Жанр: Любовные романы
Вечные влюбленные
... на свою страсть, спадет и он набросится
на девушку, как дикий зверь, будучи не в силах остановиться, пока не
утихомирятся демоны страсти, раздиравшие его изнутри.
Он мечтал сорвать с нее рубашку и сжал пальцами тонкую ткань, словно до него
только что дошло, что девушка не полностью обнажена.
Между бровями у Николаcа появилась небольшая морщинка. Вообще-то он не
слишком хорошо разбирался в женской одежде, но эта деталь туалета разительно
отличалась от материала и фасона платья, которое он швырнул на пол. Николаc
решил, что рубашка очень дорогая, тонкой работы: в свое время ему
приходилось раздевать своих любовниц. Вряд ли подобная одежда могла
принадлежать шлюшке из таверны.
Она беспокойством посмотрел ей в лицо, и в который раз его поразили
аристократические черты девушки.
Она не здешняя
, — в смятении подумал
он. В нем росло убеждение, что она не просто девка, прислуживающая в
таверне. Черт побери! Она совсем не простушка!
Но кто же она и что здесь делает? И самое главное, почему его терзает
ощущение, что он знал ее раньше? Николаc сощурился. Может, это ловушка?
Может, какая-нибудь сверхзаботливая мамаша настолько полна решимости выдать
замуж свою дочь, что решилась так низко пасть?
Тесc почувствовала в нем перемену и подняла фиалковые глаза.
— Что случилось? — тихо спросила она, глядя на его помрачневшее
лицо. — Я вам не нравлюсь?
Не нравлюсь?
Николаc застонал от ее нелепого вопроса. Внезапно он
почувствовал, что желание продолжать эти неприятные размышления пропало. Он
хотел ее, жаждал, тело его пылало от желания овладеть ею... Ради всего
святого! Будь они прокляты, эти заботливые мамаши!
Не в силах больше сдерживаться, Николаc одним сильным движением разорвал
рубашку, словно вымещая на ней злость за те вопросы, которые этот кусок
ткани вызвал у него, мешая увидеть наконец трепетную плоть, что скрывалась
под ним.
Девушка оказалась именно такой, какой он себе представлял: гладкая, белая,
как алебастр, кожа, стройная фигура, гордая маленькая грудь, изящная талия и
нежные, необыкновенно женственные бедра, без сомнения, созданные самими
богами.
Моя Венера
, — смутно подумал Николаc, обводя взглядом ее
тело. Грудь — маленькая и высокая, с нежно-персиковыми ореолами вокруг
острых сосочков, вызывала у него пылкое желание прикоснуться к ней губами.
Повинуясь внезапному порыву, он так и сделал: наклонился и провел языком по
сладостной груди Тесc, а руками обхватил ее бедра и притянул к себе.
Почувствовав тепло его губ и языка на своей обнаженной коже, Тесc невольно
выгнулась и вцепилась в густые черные волосы на его затылке. Он принялся с
жадностью сосать ее грудь, а Тесc тихо постанывала от необычных ощущений,
пронзавших ее, и слегка покачивала бедрами ему навстречу. Он тихо
одобрительно урчал, когда их тела все плотнее соприкасались друг с другом, и
она все глубже вовлекалась в паутину страсти, сотканную им, пока наконец не
утратила ощущения собственного тела от желания, от стремления познать еще
большее волшебство...
Она так сладостно отзывалась на его ласки, так страстно прижималась к нему,
что Николаc был больше не в силах терпеть. Он с силой сомкнул руки вокруг ее
бедер и крепко прижал девушку к себе.
Охваченный первобытными чувствами, пронзавшими его, он страстно целовал ее,
и движения языка повторяли движения его бедер, которые все неистовее
скользили вверх-вниз по ее бедрам.
Тесc с жаром отвечала на его поцелуи, вся дрожа, почти теряя сознание от
вожделения. Тесc была в восторге, ощущая под пальцами его твердую спину и
мускулистые руки, но этого ей уже не хватало. Она инстинктивно подалась
навстречу Николасу, сжимая бедрами его плоть. Обнаружив новый источник
наслаждения, она повторяла это снова и снова, и в целом свете не осталось
ничего, кроме огня, горевшего в ее лоне, кроме этой первозданной страсти,
которая всецело овладела ею. Николаc вдруг крепко сдавил ее бедра,
неожиданно смиряя ее необузданные движения, и она исторгла негромкий вопль.
— Тише, милая, — выдохнул ей в уста Николаc. — Как это ни
приятно, мы должны прекратить, иначе я из-за тебя буду презирать себя с этой
самой минуты!
Тесc невидящим взглядом смотрела на него, не имея ни малейшего
представления, о чем он говорит. Тело ее трепетало от неутоленного желания.
Ей было больно. Она горела от желания. Жаждала!
Все эти чувства отразились на ее выразительном лице, и Николае застонал при
виде этой мучительно-сладостяой страсти — ради него! Она больше не
сдерживала свои чувства, да и он тоже. Николае снова притянул ее к себе.
Он глядел на нее так заботливо и пристально, что Тесc задрожала от волнения.
Он погладил ее груди, провел ладонью по плоскому животу и спустился к
треугольнику огненных завитков, там, где смыкались бедра. Он помедлил
немного, нежно поглаживая короткие мягкие волоски, и скользнул пальцами в
сладостную набухшую плоть, таившуюся под крошечными локонами.
Тесc окаменела от изумления и восторга, когда он медленно начал целовать ее,
повторяя языком движения своих пальцев. Она доверчиво отдавалась этой
сладостной муке, неведомому ощущению. Он ласкал ее лоно до тех пор, пока
Тесc не заполнило тепло, накрывшее ее словно пеленой. Желание достичь пика
экстаза, вершины наслаждения, о которых она лишь смутно догадывалась,
возрастало с каждым прикосновением его пальцев.
Николаc отчаянно жаждал достичь той же вершины. Больше он не мог
сдерживаться и, приподняв обеими ладонями ягодицы девушки, со стоном,
переходящим в рычание, начал медленно погружаться в ее лоно.
Растворившись в блаженстве, которое дарила ей твердая гладкая плоть, все
глубже и глубже вонзающаяся в ее отзывчивое лоно, Тесc была совершенно не
готова к какому-либо противостоянию. Ей и в голову не пришло, что может быть
больно, но вдруг она почувствовала острую боль и какое-то сопротивление.
Девушка инстинктивно попыталась отпрянуть, упираясь руками в грудь Николаcа,
тело ее напряглось, стало неподатливым.
Николаcа же, погруженного в пьянящее восхождение к божественной вершине,
неприятно потрясло это неожиданное сопротивление и его скрытый смысл. Широко
открытыми глазами он в замешательстве смотрел ей в лицо. Мысли его
беспорядочно путались.
Было настоящей пыткой лежать вот так, без движения, чувствуя ее
соблазнительно трепетную шелковистую плоть. Сопротивляясь настойчивым
требованиям собственного тела, дрожа от попыток контролировать себя, он
пробормотал:
— Почему ты не... О Господи! Девственница! Что же ты затеяла? Кто ты, о
дьявол?
Тесc глядела на его смуглое, странно знакомое лицо глазами, затуманенными
страстью, и раздумывала, осмелится ли она сказать ему правду. Ведь она
ничего не разыгрывает! И понятия не имеет, кто она на самом деле. То, что
она невинна, потрясло ее не меньше, чем его.
Жестокая правда — она, сама того не ведая, преподнесла этому знакомому
незнакомцу в дар свою невинность, наполнила ее чувством униженности. И все
же... Все же, несмотря ни на что, она хотела бы, чтобы эта минута длилась
вечно. К своему величайшему стыду и отчаянию, она открыла для себя, что
мечтала бы, чтобы он продолжал, чтобы завершил свою сладостную власть над
ней. С еще большим вожделением она мечтала вновь пережить чувственный
восторг, который владел ею всего лишь несколько секунд назад. Эта
первобытная потребность отмела все сомнения. Она крепче обвила его шею
руками, зарываясь пальцами в волосы, коснулась губами его рта и хрипло
спросила:
— Разве это имеет значение? Для чего нам сегодня разгадывать эти тайны?
Все прежние подозрения Николаcа потоком обрушились на него.
Он был почти готов к тому, что вот сейчас распахнется дверь, и он предстанет
перед торжествующей мамашей — устроительницей брака. Как же он допустил, что
его ослепило хорошенькое личико и он попался в самую старую в мире ловушку?
Тесc нерешительно заерзала под ним, к своему удовольствию, обнаружив, что
боль почти прошла и ей нравится ощущение тяжести его тела. Ей было приятно
оттого, что она чувствует его всем своим существом, ей бы хотелось продлить
этот волшебный миг. Она встрепенулась и с затаенным вниманием прислушалась,
как он снова погружается в нее.
В ответ на ее неосознанно-соблазнительное движение Николаc вздрогнул: он
понял, что не сможет уйти от этой девушки, кем бы она ни была и каковы бы ни
были ее мотивы. Все равно он подыскивал себе невесту, и уж если придется
жениться на этой хитрой маленькой ведьмочке в уплату за столь сладостное
совокупление, то пусть так и будет...
Тесc снова дернулась под ним, и Николаc глубоко вздохнул. Прижимаясь ко рту Тесc, он глухо произнес:
— Сейчас ничего не имеет значения, дорогая, только то, что я с тобой...
Больше ничего.
Он глубоко, страстно поцеловал ее и медленно поднялся, впустив свою плоть в
узкое девичье лоно. Там было так тесно, горячо, так прекрасно, что он боялся
пошевельнуться, страшась, что малейшее движение столкнет его с края, где
царит наслаждение. Эта сладостная мука, потребность проникать в дурманящее
тепло боролись в нем с желанием продлить невероятное блаженство, которое
омывало его сейчас, когда они лежали так, слившись воедино.
Тесc чуть не задохнулась, едва Николаc полностью вошел в нее.
Этот последний толчок вызвал еще один краткий всплеск боли, но уже через
секунду она наслаждалась потрясающими реакциями своего тела. Нежная грудь
стала еще чувствительнее, касаясь его гладкого теплого торса. Тесc
поразилась, с какой легкостью ее тело приспособилось к нему: было немного
больно, однако желание полностью завладело ею — она все сильнее сжимала
кольцо рук вокруг его шеи, осторожно пробираясь язычком в его рот; бедра с
неискушенным бесстыдством поднимались ему навстречу, поощряя его страстное
участие в этом эротическом танце.
Николаc не мог устоять перед ней. Сознание его пронзила невероятная мысль,
что он никогда не сможет устоять перед ней. Потом он уже ни о чем не думал,
только о ее жарком теле, о бархатисто-нежной плоти, о сладости ее поцелуев.
Она тихонько вскрикивала, когда он входил в ее шелковистое тесное лоно, и от
этого вожделение Николаcа разгоралось все сильнее и привело их обоих к
долгожданному восторгу.
Тесc первая достигла экстаза. Она издала тихий стон и замерла в восторге от
волны необыкновенного наслаждения, вдруг окатившей ее. Огромная сила,
бесконечная сладость поглотили, ошеломили ее, и она, не помня себя, затихла.
Услышав ее крик и ощутив трепет, пробежавший по ее телу, Николаc
почувствовал, как что-то оборвалось внутри него. Громко вскрикнув от
возбуждения, он задвигался еще неистовее, упиваясь ощущениями, которые
каскадом обрушивались на него. Между ним и Тесc образовалась некая черная
магия — такого у него никогда не было ни с одной женщиной. Словно яркая
вспышка взорвалась в мозгу — наступила разрядка, и в этот самый миг он
понял, что благодаря чистой случайности встретил нечто редкое и драгоценное,
то, с чем ему ни за что нельзя расставаться...
Прошло немало времени, прежде чем он отстранился от нее. Было так прекрасно,
так дурманяще радостно ощущать ее обворожительное тело, нежно целовать,
получать необыкновенное удовольствие от теплых дразнящих поцелуев,
вздрагивать от легких довольных вздохов и видеть, как ей тоже все это
нравится. Он заставил себя улечься рядом, прижав ее к себе и положив ее
голову к себе на плечо.
Не чувствуя собственного тела от удовольствия, все еще находясь под влиянием
бренди, измученная ужасами и треволнениями долгого дня. Тесc и не пыталась
улизнуть от него. Она мечтала вообще больше не двигаться... Ведь так чудесно
чувствовать, что ее защищают, что она в безопасности, в полусне слушать шум
дождя и понимать: что бы ни принесло будущее, по крайней мере сегодня у нее
было... По-детски доверчиво она прильнула головой к его плечу и прижалась к
мускулистому крепкому телу. Вскоре она смежила веки и погрузилась в глубокий
сон.
Николаc каким-то непостижимым образом сразу понял, что она заснула. Слегка
отодвинув ее, он приподнялся и стал пристально рассматривать ее
очаровательное лицо.
Мерцающий свет свечи падал на утонченные черты. Николаc почувствовал, что
сердце его защемило. Кто же она, черт возьми? И что ему с ней делать?
Лицо его перечеркнула морщина. О том, чтобы оставить ее здесь, не может быть
и речи. С каждой секундой его подозрения насчет сверхзаботливой мамаши
рассеивались.
Однако она была девственницей
, — подумал он,
обескураженный и слегка разозленный этим фактом. Не в пример многим своим
приятелям Николаc никогда не склонял невинных девушек к пороку, никогда не
втягивал их в удовольствия плотских утех. Когда он обнаружил, что до него у
нее не было любовников, противоречивые чувства наполнили его.
Николаc не мог отрицать, что его тронуло это открытие и что он безмерно
благодарен ей за то, что она оказалась непорочной, но в то же время его
беспокоило и настораживало то, почему она выбрала именно его. Она далеко не
первая была потрясена его богатством, равно как и его неотразимым шармом. Он
еще больше помрачнел. Он находил безнравственной мысль, что девушка могла
так легко отдаться из-за титула, однако и полностью отметать ее он тоже не
мог и от этого злился: на себя — из-за того, что дал себя околдовать, а на
нее — из-за того, что она скорее всего решила не упустить свой главный шанс.
Николаc усмехнулся. С другой стороны, вряд ли в
Черной свинье
частенько
бывают лорды, и если бы он был добропорядочным человеком, то не
воспользовался бы тем, что девушка решила отдаться в первую же ночь богатому
уважаемому человеку.
Однако, — мрачно признался Николаc, — я
далеко не порядочный человек, по крайней мере не когда речь заходит о ней!
То, что в ее действиях не было никакого расчета, еще больше разозлило его.
Забыв о том, что в прошлом он никогда не придавал значения щедрой плате за
доставленное удовольствие, Николаc еще больше разозлился при мысли, что Тесc
могла отдаться ему за деньги. Он почувствовал яростное желание встряхнуть,
разбудить ее и потребовать, чтобы она рассказала ему о причинах, побудивших
ее с такой готовностью подарить ему себя. О чем она думала? И почему? Почему
выбрала его? Из-за титула? Денег? Или потому...
Николаc невесело улыбнулся. Что, черт возьми, с ним происходит? Неужели он
ждет, что она проснется и признается ему в вечной любви? Скажет, что она
только взглянула на него и едва устояла на ногах? Николаc потихоньку
засмеялся над собой. Смешно! Надо радоваться, что он так неожиданно нашел
прекрасного партнера в постели, и к тому же девственницу.
Он и радовался, но в то же время испытывал некое ощущение обладания,
странную нежность, какой не должно было быть. Раздражаясь из-за того, что не
мог расценивать события сегодняшней ночи как очередное новое развлечение,
Николаc несколько минут лежал, не смыкая глаз, пытаясь вычислить, из-за чего
эта девушка казалась ему иной, не такой, как остальные. Так и не придя ни к
какому выводу, он наконец погрузился в сон.
Тесc проснулась первой, и тяжесть в голове вытеснила все остальные мысли.
Она со стоном села, прижимая пальцы к вискам.
Постепенно перед ее глазами возникли очертания комнаты, и она вспомнила о
событиях, происшедших с ней накануне вечером. Забыв про боль в голове. Тесc
в ужасе воззрилась на обнаженного мужчину, который спал рядом.
Она признала, что это очень красивый мужчина. У него были взъерошенные
черные волосы и привлекательное, словно вычеканенное лицо. Однако он казался
ей совершенно незнакомым. Внезапно до нее дошло, что она полностью обнажена,
и в ее пульсирующем мозгу со всеми подробностями всплыли воспоминания о том,
что произошло между ними ночью. Шли минуты, и весь ужас ее положения ударил
по ней сильной волной, подобно морскому приливу, Она смутно надеялась, что с
рассветом память чудесным образом возвратится, но не тут-то было — она
ничего не помнила до того момента, как проснулась вчера днем под дубом. И
вот теперь, все еще не зная, как ее зовут и кто она, она усугубила свои беды
тем, что отдала невинность мужчине, которого никогда раньше не видела! И
насколько ей не изменяет ее дурацкая память, она с рвением принимала участие
в любовных утехах.
О Господи, что же я наделала?
— с болью подумала Тесc.
Первым побуждением было убежать, как будто оттого, что она покинет эту
комнату, она сразу забудет, что с ней случилось. Тесc выпрыгнула из кровати,
словно ядро из дула пушки, и, не обращая внимания на головокружение,
принялась лихорадочно разыскивать свою одежду. Заметив на полу разорванную
рубашку, она проворно подхватила ее и завернулась в это сомнительное
одеяние. Только она протянула было руку к своему платью, как мужчина
проснулся и сел на постели.
Прижимая к себе поношенное розовое платье. Тесc уставилась на Николаcа;
глаза казались огромными на личике, обрамленном очаровательными завитками
огненно-рыжих волос, ниспадавших на плечи. Он так же пристально глядел на
нее, и лицо его постепенно мрачнело., — Что ты делаешь? —
раздраженно вопросил он. — Брось эту тряпку и возвращайся в постель.
Тесc решительно сжала рот и еще крепче прижала платье к груди.
— Нет! Я уверена, что.., я нужна миссис Дарли на кухне. Мне надо идти!
— Не будь дурочкой! Пока я доволен, миссис Дарли не будет в тебе
нуждаться. — Он улыбнулся и тихо произнес:
— Долли, иди ко мне, пожалуйста.., я хочу тебя...
Ощущение того, что она знала его, что может ему доверять, вернулось к ней, и
сила их взаимного притяжения была велика... Однако Тесc угрюмо старалась
пересилить себя. В прошлую ночь она совершила ошибку, непростительную
ошибку, позволив бренди и очарованию незнакомца ослепить ее, оторвать от
реальности. Однако сегодня утром, несмотря на ужасную головную боль, мысли у
нее не путались, и она понимала, что, пока не узнает, кто она, ни за что не
задержится здесь, в этой комнате. Это незнакомец, несмотря ни на что. Будет
пределом глупости оказаться вновь в его объятиях, до того как она узнает
правду о себе.
Заставив себя подняться. Тесc жестко сказала:
— Уверена, что вы правы относительно миссис Дарли, однако она меня
наняла не для того, чтобы я бездельничала в постели постояльцев!
— В самом деле? — саркастически протянул Николаc, выбираясь из
постели и протягивая руку к своим бриджам. — У меня вчера вечером о
миссис Дарли создалось иное впечатление. Дело в том, что у меня появилось
четкое ощущение, что.., бездельничанье в постели — как раз то, ради чего
миссис Дарли тебя наняла!
Румянец стыда залил щеки Тесc. Прикусив губу, она отвела от графа взгляд.
Как ей объяснить? Как сказать, что она не знает, кто она, и что позволила
этим Дарли думать, что она — девица, которую и наняли для услуг, о которых
он намекал?
Тесc глубоко вздохнула. Надо было рассказать ему правду. Теперь это вовлекло
ее в еще большие неприятности. Быть может, знай он, что произошло на самом
деле, он смог бы помочь ей, и этот кошмар закончился бы.
Плечи ее дрогнули, она пыталась подобрать подходящие слова, чтобы начать
рассказ, но тут Николаc медленно произнес:
— Кстати, я хотел бы поговорить с тобой об этих услугах...
Сбитая с толку. Тесc уставилась на него.
— Услугах? — едва дыша, переспросила она. — А что насчет них?
Николаc ответил не сразу. Несмотря на ранний час, он налил себе небольшую
рюмку бренди, но отставил ее и откровенно заявил:
— Я не хочу, чтобы ты предлагала свои услуги всем подряд...
Я собираюсь увезти тебя отсюда и поселить в милом уютном домике, который мне
принадлежит.., ты станешь моей любовницей.
Тесc взирала на него, оцепенев от ужаса, а он подошел к ней поближе и, взяв
за подбородок, поцеловал в губы. От него пахло бренди.
— Я хочу, — хрипло выговорил он, — чтобы все твои сладостные
услуги принадлежали мне и только мне одному...
Глава 7
Подчиняясь инстинкту, Тесc не думала о своих поступках. Не сказав ни слова,
она вытянула руку и отвесила ему звонкую пощечину. Грудь ее тяжело
вздымалась, глаза метали молнии.
— Как вы смеете! — выпалила она. — Как вы можете так
оскорблять меня?
Трудно сказать, кто был больше изумлен этой непредсказуемой реакцией.
Повисла напряженная тишина. Они не отрываясь смотрели друг на друга, а на
худой щеке Николаcа алым пятном горел след от ладони.
Первой пришла в себя Тесc. Она в ужасе шумно вздохнула и, все так же
прижимая к груди платье, бросилась к двери, не соображая толком, куда
бежать. Однако ей было ясно одно: между ней и этим разозленным человеком
возникла пропасть, и в этом ее вина.
— Ну нет, ты не сбежишь, — прорычал Николаc, хватая ее за руку и
легко разворачивая лицом к себе. — А что касается того, что я тебя
оскорбил, моя миленькая госпожа, у меня на примете есть несколько женщин
гораздо более высокого происхождения, чем ты.
И они сочли бы за честь стать моей любовницей! — Глаза его пылали от
гнева. — Более того, я считаю, ублажать одного человека
предпочтительнее, нежели являться по первому зову любого путника, который
возжелает воспользоваться твоими прелестями. Но может быть, теперь, когда я
лишил тебя невинности, ты хочешь стать шлюхой?
Тесc была настолько взбешена его словами, что у нее перед глазами поплыли
малиновые круги. Она не пыталась дать ему еще пощечину, понимая, что ей не
удастся уйти, пока он не смилостивится и не отпустит ее. Поэтому на
некоторое время она угомонилась. Сомнительное предложение графа потрясло ее;
множество вопросов роилось в голове, и необходимость убежать, скрыться от
него боролась в ней с равным по силе желанием остаться и объяснить свое
поведение. Она не помнит, кто она, но понимает, что многие женщины были бы
рады оказаться в центре его внимания. И уж конечно, малышка из таверны вроде
Черной свиньи
ни за что не отвергла бы его предложение, да еще таким
образом! Тесc все больше задумывалась: какое же положение она занимала в
обществе в прежней жизни, до того, как потеряла память...
Со всей ясностью, от которой ей стало нехорошо. Тесc поняла, что за ту
неприятную ситуацию, в которой она оказалась, надо винить только себя. Надо
было рассказать всю правду, как только она увидела миссис Дарли. Если бы она
так поступила, то не отдала бы невинность человеку, которого впервые увидела
менее двенадцати часов назад. Тогда он не стал бы предлагать ей стать его
любовницей. Но что бы ни подсказывала интуиция, Тесc признавала, что она ее
подвела.
Немного успокоившись. Тесc через силу сказала:
— Прошу прощения за то, что дала вам пощечину, но не извиняю вас за
оскорбление, которое вы нанесли мне, предложив стать вашей любовницей. И
пока дело не зашло слишком далеко, я бы хотела вам кое-что о себе
рассказать. Надо было сделать это еще прошлой ночью.
Николаc что-то пробормотал, однако Тесc, к своему счастью, не разобрала, что
именно. Она с облегчением обнаружила, что Николае отпустил ее и указал на
кресло перед камином. Огонь давно уже погас, но Николаc проворно разворошил
угли и бросил несколько новых поленьев, аккуратно сложенных возле камина.
Как только огонь вновь ярко разгорелся, Николаc поглядел на девушку и
холодно произнес:
— Если не возражаете, я бы хотел одеться и предлагаю вам сделать то же
самое.
Не обращая на нее внимания, молодой человек прошел к двери, открыл ее и
завопил:
— Лавджой! Где ты, черт тебя побери! Принеси горячей воды и кофе — и
немедленно! — Хлопнув дверью, он вернулся назад и встал возле камина.
Повернувшись спиной к огню, он с отвращением оглядел разорванную рубашку
Тесc и смятое платье, которое она по-прежнему прижимала к груди, а потом
подчеркнуто вежливо заметил:
— Наверное, вы бы хотели надеть другое платье — я скажу слугам, чтобы
они вам принесли что-нибудь из вашей комнаты.
Тесc перевела дыхание. Ей хотелось набраться смелости и сказать, что она
предпочла бы сама пойти в свою комнату и взять одежду. Но что-то в лице
Николаcа подсказало ей, что такой возможности у нее не будет.
— Это было бы очень мило, — пролепетала она, — но боюсь, у
меня ничего нет, кроме амазонки и плаща. Дело в том, что это платье я
одолжила у миссис Дарли — это платье ее дочери.
Брови Николаcа угрюмо сомкнулись, но он не успел задать ей ни одного
вопроса, поскольку дверь открылась и в комнату вошел Лавджой. На лице он
старательно сохранял непроницаемое выражение. Он поставил на стол тяжелый
поднос, потом принес фарфоровый таз и в
...Закладка в соц.сетях
