Жанр: Любовные романы
Леди-цыганка
...гонь его глаз заставил было ее вихрем броситься из комнаты, но,
не слушая пугающие удары сердца, она улыбнулась застенчивой улыбкой и
позволила высокому мужчине усадить себя за стол. Она так остро чувствовала
рядом его зеленые глаза, потемневшие от желания, его откровенно ждущий рот,
что сам ужин не остался в ее памяти. Позже она никогда не могла вспомнить,
что они ели и пили, только его лицо, темное и неразличимое, да сверкающие
глаза отпечатались в ее памяти. Глядя, как длинные пальцы небрежно держат
хрустальный бокал, она не могла унять дрожь возбуждения, пробегавшую по
телу. Скоро она окажется во власти этих длинных пальцев и худых рук, и от
этой мысли что-то больно сжалось в ее лоне. Не в силах выносить эту
неопределенную тишину комнаты, Кэтрин неожиданно вскочила.
- Зд.., здесь.., здесь ужасно жарко. Так хочется глотка свежего воздуха!
Джейсон следил, как она прошла, волоча шлейф, распахнула французские
двери - прохладный ночной воздух, неся легкий аромат цветущих акаций,
заполнил комнату. Все ее тело напряглось, когда она невидяще взглянула вниз,
и скорее почувствовала, чем увидела, что сзади подошел Джейсон. Он положил
ей на плечи 3(свои теплые и нежные руки, уловив легкую дрожь страха,
пробежавшую по ее телу.
Джейсон твердо привлек ее к себе, но несколько секунд не делал ничего,
что могло напугать ее, только медленно проводил руками по ее плечам, рукам,
в то время как его губы искали и касались чувствительных точек в тех местах,
где шея переходила в гладкие плечи. Только тогда, когда он почувствовал, что
она совсем расслабилась, он медленно повернул к себе ее лицо. Сердце Кэтрин
едва не выскочило из груди.
При свете луны, как двое незнакомцев, они словно изучали друг друга,
потом Джейсон поцеловал ее. Это был нежный, вопрошающий поцелуй, но и
требовательный, страстный, и Кэтрин пошла ему навстречу. Когда Джейсон
оторвался от ее губ, кровь в ее висках стучала, она чувствовала жадную,
пульсирующую боль в глубине своих чресел. Его глаза изучали ее лицо, увидев
то, что было нужно, он молча подхватил ее на руки, и они оказались в
спальне.
Одним быстрым, рассчитанным движением сбросив халат и рубашку и уложив ее
на постель, он хрипло выдавил:
- Надеюсь, ты не замыслила снова выскользнуть из-под меня в самый
ответственный момент? - И сверкнул в темноте белоснежными зубами.
Слишком остро ощущая власть его сильного, горячего тела, она только молча
взирала перед собой, а когда он закрыл собой весь мир, ее тело так
сплавилось с ним, что даже тень не проскользнула бы между ними. Его твердый
и опытный рот сомкнулся на ее губах, и впервые получил отклик на свой голод.
Он раздвинул ее губы и стал жадно пить сладость ее рта, в то время как его
руки захватили в плен ее тело.
Он был нежен, дождавшись своего часа, его рот следовал за его руками, по
мере того как они двигались от ее плеч к груди. Все чувства Кэтрин дико
обострились. Повинуясь инстинкту, ее руки отправились в нерешительное
путешествие по его телу, медленно прошлись по мускулистому торсу, потом по
широкой спине и твердым ягодицам, потом набрались мужества, чтобы коснуться
его так, как она сделала это однажды в гостинице. Но теперь не было
надобности сдерживать это мужество, потому что Джейсон нежно, но уверенно
направлял ее руку к себе, а когда ее ладонь сомкнулась вокруг его мужского
начала, с губ Джейсона сорвался низкий стон наслаждения.
- Котенок, ах.., теперь не так, вот так... Он опытно учил, как доставлять
удовольствие мужчине, положив свою руку поверх ее руки и искусно показывая,
что надо делать, поощрял ее продвижение ласковыми словами, когда она
запиналась.
Через несколько секунд он довольно прошептал:
- Помедленнее, моя ласковая, помедленнее, или я кончу раньше, чем начал!
Потом он тихонько отстранился от нее, но руки его продолжали свое дело,
лаская, раскрывая ее тело и медленно продвигаясь по втянутому животу вниз.
Непроизвольный импульс заставил ее сдвинуть ноги, " и руки мгновенно
остановились. Пригнувшись к ее губам, он шепнул: "Котенок?" - и крепко
поцеловал ее. Она задохнулась, и бедра сами раздвинулись, открывшись
ласковым прикосновениям.
Ее тело горело, его губы и руки продолжали возбуждать его, вызывая
неведомые чувства, бессознательно она застонала, ее руки снова жадно
обхватили его. На этот раз она самостоятельно делала то, чему он ее учил.
Она дрожала от страсти, а потом испугалась, что может закричать от того
удовольствия, которое медленно и нежно он давал ей, когда входил в нее. Это
было самое сладостное облегчение, какое только могло быть, и вздох
удовлетворения слетел с ее губ. Джейсон хрипло засмеялся: "Это еще не все,
сладкая моя, ты только начинаешь учиться".
Потом он начал глубоко двигаться в ней, и сильные, глубинные эмоции
слились в одну сладостную боль между ног. Ее руки судорожно бились об его
спину, бессознательно заставляли его двигаться снова и снова, его тело
отвечало на ее порывы, и он вторгался в нее все сильнее и глубже. Тело
Кэтрин натянулось, как тетива, экстаз, растущий внутри нее, вдруг взорвался,
и она понеслась куда-то в ошеломляющем, чувственном облаке чистого
наслаждения.
Она была так этим потрясена, что не заметила извержения Джейсона,
последовавшего вскоре за ее собственным. Когда она вернулась к реальности,
то почувствовала себя в его руках, словно в колыбели, в то время как руки и
губы продолжали ласкать ее тело.
На протяжении всей ночи Джейсон снова и снова возбуждал ее до такой
точки, когда она почти впадала в безумие, и тогда только овладевал ею, и
каждый раз она проходила через упоительный взрыв, предвещающий завершение
экстаза. Он не мог оторваться от нее ни на минуту, оставляя ей лишь краткую
передышку, прежде чем его тело снова толкало его на обладание. И Кэтрин
жаждала этого обладания, как и он, и на его жар отвечала вспышкой
собственного огня. Она остановила его только один раз - когда темная голова,
лаская, спустилась по ее животу и его губы, вслед за пальцами, оказались
между ее бедер. Она вскрикнула, задыхаясь, и попыталась отстраниться от
него: "Нет.., нет... Я не.., нет!"
Слабая улыбка изогнула его губы:
- Не обращай внимания. В следующий раз как-нибудь я научу тебя всему, что
бывает между мужчиной и женщиной. Ты такая восприимчивая ученица, любовь
моя, что я забыл даже, что ты еще почти девственница.
Потом он поцеловал ее, и она обо всем забыла в его объятиях, погружаясь в
волны удовольствия, когда он ее нежно ласкал.
Рассвет наступил раньше, чем она наконец погрузилась в сон, а проснувшись
через несколько часов, обнаружила, что находится в своей спальне. В
изумлении смотрела на знакомые занавеси, а когда вспомнила обо всем,
происшедшем минувшей ночью, жаркий румянец залил ей щеки, и она совсем
по-детски зарылась с головой в одеяло. Теперь она живо вспомнила, как
Джейсон поднял ее на руки и перенес в ее спальню. Положив под теплое
покрывало, поцеловал в распухшие от любовных ласк губы и прильнул головой к
шее, бормоча:
- Если я останусь с тобой, то буду заниматься любовью целый день и целую
ночь тоже! - Он хотел уже отойти, но Кэтрин с вновь обретенной доверчивостью
сама потянулась к нему и сознательно дотронулась до него... Со стоном
обновленного желания он опустился рядом с ней, и между ними еще раз
свершилось волшебство.
Но теперь воспоминания об этой ее дерзости вызвали еще более жаркий
румянец, и она подумала: как после вчерашней ночи сумеет взглянуть ему в
глаза. И все горькие, нежеланные мысли, которые она вчера отгоняла от себя,
вновь вернулись, чтобы беспощадно терзать ее.
Ни разу за всю прошедшую ночь, даже когда страсть их достигла своего
пика, он не упомянул о любви. Правда, он говорил любовные слова, называл ее
своей маленькой любовью, но ни разу не дал ей понять, что хочет чего-то
большего, чем отзывчивое тело в его руках.
Кэтрин могла обмануть себя один раз, но мысль о других ночах, когда она
будет принадлежать ему, зная, что он не любит ее, была невыносима! Ведь не
сможет она отталкивать его, когда он станет приходить к ней, уверенный в
своих супружеских правах? Если бы только он сказал, что любит ее, если бы
только любил ее!
Эти беспокойные мысли не оставляли ее и тогда, когда она, не чувствуя,
принимала ванну, когда одевалась с помощью Жанны. Глядя на себя в зеркало,
пока Жанна расчесывала и убирала ее блестящие волосы, она озабоченно искала
на своем лице признаки того, что она стала иной. Но зеркало отражало то же
самое лицо, хотя она стала иной - и не было смысла отрицать это.
До прошлой бурной ночи, любя его в глубине своего существа и не
признаваясь себе в этом, она думала, что все еще остается самой собой: той
Кэтрин, которая злобно поклялась в Лондоне, что еще заставит его стать перед
ней на колени. Но это было до того, как он женился на ней и до прошлой ночи.
Теперь она чувствовала себя затерянной в море неопределенности. Без жгучего
чувства несправедливости, которое поддерживало и подкрепляло ее, она ощущала
странным образом, что от нее что-то отняли - словно она потеряла себя.
В таком зыбком и тревожном смятении она прошла в маленькую гостиную;
стараясь избежать встречи с Джейсоном до тех пор, пока не сможет собраться.
Она собиралась дать распоряжение, чтобы вывели ее верховую лошадь:
удалившись от места их недавней близости, она хотела найти какое-то решение,
но в этот момент возмущенный голос кузины Элизабет остановил ее на месте.
Дверь между апартаментами была открыта, и она хорошо слышала этот неприятный
голос.
- Как ты мог? Неужто то, как ты занимался любовью со мной, ничего не
значит для тебя? Как мог ты быть со мной одну ночь и на следующую ночь
бежать с другой?
- Элизабет, мы уже говорили с тобой об этом. Я не люблю тебя и никогда не
любил. Я наслаждался твоим телом - а какой мужчина отказался бы от этого? Я
никогда не скрывал этого. Но я не люблю никакую женщину!
Его голос звучал холодно. Кэтрин, не в состоянии шелохнуться, только
дрожала, каждое слово разрушало и без того слабые иллюзии, его чувства к ней
не глубже обыкновенной животной похоти.
- А ее ты любишь? - услышала она голос Элизабет.
- Не будь глупышкой! Я только что сказал, что не люблю никакую женщину, -
отрезал Джейсон, голос его стал гневным, означая, что он готов на все, лишь
бы избавиться от нее побыстрее.
Но Элизабет проигнорировала это предупреждение и снова закричала:
- Тогда почему же ты женился на ней?
- Потому что, - грубо рявкнул он, - пришло мне время обзавестись женой, а
по случаю, и сыном, чтобы было кому унаследовать поместье. Твоя кузина
молода и достаточно здорова, чтобы нарожать мне столько детей, сколько я
пожелаю.
- Но я тоже это могу! - упрямо не унималась Элизабет.
- Нет, не можешь, - жестко отрезал он. - С Кэтрин я буду уверен, что мои
сыновья это действительно мои сыновья, а не отродья того последнего мужчины,
перед которым ты раздвинула свои ляжки.
Последовал какой-то вопль, послышался звук сильного шлепка. Затем Джейсон
произнес ровным тоном:
- Я заслужил это. Но ты не должна была приходить сюда без приглашения и
бросать нашу прошлую связь мне в лицо. И ты не имела права задавать вопросы
о мотивах, почему я женился на твоей кузине. Я думаю, тебе лучше уйти. Ты
уже достаточно сказала, и мне нечего добавить к нашему неприятному
разговору.
- Это мы еще посмотрим! - злобно выпалила Элизабет. - Я вот думаю, что
сделает молодая новобрачная, узнав о твоих хладнокровных мотивах, побудивших
тебя жениться на ней? Я хотела бы также знать, понравится ли ей, когда до
нее дойдет, что она просто племенная самка для производства маленьких
Сэвиджей как наследников?.
Так вопрос не стоит. Ты сейчас же уйдешь отсюда и никогда, если тебе
дорога жизнь, не будешь иметь никаких дел с моей женой! - Угроза в его
голосе была столь ощутима, что Элизабет едва не задохнулась от гнева. После
минуты молчания Кэтрин услышала, как хлопнула входная дверь.
Онемевшая, со спутанными мыслями, Кэтрин стояла в ледяном отчаянии, не
имея сил даже шелохнуться. От самой мысли, что прошлой ночью Джейсон был с
ней такой же, как с другой женщиной, она испытывала острую боль, а осознание
того, что этой женщиной была Элизабет, ее собственная кузина, наполняло ее
отвращением.
Дрожащей рукой она закрыла рот, чтобы сдержать подступающую тошноту, со
стоном бросилась в свою спальню. Ее всю трясло, каждое подслушанное слово
горело в мозгу. Она медленно опустилась на пол возле кровати. Воспоминание о
том, что в это самое утро Джейсон занимался с ней любовью на этой самой
кровати, почти задушило ее. Немедленно бежать! Зная то, что она теперь
знала, она сойдет с ума, если он еще раз дотронется до нее! Она не вынесет
этого! Лихорадочно окинув комнату взглядом, она остановила глаза на шкатулке
с драгоценностями, все еще открытой с утра, - Жанна взяла оттуда для нее
нитку жемчуга.
Глава 22
Сцена с Элизабет была отвратительной, и Джейсон невыразимо обрадовался,
когда она хлопнула дверью. Проклятие! Ну и сварливая баба! Настоящая мегера!
Он бы обошелся с ней иначе, если бы она не заявилась к нему как ангел мести.
Никто не имеет права совать нос в его дела или выспрашивать, почему он
выбрал именно эту жену. Меньше всего прав у Элизабет. Он вызвал звонком
Пьера и распорядился, чтобы накрыли на балконе легкий завтрак. Он надеялся,
что Кэтрин присоединится к нему, но когда этого не произошло, испытал легкое
разочарование.
Малышка, должно быть, еще безмятежно спит, подумал он с нежностью.
Представив лежащую Кэтрин, ее раскрытые розовые губы и разгоревшиеся от их
любовных игр щеки, он едва не выскочил из-за стола. Прошедшая ночь превзошла
все, о чем он только мечтал, будет невыносимо, если она снова превратится в
воинственное, переменчивое создание. Она напоминала ему горячих,
полуприрученных молодых кобылок, которые шарахаются прочь и сражаются с
седлом так яростно, что каждый раз приходится все начинать заново. Смущенный
мыслями о ней, он откинулся на спинку кресла, поглощенный видениями Кэтрин.
Возможно, придется стряхнуть с себя это нежное настроение. Если он не
возьмет себя в руки, то начнет вздыхать по собственной жене не хуже
влюбленного мальчишки.
Подумав об этом, он развеселился и с нежностью, притаившейся в уголках
его рта, принялся составлять записку спящей жене, а затем направился к
Монро, чувствуя небывалый подъем и легкость во всем теле.
Он пробыл у Монро долго, до вечера. По его настоянию остался к ужину, и
потом, как на крыльях, понесся к "Крильону". Первое подозрение кольнуло его,
когда он увидел темные окна апартаментов Кэтрин. Нахмурившись, с зажженной
свечой в руке, он вошел в ее комнату, где его встретила совершенная пустота.
Гардероб стоял распахнутый, на вешалках не было одежды, исчезли вообще все
признаки ее пребывания: на туалетном столике не было ни ее щеток, ни
парфюмерии. Он тупо выдвинул один из ящиков комода розового дерева и не
нашел там вещей, которые лежали здесь еще вчера вечером.
Внешне спокойный, с неприятной гримасой, искривившей рот, он стал рыскать
по пустой комнате, словно голодный волк, идущий по запаху удирающего
кролика. И нашел - невинную записку, лежавшую на полочке. Трясущейся рукой,
словно уже зная ее содержание, Джейсон взял листок бумаги. Это было
маленькое печальное письмо, которое ни в какой степени не отражало того
отчаяния, в котором писала его Кэтрин.
Дорогой Джейсон!
Я оставляю тебя. Я не должна была ждать так долго, и я сожалею, что ты
должен был жениться на мне. Не ищи меня - ты не найдешь. Я ухожу к
кому-нибудь, кто позаботится обо мне. Не знаю точно, как оформляется развод,
но думаю, что через некоторое время ты сумеешь развестись с женой, которая
оставила тебя.
Я забираю все вещи, которые ты дал мне. Когда-нибудь расплачусь с тобой -
когда-нибудь, много времени спустя, возможно, когда мы оба снова будем
состоять в новом браке и вспоминать этот эпизод, как время, когда мы оба
немножко сошли с ума.
Кэтрин Тримэйн.
С мрачностью, возраставшей с каждой прочитанной строчкой, Джейсон
вглядывался в еще детский почерк. Когда наконец он дошел до подписи, его
пронзила яростная боль. Он уже думал о ней как о своей жене, и только вчера,
почти в этот самый час, дал ей свое имя. Как смела она написать Тримэйн! Она
его жена! Кэтрин Сэвидж!
Нелогичность этой мысли даже не пришла ему в голову. Он должен найти ее -
свою жену! Его женщину! Как могла она оставить его после прошлой ночи! Он
готов был поклясться, что по своей воле она откликалась на его страстные
призывы, она тоже владела им и получала от этого такое же наслаждение, как и
он. Как посмела она его бросить! Он с горечью засмеялся. Подумать только! Он
ведь начал радоваться тому, что женился на Кэтрин, начал верить, что это и
есть та самая любовь, которая овладевает даже самыми умными людьми.
Что ж, маленькая леди-цыганка излечила его от этой дурацкой мысли. Чтобы
смягчить жестокое потрясение, такое неожиданное и незнакомое, он стал
припоминать каждый случай, когда она раздражала и злила его, начиная с того,
что она сунула ему ведьму в постель, и кончая той сценой у Монро, когда
выяснилось, что она скрывала свое происхождение. Он громоздил на ее голову
одно преступление за другим, пока не уверовал, что задушил этот зародыш
любви. Никогда он не признавался, даже себе, что она значит для него больше,
чем любая другая женщина, когда-либо побывавшая в его постели. И к тому же
она его жена! Ну хорошо, он непременно найдет ее и, если не свернет красивую
шейку в первую же минуту, как выследит, он научит ее, нравится это ей или
нет, и она останется с ним, ни о каком разводе не может быть и речи. Ни
сейчас, ни когда-либо!
Приняв решение, он хладнокровно взвесил все ее возможности. Драгоценности
и безделушки можно превратить в золото, и на эти деньги некоторое время
прожить. Но ей еще надо найти место, куда направиться, - в Париже она никого
не знала, за исключением своей тетки и дяди.
В самом отвратительном настроении он направился в отель, где остановились
граф и графиня Маунт. Ему не повезло: в их апартаментах он увидел Элизабет,
сидящую рядом с матерью на атласной кушетке. Тут же перед незажженным
камином стоял и сам граф, облаченный в вечерний костюм, его приветливая
улыбка сразу развеяла надежду Джейсона на то, что его жена нашла убежище у
родственников. Граф был бесхитростный человек, и если бы его жена обратилась
к нему за помощью, он не был бы так приветлив с ним.
Тримэйны собирались перебираться в новые апартаменты, и Джейсон поспешно
извинился, заметив:
- Я, должно быть, неверно понял записку моей жены. Мне показалось, она
хотела навестить вас, но так как ее здесь нет, значит, я еще не научился
разбирать ее каракули.
Граф улыбнулся, его глаза блеснули искренним весельем:
- Почерк Кэтрин долго был сущим отчаянием для ее семьи. Но если учесть,
сколько ей уже было лег, когда она вообще стала чему-то учиться, это еще
счастье, что она пишет хоть так! Как видите, ее с нами нет. Я не видел ее со
вчерашнего вечера. - Эдвард повернулся к своей жене:
- Кэтрин не заходила к нам сегодня?
Сеси, все еще не смирившаяся с тем, что ее племянница отхватила такую
завидную партию, процедила сварливо:
- Конечно нет. С какой стати ей приходить сюда? Вежливо откланявшись, он
удалился, мысли его были уже настолько далеки от них, что он не заметил
злобной усмешки Элизабет. А та, вспоминая лицо Кэтрин, каким оно было днем,
полным отчаяния и горя, когда она обратилась к ней за помощью, улыбалась,
как ехидна. Если бы Джейсон не был во власти холодной ярости, он не
пропустил бы этой улыбки, а так она не задела его внимания.
Вернувшись в "Крильон", он послал за Жанной - и получил очередной
неприятный удар. Извиняющийся консьерж сказал, что сегодня после полудня
Жанна уволилась со службы без объяснений и, насколько ему известно,
поступила на службу к мадам. Разве что-нибудь случилось? Или мадам не
довольна услугами Жанны? Пробормотав какое-то подобие ответа, Джейсон
выпроводил его из комнаты.
Черт бы ее подрал! Итак, теперь с ней еще и служанка? Это одновременно и
облегчает, и осложняет поиск. Двух женщин найти легче, чем одну, но теперь
Кэтрин получала преимущество, которого у нее до этого не было: Жанна
говорила по-французски. Останется ли она во Франции, задал он себе вопрос.
Нет, конечно нет. И он свалял дурака, не подумал, что, как все сбежавшие
жены, она должна направиться домой, к своей матери.
Сегодня было уже слишком поздно отправляться в Англию, но он
распорядился, чтобы экипаж подготовили к рассвету, и провел остаток ночи,
валяясь на кровати и перебирая пути бегства своей жены. Затем он неожиданно
представил, какие опасности могут подстерегать молодую красивую женщину без
мужчины-защитника. Только бы с ней ничего не случилось - пока он не сомкнет
свои руки вокруг ее нежной шеи!
К рассвету первый порыв его неукротимого гнева спал, осталась глубокая,
ледяная ненависть, куда опаснее в силу своей особой холодности. Была задета
его гордость, а именно она, эта терзающая, высокомерная гордость, и толкала
его еще раз пересечь Францию и Англию и устремиться к Лестерширу. Никто и
никогда не задевал его так, как это сделала она, и он поклялся небесами, что
она ответит за это! Он только раз остановился у "Лисицы", чтобы узнать
направление к Хантерс Хиллу, и через несколько минут уже поворачивал усталых
лошадей на обсаженную дубами дорогу, дорогу, ведущую к дому Кэтрин.
Хантерс Хилл, выстроенный из выдержанного красного кирпича в царствование
Елизаветы I <Елизавета I (1533 - 1603) - королева Англии в 1558 - 1603 гг.>,
являл собой великолепный образец прославленной тюдоровской архитектуры, и в
другое время при виде его Джейсон несомненно замер бы от восхищения. Но не
сейчас. Бросив вожжи оторопелому садовнику, он поспешил по ступеням и
потребовал от седовласого дворецкого, вышедшего на его нетерпеливый стук,
чтобы его немедленно впустили.
Дворецкий, без приветствия отодвинутый в сторону высоким широкоплечим
незнакомцем с усталыми глазами, попытался было возразить, но только не
Джейсону, обессиленному почти безостановочной гонкой через две страны. Ему
было не до обычных церемоний доклада. Мягко, но с угрозой, он заявил:
- Любезнейший, если вы немедленно не проводите меня к своей хозяйке, я
буду вынужден убрать вас с моего пути и пройти к ней, даже если она
находится в ванне.
Сложив рот в неодобрительное "о" и впав в крайнее потрясение, дворецкий
провел мрачного молодого человека в небольшой будуар, где леди Тримэйн
вышивала рукав розового муслинового платья.
Джейсон, уверенный, что найдет здесь свою жену, на мгновение онемел,
увидев только ее мать. Еще через несколько минут до него дошло, что леди
Тримэйн вообще не имела никаких известий о дочери с той самой ночи, когда
Кэтрин исчезла из цыганского табора. Последующие полчаса были, пожалуй,
самыми трудными в жизни Джейсона. Ему не только пришлось объяснить этой
женщине с белым лицом, сидящей перед ним в напряженном молчании, кто он
такой, но и сознаться-, что именно он виновен в исчезновении Кэтрин. Но и
этого мало, ему предстояло сообщить ей, что он расплатился за свою ошибку,
женившись на этой девушке, но - и это было самое трудное для Джейсона -
пришлось сказать, что каким-то образом он, к несчастью, потерял ее!
После этих слов в будуаре настала пугающая тишина, пока Рэйчел не
произнесла слабым голосом:
- Не "Присядете ли вы, мистер... Сэвидж? В другое время вся эта ситуация
и прозаическое приглашение Рэйчел показались бы ему нелепыми, но сейчас
чувство юмора ему изменило, и он не нашел ничего смешного в ее словах.
Хорошо уже то, что эта мужественная маленькая женщина не забилась в
истерике. С натянутой улыбкой он спросил:
- Это все, что вы хотите сказать? Рэйчел глубоко вздохнула:
- Нет, мистер Сэвидж, не все, но, кажется, вы освободили меня от самой
гнетущей тяжести. Теперь я знаю, что моя дочь жива, это намного больше, чем
я знала несколько минут назад, и я знаю, что до того, как она исчезла, она
была в безопасности.
- И?
- И, если вы совершили ваше путешествие так стремительно, то вполне
возможно, что вы опередили ее. Не похоже, что экипажи службы дилижансов
передвигаются быстрее ваших лошадей.
Джейсон тупо смотрел на нее. Он так надеялся застать Кэтрин дома, что в
своих расчетах просмотрел такую возможность. Мысль о том, как ужаснется
Кэтрин, приехав сюда и найдя его у своих дверей, вызвала у него неприятную
ухмылку.
Рэйчел была взволнована гораздо больше, чем это показала, и не только
из-за дочери. Когда Джейсон так стремительно появился в ее будуаре, его
сходство с отцом было так бесспорно, что ей на секунду показалось, будто
время повернуло вспять и она снова должна пережить тот ужасный разговор с
Гаем. Но это был не Гай, это был его сын, и она напряженно вглядывалась в
него, вызывая из памяти облик человека, которого она не видела свыше
двадцати лет. Был ли у Гая такой четкий нос? Было ли лицо таким смуглым? И
так
...Закладка в соц.сетях
