
рядом, то сразу бы решил, что они любовники. Так оно и будет. Это предначертано теми
силами, что правят вселенной, - Богом, Отцом небесным, и Богиней, Матерью земли.
Его глаза светились огнем властелина. Клив опустил лицо и прижался к тонкой шерстяной
ткани на ее груди. Отбросив в сторону амулет, он потерся щекой о мягкие вершинки ее грудей,
покусывая зубами отделанный тесьмой вырез платья.
- О женщина. Ты настоящая колдунья. Почему бы тебе не избавиться от этих громоздких
одежд, чтобы мы достойно завершили начатое?
Он еще раз потерся о ее груди, пытаясь найти упругие соски зубами. Она застонала, когда ему
удалось схватить один, и выгнулась дугой в безудержном восторге.
- Клив... довольно...
- Да, да. Ты доставляешь мне удовольствие. И я хочу лишь одного - доставить удовольствие
тебе, - пробормотал он, уткнувшись в ее ключицу. Отыскав языком мягкую впадинку, он
проследовал вдоль всего плеча, оставляя на нем короткие горячие поцелуи, пока не достиг нежной
шеи. Уинн проглотила слюну, и он отметил это волнение более пылкими поцелуями, двигаясь
вверх до подбородка, а потом снова нашел ее губы. - Я хочу тебя, Уинн аб Гриффидд, -
прошептал он, целуя ее рот. - Моя милая вещунья. Моя грешная Валлийская колдунья...
- Уинн! Ты где? - Голос Дрюса подействовал на Уинн как ушат холодной воды, вернув ее в
реальность, и она бессвязно залепетала.
- Отпусти меня! Я должна... я не могу...
Но Клив не отпустил. Крепко удерживая ее в объятиях, он позволил ей соскользнуть по
своему мускулистому телу.
- Уинн со мной, - прокричал он в темноту Дрюсу. - Мы скоро придем.
Наступила пауза, в течение которой Уинн остро ощущала каждый дюйм тела Клива, тесно
прижатого к ней. Она все еще жаждала соблазнительного восторга, которым он ее наполнял, но
голос рассудка твердил, что нужно высвободиться из его рук.
- Тише, - строго приказал он и снова запечатлел властный поцелуй, от которого она
лишилась дыхания.
Но Дрюс не отставал.
- Уинн! - еще раз позвал он, в голосе его явно слышалось беспокойство.
- Я... я здесь, - удалось выдавить ей. - Подожди. Я... уже иду.
Она встретилась с глазами Клива, в которых все еще не остыл пыл, и заметила, что он
разочарован. Одной рукой он придвинул к себе ее лицо, так что их дыхания смешались. Ей даже
показалось, она сейчас потеряет сознание от раздирающих ее на части противоречий.
- Колдунья. Ты всего лишь отдалила ту минуту, когда мы насладимся друг другом. Если ты
намеревалась помучить меня, то тебе это хорошо удалось. Но знай, дорогая, наступит и мой черед.
И я обещаю, ты тоже изведаешь сладкую муку.
Затем он поцеловал ее властно и крепко, словно не желал отпускать. Когда же он все-таки ее
отпустил, Уинн покачнулась на нетвердых ногах, потеряв равновесие и способность ясно мыслить.
- Уинн! - раздалось теперь ближе и гораздо требовательнее.
- Да... уже иду... - с трудом ответила она, ее глаза все еще были прикованы к Кливу. Этот
человек по-своему тоже кудесник, решила Уинн, пытаясь собраться с мыслями. И такой сильный,
что ему невозможно противостоять.
Она пошла на негнущихся ногах к дальним огонькам замка, смутно видя перед собой фигуру
Дрюса. В эту минуту он показался ей даром, посланным Богом, чтобы спасти ее из лап самого
дьявола.
- С тобой все в порядке? - прошептал Дрюс, когда она подошла к нему.
Уинн смогла только кивнуть. Она не остановилась и даже не замедлила шаг. Продолжала идти
по лугу, не сводя неподвижного взгляда с замка и не обращая внимания на высокую траву и на две
пары мужских глаз, которые неотступно следили за ней. Ей хотелось только одного - найти
спокойный, безопасный уголок, где она могла бы спрятаться от любопытных взоров и попытаться
успокоить расшатанные нервы.
- Что ты с ней сделал? - резко поинтересовался Дрюс у подошедшего Клива.
Клив оценил реакцию Дрюса, прежде чем ответить.
- То, что сделал бы на моем месте любой мужчина с горячей кровью, появись у него такой
шанс. Я поцеловал ее. - Увидев, как прищурился. Дрюс, Клив продолжил: - Может, ты хочешь
сказать, что никогда не пытался сделать то же самое?
К изумлению Клива, Дрюс досадливо отвел взгляд и заговорил как-то неловко.
- Пытался, что там скрывать. Почти все парни в деревне пытались. Но ни один ни разу не
похвастался, что это ему удалось.
Клив, сам того не сознавая, внезапно почувствовал себя собственником. Значит, до него она
никого так не целовала!
Они с Дрюсом шли в ногу, то и дело бросая взгляды на фигурку, торопливо идущую впереди.
Клив прокашлялся.
- Выходит, она никому не обещана?
Их приглушенные шаги и крик козодоя где-то в лесу были единственными звуками в течение
нескольких минут. Затем Дрюс вздохнул, как бы сдаваясь.
- Это не Англия. И хотя отец может не разрешить дочери выйти замуж за человека, которого
он не одобряет, ни одну валлийку нельзя силком выдать замуж, если она не хочет. А как Вещунья,
да еще без отца, Уинн вообще может выбрать кого пожелает. - Он пожал плечами. - И хотя в
разное время все мы пытались завоевать ее, она не принимала ничьих ухаживаний. Мы уже
решили, что, скорее всего, никогда и не примет. А вот теперь...
Его слова растаяли в ночном воздухе, но прежде отпечатались в голове у Клива. Ухаживание.
Неужели это то, чем он сейчас занят? Клив подавил неприятный укор совести. Он ведь обручен с
младшей дочерью лорда Уильяма - или, по крайней мере, будет обручен, когда вернет лорду его
незаконного сына или сыновей. Так почему же он играет чувствами женщины, которую ему
неизбежно придется оставить?
В его памяти внезапно всплыли слова Уинн. "Вы когда-нибудь насиловали женщину?" -
спросила она. И хотя он этого никогда не делал, тем не менее сознавал, что намеренно соблазнил
на своем веку больше женщин, чем следовало бы. А сегодня ему чуть было не удалось соблазнить
Уинн.
Если бы их не прервал Дрюс...
- Желаю тебе спокойной ночи, - отрывисто произнес Клив, направляясь к английскому
лагерю.
- Погоди. Я хотел бы знать... - Дрюс замолк, затем после минутного размышления
продолжил. - Каковы твои намерения по отношению к ней?
Клив неторопливо передохнул. И в самом деле, каковы они?
- Она красивая, загадочная женщина.
- Думаю, в Англии не встретишь таких, как она, - хвастливо заявил Дрюс, позабыв об
осторожности. - Если ты задумал завоевать ее, что ж, желаю удачи. Удача тебе не помешает, -
добавил он, слегка усмехнувшись. - Запомни, однако, не настаивай на том, чего она не захочет.
Иначе будешь иметь дело со мной. - Затем он повернулся и ушел, все еще посмеиваясь, несмотря
на свое предостережение.
И хотя Клив услышал слова Дрюса и даже удивился, чему тот смеется, он был слишком
поглощен неутоленной тягой к Уинн, чтобы думать ясно. Он жаждал эту женщину, хоть она и была
колючей розой. И все же он не мог отделаться от чувства вины. Ну добьется он ее, если сможет, а
дальше что? Уедет в Англию с одним из ее детей на привязи? А что, если от их союза появится
ребенок?
Она сможет избежать этого, говорил он себе. Ведь, в конце концов, она знахарка, колдунья,
как она часто себя называет. Она должна знать все способы, как избежать вынашивания
нежеланного младенца.
И все-таки, если она нетронута, как говорит Дрюс... Если она действительно девственница...
Клив опустился на одеяло, подложил руку под голову и уставился на луну, проглядывавшую
сквозь высокие облака. Ну конечно же, она девственна. С чего бы ему сомневаться? Это еще один
довод, почему он должен отказаться от своего бешеного преследования:
Но неприятное напряжение в чреслах слишком давало о себе знать, чтобы не обращать на него
внимания. Он заерзал, пытаясь найти более удобное положение. Луна двигалась по небу,
преследуемая облаками, которые становились тяжелыми и грозными, а Клив не мог удержаться,
чтобы не проклясть Господа, предложившего ему сначала жену и богатство, о котором он всегда
мечтал, а теперь принявшегося искушать его женщиной, какой, он боялся этого, ему вовек не
найти.
Наконец он заснул, беспокойно ворочаясь с боку на бок под собиравшимися грозовыми
облаками. Ему снилась поляна, где росли прекраснейшие розы, но, когда он попытался отдохнуть
среди них, его не пустили шипы.
Глава 11
Уинн ломала голову, как ответить на вопрос Изольды.
- Я не знаю, почему английский король захотел присоединить Уэльс к своей стране, -
наконец произнесла она.
- Потому что он проклятый английский убл... - Мэдок запнулся, когда Рис саданул ему
локтем в бок.
Но Уинн была слишком озабочена тем, что ей предстояло рассказать детям, и не обратила
внимания на слова Мэдока. Она вздохнула, растирая ножку Изольды.
- Наверное, король Генрих почувствовал угрозу со стороны Уэльса. А если бы ему удалось
подчинить себе валлийцев, что ж, тогда он мог бы не беспокоиться из-за нас. Мы стали бы
англичанами. Но я хочу с вами поговорить совсем о другом, - добавила она.
Уинн бросила взгляд на Артура, и мужество почти покинуло ее. Хотя он сделал то, о чем его
просили, и собрал всех пятерых детей в спальне на чердаке, где они ее поджидали, сам он держался
отчужденно. Как и все ребятишки, Артур был одет в старую рубашку, предназначенную только для
сна. Но, в отличие от своих братьев и сестер, он держался в сторонке, сидя на краю кровати с
прижатыми к груди коленками. Все остальные собрались вокруг Уинн с горящими от любопытства
глазенками - ведь она никогда еще не вела себя так странно. Обычно Уинн отправляла их спать
намного раньше.
Комнату с низким потолком освещала теплым светом единственная свеча с фитилем из
ситника, и только из угла Артура веяло ледяным холодом. Уинн откашлялась.
- Война - это не только две армии, сражающиеся мечами и алебардами. Это не только
воины, противостоящие друг другу. Мирных людей она тоже задевает.
- Даже маленьких детей? - осмелилась задать вопрос Бронуэн.
Уинн кивнула.
- Иногда даже маленьких детей.
Мэдок и Рис встревоженно переглянулись.
- Значит, у нас будет...
- ...еще одна война с Англией?
- Нет, нет, дорогие. Этого не случится. По крайней мере, в ближайшее время. И во всяком
случае не здесь, - поспешно добавила Уинн. - В Раднорском лесу вы в полной безопасности.
- Тогда зачем ты заговорила о войне? - спросила Изольда.
- Потому что я хочу рассказать о ваших отцах.
- Так значит, они были воинами?
Уинн вскинулась, услышав вопрос, грозно заданный Артуром.
- Да, они были воинами.
- Я так и знал! - радостно заголосил Мэдок, нанося Рису удар воображаемым мечом.
- Мы тоже будем воинами.
- Послушайте меня, - взмолилась Уинн, наклонившись вперед, чтобы усмирить
непослушную парочку. - Послушайте меня, - резко повторила она.
Возможно, на них подействовала печаль в ее взгляде, потому что близнецы замолчали, а
Изольда и Бронуэн теснее прижались друг к дружке. Даже Артур наконец встретился с ней
взглядом, и она увидела в его глазах страх и тоску. Он хотел знать, что она скажет, но благодаря
своему чутью мудрого старичка предвидел, что правда окажется неприятной. Иначе она все им
рассказала бы давным-давно.
Уинн вздохнула, набираясь храбрости.
- Вы все валлийцы. Никогда не забывайте об этом. И хотя я вам не настоящая мать, вы для
меня как родные дети. Ваши матери, которые вас родили, были тоже валлийками. Но ваши отцы...
ваши отцы - английские воины.
Казалось, тишина заполонила каждый уголок низкой комнатки. Неподвижность нарушало
только танцующее пламя единственной свечи. Не зная, как эта новость подействовала на детей,
Уинн очертя голову продолжала;
- Семь лет тому назад англичане вторглись в нашу часть Уэльса. Несколько месяцев они
совершали набеги на Раднор. Многие из нас прятались. Другие смирились с присутствием
завоевателей и просто пытались к ним приспособиться.
Изольда нахмурилась и прикусила губку, пытаясь понять.
- Но если английские воины женились на наших матерях, как тогда...
- Глупая, они вовсе не женились! - Артур подпрыгнул, на его лице читалась ярость. - Они
не женились на наших матерях! Вот почему этот хулиган Ренфру назвал нас маленькими
бастардами, когда мы с Дрюсом. пришли в деревню. Вот почему Дрюс так разозлился на него. Он
не хотел, чтобы мы услышали и догадались обо всем. Но я догадался... я ведь догадался, правда,
Уинн? - Он испуганно замолчал.
Она смотрела на него глазами, полными слез. В голосе мальчика слышалась огромная боль, на
лице отразилось страдание. Тогда она кивнула и протянула к нему руки.
Артур мигом оказался у нее на коленях и принялся всхлипывать, уткнувшись ей в грудь.
Изольда и Бронуэн начали подвывать и жаться к ней, и даже близнецы засопели носами и
придвинулись поближе. Когда она протянула руку Рису и Мэдоку, они тоже присоединились к
кучке плачущих детей.
Конечно же, они поняли не всё. Но они впервые осознали, что в жизни случаются вещи,
которых не должно быть. Уинн знала, что ей придется рассказать им все - по крайней мере то, в
чем они смогут разобраться.
Как всегда, Артур оказался очень прозорливым для своих шести лет. Уинн часто полагала, что
причиной тому его восприимчивость. Он был настолько смышлен, что легко находил объяснение
многим вещам, с которыми, однако, не мог легко примириться. В конце концов, он был всего лишь
шестилетним ребенком - они все были детьми. Несправедливо, что в таком нежном возрасте они
должны столкнуться со столь тяжелой правдой.
- Милые мои детки,- запричитала она, мягким покачиванием убаюкивая всех сразу. - Как
я вас люблю. Все здесь вас любят. Не обращайте внимания на хулиганов вроде Ренфру. Что он
знает? - добавила она, приглаживая волосы Артура свободной рукой.
Изольда подняла голову и посмотрела на Уинн. По щеке ее прокатилась слеза и повисла,
дрожа на крошечном подбородке.
- Но... но что же такое "маленький бастард"? Я не понимаю, - снова принялась она плакать.
Уинн проглотила комок в горле. Артур встретился с ней взглядом, и на его заплаканном
личике она не увидела ни следа прежней озлобленности. Пора все объяснить, неохотно призналась
она сама себе.
- Полно, давайте вытрем насухо глазки и успокоимся. Хорошо? А теперь я вам все объясню
и отвечу на все ваши вопросы.
Как только все успокоились, она увидела перед собой покорные личики.
- Когда мужчина и женщина женятся, они начинают жить вместе одной семьей. Обычно у
женщины рождаются дети и... и они растят своих детей, это ясно. Но совсем необязательно
выходить замуж, чтобы иметь ребенка.
- А Кук говорит наоборот, - пробормотала Изольда.
Уинн вымученно ей улыбнулась.
- Кук имела в виду, милая, что следует выходить замуж, прежде чем заводить детей. Так
угодно Богу и церкви, и так лучше для всех. Но иногда у женщин появляются дети до того, как они
выходят замуж.
- Дети вроде нас, - серьезно произнес Артур.
- Да, дети вроде вас. Но не вините своих матерей, - поспешно добавила Уинн.
Бронуэн покачала головой.
- Все равно не понимаю.
Уинн с шумом вздохнула. Ну как тут быть?
- Ладно. Мы все знаем, что у птичек и кроликов и оленей есть детки, так ведь?
Ребятишки кивнули, не сводя с нее немигающих глаз, и напомнили ей птенцов в гнезде.
- Птица-мама и птица-отец, или как их там, не женятся. Они просто решают завести детей.
Так вот, то же самое может произойти и с людьми.
- Но как? - в один голос произнесли Рис и Мэдок.
Артур бросил на них недовольный взгляд.
- Вы что, овец никогда не видели? Когда баран забирается на овцу и... и дергается?
Остальные четверо дружно кивнули, но по выражению их лиц Уинн увидела, что они все еще
ничего не поняли. Она растерянно откинула волосы за плечи и с серьезным видом наклонилась к
детям.
- У людей все происходит так же, как у животных. Мужчина должен посеять в женщину свое
семя, которое потом вырастает в ребенка. Церковь говорит нам, что он должен жениться перед тем,
как сеять в нее семя. Но некоторые мужчины не ждут. Они сеют свое семя в женщин...
Уинн замолчала, отчетливо вспомнив крики сестры, полные ужаса и боли. Крики, в конце
концов перешедшие в стоны, по мере того как один мужчина сменял другого. "Посеять семя" -
слишком мягко сказано о горькой правде того дня.
Уинн закрыла глаза, подавляя подступившую тошноту. Тут Изольда коснулась ее руки, и
Уинн оторвалась от прошлого. Она напомнила себе, что теперь у нее есть Изольда. И как бы ни
были ужасны обстоятельства ее зачатия, девочка все равно была дорога Уинн. Как и остальные
дети.
- Так вот что сделали наши отцы? - прошептала Изольда.
Уинн кивнула.
- Да. Именно это они и сделали.
- А затем, когда война окончилась, они уехали. - Хмуро пояснил Артур. - Неужели им
даже не захотелось увидеть нас?
"О Господи, - подумала Уинн. - Почему ей приходится так больно их ранить?"
- Ваши отцы вернулись в Англию. Они уехали еще до вашего рождения.
Близнецы переглянулись.
- А где наши настоящие матери? - спросил Рис.
- Мать Изольды упала на камни и умерла, - не задумываясь ответила Уинн. Она знала, им
уже известна вкратце эта история. Но теперь ей предстояло рассказать и другое.
- Артур, твоя мать умерла через несколько дней после твоего рождения. Иногда так
случается. Рис и Мэдок, ваша мать тоже умерла, когда вам было всего лишь по годику. Но сейчас
все ваши мамы на небе и оттуда наблюдают за вами. Они вас очень любят.
Уинн почувствовала, что кто-то тянет ее за юбку, и повернулась к Бронуэн.
- А что моя мама? - спросил милый ребенок. - А как же я?
Уинн вздохнула и ласково отвела шелковую светлую прядку волос с детского лобика.
- Твоя мама была очень молода. Слишком молода, чтобы воспитывать собственного ребенка.
Вот почему тебя отдали Гуинедд и мне.
- Ты хочешь сказать, что английский воин посеял свое семя в маленькую девочку? -
подозрительно поинтересовалась Изольда.
Уинн пришлось приложить большое усилие, чтобы казаться спокойной. Но внутри у нее все
клокотало от бессильного гнева. Описанное устами невинного ребенка, это преступление стало еще
в десять раз страшнее.
- Да, - отрывисто произнесла она. - Произошло именно это.
- Но... но она, наверное, не хотела... Я хочу сказать, она не хотела... - Изольда замолчала на
полуслове.
- Нет, милая, она не хотела, чтобы он это делал. Никто из ваших матерей не хотел принимать
семя от английских воинов. Но воинам было все равно. Когда так случается, это называется
насилием. Это очень жестокий поступок по отношению к девушке или женщине.
- Но как он может дать ей свое семя, если она этого не хочет?
Тут, к радости Уинн, ей на помощь пришел Артур.
- Изольда, ты ведь видела овец и баранов. Баран сильнее и больше. Даже если овца не хочет,
он все равно может сделать это.
- Но большинство мужчин не такие, - поспешно добавила Уинн. - Большинство из них
вначале женятся, и женщина соглашается иметь ребенка от своего мужа. Они любят друг друга, и
муж добр и нежен со своей женой.
- Неужели Клив и его английские воины собираются сделать это с Изольдой, Бронуэн...
- ...и с тобой? - договорил за брата Мэдок. На лицах близнецов был написан ужас.
- Нет! О нет, не бойтесь. Клив никогда не причинит нам вреда. И его люди тоже. - Как бы
она ни относилась к нему, Уинн твердо знала, что в одном она может быть спокойна. Клив
Фицуэрин, конечно же, английский воин, но он не насильник.
Рассудительный Артур еще раз вернул их разговор из прошлого в реальное настоящее.
- Так зачем же тогда сэр Клив приехал сюда?
Уинн потупилась и уставилась невидящим взглядом на свои сцепленные руки. Действительно,
зачем? Она с трудом подавила всколыхнувшиеся чувства.
- Сэр Клив Фицуэрин - рыцарь. Он послан сюда своим господином отыскать ребенка,
которому этот лорд якобы приходится отцом.
Дети с любопытством посмотрели друг на друга.
- Один из нас? - спросил Артур.
Уинн кивнула.
- Клив считает, что кто-то из вас, возможно, ребенок этого человека, и... и он хочет забрать
того, кто им окажется, с собой в Англию. Отвезти в дом к этому человеку.
Бронуэн испуганно отпрянула.
- Но... но я не хочу уезжать.
Изольда теснее прижалась к Уинн.
- Ты ведь не позволишь ему увезти нас, правда, Уинн?
Уинн выдавила из себя ободряющую улыбку.
- Я ни за что не отпущу вас. Не волнуйтесь, никто не сможет отнять вас у меня. - Но внутри
у нее не было той уверенности, с которой она говорила.
Артур заерзал и потер ногу, которая, должно быть, онемела.
-
...Закладка в соц.сетях
