Жанр: Любовные романы
Возьми мое сердце
...зошло, но, к сожалению, есть вещи, над которыми мы не властны.
— Вы правы, дорогая. — Летти кивнула, и выражение ее лица
смягчилось. — Ну хорошо, я пойду.
— И я тоже, — поспешно сказала Эллен, когда Летти повернулась и
шагнула к двери. Думая, что именно из-за нее Фэнси попала в такое положение,
девушка старалась не смотреть на сестру. — Мне кажется, вы хотите
остаться наедине. Наверное, — добавила она, заикаясь, — вам еще
нужно о многом поговорить.
Прежде чем Фэнси успела что-то сказать, Эллен быстро вышла из спальни и
закрыла за собой дверь. Чанс вновь откинулся на подушку и, подложив руки под
голову, взглянул в казавшееся окаменевшим лицо Фэнси. Происшедшее баронессе
явно не по душе, отметил он про себя. Впрочем, он и не ожидал, что она будет
в восторге. Размышляя над своим планом, он просто не думал об этом.
На несколько секунд воцарилось молчание. Первой заговорила Фэнси:
— Зачем? Зачем вы это сделали? Неужели думаете, я соглашусь выйти за
вас замуж?
— У вас нет иного выхода, — беззаботно ответил Чанс. — Если,
конечно, хотите сохранить безупречную репутацию.
— Я могу немедленно вернуться в Англию. Вряд ли вы поедете за мной.
— И вы думаете, там никто ничего не узнает? Я уверен, Джонатан и
Констанция всем расскажут о том, как вы их разочаровали. Кстати, у Джонатана
есть друзья в Англии. И подумайте, как это отразится на Эллен... Вряд ли ей
будет приятно, когда у нее за спиной начнут шептаться...
Фэнси зажмурилась и сжала руки в кулаки.
— Я считаю вас самым мерзким и отвратительным человеком! Я ненавижу
вас. И буду вам ужасной женой.
— Правда? — усмехнулся Чанс и, неожиданно прижав ее к себе,
поцеловал.
Ошеломленная, измученная, Фэнси не оказала никакого сопротивления. Более
того, она не без стыда призналась себе в том, что ее тело бурно реагирует на
ласки Чанса: низ живота налился тяжестью, соски отвердели, дыхание стало
прерывистым. Его ладонь легла на ее грудь, и Фэнси застонала и затрепетала
от наслаждения...
Чанс, тяжело дыша, вдруг резко отстранил ее. Баронесса отнюдь не так
безразлична к нему, как пытается утверждать. Вглядываясь в ее покрасневшее
от стыда лицо, Чанс решил, что поступил правильно. С насмешливой улыбкой он
еще раз приник губами к губам Фэнси.
— А теперь можете сколько угодно рассказывать, как вы ненавидите меня и
какой ужасной женой мне станете.
Глава 9
Слова Чанса привели Фэнси в негодование. Она отпрянула от него и
переместилась на край кровати. Она никогда не выйдет замуж за этого
мерзавца, чем бы для нее это ни обернулось! Чансу потребовалось все его
красноречие, чтобы убедить Фэнси в том, что она попала в безвыходное
положение и должна стать его женой, если хочет сохранить хорошую репутацию.
Понимая, что доведенная до отчаяния Фэнси может проигнорировать этот довод,
Чанс с неизменным спокойствием твердил, что на карту поставлено не только ее
доброе имя, — если она будет упорствовать, дурно станут говорить и об
Эллен. Когда Чанс ушел одеваться, чтобы встретиться с Сэмом, Фэнси не
смирилась со своей участью, но поняла, что случившееся может обернуться для
нее трагедией. Она молча проводила своего обидчика взглядом. Ее глаза
сверкали ненавистью, а в душе кипела ярость.
Чанс хотел поговорить с Сэмом наедине по нескольким причинам. Одна из них,
пожалуй, главная, заключалась в том, что Фэнси еще колебалась. Сэм слыл
добрым и отзывчивым человеком, и если бы Фэнси обратилась к нему за помощью,
он, может быть, нашел бы какой-нибудь выход из положения. Хотя Чанс и уверял
себя, что им движет исключительно жажда мщения, он с неохотой признавал, что
страстно желает назвать Фэнси своей женой.
Сэм расстраивался из-за случившегося, однако, подобно Летти, вел себя
спокойно и рассудительно. Считая положение крайне неприятным и сожалея, что
инцидента не удалось избежать, он понимал: что сделано, то сделано.
Чанс был доволен, что встретился с Сэмом без Фэнси. Признавая, что во всем
виноват именно он, Чанс по непонятным ему самому причинам пытался убедить в
этом Сэма. Сэм не должен думать плохо о Фэнси! Сэм, правда, не имел над
Чансом никакой власти, однако он считался главой большого, крепкого клана
Уокеров, а Фэнси являлась лишь гостьей. Гостьей, с которой, как с горечью в
голосе заметил Сэм, Чанс удовлетворил свое недостойное желание.
Готовность Чанса сделать баронессе предложение значительно смягчила гнев
Сэма. Чанс видел, что очень уронил себя в его глазах. В какой-то момент он
даже засомневался, стоило ли идти на такие жертвы только ради того, чтобы
свести счеты с Джонатаном. Невеста ненавидит его, а теплые отношения с Сэмом
и Летти испорчены. До этого дня Чанс никогда не думал, как много значит для
него мнение этих людей. Неужели, стремясь отомстить Джонатану, он навсегда
утратил доверие и расположение родственников?
— Ты понимаешь, — медленно произнес Сэм после первых жестких
реплик, — что Джонатан этого так не оставит? Ты оскорбил его.
Они сидели в конторе Сэма, которая помещалась в небольшом здании, стоявшем в
нескольких десятках метров от усадьбы. Сэм сидел за большим столом из
орехового дерева, положив ноги на скамеечку и с нескрываемым огорчением
глядя на Чанса, расположившегося напротив него в коричневом кожаном кресле.
Одетый в белую льняную рубашку и брюки из оленьей кожи, в красивых сапогах,
Чане походил на сына богатого виргинского плантатора. Глядя на него, Сэм
испытывал душевные муки. Немного самоуверенный, с отличавшими всех Уокеров
голубыми, сверкавшими беспощадным блеском глазами, Чанс был именно таким,
каким мог бы стать его собственный сын...
— А когда Джонатан не смотрел на меня как на негодяя, само присутствие
которого оскорбляет его? — Чанс пожал плечами. — Почему-то он даже
мое появление на свет считает несправедливым.
Сэм горько усмехнулся.
— Знаю, — ответил он. — Хорошо бы этот Морли наконец во всем
признался. Честно говоря, я никогда не понимал, почему он так упорно
отрицает, что ты его сын.
— Но Джонатан ненавидит меня не потому, что я незаконный сын
Морли, — хладнокровно произнес Чанс. — Ведь ты, Летти и все
остальные Уокеры уже давно относитесь к этому спокойно. Лишь Джонатан ведет
себя иначе.
— Не понимаю. — Сэм покачал головой. — Не хотелось бы об этом
говорить, но, по-моему, даже если бы ты не был незаконнорожденным, Джонатан
все равно нашел бы причину ненавидеть тебя. Но и ты, правда, — он
грустно взглянул на Чанса, — тоже не ангел. Скажи, Чанс, о чем ты
думал, когда ложился с ней в постель?
— Она очень красивая, Сэм, — ответил Чанс, разглядывая носки
сапог, чтобы не смотреть в глаза собеседнику. — Наверное, я потерял
голову.
— Проклятие! — гневно выдохнул Сэм. — Я радовался бы как
ребенок, услышав, что ты перестал грустить о Дженни и нашел себе новую
спутницу жизни. Но скажи, почему ты выбрал леди Мерривейл? Ведь положение
весьма щекотливое, — продолжил он, не дожидаясь, пока Чанс ответит на
вопрос. — Хорошо, что баронесса не помолвлена с Джонатаном, но устроить
все будет очень непросто. Еще задолго до того, как баронесса приехала к нам,
о цели ее визита ходили самые разные слухи. Констанция не раз намекала —
причем весьма прозрачно, — зачем она сюда едет. Она, правда, ничего не
говорила о браке, и я весьма благодарен ей за это. Джонатан тоже не особенно
распространялся о своих планах, хотя ясно давал понять, что собирается
жениться. Правда, до вчерашнего вечера я даже не мог сказать, на кого из
двух сестер пал его выбор, — он ухаживал то за баронессой, то за ее
сестрой. Честно говоря, меня это здорово сбивало с толку.
— Но в отношении того, на ком я собираюсь жениться, у вас, надеюсь, нет
сомнений? — усмехнулся Чанс.
— Нет, хотя свои чувства ты мог бы выразить и по-другому, —
невесело ответил Сэм. — Не успели баронесса и ее сестра освободиться от
этих мерзавцев Тэкеров, как мы уже должны думать о том, как не дать
Джонатану поквитаться с тобой. Надо также устроить твой брак с леди
Мерривейл и внушить всем, что ничего из ряда вон выходящего не случилось.
Сделать все это не очень легко.
— А если сказать, что причина столь неожиданного брака — похищение
сестер Мерривейл и их последующее освобождение? — задумчиво произнес
Чанс. — Такое объяснение может показаться вполне убедительным.
Представьте: прекрасная дама отдает свое сердце рыцарю, избавившему ее от
участи более страшной, чем сама смерть.
— Все было именно так? — Сэм пристально посмотрел на Чанса.
— В некоторой степени.
Решив по возможности избежать огласки, Сэм и Чанс стали обсуждать, каким
образом придать предстоящей свадьбе респектабельный вид. Оба считали, что
все надо проделать быстро и без особого шума, пригласив на свадьбу лишь
самых близких родственников — Морли с семьей, а также братьев и сестер Сэма
и Летти. Многие из них живут в сорока милях от Уокер-Ридж и, конечно, охотно
приедут посмотреть, как Чанс женится на настоящей английской леди, которую
совсем недавно прочили в невесты Джонатану. Свадьба, разумеется, станет
настоящей сенсацией, слухи о ней наверняка распространятся по всей округе,
но, устроив все с умом, неприятностей можно избежать. Рассказы о свадьбе в
любом случае будут исходить от людей, побывавших на ней.
Не совсем понятно, что делать с Джонатаном и Констанцией. Не приглашать их
нельзя: их отсутствие породит нежелательные догадки и сплетни. Нет,
Констанция и Джонатан должны быть на свадьбе. Сэм взялся устроить все так,
чтобы церемония прошла без инцидентов.
Выйдя из конторы, Чанс, в общем и целом был доволен итогами разговора.
Твердо решили, что он женится на леди Мерривейл, а свадьба состоится, как
только будут выполнены необходимые формальности. Сэм согласился вместе с
Летти помочь ему представить дело в пристойном свете. Итак, у Чанса есть все
основания быть довольным — он добился того, чего желал. Женщина, к которой
стремился Джонатан, стала его невестой, а Сэм и Летти поддержали его в
трудную минуту и не сказали о Фэнси ничего плохого.
Еще до разговора с Чансом Сэм попросил Джонатана и Констанцию уехать на
время в Фоксфилд — расположенное в пятнадцати милях от усадьбы имение с
плантацией и небольшим, но удобным домом, построенным много лет назад кем-то
из Уокеров. Они согласились, и Чанс, воспринявший эту новость не без
удивления, отметил про себя, что теперь ситуация становится намного проще.
Пока Джонатан и Констанция находились в Уокер-Ридж, обстановка в доме
оставалась напряженной и взрывоопасной, а Сэм не хотел, чтобы между Чансом и
кем-нибудь из них вдруг начался конфликт. Отсутствие Джонатана и Констанции
не вызвало бы слухов — мать и сын должны были приехать в Уокер-Ридж намного
раньше всех приглашенных на свадьбу. Сэм надеялся, что к тому времени они
смирятся с мыслью о том, что баронесса станет женой Чанса. Сам Чанс, правда,
не особенно верил в это, и ему очень хотелось узнать, каким образом Сэму
удалось убедить Джонатана и его мать уехать.
Решив, что сейчас — по крайней мере, до отъезда Джонатана и Констанции — ему
лучше не показываться в усадьбе, Чанс не сразу вернулся назад. Тихо
насвистывая, он бродил между стоявшими за конторой хижинами рабов и
различными пристройками, пока не зашел в маленькую рощу. Ему было все равно,
куда он идет, — он просто ждал, когда Джонатан и Констанция уедут из
Уокер-Ридж. Внезапно он обнаружил, что стоит на берегу, в месте, где река
изменяет свое течение, огибая заросший лесом участок суши. Это место было
для Чанса особым — сюда он любил приходить в детстве.
Стоя на небольшом утесе, Чане неподвижно смотрел на воду. Позади него в
безмолвии возвышалась зеленая громада леса, впереди — спокойно несла свои
воды река Джеймс. Отсюда не было видно никаких построек, и лишь табачные
плантации и тропинка, ведшая обратно к усадьбе, напоминали о том, что
поблизости живут люди. Чансу нравилось ощущение умиротворения, которое
охватывало его здесь. От Уокер-Ридж его, казалось, отделяли сотни миль,
людские голоса не нарушали покоя; до него доносились только жужжание
насекомых, тихий шум реки и пение птиц. Все вокруг дышало спокойствием.
Неожиданно зевнув, Чанс опустился на траву и сел, прислонившись к стволу
большой ивы. Солнечные лучи ласкали Чанса, пробиваясь сквозь густую листву.
Впервые с того момента, как Чанс начал размышлять над своим планом, он ни о
чем не беспокоился... Он закрыл глаза и меньше чем через две минуты
погрузился в сон.
Чанс не знал, сколько времени проспал. Его разбудил тихий звук, раздавшийся
поблизости. Застыв на месте, Чанс прислушался. Взглянув на небо, он увидел,
что солнце заходит, а длинные тени деревьев говорили о том, что скоро
настанет вечер. Звук, привлекший к себе его внимание, раздался снова. Поняв,
что он доносится со стороны тропинки, Чанс облегченно вздохнул: наверное,
какая-нибудь служанка, которую Сэм или Летти послали искать его.
Но это оказалась не служанка. Чанс радостно улыбнулся, увидев перед собой
Фэнси. Она выглядела прелестно в полосатой зеленой юбке и нарядной светло-
желтой блузке из батиста. Широкополая соломенная шляпка с широкой желтой
лентой закрывала темные локоны Фэнси. В руках она держала большую плетеную
корзину.
— Летти сказала, что я найду вас здесь, — не слишком любезно
пробормотала она, подходя к Чансу и ставя корзину на землю. — Она
решила, что вы проголодались, и попросила передать вам вот это. Так как я
теперь ваша невеста, — она покраснела и смешалась, — и мы
собираемся пожениться, нет ничего удивительного в том, что я принесла вам
поесть.
— Очень любезно с вашей стороны, — ответил Чанс, глядя на Фэнси
из-под опущенных ресниц.
— Я не хотела идти. — Глаза Фэнси блеснули. — Но Летти и
Эллен так улыбались и так смотрели... Если бы все зависело только от меня,
вы бы остались здесь и умерли от голода.
Чанс улыбнулся. На фоне загорелого лица его зубы казались ослепительно
белыми.
— Вот, значит, как вы, графиня, разговариваете со своим женихом.
Издав какой-то странный звук, показавшийся Чансу чем-то средним между
возмущенным криком и стоном, Фэнси чуть ли не бросила корзину ему в лицо.
Как она его ненавидит! Чанс бесцеремонно разглядывал ее, как восточный
вельможа — свою любимую наложницу. Черные волосы спадали ему на плечи и лоб,
полурасстегнутая рубашка открывала загорелую грудь. Кожаные брюки плотно
охватывали бедра и длинные мускулистые ноги. Фэнси тут же вспомнила, как его
обнаженные ноги прижимались к ней утром. У нее закружилась голова. Нет, она
не поддастся его обаянию! Он мерзкий, отвратительный человек. Она
презрительно скривила губы:
— Держите. Я принесла вам еду, и больше от меня ничего не ждите!
Поднявшись с земли, Чанс нагнулся и, подобрав корзину, поставил ее на траву.
— Нет желания присоединиться? — спросил он. — Летти наверняка
положила сюда столько, что двоим вполне хватит.
— Нет, спасибо, — сухо ответила Фэнси. — Я не голодна. Кроме
того, я не собираюсь ничего с вами делить — в том числе и ужин.
— Знаете, — задумчиво произнес Чанс, — если вы будете и
дальше так ко мне относиться, наш брак окажется несчастливым.
— Если бы вас беспокоило, каким будет наш брак, — Фэнси с шумом
выдохнула воздух, не в силах сдержать возмущения, — вы подумали бы об
этом прежде, чем залезать ко мне в постель.
Она повернулась, собираясь отойти подальше от ненавистного ей человека. Но
Чанс внезапно схватил рукой подол ее юбки и потянул на себя. Потеряв
равновесие, Фэнси зашаталась и упала... прямо в его объятия. Соломенная
шляпка сбилась набок, а юбка задралась выше колен.
— Как вы смеете? — выдохнула она, с негодованием глядя на Чанса.
Чанс улыбнулся, явно наслаждаясь происходящим. Фэнси лежала в его объятиях,
и он чувствовал каждое движение ее тела.
Фэнси вдруг осознала, какой опасности подвергается: они с Чансом остались
наедине, звать на помощь бесполезно — ее крики просто никто не услышит.
Между тем на этот раз Чанс явно собирался идти до конца. Фэнси нервно
сглотнула, понимая, что сейчас все будет совсем не так, как утром, — им
не помешают.
К своему стыду, Фэнси почувствовала, как ее сердце забилось сильнее, причем
отнюдь не от негодования или страха. Жар охватил все ее тело. Его запах —
мужской, слегка терпкий — сводил ее с ума.
Широко раскрытыми глазами, в которых читалась неуверенность, она взглянула
на Чанса. Худощавое лицо, глаза с тяжелыми веками, крупный нос, резко
очерченные скулы, широкий подвижный рот. Она с горечью подумала, что Чанс
понравился ей с того дня, когда она впервые увидела его. Даже в те моменты,
когда насмешки Чанса задевали ее за живое и она начинала выходить из себя,
ее все равно притягивало к нему.
Улыбка внезапно исчезла с лица Чанса, и он, со спадавшими на плечи
взъерошенными черными волосами, показался Фэнси страшным и жестоким. Его
голубые глаза блестели, он не отрываясь смотрел на Фэнси и вдруг крепко
обнял ее и жадно прильнул к ее губам. Фэнси ощутила себя пленницей, но ей
нравилось, как его язык проникает в рот, как он впивается пальцами в ее
плечи. Никогда в жизни она не испытывала такого страстного желания. Она
жаждала его прикосновений, упоительных поцелуев, мечтала слиться с ним в
единое целое.
Охваченная испугом и возбуждением, Фэнси не обратила внимания на то, что
Чанс, осторожно сняв шляпу с ее головы, лег на мягкую, душистую траву и
увлек ее за собой. Заходившее солнце ласкало ей лицо, а в теплом и влажном
воздухе витал сладкий запах магнолии и жимолости. Впрочем, Фэнси не замечала
ничего вокруг — ее мыслями владел только Чанс. Навалившись на нее всей своей
сладостной тяжестью, он целовал ее долго, нежно. Она словно пила волшебный
нектар, который пробуждал томительное желание в каждой клеточке тела...
Фэнси никогда раньше не стремилась к близости пи с одним мужчиной, но с
Чансом все было по-другому. Одно его прикосновение пробуждало в ней чувства,
которые она прежде не испытывала. Фэнси считала себя холодной,
рассудительной женщиной, равнодушной к обаянию мужчин, однако сейчас не
могла контролировать себя и слышала лишь голос страсти. Как прекрасно —
чувствовать его руки и губы, слышать гулкие удары его сердца, но ей хотелось
и самой прикоснуться к нему, исследовать каждый уголок его крепкого тела.
Фэнси знала, что поддаваться Чансу не следует ни в коем случае, но не могла
вспомнить почему. Чанс гладил ее бедра, потом осторожно поднял юбку; его
ладонь скользнула между ее ног. Фэнси затаила дыхание и на мгновение пришла
в себя:
— Чанс, не надо...
— Не думай, Фэнси, — хрипло произнес Чанс. — Чувствуй.
Его пальцы коснулись шелковистого холмика у основания ее бедер и стали
ласкать ее горячую нежную плоть. Уже не кровь, а расплавленная лава текла по
ее жилам. Словно раскаленная стрела пронзила сердце Фэнси.
Не помня себя, она неистово извивалась в руках Чанса, прижималась к нему
всем телом. Он целиком отдался желанию. Как мучительно долго он мечтал о
ней! Сейчас, сейчас... Дрожащими пальцами он расстегнул брюки и приподнял ее
за ягодицы.
Фэнси вдруг напряглась и отпихнула его:
— Нет, не надо. Я не имела в виду...
Чанс удивленно посмотрел на нее. Слова Фэнси поразили его. Она потеряла
рассудок или пытается дразнить его? Остановиться он уже не может.
Он в изнеможении прикрыл глаза. Почему? Ведь она хочет его, он же чувствует.
Она просит невозможного...
Он открыл глаза и взглянул в ее милое, залитое румянцем лицо, увидел чуть
распухшие от поцелуев губы. Он обнял ее и, склонившись к ее груди, чуть
прикусил сосок через тонкую ткань блузки.
— Фэнси, не проси меня об этом. Я хочу тебя, я умираю от желания.
Позволь...
Он поцеловал ее в губы так крепко, будто хотел раствориться в ней. Снова
обхватив ладонями ее бедра, он приподнял ее.
— Позволь, позволь, — прошептал он.
Горячая волна желания захлестнула Фэнси. Она затрепетала и, обвив руками шею
Чанса, прильнула к нему.
С глухим стоном он вошел в ее влажную плоть. Фэнси едва не потеряла сознание
от новых ощущений. Никогда ничего подобного с ней не происходило! Чанс начал
двигаться, и Фэнси невольно подавалась навстречу ему, подлаживаясь под его
ритм. Она обнимала его за плечи, гладила его спину и упругие ягодицы. Даже в
самых смелых мечтах она не предполагала, какое это блаженство.
Задрожав от восторга, Фэнси слабо вскрикнула и судорожно припала к Чансу.
Спустя мгновение он излился в ее трепетную глубину, сотрясаясь всем телом.
Приподняв голову и сверху вниз взглянув на Фэнси, Чанс подумал, что ему
никогда в жизни не доводилось видеть ничего прекраснее. Щеки Фэнси горели,
роскошные волосы растрепались, а глаза затуманились. У Чанса екнуло сердце.
Утоленное желание возникло снова.
Происшедшая с Чансом перемена не укрылась от Фэнси.
— Так скоро? — пробормотала она, краснея еще сильнее.
— Пока нет. — Чанс усмехнулся. — Не волнуйтесь, мы продолжим,
миледи.
Манера Чанса говорить полушутя-полусерьезно никогда не нравилась Фэнси, и
сейчас она просто не знала, что сказать. Только теперь она начала понимать,
что произошло. Наслаждение быстро покидало ее, уступая место смущению и
чувству вины. Заметив, что они полностью одеты, она почувствовала, что ей
стало еще хуже. Она, баронесса Мерривейл, позволила человеку, который не
вызывал у нее даже симпатии, повалить себя на траву, как какую-нибудь девку!
Не в силах вынести этой мысли, она, стараясь не смотреть на Чанса, обеими
руками оттолкнула его:
— Убирайтесь!
Несколько мгновений Чанс колебался, но затем, решив, что слова Фэнси —
обычный женский каприз, отпустил ее и лег на траву рядом.
— Как вам будет угодно, графиня, — весело сказал он. Фэнси
стиснула зубы от злости и промолчала. По-прежнему стараясь не смотреть на
Чанса, она села и стала поправлять платье. Украдкой взглянув на него, она
пришла в еще большее смятение. Неужели она целовала, ласкала его? Она
отказывалась верить этому. Но чуть припухшие губы и легкая боль внизу живота
недвусмысленно говорили о том, что она поддалась на ласки Чанса и позволила
ему соблазнить себя. То, что утром казалось причиной их скорого брака,
теперь стало фактом. Заподозрив неладное, Фэнси прищурилась.
— Вы намеренно так сделали, да? — резко спросила она.
Вопрос прозвучал как обвинение, однако Чанс не понял его смысла. Подумав,
что Фэнси имеет в виду ласки, он улыбнулся:
— Конечно, графиня! Должен сказать, я получил большое удовольствие.
Думаю, после свадьбы мы еще не раз вернемся к этому занятию...
Негодование, накапливавшееся в сердце Фэнси с самого начала, наконец
вырвалось наружу. Не помня себя от гнева, она встала и, приблизившись к
Чансу, дала ему звонкую пощечину.
— Вы самый мерзкий, ужасный человек! — воскликнула она, с
ненавистью глядя на него. — Я никогда не стану вашей женой, уж лучше
умру!
Улыбка мгновенно исчезла с лица Чанса.
— Что с вами? — спросил он, садясь и потирая рукой покрасневшую
щеку. — Еще пару минут назад вы лежали в моих объятиях и, согласитесь,
наслаждались так же, как и я... Кстати, предупреждаю, если вы еще раз
ударите меня, мой ответ вам очень не понравится.
— — И вы еще спрашиваете, что со мной? — возмутилась
Фэнси. — Сначала залезаете ко мне в постель и компрометируете
меня. — Она шумно вздохнула. — Но тогда это был лишь фарс, а
сейчас вы хладнокровно и расчетливо привели свой план в исполнение. Более
того, вы сами сказали, что сделали это намеренно. Наконец, осмелились мне
угрожать!
— Я не угрожал, — поправил Чанс. — Я предупреждал. Фэнси
вскочила на ноги и, подобрав валявшуюся на земле шляпку, надела ее на
голову.
— Тогда выслушайте и мое предупреждение. Если мы поженимся, я сделаю
все, чтобы ваша жизнь стала невыносимой!
— Звучит грозно, графиня, — у
...Закладка в соц.сетях
