Жанр: Любовные романы
Ночная голубка
...то по сравнению с терзавшим ее страхом. Ведь, ей не
избежать прикосновения к его голой коже
и, будь то его рука, нога или плечо, ей все равно придется пережить обжигающее,
испепеляющее вожделение.
Тяжело вздохнув, она попыталась проглотить комок, подступивший к горлу, и
встала на колени. Это была молитвенная
поза, и сейчас Джоанна попыталась вспомнить знакомые с детства слова молитв,
чтобы попросить у Бога заступничества, в
котором она так нуждалась, но у нее ничего не вышло. Столь близкое присутствие
этого человека, казалось, начисто лишило
ее памяти. Она вопросительно взглянула ему в глаза, не зная, что ей делать.
- Начните с левой ноги. Наденьте штанину на мою левую ногу, - велел он ей
низким, внезапно охрипшим голосом.
Она послушно взяла рейтузы и стала надевать одну из штанин на его протянутую
ногу. Он молча смотрел на ее
склоненную голову, наблюдая, как она неловкими движениями натянула узкую
штанину, вязанную чулком, сперва на его
ступню, затем на щиколотку, мускулистую икру и колено. Темные волосы, росшие на
его ноге, щекотали ее нежную кожу.
Под ее ледяными пальцами тело его казалось очень теплым, почти горячим.
Задыхаясь, она опустилась на пятки. Как хорошо, с одной ногой наконец
покончено! Но неужели она все это время не
дышала от волнения? На секунду она встретилась с ним глазами, но тотчас же
опустила взор. Его огненный взгляд, казалось,
прожег ее насквозь. Собравшись с духом, она надела штанину на его другую ногу.
Ей с трудом удалось выровнять дыхание и
унять дрожь в руках.
Но на этот раз она так торопилась, что вязаная ткань рейтуз перекрутилась на
ноге, сильно натянувшись на колене.
- Расправьте ее у щиколотки. А потом слегка разгладьте. При этих словах
Джоанна вздрогнула и сглотнула; стараясь
контролировать свои движения, она не обратила внимания на то, каким хриплым стал
его голос. Она знала лишь, что должна
помочь ему одеться. И чем быстрее, тем лучше. Опустив голову, она принялась
обеими руками расправлять
перекрутившуюся штанину на его узкой щиколотке.
Ладони ее вспотели, на лбу выступила испарина. Она старательно разгладила
неподатливую ткань на икре до самого
колена, пытаясь совладать с охватившими ее чувствами, но те были слишком сильны.
От смущения она не знала, куда девать
глаза, и лишь старалась не встретиться взглядом с Райланом. Убрав руки с его
колена, она продолжала смотреть в одну точку
и внезапно осознала, что в фокусе ее зрения оказались чресла Райлана, едва
прикрытые простыней.
- Сладчайшая Матерь Божия, - прошептала она едва слышно, но Райлан отозвался:
- Сладчайшая... - столь же тихим голосом, выдававшим, однако, то невероятное
напряжение, в котором он пребывал.
Затем он шумно вздохнул, и Джоанна вопросительно взглянула ему в глаза.
- Подвязки, - выдавил он как будто через силу, пальцем указав на упомянутый
предмет туалета. - Подвязки.
Джоанна внимательнее всмотрелась в его лицо. Теперь оно выражало не злость,
не насмешку и даже не торжество, а лишь
боль и внутреннюю борьбу. Она продолжала недоуменно разглядывать его, забыв, что
ей надлежало делать, но его голос
вывел ее из задумчивости.
- Подвязки, - произнес он в третий раз. Преодолев минутное оцепенение,
Джоанна осознала, чего он требовал от нее, и
ужаснулась. Если прикосновение к его упругим икрам сквозь плотную ткань рейтуз
было для нее тяжким испытанием, то как
же ей удастся, не выдав своего волнения, натянуть подвязки до самых его бедер и
закрепить их на талии? При мысли об этом
девушка побледнела.
- - Рубашка, - возразила она, слегка отодвигаясь от него и поднимаясь на
ноги. - Теперь - рубашка.
- Да нет же...
- Именно рубашка, - перебила она его, резким движением сорвав его рубаху с
веревки. Не дожидаясь, пока он встанет
на ноги, Джоанна забежала ему за спину и набросила рубаху ему на голову.
Это был отнюдь не лучший способ помочь мужчине одеться, но Джоанна не могла
позволить себе забивать голову
подобными соображениями. Она знала лишь, что ей следует, не мешкая, натянуть на
него рубаху. Длинный подол ее скроет
ту часть его тела, что едва прикрыта простыней. Иначе она просто не сможет
надеть на него подвязки... и тогда он примется
целовать ее... Надо во что бы то ни стало избежать этого.
- Проклятье! Не дергайте меня за волосы! - взревел Райлан, стараясь просунуть
голову сквозь вырез рубахи, которую
Джоанна тянула и дергала за подол. - О-ой! Полегче!
Схватив ее за запястья, он прижал ее руки к своим плечам.
- Не так, Джоанна! Неправильно! - пробормотал он, не давая ей высвободиться.
- А если вы будете допускать такие
ошибки, то нам придется повторить все с самого начала.
Услышав такое, она замерла. Но он, похоже, не собирался осуществлять свою
угрозу, ибо, издав короткий смешок, он
притянул ее еще ближе к себе.
- Знаете, Джоанна, я не думаю, что мужчина может быть доволен столь
непокорной женой. С другой стороны, ваше
упрямое сопротивление способно лишь разжечь его пыл.
Резким движением он привлек ее к себе так, что ее живот оказался прижат к его
спине, а груди - к его плечам. Он разжал
ее руки и заставил ее сомкнуть их на своей груди. Ладони девушки касались его
ребер.
- Как это происходит со мной, - добавил он так тихо, что Джоанна не
расслышала его слов. Он склонил голову на ее
плечо. Его мягкие волосы щекотали шею и подбородок девушки.
- Можете одевать меня, как вам нравится. И раздевать, - пробормотал он,
дотягиваясь до ее уха.
"Боже, помоги мне", - думала Джоанна, чувствуя, как волна желания
захлестывает ее.
- Вот так, - сказал Райлан и, прежде чем она успела прийти в себя, взял ее
ладони в свои и провел ими по своей груди и
животу.
Джоанна не могла пошевельнуться. В ней боролись вожделение, страх и
любопытство. Он не выпускал ее рук, напротив,
сжав их, он переплел ее пальцы со своими и продолжал медленно поглаживать ими по
своей мускулистой груди. Джоанна
стрепетом ощущала под своими пальцами его теплую кожу и мягкие, короткие
вьющиеся волосы. Она и сама теперь
участвовала в этом движении, и душу ее переполняли восторг и нежность.
Она глубоко, прерывисто вздохнула, и, услышав этот полный страсти вздох,
Райлан замер, держа ее ладони у своих
плоских сосков. Затем, будто его окатили холодной водой, он резко выпустил ее
руки, встал с табурета и, стоя к Джоанне
спиной, быстро натянул свою длинную рубаху, оправив подол, и лишь тогда
повернулся лицом к девушке.
Джоанна продолжала неподвижно стоять возле табурета, опираясь на него одним
коленом - иначе ее внезапно
ослабевшие ноги подкосились бы. Ее била дрожь, сознание туманилось, и ей не
хотелось думать о том, что Райлан снова
вверг ее в грех, заставив испытать запретные чувства. Но просто отмахнуться от
случившегося она тоже не могла. Она не
питала к нему злости. Слава Богу, что он сам отстранился от нее. Ей навряд ли
достало бы на это сил. Даже теперь ее все еще
тянуло к нему.
Нет, не к нему, сказала она себе. Ведь она впервые испытала, что значит быть
в объятиях мужчины. И окажись на месте
Райлана любой другой, она наверняка почувствовала бы то же самое. Однако эта
мысль вместо того, чтобы принести
облегчение, еще больше расстроила ее. Неужели она до такой степени уподобилась
развратнице Винне, что стала бы с
восторгом и трепетом принимать ухаживания любого мужчины?
От этой мысли ей чуть не стало дурно, и она в ужасе зажмурилась. Боже
милостивый, до чего довел ее этот ужасный
человек!
Осознав свою слабость и податливость, Джоанна больше, чем когда-либо,
затосковала о покинутом монастыре. Она во
что бы то ни стало должна вернуться туда и принять постриг! Дав священный обет,
она окажется в безопасности под сводами
обители, она станет недосягаема для всех мужчин на свете и, следовательно, будет
спасена! Весь остаток жизни она посвятит
раскаянию, молитвам и добрым делам. Может быть, тогда ее тяжкий грех будет
прощен.
Предаваясь этому безмолвному покаянию, Джоанна слышала, как Райлан ходит по
комнате. Она открыла глаза и
взглянула вето сторону. Он торопливо одевался. Лицо его оставалось в тени. Дождь
все с той же неистовой силой колотил по
окнам, и все так же свирепо ревело штормовое море. Но в домике было тихо, как в
могиле. Джоанна наблюдала, как Райлан
нервными, резкими движениями завершает свой туалет... Вот он надел и застегнул
пояс.
Похоже, что он сам не свой от злости, подумала она. Что же именно рассердило
его на этот раз?
Однако, когда он взглянул на нее своими темно-синими глазами, Джоанна
заметила в них искорки смеха. Губы его были
плотно сжаты, чтобы скрыть улыбку.
- Вы, - начал он голосом, в котором звучали насмешка и торжество, - вы
никогда не станете монахиней! - Он окинул
ее с ног до головы оценивающим взглядом, под которым девушка попятилась. -
Совсем наоборот!
Эти беспощадные слова были столь созвучны ее собственным страхам, что Джоанна
чуть не разрыдалась. С трудом
проглотив комок в горле, она ответила:
- Неправда! Я стану хорошей монахиней! Все это произошло лишь потому...
потому...
- Почему, интересно знать? Хотите, я объясню вам? Я просто постарался
раздвинуть те строгие рамки, в которые вы
себя насильственно заключили. Я добился того, что вы хоть ненадолго утратили
контроль над собой и дали выход давно
дремавшим в вас чувствам. Но ведь это прекрасно, Джоанна!
Джоанна поникла под градом этих обличительных, как ей казалось, слов и под
его пристальным, немигающим взглядом.
Само присутствие этого человека оказывало на нее чрезвычайно сильное
воздействие, несмотря на разделявшее их
расстояние. Его голос, его взгляд, все его существо, казалось, заполняли
окружающее пространство. Магнетическая сила,
присущая этому человеку, окутывала девушку мягкими, теплыми волнами, и желание
отдаться на волю этих волн было почти
непреодолимо.
- Вы требуете от меня признания в том, что я испугана? Так получайте его! Да,
я действительно испугана! - ответила
Джоанна голосом, полным боли и. тоски. - И я признаю также, что вы смогли
вызвать во мне чувства, которые... которых я
прежде никогда не испытывала. - Она глубоко вздохнула, не сводя с Райлана глаз,
туманившихся слезами. - Все это
правда. Но, несмотря ни на что, я стану хорошей монахиней. И не пытайтесь
разубедить меня в этом! Пусть я согрешила...
- Согрешили?! Тысяча проклятий, женщина! Вы согрешили бы, навеки заточив себя
в вашей всеми забытой обители!
- О! Да как у вас язык повернулся сказать такое?! Господь никогда не забывает
чад своих! А тем более если они
поклялись всю жизнь служить Ему! И если они раскаиваются в своих прегрешениях. А
я раскаиваюсь в них. И вам тоже
следовало бы...
Она запнулась, пораженная мыслью о том, что этот человек, что бы он ни
содеял, навряд ли способен принести покаяние.
Презрительно поджав губы, она добавила:
- Вижу, что вам этого не понять.
- Разумеется, где уж мне. Не сомневаюсь, однако, что когда-нибудь вы с такой
же искренностью скажете мне, что были
неправы.
Она сжала ладони в кулаки.
- Вы просто глупец, если верите тому, что говорите! - Кровь застучала у нее в
висках, но она с усилием овладела собой.
Дав волю своему гневу, она скорее окажется в его власти, чем если станет
действовать сдержанно и осмотрительно.
Она с опаской обошла Райлана и боком протиснулась между столом и камином,
чтобы поднять с пола одеяло, служившее
ей защитой от его нескромных взоров. На фоне ярко пылавшего очага сквозь тонкую
сорочку были отчетливо видны все
изгибы ее стройного и гибкого тела. Не догадываясь об этом, она лишь заметила,
как потемнел устремленный на нее взгляд
Райлана. Этот взгляд, жадный и зовущий, ощущался почти как прикосновение.
Подхватив одеяло, она тотчас же как можно плотнее завернулась в него и
почувствовала себя гораздо увереннее, без
страха глядя прямо в глаза своего мучителя. Лицо его исказила гримаса боли.
Мрачно нахмурившись, он глядел исподлобья,
снедаемый внутренней борьбой. Но девушка не стала доискиваться причин
происшедшей в нем перемены. Ей с избытком
хватало и собственных проблем. Вероятно, он вспомнил о своем противостоянии
королю. Но ей-то что за дело до этого?
Однако, если подумать, то ведь можно извлечь из сложившейся ситуации немалую
пользу для себя.
Надежда окрылила Джоанну. Сердце ее учащенно забилось. Как же она раньше не
додумалась до такого простого
решения? Ведь если она найдет способ передать ему право распоряжаться Оксвичем,
то необходимость выдавать ее замуж
отпадет сама собой и он оставит-таки ее в покое. Ведь сэр Райлан добивается лишь
того, чтобы Оксвич не достался королю, а
она, Джоанна, - только средство в достижении этой цели. Но если найдется способ
получить желаемое другим путем, она
сможет беспрепятственно вернуться в монастырь святой Терезы.
Проникнувшись этой надеждой, Джоанна подавила легкое разочарование, которое
незаметно прокралось к ней в душу
при мысли о возвращении в монастырь, где ей придется провести весь остаток своих
дней. Признав, что ей хочется этого
гораздо меньше, чем прежде, она лишь подтвердила бы правоту его жестоких,
циничных слов. Нет, она всей душой
стремится назад, к мирной жизни под сводами обители святой Терезы. Она всегда
знала, что там ее родной дом, и она не
изменит своему намерению, что бы ни говорило и ни делало это чудовище. Надо
немедленно поговорить об этом с сэром
Райланом, решила она. Но действовать следует осторожно. Если она постарается
держаться подальше от него, он без труда
заметит, как она испугана. Подходить слишком близко тоже не стоит. Нет, совсем
не стоит. Собравшись с духом, она как
можно более непринужденно подошла к деревянному табурету и уселась на него.
Девушка все время чувствовала на себе его
пристальный взгляд, однако, когда она повернулась к нему лицом, оказалось, что
он смотрит на огонь в камине.
- Скажите, вы хорошо обдумали свой план, прежде чем похитить меня? - начала
она без предисловий. Он повернулся к
ней и спокойно ответил:
- Это дело представлялось мне несложным и потому не требующим длительного
обдумывания и подготовки.
Джоанна сжала челюсти, борясь с мучительным желанием сказать какую-нибудь
дерзость в ответ на столь откровенное
признание. Ее судьба, выходит, не стоила чьих-либо раздумий. Но не следовало
злить его сейчас, когда она, возможно, нашла
путь к избавлению.
- Разве вам не приходило в голову, что есть и другие способы не дать королю
завладеть Оксвичем?
С минуту он молча глядел на нее, затем уселся на табурет у противоположного
края стола, скрестив руки на груди и
положив ногу на ногу.
- Нет, не приходило. Самым простым и очевидным решением этой проблемы был и
остается ваш брак с одним из моих
баронов.
Джоанна откинулась назад, но не потому, что этот ответ принес ей облегчение.
Наоборот! Ей лишь хотелось увеличить
разделявшее их расстояние, которое стало слишком мало, чтобы она могла
чувствовать себя в безопасности. Ладони ее
вспотели, и она несколько раз нервно облизала пересохшие губы. Райлан вскочил, с
грохотом опрокинув тяжелый табурет.
- Не смейте!.. - Он умолк, не отводя взгляда от ее рта.
- Что - не смейте? - спросила она с вызовом.
- Не пытайтесь... - Он глубоко вздохнул и поднял глаза к потолку. - Не
пытайтесь переубедить меня. Вы ничего этим
не добьетесь, потому что другого пути нет.
- Но я готова отдать вам Оксвич.
- Вы не можете этого сделать.
- Но если он мой и по выходе замуж я стану там полновластной хозяйкой, почему
же я не могу просто подарить его кому
пожелаю?
- Он ваш, моя невинная крошка, лишь с соизволения короля. Он давно
принадлежит вашей семье и переходит от отца к
сыну - или к дочери в тех редких случаях, когда отсутствуют наследники мужского
пола. Но вы обязаны владеть и
распоряжаться этой собственностью на благо Англии. И в интересах короля.
- В таком случае ничто не помешает королю Джону лишить и меня, и супруга,
которого вы пытаетесь мне навязать,
права владеть и распоряжаться упомянутой собственностью, - возразила Джоанна, и
от гордости, что ей удалось столь
изящно и грамотно выразить эту умную мысль, лицо ее озарилось улыбкой.
Ее слова явно произвели на Райлана впечатление. Он слегка приподнял одну
бровь и с расстановкой произнес;
- Теоретически такое возможно, но на практике осуществляется чрезвычайно
редко. Если вы с мужем поселитесь в
Оксвиче, король Джон окажется бессилен перед лицом совершившегося факта. Ни один
лорд, вне зависимости от того,
является ли он сторонником или противником моей политики, не поддержит короля в
попытке отнять владения другого
лорда. Кроме случаев явной государственной измены, разумеется. Потому что не
захочет стать очередной жертвой, если
король войдет во вкус. А у самого Джона достанет хитрости не идти в одиночку
против меня или вашего мужа, ибо в
Йоркшире у этого бесхребетного дурака нет сторонников. Именно поэтому нам так
важно удержать за собой ваш Оксвич.
Вам понятно? - Он бросил на нее взгляд, исполненный превосходства, и добавил:
- Ваш замок - драгоценный ларец Йоркшира, его сердце. А ключ к Оксвичу
находится в ваших руках.
Джоанна смотрела на него во все глаза. Ей с трудом верилось, что она,
смиренная послушница, стала важной фигурой в
нескончаемых политических интригах, охвативших Англию. Ведь она - всего лишь
женщина, дочь отнюдь не самого
знатного из лордов. И все же, если Райлан говорит правду...
Она помотала головой, не в силах примириться с мыслью, что все ее надежды
тщетны.
- Я... я все равно не выйду замуж, - прошептала она дрожащим голосом.
- Выйдете.
- А если никто не согласится взять меня в жены?
Он лишь усмехнулся в ответ:
- Нет такого мужчины, который отказался бы от вас.
Джоанна вспыхнула и, сощурив глаза, зло бросила ему:
- Вы хотите сказать, нет такого барона, который осмелился бы перечить вам! Но
если я такая уж важная персона, если
Оксвич имеет такое огромное значение, то почему бы вам самому не предложить себя
мне в мужья?
Последние слова выскочили у нее непроизвольно, и она замолчала, не в силах
поверить, что ее уста произнесли подобное.
Да она не пошла бы за это чудовище даже под страхом пытки!
Эта мысль, по-видимому, и Райлану показалась нелепой, ибо он взглянул на
девушку с удивлением.
- Я не могу, - ответил он сухо и, отвернувшись, стал смотреть в огонь. -
Уверяю вас, Джоанна, супругом вашим
станет славный малый, и он будет бесконечно счастлив назвать вас своей женой.
От ярости у Джоанны потемнело в глазах, и она ответила охрипшим голосом:
- Только потрудитесь уведомить его, что он добровольно связывает свою жизнь с
ведьмой, ибо, попомните мои слова, я
превращу его жизнь в ад!
- Это вы теперь так говорите, Джоанна. Но я... но он укротит вас, увидите! И
ваша страстность не станет ему помехой,
он сумеет обуздать ее и направить в другое русло. Вы привлекательны,
целомудренны, и у вас великолепное приданое.
Лучшей жены и представить себе нельзя. А коли вы надеетесь в конце концов
сбежать от меня, то предупреждаю вас,
Джоанна, король Джон поступит с вами нисколько не лучше, чем собираюсь поступить
я. Мое обещание подыскать для вас
молодого пригожего дворянина остается в силе. Что же касается короля... - Не
закончив фразы, он выразительно пожал
плечами.
Джоанна вскочила на ноги и, опершись о стол, смотрела на своего обидчика
горящими от ярости глазами. Одеяло
соскользнуло с ее плеч и упало на пол, но она даже не заметила этого. Ее меднорыжие
волосы блестели и отливали золотом
в тусклом свете очага.
- Вы - человек без чести и всех пытаетесь мерить своей меркой! - Голос ее
дрогнул, и, проглотив комок в горле, она
продолжала, тяжело дыша: - Вы надеетесь, что перехитрили всех и с блеском
осуществили вашу гнусную интригу?!
Хорошо же, я докажу вам, что вы ошибаетесь. Придет время, когда вы горько
пожалеете, что так подло поступили со мной
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Мысль пришла словно из ниоткуда, и в первое мгновение Джоанна попыталась
отмахнуться от нее - уж больно та была
нелепа и абсурдна. Но время шло, и девушка стала все больше склоняться к тому,
что это и есть ее последняя надежда,
единственный путь к спасению.
Снаружи по-прежнему бушевал ураган. Дождь лил сплошным потоком, и ветер с
неистовой яростью обрушивался на
прочные стены маленького домика. Джоанна не знала, сколько времени прошло с тех
пор, как они оказались здесь. Солнца
не было видно из-за туч, и их убежище освещал лишь огонь в очаге, съедавший все
новые и новые поленья.
Джоанна сидела на корточках у камина и смотрела в огонь невидящим взглядом,
нервно теребя прядь своих длинных
волос. Отчаяние вновь овладело ею. И причиной тому - место, где она появилась на
свет и провела свое детство, - Оксвич.
Как она ненавидела его! Отец гордился им, бессчетное количество благородных
рыцарей почли бы за счастье получить его
во владение, для нее же этот проклятый замок стал источником горя и страданий.
Жизнь матери превратилась в пытку из-за
того, что отец желал наследника, чтобы передать ему Оксвич. Теперь безжалостный
лорд Блэкстон терзает ее - и все из-за
того же самого ненавистного ей замка.
Она искоса взглянула на Блэкстона. Тот сидел поодаль от нее, погрузившись в
свои думы. Слова его не выходили у
девушки из головы, они звучали в ее сознании подобно набату, и ей хотелось
кричать от ужаса. А он-то, поди, уверен, что
сделал ей замечательный комплимент: хороша собой, наследница большого состояния,
да к тому же еще и девственница.
Любой мужчина будет счастлив назвать своею обладательницу стольких достоинств!
Джоанна подняла с пола соломинку и бросила ее в огонь, наблюдая, как та
съежилась, будто в агонии, вспыхнув,
загорелась ярко-красным пламенем, затем погасла и почернела. Девушка продолжала
размышлять о своем нынешнем
положении. Допустим, сэр Райлан не лжет и она действительно хороша собой. С
этим, похоже, придется примириться, ведь
ей при всем желании не удастся изменить свою внешность. Остается только
надеяться, что он просто хотел польстить ей. Что
же касается Оксвича, то, похоже, ей вовек от него не избавиться и она обречена
чувствовать себя лишь невольным придатком
к этому зловещему замку. Получается, что эти два "достоинства" лежат на ней
непреодолимым бременем. От них никуда не
деться. Что же касается ее целомудрия...
Бросив в огонь еще одну соломинку, Джоанна с содроганием подумала, что и душе
ее предстоит вот так же корчиться,
сгорая в пламени преисподней. Ибо то, что она задумала, являло собой один из
семи смертных грехов!
Нет, возразила она самой себе. Ведь Бог прощает детей своих, если они очищают
свой грех покаянием. К тому же у нее
нет другого способа избежать ненавистного брака. Лишившись невинности, она сразу
перестанет быть завидной партией, ибо
навряд ли спесивые дворяне из окружения лорда Блэкстона признают ее в таком
случае достойной себя.
Но зато подобным поступком она навек запятнает свои монашеские одежды. И на
церемонии пострига ей уже не
предстать пред Господом чистой и непорочной, о чем она так мечтала!
От напряженной работы мысли у девушки разболелась голова, и она, закрыв
глаза, принялась растирать пальцами виски.
Чтобы вступить в гилбертинский орден, ей не обязательно быть целомудренной.
Устав ордена не требовал этого. Но она
всегда надеялась искупить этим редким достоинством многие присущие ей
недостатки. Однако следовало признать, что в
нынешней ситуации у нее вообще не было надежды когда-либо принести монашеский
обет. И путь к этому она могла
открыть для себя, лишь совершив этот смертный грех...
"Неужели все это происходит со мной на самом деле? - подумала она в тоске и
ужасе. - Неужели мне предстоит
сделать столь чудовищный выбор?"
Присутствие в доме этого ужасного человека не оставляло сомнений в реальности
происходящего. Ей предстоит отдаться
этому чудовищу, иначе он выдаст ее за какого-нибудь грубого мужлана из числа
своих приспешников и она будет обречена
всю свою жизнь терпеть его присутствие, да не где-нибудь, а в ненавистном
Оксвиче! Джоанна вспомнила горестную судьбу
своей матери и выбор, который та совершила, исполнившись отчаяния. Этого было
достаточно, чтобы наконец оставить
колебания. Она решительно встала, приказав себе не думать ни о чем, кроме
настоящего момента, не заглядывая ни в
прошлое, ни в будущее. Так ей будет легче осуществить задуманное. Ее ужасала
мысль о том, что она собиралась совершить,
но еще ужаснее было бы отказаться от своего намерения, лишив себя последней
надежды на спасение.
- Ну что, перестали дуться? - спросил Райлан, дружелюбно поглядев на нее.
- Не всякий способен улыбаться от радости, когда ему ломают жизнь! - сказав
это, Джоанна готова была проглотить
свой язык. Для выполнения своего плана ей прежде всего следовало добиться, чтобы
он поцеловал ее, значит, надо быть с
ним помягче. Она с усилием подавила раздражение.
- А я, к вашему сведению, не дулась, а искала способ избежать брака, который
вы так стремитесь мне навязать. Мне не
нужен замок Оксвич, и меньше всего на свете я хотела бы жить в нем!..
- Ну и как, нашли вы этот способ? - спросил он насмешливо.
"Он издевается надо мной", - подумала девушка. Но в голосе Райлана звучала не
только насмешка, но и отголосок
какого-то иного чувства, которое Джоанна затруднилась бы определить.
- Я... нет... - пробормотала она, боясь неосторожным словом спугнуть его и
расстроить свой хитроумный план.
- Что ж, меня это нисколько не удивляет. - Его самоуверенность заставила
Джоанну мгновенно забыть о своем
решении держаться с ним спокойно и непринужденно.
- Подлое животное! Бездушное чудовище! Вы думаете, что всех обвели вокруг
пальца? Ничего подобного! Надеюсь, у
короля Джона хватит сил и ума разрушить ваши гнусные планы!
Он так резко вскочил с табурета, что Джоанна невольно отшатнулась. Ах, зачем
же она упомянула короля Джона? Теперь
сэр Райлан сам не свой от ярости. Однако, вглядевшись в его темно-синие глаза,
она поняла, что ее строптивость, наоборот,
сослужила ей хорошую службу. Ведь прежде его поцелуям всегда предшествовали
вспышки ярости. Почему же теперь все
должно быть иначе?
- Придет день, когда вы побла
...Закладка в соц.сетях
