Жанр: Любовные романы
Былая любовь
...стоящей встрече с ним
приводила Молли в ужас. Но она была неизбежна, и Молли прекрасно это знала.
Он сказал Максин, что собирается в Даллас смотреть лошадей. Разумеется,
Молли не жаловалась на то, что он не поставил в известность ее. Чем меньше
она будет иметь дело с Уорсом, тем лучше для нее. Однако всякий раз, когда
кто-то хлопал дверью, ее бросало в дрожь.
Воспоминания о том, что произошло в конюшне, не оставляли ее в покое. После
этого инцидента она была сама не своя. Выполняла свои обязанности,
заботилась о сыне и матери, но не могла ни на чем сосредоточиться. Ей
казалось, что все это делал кто-то другой.
Почувствовав легкое головокружение, Молли прислонилась к буфету. Стресс.
Этим все объяснялось. Она не знала, что ей делать, и в этом была вся
проблема. Чем дольше она находилась на ранчо, тем невыносимее становилась
мысль об отъезде. Из-за Уорса.
Между тем она постоянно напоминала себе о том, как он с ней поступил, как
вырвал ей сердце и растоптал его. Теперь, когда у нее есть Трент, нельзя
допускать, чтобы это повторилось. Хотя Уорс и отрицал, Молли знала, что в
конце концов он женится на Оливии. В то же время ей ужасно хотелось заняться
с ним любовью.
В кого она превратилась?
Не желая отвечать себе на этот вопрос, Молли продолжала яростно начищать
столовое серебро. Она почти закончила, когда в кухню влетел Трент.
— Мама, мама!
— Что, мой сладкий?
— Уорс вернулся.
У Молли внутри все оборвалось, но она постаралась не подавать виду.
— Это хорошо.
— Он хочет научить меня ездить верхом.
Молли охватила паника.
— О, Трент, не думаю, что это хорошая идея.
Мальчик нахмурился.
— Ты никогда не ездил верхом, и мама боится.
— А я нет, — заявил Трент. — Я уже большой мальчик. Ты всегда
мне это говоришь.
— Ты большой мальчик. Его лицо просияло.
— Вот здорово! Значит, я могу идти?
— Подожди, ковбой. Я этого не говорила.
— Мамочка, ну не будь такой упрямой.
— Трент, — одернула она его.
— О чем спорим?
Услышав голос Уорса, она чуть было не уронила серебряную ложку, которую
чистила. Момент, которого она так боялась, наступил. Он вернулся и стоял
сейчас перед ней во всей своей красе.
— Мама мне не разрешила, — выпятив нижнюю губу, пожаловался Трент
Уорсу.
— Я... — начала она.
— Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось, Молли, — заверил
ее Уорс.
Она старалась не смотреть на него. Боялась, что он может прочесть ее мысли.
— Молли...
Ее бросило в жар, и она глубоко вдохнула, прежде чем встретиться с ним
взглядом.
— Я же сказал, что позабочусь о нем, — снисходительно повторил
Уорс, но глаза выдали его. Судя по их блеску, он не был таким спокойным и
хладнокровным, каким хотел казаться. Было очевидно, что он тоже думал об
инциденте в конюшне.
И о том, чем все могло бы закончиться. — Я не думаю... — Под его горячим испытующим взглядом ее голос
оборвался.
— Пожалуйста, мамочка, — взмолился Трент.
— Ладно, идите, только ненадолго.
— Твое желание для меня закон.
Прежний циничный Уорс вернулся, но Молли проигнорировала его реплику.
— Будьте осторожнее.
Молли знала, что это прозвучало нелепо, но ей было все равно. Мысль о том,
что они проведут время вдвоем, пронзила ее сердце, словно острый нож.
Но разве ее сын должен страдать за ее грехи? К тому же они скоро уедут, и
жизнь войдет в привычное русло.
— Ура! — воскликнул Трент, мчась к двери. На губах Уорса появилась
слабая улыбка.
— Кажется, он счастлив.
Молли хотела что-то сказать, но дар речи покинул ее.
Он наклонил голову набок.
— Кстати, завтра вечером у нас будут гости: мои родители, Оливия и Джон
Липском, мой пиар-менеджер.
— Мне приготовить по этому поводу особый ужин? — спросила она
деловым тоном.
— Нет. Мы просто выпьем чего-нибудь и перекусим.
— Я обо всем позабочусь.
Цинично усмехаясь, Уорс оглядел ее с головы до ног.
— Я в этом не сомневаюсь. — Он коснулся шляпы. — Увидимся.
Когда он ушел, Молли с таким остервенением принялась чистить ложку, что чуть не протерла в ней дыру.
Он отлично провел время с ребенком, что было одновременно хорошо и плохо. С
одной стороны, Трент заставил его смеяться, чего он почти не делал с тех
пор, как Молли исчезла из его жизни.
С другой стороны, пообщавшись с мальчиком, он начал мечтать о собственном
сыне, которого у него никогда не могло быть.
Мрачно выругавшись себе под нос, Уорс прошел в свою комнату и разделся. Было
намного позже, чем он думал сначала. Скоро приедут его родители и остальные.
Он всегда гордился своей пунктуальностью и не заставит себя ждать, хотя и
боялся предстоящего ужина.
Его до сих пор разбирала злость на родителей и Оливию за то, что они обидели
Молли.
Молли... Все эти дни он не мог забыть тот инцидент в конюшне. Что он сделал
не так? Почему она от него убежала? Уорс готов был поклясться, что их
желание взаимно. Молли отвечала на его поцелуи с той же страстью, что и пять
лет назад. Почему она передумала? Почему вела себя так, словно их разрыв
произошел по его вине?
Уорс облизал сухие губы. Вот бы сейчас глоток холодного пива...
Снова посмотрев на часы, он обнаружил, что у него осталось время лишь на то,
чтобы принять душ и одеться. Но это его дом, и даже если он немного
опоздает, ничего страшного не произойдет.
Ему очень хотелось пить.
Тогда он снова натянул джинсы и пошел на кухню. Открыв кухонную дверь, Уорс
застыл на месте: там была Молли.
— Какого черта? — Это прозвучало резче, чем он хотел.
— И тебе тоже добрый вечер, — язвительно ответила она, отведя
взгляд. Интересно, она отвернулась из-за того, что он был одет лишь
наполовину?
— Прости, — пробормотал он, затем подошел к холодильнику и достал
оттуда бутылку пива.
— Зачем просишь прощения, если не чувствуешь себя виноватым? —
спросила Молли, продолжая раскладывать на подносе фрукты.
Уорс хотел сказать, что это ложь, но ему действительно не было жаль, что он
ей нагрубил. Он хотел ее, но не мог ею обладать, и это приводило его в
ярость.
— Ты права, я не чувствую себя виноватым.
— Что тебе нужно? — устало спросила она.
— Я пришел за пивом. — Немного помедлив, он добавил: — Ты
выглядишь так, словно вот-вот упадешь.
— Я почти закончила.
— Господи, Молли, мы не собираемся принимать пять тысяч гостей.
— Я и не готовила на пять тысяч. — Ее тон был враждебным.
Его взгляд упал на стол, уставленный тарелками седой.
— А мне кажется, что этого хватит на целую ораву.
Молли красноречиво посмотрела на него, и он пожал плечами.
— Ладно, я действительна полный профан, когда дело касается застолья.
— На том и сочтемся, — сухо ответила Молли.
Сделав глоток пива, Уорс спросил:
— Кэти тебе помогает готовить?
— Нет, она плохо себя чувствует.
— Черт побери, Молли, ты не суперженщина.
Она вскинула подбородок.
— Кто тебе это сказал?
Ее тон был таким серьезным, что он на секунду пришел в недоумение, а затем
рассмеялся. Их взгляды встретились, и комната словно закачалась. Уорс одним
прыжком одолел расстояние между ними, но Молли ускользнула от него и
направилась к двери.
Уорс выругался.
У двери Молли обернулась, но не смогла произнести ни слова, и он понял, что
она потрясена не меньше его.
Наконец она на удивление спокойно произнесла:
— Спасибо за то, что взял Трента покататься. Ему очень понравилось.
Поклонившись, Уорс иронично произнес:
— Всегда к твоим услугам.
— Черт побери, парень, ты победишь всех.
— Папа, если ты не успокоишься, у тебя случится сердечный приступ.
— Не случится, — возразила Ева. — У него здоровое сердце. Но
может случиться у меня, если ты всерьез не задумаешься о своем будущем.
— Твоя мать права, Уорс, — участливо произнес Джон. — Настало
время принимать решение.
Гости только что прибыли, а он уже хотел, чтобы они разъехались. Пройдя в
гостиную и заказав напитки, все только и делали, что обсуждали его шансы на
предстоящих выборах.
Хуже всего то, что они правы. Если он действительно собирается выставить
свою кандидатуру, то должен принять решение прямо сейчас. Но что-то глубоко
внутри мешало ему сказать твердое
да
. Наверное, у него душа не лежала к
политике.
— Я с ними полностью согласна, Уорс, — сказала Оливия.
Придвинувшись к нему, она взяла его руку в свою и поднесла к губам. Почему-
то его взгляд устремился к Молли, которая за барной стойкой смешивала
коктейль для Джона. Если она и заметила интимный жест Оливии, то не подала
виду.
Впрочем, это не имело значения. Внезапно прикосновение Оливии вызвало у него
отвращение, и он высвободил руку.
Передав Джону его напиток, Молли сказала:
— Принести вам что-нибудь еще? — Она улыбнулась. — Как
видите, на столе закуски и сладости на любой вкус.
— Спасибо, Молли, — снисходительно произнесла Ева. — Ты
проделала отличную работу.
Уорс видел, что Молли с трудом сдерживается. Он всегда знал, что она считала
его мать ханжой.
В этот моментах взгляды случайно встретились. Позднее он говорил себе, что
ему показалось, но сейчас мог поклясться, что Молли ему подмигнула.
Улыбнувшись, она сказала:
— Я скоро вернусь, чтобы проверить, не нужно ли вам еще чего-нибудь.
— В этом нет необходимости. — Ева обратилась к Уорсу: — Она нам
больше не понадобится, поскольку мы будем обсуждать вопросы личного
характера. Правда, сынок?
Уорс бросил на мать испепеляющий взгляд и хотел возразить, но не успел.
Молли опередила его:
— Хорошо, Ева. Уверена, вы отлично умеете смешивать и подавать напитки.
Думаю, вы справитесь.
Ева ошеломленно открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
А Молли снова сладко улыбнулась и протянула:
— Всем пока. Желаю приятно провести вечер.
Глава пятнадцатая
Он был несказанно рад, что это испытание закончилось.
Затем почувствовал угрызения совести.
Это ведь его родители и женщина, за которой он ухаживал. Хотя он не
собирался жениться на Оливии, ему следовало относиться к ней с уважением.
Что касается Джона, с ним никаких проблем нет. Он его хороший друг и хочет,
чтобы Уорс поступил так, как в первую очередь считает нужным он сам.
Насчет остальных Уорс не был так уверен. Именно поэтому он чувствовал себя
разбитым, когда шел к себе в спальню. Может, еще пива? Уорс остановился,
чтобы обдумать эту мысль. Нет, на сегодня хватит, и так уже выпито больше
обычного. Он пошел дальше.
Родители и Оливия весь вечер пытались прижать его к стене, но Уорс был
тверд. Он до сих пор ничего не решил, и это на него не похоже. Слова
колебаться
не было в его словаре, но он не мог сказать
да
лишь для того,
чтобы доставить удовольствие другим.
Несмотря на всю неловкость ситуации, она беспокоила его меньше, чем
унизительное положение Молли. Когда Ева прогнала ее, словно служанку, Уорс
пришел в ярость. Однако промолчал и теперь презирал себя за это. Но что он
мог сказать? Да и зачем?
Его желание обладать Молли было так велико, что Уорс не мог думать ни о чем
другом. В то же время он уже обжегся об нее один раз и не хотел заново
пережить кошмар пятилетней давности. Так или иначе, если она в ближайшее
время не уедет, ему придется нелегко. Господи, как ему хотелось поцеловать
ее, приласкать...
— Забудь об этом, Кавано, — пробормотал Уорс. Он очень устал, и
сейчас нужно лечь спать, чтобы на время забыться.
Он криво усмехнулся. С тех пор как Молли переступила порог его дома, его
начала мучить бессонница.
Проходя мимо ее комнаты, он услышал какие-то непонятные звуки, остановился у
двери и прислушался.
Приглушенные рыдания.
Уорс стоял как вкопанный, не зная, что делать, затем его рука сама
потянулась к дверной ручке.
Она ненавидела их всех, особенно Еву.
Молли всегда считала себя терпеливым человеком, но с нее достаточно этих
людей. Она не могла дождаться, когда уедет отсюда, чтобы больше никогда их
не видеть.
Когда эта подлая бесцеремонная женщина выставила ее, словно старый ненужный
хлам, она едва не начала собирать вещи.
Приняв горячий душ и забравшись под одеяло, Молли успокоилась, но ненадолго.
Боль, отчаяние и гнев хлынули наружу потоком слез.
Ну, выставили ее из гостиной. Как будто она ожидала другого.
Да, ожидала.
Думала, что Уорс за нее заступится, и испытала горькое разочарование, потому что этого не произошло.
В конце концов, он больше остальных ждал ее отъезда. Терпел ее в своем доме
только из-за болезни Максин.
Громко всхлипнув, Молли свернулась калачиком. Если бы только ей было все
равно; что думает или делает Уорс. Если бы только ее не задело, что он не
защитил ее от нападок своей матери.
Но ей это было небезразлично, и она чувствовала себя пойманной в ловушку.
Семья Кавано причинила ей за всю жизнь больше вреда, чем кто-либо другой.
Хуже всего то, что она хотела Уорса — единственного мужчину в своей жизни. И
не могла им обладать. Что бы ни случилось, это не изменится. Даже время не
властно над ее чувствами к нему. Но это вовсе не означает, что она когда-
нибудь уступит своему желанию.
По возвращении в Хьюстон она начнет зализывать раны. Со временем боль
немного утихнет. К тому же у нее есть Трент. Все эти годы он был для нее
смыслом жизни. Он и работа. Это все, что ей необходимо для счастья. Ей не
нужен мужчина, который позволяет своим родственникам ее унижать.
Ей нужно в первую очередь думать о Тренте и оберегать тайну его рождения.
Эта мысль придала ей сил, и она, натянув повыше одеяло, попыталась уснуть.
Вдруг послышался какой-то щелчок. Словно кто-то повернул дверную ручку.
Молли затаила дыхание.
— Молли!
Уорс! Господи, что ей делать? Подавив панику, Молли промолчала, надеясь, что он
поймет намек и оставит ее в покое.
Но ее замысел провалился.
Дверь распахнулась, и Уорс вошел в комнату. Сердце ее учащенно забилось,
когда он остановился рядом с кроватью. Молли закрыла глаза, притворяясь
спящей и надеясь, что он не станет ее будить. Вдруг, к своему ужасу, она
обнаружила, что по ее щекам текут слезы. Почувствовав, что матрас рядом с
ней просел, она открыла глаза и прошептала:
— Уорс...
— Тс-с, все хорошо.
— Нет, — прохныкала она, глядя на его лицо, освещенное огнем в
камине.
— Ты права. — В
го голосе слышалось раскаяние. — Мне
следовало кое-кого убить, включая себя.
— Я хочу уехать, — еле слышно произнесла Молли.
— Я тебя не виню, — ответил он, судорожно вздохнув.
Молчание.
— Тебе... тебе лучше уйти, — прошептала она.
— Нет.
Решимость, с которой он это сказал, потрясла ее.
— Я хочу на тебя посмотреть, — произнес он дрожащим
голосом. — Ты даже красивее, чем раньше.
Опустив взгляд, Молли обнаружила, что ее груди набухли и соски проступали
сквозь ткань ночной рубашки. Когда она вновь посмотрела на Уорса, то
увидела, что его глаза горят желанием. Он протянул руку и, опустив бретельку
ее рубашки, обнажил полную грудь.
Его дыхание стало прерывистым, и он на мгновение закрыл глаза. Если бы она
позволила Тренту лечь в комнате Максин, у нее было бы веское основание
положить конец этому безумию.
— Молли... пожалуйста, не прогоняй меня.
— Уорс, ты ведешь нечестную игру. — Она отчаянно пыталась остаться
равнодушной к его мольбе, но чувствовала, как ее решимость постепенно
ослабевает.
— Скажи, что ты меня не хочешь, и я уйду.
— Я тебя не хочу.
Уорс пристально посмотрел на нее.
— Это правда?
— Да... Нет... Я... — Она не могла продолжать, потому что его рука
сжала ей грудь. С ее губ сорвался стон желания.
— Прости, Молли. — Он наклонился и провел языком по ее
груди. — Я не могу тебя сейчас оставить.
В этот момент Молли поняла, что пропала. Она могла только лежать и смотреть
на него, подчиняясь его воле. В конце концов, разве не этого она хотела с
того самого дня, когда приехала сюда?
Это желание у нее в крови, и она никогда не перестанет хотеть Уорса. Сейчас
ей представилась возможность заняться с ним любовью в последний раз, и она
не станет ее упускать.
Молли дрожала всем телом, когда он приподнял голову и их глаза встретились.
Сжав ладонями ее лицо, он хрипло произнес:
— Ты так мне нужна.
Она поверила ему, потому что ее желание было таким же безудержным и горячим.
Лето, проведенное с Уорсом, было самым счастливым периодом в ее жизни,
потому что преподнесло ей бесценный дар — ее сына. И сейчас она готова
пожертвовать своим душевным спокойствием и отдаться ему.
Уорс наклонился, чтобы ее поцеловать, она приоткрыла губы, и его язык
ворвался вглубь. Его руки блуждали по ее телу, и через несколько мгновений
ночная рубашка полетела на пол.
Не сводя с Молли глаз, он немного отстранился, быстро разделся и снова
привлек ее к себе. Его возбужденная плоть прижалась к ее бедрам.
— Ты самое прекрасное создание на земле, — прошептал он, прежде
чем снова ее поцеловать. Этот поцелуй длился до тех пор, пока они оба не
начали задыхаться.
Глядя, на нее потемневшими от желания глазами, он слегка раздвинул ей ноги
и, накрыв ладонью самый сокровенный уголок ее тела, проник пальцем во
влажную пустоту.
— О-о, — простонала Молли, выгибаясь ему навстречу.
Узнав, что она готова его принять, он немного приподнялся и уже был готов
погрузиться в нее, как вдруг она отпрянула.
— Молли, — произнес он, — пожалуйста...
— Мы... мы оба не защищены.
— Все хорошо. Я обещаю.
— Ну, если ты так говоришь... — прошептала Молли, надеясь, что не
забеременеет случайно дважды от одного и того же мужчины. Судьба не может
быть к ней так жестока.
Ей не хотелось думать об этом сейчас. Она всем своим существом жаждала
одного — поскорее почувствовать его внутри себя. Не в силах больше ждать,
она протянула руку к его возбужденной плоти и раздвинула для нее складку
между своих бедер.
— О боже, Молли, — простонал Уорс, погружаясь в нее. Опьянев от
наслаждения, Молли взяла в ладони его лицо и приникла ртом к губам.
Она думала, что этой прощальной ночи любви хватит ей до конца жизни, но
ошиблась. Когда их тела задвигались в едином ритме, она вдруг осознала, что
хочет большего.
Чтобы он остался с ней навсегда. Поскольку это было невозможно, она, блаженствуя как никогда в экстазе
освобождения, крепко обняла его, словно боясь потерять.
— О Молли, — простонал он. — Моя Молли.
Когда все закончилось, он, все еще находясь внутри нее, покрыл поцелуями ее
лицо. Затем они оба закрыли глаза и уснули в объятиях друг друга.
Проснувшись, Молли с ужасом обнаружила, что ее нога переплетена с волосатой
мужской ногой. Она лежала не шевелясь, но внутри все превратилось в комок
трепещущих нервов.
Уорс...
Неужели они всю ночь занимались любовью? Конечно, нет. Раз он по-прежнему
находился в ней, значит, они заснули совсем недавно. Взглянув на часы, Молли
обнаружила, что уже около шести утра.
Внезапно она почувствовала себя так, словно огромная рука сжала ее сердце.
Она может забеременеть.
Снова. Прошлой ночью они не
предохранялись. Уорс велел ей не беспокоиться, и она доверилась ему,
подчинившись зову плоти.
Но с рассветом вернулась реальность, и вместе с ней в душу закрался страх.
Сейчас, когда их тела были единым целым, ей не хотелось думать о плохом,
однако у нее не было выбора.
— Уорс, — прошептала она, толкнув его в бок.
Он открыл глаза и удивленно посмотрел на нее, очевидно не сразу поняв, где
находится. Затем, приглушенно застонав, начал покрывать поцелуями ее шею и
плечо.
— Нет, — отчаянно взмолилась она, но Уорс не обратил на это
внимания.
Ее тело вновь стало мягким и податливым. Ей снова захотелось заняться с ним
любовью, но, вспомнив о Тренте, она запретила себе даже думать об этом.
— Прекрати, — произнесла она более настойчиво.
— Что-то не так? — Он отстранился.
В его взгляде читалось удивление.
— Уже почти шесть утра.
— Ну и что? — пробормотал он, по-прежнему не отпуская ее.
— Ты должен уйти.
— Почему? Это мой дом. — Приподнявшись, Уорс страстно поцеловал ее
в губы, и вся ее решимость куда-то испарилась. Черт бы его побрал. Он вел
нечестную игру, возвращая к жизни ее тело. — Мне понравилось заниматься
с тобой любовью, — лениво протянул он.
Молли пристально посмотрела на него.
— Мне тоже.
— Это было даже лучше, чем раньше.
Его глаза блестели, как два горящих уголька. Она чувствовала, как твердеет
его плоть. Ей нужно каким-то образом выгнать его из своей спальни, но сперва
она должна кое-что выяснить.
— Уорс...
— Ммм?
Он произнес это так, словно его мысли витали где-то далеко. Но это было не
так. Ему просто хотелось снова оказаться внутри нее, и он попытался
раздвинуть ей бедра.
— Почему ты так уверен, что я не могу забеременеть?
Уорс напрягся и долго молчал. Затем, приподнявшись на локте, пристально
посмотрел на нее. Его лицо было искажено.
— Вскоре после того, как ты уехала, со мной произошел несчастный
случай.
Молли пришла в ужас, но промолчала. Продолжит он свой рассказ или нет, не
имеет значения, уверяла она себя. Им не суждено стать одной семьей.
— Лошадь ударила меня копытом в пах.
Молли содрогнулась.
— Мне очень жаль. — И это действительно было так. Хотя он причинил
ей боль, она не желала ему зла.
— Мне тоже, — произнес он бесцветным тоном. — Из-за этого я,
скорее всего, не смогу иметь детей.
Молли была потрясена.
Но у тебя уже есть ребенок, прелестный мальчик по имени
Трент, кричало ее сердце.
Впервые со дня рождения сына ей захотелось поделиться этой новостью с
Уорсом. Исцелить боль, затаившуюся в глубине его глаз.
Но инстинкт самосохранения помешал ей это сделать. Главным образом из-за его
родителей. Узнай Ева и Тед, что у них есть внук, они бы ни перед чем не
остановились, чтобы забрать у нее ребенка. Для этого у них были деньги и
связи.
Что касается Уорса, она не знала, как эта новость подействовала бы на него.
Возможно, он поддержал бы своих родителей. Поэтому у нее не было выбора,
кроме как продолжать хранить тайну.
И это означало, что ей нужно как можно скорее отсюда уезжать.
Она не станет делить Трента с человеком, который однажды уже разбил ей
сердце и собирался сделать это вновь.
— Молли? — хрипло произнес Уорс, коснувшись губами ее лба.
— Я не сплю.
— Теперь, когда ты все знаешь, мы можем сколько угодно заниматься
любовью и ни о чем не беспокоиться.
Молли пристально посмотрела на него.
— Вот тут ты ошибаешься, Уорс. Это была наша с тобой лебединая песня.
Он не пытался скрыть своего удивления.
— Значит, это была наша прощальная ночь?
— Да. Она была ошибкой, и мы оба это знаем.
Он вздохнул, но не стал спорить, и это глубоко ее задело. Как она только
могла дважды наступить на одни и те же грабли? Но когда дело касается Уорса,
полагаться на здравый смысл бесполезно. Ни время, ни расстояние не в силах
это изменить, и это ее пугало.
Вдруг она снова вспомнила о Тренте. Обычно он поздно вставал, но сегодня ее
мать вряд ли позволит ему долго валяться в постели. Что, если они оба сейчас
войдут в ее спальню? Ведь дверь не заперта.
Она бы никогда себе этого не простила.
— Пожалуйста, уйди, Уорс, — произнесла Молли, стараясь не смотреть
на его совершенное тело, сводившее ее с ума.
Бормоча себе поднос проклятия, он отстранился, поднялся с кровати, и через
несколько секунд Молли услышала щелчок закрывающейся двери. Только после
того она зарылась лицом в подушку и дала волю слезам.
Пришло время сожалений, но их не было. Молли не стала корить себя за то, что
позволила зову плоти взять верх над разумом. Она знала, что этого больше
никогда не произойдет.
И ей стало так же
...Закладка в соц.сетях
