Жанр: Любовные романы
Огни юга
...тебя к нему, то крепко пожалею.
— Он знал, кто я? — Дана с трудом протолкнула слова сквозь
бескровные губы.
— Узнал после того, как нанял частного сыщика. И тогда снова начал мне
угрожать. Я не могла позволить ему разрушить мою жизнь. Я должна была
остановить его.
Держись, — приказала себе Дана. — Ты не можешь допустить
слабость
, — твердила она, цепляясь за перила лестницы и за дорогую ей
жизнь. Мир перевернулся, запутался.
Если Шелби — ее отец, то Руни...
— Руни! — закричала Дана. — Ты собиралась выдать меня замуж
за единокровного брата! Как ты могла... — У нее не было сил договорить.
Ее тошнило.
— Да, дорогая. Я не могла придумать более сладкой мести, чем подпортить
драгоценные гены Шелби и его голубую кровь. — Вида Лу зловеще
улыбнулась. — Когда мой возлюбленный будет меня трахать, я стану
размышлять о том, какого урода вы родите вместе с Руни.
— Боже, ты больная! Я позабочусь о том, чтобы ты никому не могла
навредить...
— Ничего ты не сделаешь, сука! — Вида Лу схватила ее за руку.
Дана пыталась освободиться.
— Отпусти меня!
— Никогда!
В отчаянии Дана замахнулась, чтобы ударить мать, но ей это не удалось.
— О нет, ты этого не сделаешь! — прошипела Вида Лу, отталкивая
дочь.
Громко закричав, Дана полетела кувырком вниз по лестнице и замерла на нижней
ступеньке.
Мое дитя! Черт побери! Почему они не могут оставить меня в покое?
— спрашивал себя
Янси, наблюдая, как Броди направляется к нему.
— Эй, мужик, тащи сюда свою жалкую задницу! Они хотят послушать твою
речь.
— Это невозможно. Ты ведь знаешь, я в этом не силен. Скажи им, я не в
настроении. Они поймут.
— А ты всегда не в настроении, — язвительно бросил Броди. — Я
надеялся, что хоть теперь, когда земля нам обеспечена, тебе полегчает.
Слушай, сделай для нас исключение.
— Никакую речь я не собираюсь произносить.
— Ладно. Вряд ли кто-то и в самом деле на это рассчитывал.
Они помолчали, слушая, как пиликает сверчок, а ветер шелестит листвой.
— Ты можешь объяснить, что тебя гложет?
— Нет.
— Я видел, как ты с Даной Бивенс недавно выходил сюда.
— И что?
— Не она ли тебя так подкосила?
— Возможно.
— Час от часу не легче! Ты разозлил ее, и она напишет разгромную статью
про тебя и больницу.
Янси не ответил. А что говорить? Статья действительно распнет его. Но он не
мог сказать Броди о причине. Может быть, позже, но только не сейчас, в
момент его триумфа, а может быть, вообще никогда. Очень скоро его карьера
хирурга закончится.
Однако он не жаловался. Он получит по заслугам. Убегая той ночью, а потом
выворачиваясь наизнанку перед бывшей женой, он определил свою судьбу. Но
теперь это не важно. Он потерял Дану, вот что самое скверное.
— Слушай, старина, — снова заговорил Броди, — я оставлю тебя
наедине с твоими страданиями. До завтра.
— Пока.
Янси посмотрел вслед Броди и снова погрузился в свою боль. Теперь он может
сделать то, что давно хотел, — исчезнуть в ночи. Никто, кроме Виды Лу,
не спохватится. А может, и она тоже. Возможно, она все-таки поняла, что он
не собирается иметь с ней никаких дел.
Казалось бы, чего проще — взять и уйти. Но он то и дело оборачивался, слышал
шум в гостиной. Дана еще там. Он должен увидеть ее в последний раз.
Чертыхаясь, он начал пробираться через толпу смеющихся гостей, желая
отыскать ее, и тут услышал грохот и дикий крик. Он кинулся к лестнице.
— Нет!
Но он опоздал, все произошло слишком быстро. Прежде чем он успел сделать
шаг, тело Даны лежало у его ног.
Их окружили гости. Не обращая внимания на крики и духоту, Янси склонился над
Даной, которая лежала на полу, смертельно бледная.
— О Боже, только не это! — шептал он, щупая ее пульс. Слава Богу,
она еще дышит!
— Звоните 911! — крикнул кто-то у него за спиной.
— Дана, ты меня слышишь? — Янси уловил панику в своем голосе,
хотя, как врач, прекрасно понимал, что должен сохранять спокойствие.
— Вот черт! — Броди опустился рядом на колени. — Как это
могло произойти?
— Она упала с этой чертовой лестницы, — объяснил Янси, умолчав о
том, что за углом видел блестящие глаза Виды Лу.
— Господи Иисусе! — пробормотал Броди.
— Дана! — Янси коснулся ее щеки. — Ты меня слышишь?
Ее веки затрепетали.
Увидев это, Янси едва удержался от слез. Он ощупал ее тело, определяя, нет
ли переломов. А потом увидел кровь. Лужа крови у нее между ногами.
Да где эта чертова
скорая помощь
? Стараясь вести себя как полагается
профессионалу, Янси прошептал:
— Цепляйся за меня.
Дана открыла глаза и вцепилась в его рубашку.
Он нагнулся ниже.
— Ш-ш-ш... не пытайся говорить.
— Я... — Ее веки дрогнули, и она затихла.
Янси подумал, что сейчас его сердце разорвется пополам. Если она умрет...
— Пожалуйста... — Дана потянула его за рубашку.
— Что, любовь моя? — Он положил ее руку себе на грудь.
Она облизнула пересохшие губы и прошептала:
— Спаси нашего ребенка.
Янси обомлел. Она носит его ребенка? Эта мысль ошеломила его.
Снова реальность мстит ему. Он думал, что только ее жизнь лежит на чаше
весов, а оказалось, что их две. Если она выживет, а ребенок погибнет...
Сейчас не надо об этом думать. И о своей вине тоже. Но он не мог избавиться
от мыслей. Если бы он не спал с Видой Лу, толкнула бы она Дану?
—
Скорая
приехала, Янси! — сообщил Броди. — Расступитесь!
Дайте пройти!
— С тобой и с ребенком все будет в порядке, — прошептал Янси Дане на ухо. — Я обещаю.
Он молился только об одном — как бы выполнить свое обещание.
Глава 46
Дане никогда не забыть его лица. Ей было больно от удара, но в памяти
возникало лицо Янси, склоненное над ней. Он звал ее по имени, в голосе
звучал страх, а в его глазах она читала любовь. Этого она никогда не
забудет.
Тогда-то она и поняла, что все еще любит его и будет любить всегда. Она
знала — он сделает все, что в его силах, ради спасения их ребенка.
Склонившись к ней после того, как ее выкатили из операционной, он прошептал:
— Пока все идет хорошо. Ты не потеряла ребенка.
Она слабо улыбнулась и положила его руку себе на живот.
Это было два дня назад. Янси появлялся в палате ежечасно в сопровождении
других докторов. Его ласковый взгляд говорил ей больше, чем слова.
Он не разрешал никому навещать ее, но она настояла на приходе Эйприл, своей
лучшей подруги, и коротко поговорила с детективом Фэрчайлдом, сообщив ему
все, что сказала мать.
Эти беседы дались ей с трудом. У нее обнаружилось легкое сотрясение мозга и
многочисленные ушибы. Однако, к счастью, и она, и ребенок не слишком
серьезно пострадали.
Сердце Даны болезненно сжималось при мысли о том, что она могла потерять
ребенка. Сколько она ни пыталась, она не могла забыть жуткое пресс-папье,
признание Виды Лу, ощущение того, как рука матери толкает ее в спину.
Если бы Вида Лу оказалась сильнее...
Дана в ужасе открыла глаза и увидела больничную палату. Повсюду цветы,
пахнет, как в цветочном магазине. Большую часть принес Янси, хотя Эйприл и
больничный персонал тоже поставили свои букеты.
Стук в дверь отвлек Дану от мрачных мыслей. Она слишком долго оставалась
наедине с собой.
— Входи! — крикнула она, думая, что это Янси.
Это действительно оказался он, но не один. Его сопровождал детектив Бойд
Фэрчайлд.
— Я колебался, пускать ли его снова, — заявил Янси прямо с порога.
— Но после того как услышал новости, — перебил детектив, —
строгий доктор решил, что вам лучше увидеть меня.
Дана вздрогнула.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — с беспокойством спросил Янси.
— Прекрасно. — Их глаза встретились. Как бы им хотелось остаться в
палате вдвоем!
Детектив деликатно кашлянул.
— Это относительно моей ма... Виды Лу, не так ли? — спросила Дана,
оборачиваясь к нему.
Фэрчайлд кивнул, потом сел на стул возле ее кровати.
— Я подумал, вам будет интересно узнать, что мы обнаружили орудие
убийства: оно лежало именно там, где вы сказали. Даже при этом миссис
Динвидди изображала в суде святую невинность.
— Невинность, черт бы ее побрал! — пробормотал Янси, прислоняясь к
стене.
Дана задохнулась.
— Но как она может это отрицать, когда сама мне призналась?
— Чтобы перечить вашим словам.
— Вы думаете, она нормальная?
— Сейчас ее обследуют, но думаю, она вполне нормальна и способна
предстать перед судом. Конечно, она наняла самого лучшего, самого дорогого
адвоката.
— Если она сумеет оправдаться... — Дана задрожала всем телом.
— Я намерен сделать все, что смогу, чтобы этому помешать, —
суровым тоном заявил детектив и встал.
Дана протянула ему руку.
— Спасибо.
— Удачи вам, — сказал Фэрчайлд, осторожно пожимая ее
пальцы. — Я знаю, вы ждете ребенка — Он покраснел. — Надеюсь, все
будет хорошо.
В глазах Даны появилась нежность.
— Еще раз большое спасибо.
— Я свяжусь с вами.
Когда он ушел, Янси стукнул себя по колену.
— Проклятие, я совсем забыл! Руни ждет. Ты хочешь увидеться с ним?
— Конечно, хочу.
— Он уже собирался войти сюда, но я... — Янси замолчал и сжал
губы.
— На твоем месте я бы не волновалась насчет Руни.
— Почему?
Дана секунду колебалась, потом выпалила:
— Он ведь мой единокровный брат. Шелби Тримейн был моим отцом.
— Господи, Дана!
— Подумать только, она толкала его на то, чтобы он женился на
мне! — Подбородок Даны задрожал. — Я почти убеждена, что она
больная.
— Скорее порочная. Надеюсь, она все же попадет за решетку.
— Руни не знает. Ты побудешь здесь, когда я скажу ему об этом? Я
понятия не имею, как он отнесется.
— Я сделаю так, как ты хочешь, — заверил Янси.
В этот момент в дверь просунулась голова Руни.
— Эй, вы про меня не забыли?
Дана улыбнулась.
— Входи. Рада тебя видеть.
Руни торжественно прошествовал в палату с охапкой цветов.
— О, да они тебе не нужны!
— Конечно, нужны. — Дана улыбнулась. — Только найди для них
свободное место.
Руни пристроил цветы, потом повернулся к Янси.
— Как ведет себя твоя пациентка, док?
— Хорошо, пока лежит.
— Я подчиняюсь ему и выполняю все указания, — заявила Дана. —
Пожалуйста, садись. Я должна тебе кое-что сказать...
— Звучит серьезно. Я думаю, вы решили соединиться, да?
Стало тихо.
— Мы еще об этом не говорили, — наконец промолвил Янси, впившись
глазами в Дану.
Она почувствовала, как на сердце потеплело, и вновь перевела взгляд на Руни.
— То, что я скажу, касается нас с тобой.
Брови Руни полезли на лоб.
— Нас? Как это?
— Это действительно потрясение. — Дана глубоко вздохнула. —
Мы с тобой единокровные брат и сестра.
Руни ошеломленно уставился на нее, не в силах вымолвить ни слова.
— Вида Лу — моя мать, — продолжала Дана. — Извини, что я
ввела тебя в заблуждение насчет моих родителей. Ну, что они погибли. Когда я
была маленькой, мне было легче жить с этой легендой. — Дана сделала
паузу и посмотрела на Янси, ища поддержки. Он ободряюще кивнул ей. — Я
не хотела тебя обидеть.
— Так ты говоришь, что мой старик и твоя мать... — Руни запнулся.
— Да, представь себе. Когда Вида Лу сказала, что Шелби — мой отец, я
чувствовала себя точно так же. Я уверена, что это правда, Вида Лу не могла
выдумать такую невероятную историю.
— Я понятия не имел, что они вообще знакомы, пока не возник этот
комитет.
Руни побледнел, и Дана переживала за него. Но удар нечем было смягчить. Они
наконец узнали о грехах своих родителей, и это был сущий ад.
— Вероятно, Шелби и Вида Лу имели дело давным-давно. Она забеременела,
пробовала сделать аборт сама, но не сумела. Тогда она начала его
шантажировать. Какое-то время срабатывало, но потом Шелби положил этому
конец. Он здорово ее побил, и она так и не простила ему меня и эти побои.
— Вот черт! — Руни покачал головой.
— И что ты чувствуешь, узнав, что у тебя есть сестра?
Все еще потрясенный, Руни ответил:
— Мне всегда не нравилось быть единственным ребенком.
Дана рассмеялась.
— Тогда, дорогой брат, приди в мои объятия, только поосторожней.
Когда они разняли руки, Дана спросила:
— Ты скажешь матери? Интересно, как она к этому отнесется.
Руни махнул рукой.
— Это будет для нее удар, конечно. Но я уверен, что все обойдется. Ты
ей нравишься, и она всегда хотела иметь дочь. Теперь она у нее есть.
— Вот и прекрасно!
— Слушай, я лучше пойду. — Руни поиграл очками. — Думаю, мне
надо привыкнуть к этой новости. Но скоро я снова тебя увижу.
— Надеюсь. — Дана посмотрела на Янси. — Кажется, я здесь еще
побуду.
— Точно, — кивнул тот.
— До встречи.
Как только Руни вышел, Дана почувствовала, как на глаза наворачиваются
слезы. Янси подошел к ее постели, сел на краешек и нежно обнял. Они долго
молчали, потом Дана сказала:
— Это было и труднее, и легче, чем я ожидала. Ты понимаешь, что я имею
в виду?
— Прекрасно понимаю. Если кто-то и должен поплакать, так это ты.
— Расскажи мне о ребенке. Я ведь ничего не знаю, кроме того, что ты
зашил мне шейку матки.
— Ну да, для надежности, чтобы ты выносила его весь срок. Так что
недель шесть тебе придется лежать не вставая.
— Это не проблема.
— Ты уверена?
— Я хочу этого ребенка, Янси. — Она сказала это чуть резче, чем
следовало.
— А меня тоже хочешь?
Этот якобы в шутку заданный вопрос подействовал на Дану так сильно, что она
откинулась на подушки.
— Да, — сказала она с нежностью.
— Если бы не это злосчастное падение, ты бы мне ничего не
сказала? — В его голосе звучала боль.
— Нет, — виновато призналась она.
— Боже, Дана, как ты могла это скрыть!
— Я хотела заставить тебя заплатить за то, что ты сделал.
— Не было секунды в моей жизни, которой я не заплатил за ту ночь.
— Теперь я это знаю, — нежно прошептала она. — Я узнала это
вечером, на приеме, хотя гнала от себя эту мысль.
— А теперь?
— Я люблю тебя, Янси, — прошептала она.
— Не могла бы ты говорить чуть громче? Я не расслышал...
Ее губы дернулись, и она почти выкрикнула:
— Я люблю вас, доктор Янси Грейнджер!
Он наклонился и поцеловал ее, потом, убрав с ее лица прядь волос, прошептал:
— И я люблю тебя, Дана Бивенс.
— Подумать только, как много времени потрачено впустую!
— Мы наверстаем упущенное. — Янси помолчал и вдруг
побледнел. — А как же твоя статья? Ты обещала журналу сенсацию.
Высвободившись из его объятий, Дана потянулась к сумочке, лежавшей на
столике возле кровати.
— Я написала две статьи, совершенно разных. Вот экземпляр одной из них.
Ее я попросила Эйприл послать экспресс-почтой в
Ишьюз
. — Она
протянула ему листки.
В комнате было тихо, пока Янси читал. Закончив, он поднял на Дану глаза.
— Ты не упомянула об автокатастрофе, — изумленно проговорил он.
Она улыбнулась, глаза ее были полны любви.
— Да. Твоя тайна у меня в полной безопасности.
— Я действительно люблю тебя, Дана Бивенс.
— Я знаю. Вэйд Лэнгли сегодня утром звонил мне в полном восторге.
Впрочем, почему бы ему и не быть? Сенсаций хоть отбавляй — твоя работа,
убийство Шелби, суд над Видой Лу... — Она умолкла. — А вот как
быть с твоей бывшей женой?
— Это не проблема.
Дана, казалось, засомневалась.
— С каких пор?
— С тех самых, как я сказал ей, что, если я получу Нобелевскую премию,
она может рассчитывать на славу и деньги. Я все отдам за тебя и больницу.
— Держу пари, она упала в обморок.
Янси усмехнулся.
— Вроде того. Старая тигрица превратилась в большую мягкую кошку.
Он поцеловал ее.
— М-м-м... Ты вкусный. Я воспользуюсь этим от души.
Глаза Янси были полны любви.
— Я обязан тебе всем, благодаря тебе я сохранил рассудок и карьеру. Что
я могу еще сказать?
— Спасибо, этого достаточно.
— У меня есть идея получше. — Он поцеловал ее крепким долгим
поцелуем.
— Какая?
— М-м-м... намного лучше. Но вернемся к Лэнгли. Я полагаю, он хочет
тебя в штат.
— Ты прав. Эта работа как раз для меня.
— Стало быть, ты намерена жить в округе Колумбия?
Их взгляды встретились.
— Это зависит...
— От чего?
— Захочет ли один доктор сделать меня честной женщиной.
Глаза Янси загорелись, он снова наклонился и поцеловал ее.
— О, Дана, больше всего на свете я хочу на тебе жениться, но я боялся,
что ты никогда не простишь меня.
— Я простила тебя давным-давно, только не могла признаться в этом. Я
влюбилась в тебя в первый вечер в ресторане, когда ты поцеловал меня.
— А я — в тебя. — Глаза Янси внезапно потемнели от боли. — Но
сможешь ли ты когда-нибудь забыть...
— Ты о моей матери? Да. Когда ты со мной, я не вспоминаю о ней.
— Слава Богу! Я бы не вынес, если бы она встала между нами.
— Так что мы теперь будем делать? — спросила Дана.
Он улыбнулся.
— Ну, если мы не можем пойти к священнику, значит, приведем его сюда.
— Когда?
— Завтра.
У Даны перехватило дыхание.
— Ты правда этого хочешь?
— Всем сердцем.
— О, Янси, я люблю тебя!
— А я — тебя. — Он положил руку ей на живот. — И нашего
малыша.
Она вдруг нахмурилась.
— Как ты думаешь, я смогу его выносить?
— Как врач, я сделал все возможное. И ты сделаешь то, что должна. А
дальше будем полагаться на судьбу.
— Поддержи меня, Янси, — прошептала Дана прерывающимся голосом.
— Конечно, не волнуйся. Я рядом с тобой. Я никогда тебя не отпущу.
— Я тоже хочу.
Дана перевела взгляд с двухмесячного сына, сосавшего грудь, на мужа. Они
были женаты уже почти год, но каждый день она щипала себя, чтобы
удостовериться: это не сон. Никогда в жизни она не испытывала такого счастья
и удовлетворения и знала, что Янси чувствует то же самое.
— Так давай, — поддразнила она. — Вон, вторая свободна.
Сверкнув глазами, Янси устроился рядом с ней на кровати, подперев голову
рукой.
— Ты меня соблазняешь, — прошептал он. — Но я не хочу
перемазаться молоком.
Она засмеялась:
— Трусишка!
— Что ты сказала? Трусишка? — Он наклонился и припал к свободной
груди.
— Я вся покрылась гусиной кожей.
— А я возбудился... Я готов.
Она щелкнула его по носу.
— Придется подождать.
— Ну сколько еще эта козявка собирается есть? — Янси провел
пальцем по крошечной щечке.
— Пока не наестся. Так ведь, Адам, любовь моя?
Янси захохотал.
— Черт, он похож на своего старика. Тоже любит титьки.
— Ты извращенец, — сказала Дана, округлив глаза.
— А ты любимая.
Замерев, Дана посмотрела на мужа с нежностью. Она читала в его глазах ту же
любовь, которую испытывала сама.
— Я уже говорил, миссис Грейнджер, что люблю вас?
— Сегодня — целых четыре раз, а сейчас только полдень.
— Проклятие! Мне лучше заняться программой.
Дана засмеялась.
— Кстати, почему ты дома? Я думала, ты отправишься на строительную
площадку и устроишь очередной разгон подрядчикам.
— Я поеду туда, но прежде мне надо кое-что сказать тебе.
— Что?
— Вида Лу подала первую апелляцию. — Если и есть темная сторона в
их жизни, то она связана с судебным процессом. Даже после того как Тайсон
Питерс признался в лжесвидетельстве в пользу Виды Лу, она продолжала
заявлять о своей невиновности. В конце концов районный прокурор довел дело
до конца.
— Как я подозреваю, первая апелляция — это начало долгого пути, —
заметила Дана.
— Да. Но она все равно получит по заслугам.
— Я все еще с трудом верю, что она в камере смертников.
— Она сама себя довела до этого. Не жалей ее.
— Я не жалею.
Малыш зашевелился, требуя внимания. Успокоив его, Дана улыбнулась Янси.
— У меня тоже есть новости.
— Да?
— Сегодня снова звонил Вэйд Лэнгли.
— Он хочет, чтобы ты вернулась на работу?
— Да, и я собираюсь.
— Кошмар! Ты же не можешь оставить Адама!
— Я думала, ты скажешь, что понимаешь меня.
— Ты ведь знаешь, я просто тебя дразню. Не важно, как ты поступишь,
знай одно: я поддерживаю тебя на сто процентов.
— Поверь, ни работа, ни что-то еще не оттеснят вас с Адамом на второй
план.
— Я знаю и сам пробую соответствовать такому принципу.
— У тебя прекрасно получается. — Она помолчала. — Я все еще
расстроена, что ты не получил Нобелевскую премию.
— Да, не получил. Но пойми меня правильно — эта премия была бы чем-то
вроде излишка соуса для мяса с картошкой, как ты однажды выразилась. Черт
побери, я получил гораздо больше, чем заслуживает любой мужчина! — Он
наклонил и поцеловал Дану в нос.
— Я знаю, но...
— Никаких
но
, миссис Грейнджер. — Янси усмехнулся. — Я не
получил премию, но моя работа продолжается. Например, конгрессмен и его жена
забеременели.
Дана улыбнулась тому, как он построил последнюю фразу.
— Я рада. Чудеса все же случаются.
— Это я сделал их счастливыми.
Дана опустила глаза.
— Эй, наш сын перестал сосать. Он спит. — Она отняла ребенка от
груди и уложила в колыбель, а когда обернулась, Янси протянул к ней руки.
— Теперь я на очереди, любовь моя.
Закладка в соц.сетях
