Жанр: Любовные романы
Ночные игры
...дошла к нему
медсестра. — Только скажите ее имя. Это нужно для регистрации, и еще я
сообщу его помощнику шерифа.
— Ее имя Николь Бакстер. Специальный агент Николь Бакстер.
— Она агент ФБР?
— Да.
— Спасибо. Я оставляю вас. Будьте здесь столько, сколько понадобится.
Грифф взглянул на Джину:
— В каком она состоянии?
— В критическом. Большего я не могу сказать. Позже вы сможете
поговорить с доктором.
— Хорошо. Спасибо.
Грифф так и остался стоять на коленях. Он разговаривал с Ник и держал ее за
руку. Время от времени она стонала и беспокойно металась, словно ей было
неудобно лежать. Пару раз ее веки дрогнули.
— Все будет хорошо, — повторял Грифф. — Я здесь, Ник. Это я,
Грифф. Ты должна знать... Я сделаю для тебя все, что ты хочешь...
Он не знал, долго ли он простоял на коленях, прежде чем вернулась Джина
Килпатрик и принесла для него стул.
— Она открывала глаза? — спросила медсестра.
— Нет.
Джина дотронулась до плеча Гриффа:
— Откроет. Потерпите.
Грифф сел на стул и снова взял руку Ник. Он еще долго говорил с ней, а потом
просто молча сидел рядом.
И вдруг Ник сжала его руку — так слабо, что он едва почувствовал. Грифф тихо
произнес ее имя. Она приоткрыла глаза, моргнула пару раз и посмотрела на
него.
Ник попыталась что-то сказать, но не смогла из-за трубки во рту. Ее глаза
наполнились слезами.
Грифф встал, наклонился над кроватью и обнял Ник. Он взял ее руку, поднес к
губам и поцеловал.
Ник жестом свободной руки показада, что хочет что-то написать.
— Тебе дать бумагу и ручку? — спросил Грифф.
Она кивнула.
— Ты уверена, что в состоянии писать?
Ник снова кивнула и умоляюще посмотрела на него. Грифф наклонился, поцеловал
ее в лоб и вышел.
— Она просит ручку и бумагу, — сказал Грифф Джине Килпатрик.
— Сейчас.
— Спасибо. И пожалуйста, передайте тем двум мужчинам, которые пришли со
мной, что я буду находиться здесь, пока меня не выгонят. Пусть они
остановятся в отеле, я позову их, когда понадобятся.
— Да, конечно.
Грифф держал блокнот, пока Ник пыталась что-то царапать в нем. Каждая буква
давалась ей с большим трудом. Пальцы не слушались, а мысли путались, хотя
она и пыталась сосредоточиться.
Наконец Ник показала Гриффу написанное:
ДОМ ПЛАТАЦИИ
Он внимательно прочитал слова.
— Дом на плантации?
Она кивнула, перевернула листок и снова стала писать. Грифф смог прочитать:
МНОГО ЗЕМЛЯ ДЕР...Я
— Много земли. Деревья.
Она кивнула.
— Он привез тебя в дом на старой плантации здесь, в Луизиане. Дом,
окруженный деревьями.
Волнуясь, Ник снова кивнула и потянулась к блокноту. Когда она вернула его,
Грифф прочитал:
ИЩИТЕ ГДЕ МЕНЯ НАШЛИ
Он спросил:
— Ты хочешь, чтобы мы начали искать его недалеко от того места, где
нашли тебя?
— Мм... мм... — Ник кивнула и снова потянулась за блокнотом.
— На первый раз достаточно, — сказал Грифф. — Теперь тебе
нужно отдохнуть. Скоро здесь будет Дуг Троттер. Он организует штаб в офисе
шерифа. А вместе со мной приехали Рик Карсон и Сандерс. Они поговорят с
парой, которая позвонила по 911.
Ник закрыла глаза.
Она так много хотела рассказать Гриффу, у нее была такая важная информация
для поимки изверга, который три недели держал ее в заключении. Но она
устала. Очень устала.
В тот же вечер Дуг Троттер встретился в больнице с Гриффом, и они обсудили
два главных вопроса: 1) выздоровление Ник; 2) арест и наказание
сумасшедшего, похитившего ее.
— Мы связались с парой, которая обнаружила Ник, — сообщил
Троттер. — Послушаем, что они скажут. И еще мы уже поговорили с
оператором 911 и спасателями, которые доставили Ник в больницу. Мы бросили
все силы на это дело.
— Предлагаю вам воспользоваться и ресурсами агентства Пауэлла.
— Спасибо, но вы же знаете, я не могу принять это предложение, ведь это
нарушение закона. Но мы надеемся, что обнаружение места заточения Ник не
займет много времени.
— Если у вас будут новости...
— Кто-нибудь позвонит вам.
Грифф понимал, что Троттер не может официально информировать его. Но босс
Ник знал, что лучший способ держать Гриффа под контролем — это сотрудничать
с ним.
Персонал больницы и так уже пошел на уступки и позволил Гриффу провести с
Ник намного больше положенного времени, потому он не стал спорить, когда его
попросили покинуть больницу и вернуться утром. Грифф доехал на такси до
отеля, где его ждали Сандерс и горячая еда. Затем принял душ, побрился и
сменил одежду.
— Я возвращаюсь в больницу, — сказал он Сандерсу.
— Тебе же не разрешили навещать Ник раньше утра.
— Да, но я должен быть поблизости. На всякий случай.
— Почему бы тебе не подождать, пока прилетит ее брат? — предложил
Сандерс. — Рик поехал в аэропорт встречать его.
— Скажи Чарлзу Дэвиду, что увидеть Ник он сможет только утром. Но если
он захочет, может провести ночь со мной в комнате.
Сандерс проводил Гриффа до двери.
— Ты должен пообещать мне кое-что.
Грифф напрягся, помедлил и посмотрел на друга.
— Обещай мне, если ФБР найдет этого человека, ты не станешь нарушать
закон и не будешь судить его сам.
Сандерс слишком хорошо знал Гриффа.
— Я обещаю, если у ФБР найдется для него адекватное наказание, я ничего не буду предпринимать.
Сандерс кивнул.
Он понял Гриффа и согласился с ними. Сандерс, как никто другой, знал, что
бывают ситуации, в которых человек обязан поступать так, как необходимо.
Закон но это или нет.
Россуолт Эверхарт договорился, что чартерным рейсом его доставят в Мехико,
где по фальшивому удостоверению он будет осмотрен в частной клинике и где он
сможет расплатиться наличными. Как только он оправится после операции, он
снова двинется в путь. А на восстановительный период он найдет какой-нибудь
маленький тихий остров — лучше всего пусть это будет в Карибском море.
Он уехал из больницы в Луизиане сразу после операции. У него не было выбора.
Если он останется в Соединенных Штатах, ФБР найдет его. Они и сейчас,
возможно, узнали его имя, связь с кузеном Пинки и обыскивают Бельфлер, дом и
местность вокруг. Мысль о том, что незнакомые люди будут ходить по его дому,
копаться в его личных вещах, осквернять землю Эверхартов, бесила Паджа. И
все из-за этой сучки Николь Бакстер. Она чуть не убила его, и все потому,
что он недооценил ее. В следующий раз он не совершит такой ошибки.
Гриффин бежал сквозь заросли. Его обнаженное молодое тело, искусанное
насекомыми, было в уродливых порезах и царапинах от шипов колючих
кустарников. Левое предплечье, которым он пробороздил острые камни, упав в
ущелье, кровоточило. Кровь запеклась на израненных ступнях. Солнце жгло его
опаленную, покрытую волдырями кожу. Адреналин выплескивался наружу.
Превозмогая боль, он бежал. Несмотря на усталость, на то, что ему ужасно
хотелось спать, он должен бежать. От этого зависела его жизнь.
Короткий выстрел эхом прозвучал в густом лабиринте зарослей. Йорк уже
близко.
Сердце Гриффа застучало чаще.
Он увеличил скорость, пытаясь понять, где он находится и в каком направлении
следует бежать. Спастись не удастся. Но можно где-нибудь временно укрыться.
Однажды он уже перехитрил Йорка, сможет и сейчас.
Он не умрет.
Он не позволит Иорку уничтожить его. Он будет жить, что бы ему для этого ни
пришлось сделать.
И однажды он убьет своего мучителя.
— Гриффин! С тобой все в порядке? — словно из-за пелены
воспоминаний прозвучал мужской голос.
Гриффин тотчас же проснулся и уставился в светло-карие глаза, так похожие на
глаза Ник. Пытаясь стряхнуть остатки ночного кошмара, он потер руками лицо и
виновато кивнул Чарлзу Дэвиду:
— Все в порядке. — Грифф взглянул на настенные часы в больничной
комнате ожидания. — Уже почти шесть.
— Я бы выпил чашечку кофе. А ты?
— По-моему, кафетерий открывается в семь, — сказал Грифф. —
Мы успеем позавтракать, и останется еще уйма времени до девяти, когда нас
пустят к Ник.
Чарлз Дэвид встал, потянулся и серьезно посмотрел на Гриффа.
— Я против насилия. Против войны. Я даже против смертной казни. Так
скажи мне, почему я готов удавить человека, который так поступил с Ник?
Знаешь, мне кажется, я мог бы убить его голыми руками.
— Многие наши убеждения меняются, когда дело касается нас лично, —
сказал Грифф. — Человек может думать, что никогда не убьет другого
человека. Но если его жизнь или жизнь того, кого он любит, висит на волоске,
как он поступит? Что сделает?
— Ник намного сильнее меня. Она всегда была такой. — На глаза
Чарлза Дэвида набежали слезы. К его горлу подступил комок, но он справился с
эмоциями. — Он ведь издевался над ней?
Грифф подошел к Чарлзу Дэвиду и положил руку ему на плечо.
— Он — чудовище, которое получает удовольствие, когда видит чужое
страдание — духовное, эмоциональное и физическое.
— Как Ник сможет справиться с этим? Удастся ли ей забыть все то, что он
сделал?
— Мы не знаем, что он сделал, — сказал Грифф. — Но как ты
сказал, Ник сильная. И она справится — со временем. —
Но никогда не
сможет забыть
.
Грифф никогда не забывал годы на Амаре. Он стремился запрятать эти
воспоминания как можно глубже, но начавшаяся серия убийств снова оживила
этот кошмар. Просыпаясь, он одолевал демонов. Но когда засыпал, его
подсознанию было не под силу справиться с ними.
Грифф сжал плечи Чарлза:
— Давай поищем кофемашину до завтрака.
— Да, хорошая идея.
Когда Грифф и Чарлз Дэвид подошли к лифту, тот открылся, и из него вышел
Джош Фридман.
— Доброе утро, — сказал Джош. — Вы что-то ищете?
— Хотим выпить кофе, — ответил Грифф. — А ты? Что ты здесь
делаешь?
Джош взглянул на Чарлза Дэвида:
— Вы брат Ник?
— Да, а что?
— Я специальный агент Джош Фридман. Работаю с вашей сестрой. Мой босс,
Дуг Троттер, хочет, чтобы я проинформировал вас о том, что происходит. Я
пойду с вами и по пути расскажу обо всем.
Они втроем вошли в лифт.
— Начинай, — сказал Грифф.
— Человек по имени Россуолт Эверхарт владеет тысячью акрами земли и
старинным довоенным домом в шести милях от того места, где Фой и Джуэл Кэлам
и нашли Ник, — сказал Джош. — В той местности он известен как
эксцентричный затворник.
— Что еще? — поторопил его Грифф.
— Занимаясь поисками информации по этому парню, мы кое-что обнаружили.
Знаешь, кто был его кузеном?
Гриффин напрягся, каждый мускул в его теле затвердел, каждый нерв обнажился
до предела.
— Кэри Мейгарден.
Глава 22
Латаша Дэвис стояла в дверном проеме спальни своей восьмилетней дочери,
которую та делила с шестилетней кузиной. Как хорошо было снова оказаться
дома, во Флориде, в Тампе, пусть даже всего на две недели. Наконец-то она
провела День благодарения со своей семьей, о чем так мечтала. Два года
назад, она была в этот день в Афганистане, в прошлом году — вИраке. Получив
распределение на службу за пределами США. Латаша вынуждена была покинуть и
дочь, и мать.
— Ребенок растет без тебя, — упрекнула ее мать,
Джеральдина. — Нехорошо оставлять девочку так надолго. Когда Ашиин
приехала сюда, то называла мамой твою сестру.
— Ты ведь не думаешь, что
я мечтала о такой жизни?
Но я делаю то, что должна делать, чтобы обеспечить Ашиин нормальную жизнь,
чего не было у меня.
— Я делала все, что было в моих силах.
— Знаю, мама. И не виню тебя. Я сама виновата в том, что забеременела в
пятнадцать, бросила школу и позволила Марко снова вернуться в мою жизнь.
Подростком Латаша была хорошенькой и неглупой девочкой, и ей казалось, что
она знает обо всем, включая мужчин, больше, чем ее мать. Марко Крузу было
двадцать пять, у него была спортивная машина и полные карманы денег. Когда
Латаша родила дочь и сделала два аборта, она сказала себе, что надо что-то
менять. Марко был отцом полдюжины ребятишек от разных женщин, но оставался
холостяком в вечном поиске.
В четыре года у Ашиин признали диабет. Болезнь дочери отрезвила Латашу. Она
бросила свою работу на полставки, которая почти не приносила дохода, и пошла
в армию. Она верила, что, приняв такое решение, обеспечит Ашиин безбедное
существование. Армия также давала Латаше шанс на хорошее образование. Только
бы ей удалось вырваться из Ирака.
— Она чудесная девчушка. — К Латаше подошла ее сестра
Катари. — И очень похожа на тебя.
— Не позволяй ей совсем забыть меня.
Катари крепко обняла сестру за плечи:
— Мы с мамой очень много рассказываем ей о тебе, ты ведь знаешь.
— А когда она стала называть мамой тебя? Катари вздохнула:
— У тебя нет причины беспокоиться. По-моему, это было только один раз.
— Я не хочу, чтобы Ашиин говорила
мама
кому-то, кроме меня. Я ее
мама.
— Просто она все время слышит, как Тайрина называет меня мамой, а
Латариусалгапой, — сказала Катари. — Ты не можешь обвинять Ашиин в
том, что она тоже хочет иметь настоящих родителей, как у ее маленькой
кузины. Но она знает, что ее мама — ты. Она не забудет тебя.
Латаша высвободилась из объятий сестры.
— Я хочу прогуляться. Мне надо подумать о том, как быть дальше. Если
мама не переедет с тобой и Латариусом...
— Пойми ее. Она стареет. Всю свою жизнь она много работала, а сейчас
здоровье у нее уже не то. Вместо того чтобы обижаться на мою близость с
Ашиин, тебе следовало бы быть благодарной мне за то, что она и ее бабушка
живут в таком хорошем доме.
— Конечно, я тебе благодарна. — Латаша смахнула слезы.
Не оглядываясь она прошла через прихожую, кухню и вышла через заднюю дверь.
Проветрись, — сказала она себе. — Освободись от злости и обиды,
потом вернись домой и проведи этот день с дочерью. И никогда не ссорься с
Катари. Она права, ты должна быть благодарна ей
.
И она была благодарна. Только не могла с мириться с тем, что ее ребенок
называет мамой другую женщину.
Грифф и Чарлз Дэвид провели с Ник полчаса — с девяти до девяти тридцати. Она
была несколько рассеянной от действия множества лекарств, но в достаточно
ясном сознании, чтобы выслушать рассказ Гриффа о Россуолте Эверхарте и его
связи с Кэри Мейгарденом. К их второму визиту доктор Мэндел снял Ник с
искусственной вентиляции легких.
Когда доктор беседовал с ними о состоянии Ник, им начало казаться, что
испытанное ею невозможно вынести. Чарлз Дэвид не мог сдержать слез.
А Джина Килпатрик позже объяснила, что еще пару дней голос Ник будет
хриплым, однако уверила, что состояние ее не критическое, а стабильное.
У Гриффа был к Джине один вопрос, который мучил его и на который медсестра
могла ответить только в присутствии ближайшего родственника Ник — Чарлза
Дэвида.
— Я... э... мне надо спросить кое-что.
— Да, мистер Пауэлл, я вас слушаю.
— Ник... Николь ведь не беременна?
Глаза брата Ник расширились, но он ничего не сказал.
— Нет, не беременна. — Джина похлопала Гриффа по руке, а затем
вернулась к своим обязанностям.
— Пойди к Ник один, — сказал Чарлз Дэвид. — Я знаю, тебе надо
поговорить с ней. А я могу подождать до вечера, только, пожалуйста, скажи
ей, что я здесь.
— Спасибо. — Грифф был благодарен Чарлзу Дэвиду за то, что тот не
стал продолжать разговор про беременность Ник.
Он прошел в отделение интенсивной терапии и прямиком направился к палате
Ник.
— Доброе утро, красавица моя, — произнес он, подходя к ее кровати.
Ник взглянула на него, слабая улыбка тронула ее губы, но в глазах отражалась
боль.
Гриффу хотелось обнять ее, поцеловать, утешить, однако он понимал, что
стабильное состояние
в диагнозе еще не значило, что она полностью
выкарабкалась.
— Я не красавица, — просипела Ник, когда Грифф присел на стул
около ее кровати.
Ее рука дрогнула. Грифф схватил ее и нежно сжал.
— Они поймали его? — спросила Ник.
— Эверхарт сбежал, но мы и не думали, что он будет дожидаться нас там,
если он еще жив. А он, к сожалению, жив. Его экономка сказала Дугу Троттеру
и местному шерифу, что Эверхарту была сделана операция на желудке. Знаю, о
чем ты хочешь спросить, но нет, он не остался в больнице. Он исчез, и пока
никто не знает, где его искать.
— Сукин сын!
— Троттер получил ордер на обыск, так что он прочешет дом и окрестности
мелким гребнем.
— Дай мне его фото, чтобы я опознала. Ник набрала в легкие воздух, он с
хрипом вырвался обратно.
— Ты в порядке, дорогая? — обеспокоенно спросил Грифф.
Она схватила ртом воздух.
— Я горю как в аду. Все тело болит.
— Тебе могут дать обезболивающее. Я позову медсестру и...
— Нет! С этими лекарствами мой мозг отказывается работать логически. Я
хочу поскорее вернуть свои мозги на место. — Ник оттолкнула его руку.
— Не волнуйся, дорогая. Не разговаривай. Расслабься.
— Как я могу расслабиться, когда он гуляет на свободе, живой и...
— Не думай об этом. Ты вырвалась из ада. Твоему телу нужно время, чтобы
восстановиться... а твоему сознанию...
Ник молчала, глядя куда-то в сторону, ее пальцы нервно теребили простыню.
— Чарлз Дэвид просил передать, что он здесь, в комнате ожидания. Он дал
мне возможность побыть с тобой наедине.
Она кивнула, но ничего не ответила и не посмотрела в его сторону.
— Ник!
— Что?
— Когда Троттер получит ордер на обыск, я поеду туда, на плантацию
Эверхарта.
— Бельфлер, — произнесла она и взглянула на Гриф-фа. — Так он
называет свой дом.
Грифф заметил, что она все сильнее комкает простыню.
— Ты в безопасности, — сказал Грифф. — Больше он не причинит
тебе вреда. Никогда.
Ник посмотрела на Гриффа и, не спуская с него глаз, произнесла:
— Найди и останови его.
— Обещаю.
— Я пыталась убить его. — Ник подняла руку и посмотрела на
раскрытую ладонь. — Я сделала из ветки оружие.
Она сцепила руки в замок.
— Я воспользовалась случаем и напала на него. Целилась в яремную вену,
но промазала.
Ник говорила очень спокойно, но Грифф понимал, что все произошедшее она
прокручивает в голове снова и снова.
— Он повалил меня, и мы покатились по земле. — Ник крепче сжала
руки. — Я прицелилась как могла и вонзила этот сучок ему в живот. Я
хотела, чтобы он сдох. Я ненавижу его. Он был...
Ник закашлялась.
Грифф позвал медсестру. Когда вошла медсестра, на бейджике которой значилось
А. Кеннемер
, Грифф уже держал за руки рыдающую Ник.
Так продолжалось некоторое время, пока медсестра не ввела в капельницу
успокоительное. Через минуту Ник уже спала.
— Могу я еще побыть здесь?
— Только пятнадцать минут, мистер Пауэлл.
— Спасибо.
Грифф смотрел на спящую Ник. Он не знал, приходилось ли ей убивать кого-
нибудь по службе. Но если бы она убила кого-нибудь, ее в отличие от ее
похитителя мучила бы совесть.
Он погладил Ник по щеке, убрал несколько прядей темных волос, разметавшихся
по лицу.
До того как она поправится полностью, ей еще будет плохо. Очень плохо.
Но я буду с тобой, Ники. Я помогу тебе, и мы справимся, не важно, сколько
времени это займет
.
Грифф и Рик Карсон прибыли в Бельфлер около четырех дня. С Ник остались
Сандерс и Чарлз Дэвид.
Полчища различных официальных лиц под присмотром Троттера осаждали дом и его
окрестности. Все эти люди имели разрешение на наблюдение. Троттер знал, что
это был лучший способ держать агентство Пауэлла под контролем — Грифф и Рик
оставались в стороне.
Грифф предполагал, что когда-то дом был настоящей достопримечательностью. Но
время и небрежное обращение превратили великолепный особняк з печального
вида развалину. Почему Россуолт Эверхарт не потратил несколько из своих
миллионов на то, чтобы привести дом в порядок? В своем первичном отчете
Пауэлл указал, что этот человек — владелец состояния в восемьдесят
миллионов.
Когда Грифф и Рик подошли к веранде, Дуг Троттер и Джош Фридман выходили из
дома. Коллеги обменялись рукопожатиями, и Троттер поинтересовался у Гриффа
состоянием Ник.
— Ник спала, когда я покидал больницу.
— Она говорила что-нибудь об Эверхарте? — спросил Троттер. —
Я жду, когда можно будет задать ей несколько вопросов...
— Нет, — сказал Грифф. — Она еще не готова.
— Никто не собирается давить на нее, но мы должны знать об этом парне
как можно больше, если хотим поймать его.
— Я понимаю. Но многие смогут опознать его по фото. А Ник пока не в том
состоянии, чтобы давать интервью.
— Все равно Ник нам нужна как можно скорее. Клео Уиллоуби, владелица
отеля в Арканзасе, опознала Эверхарта как парня, который арендовал у нее
комнату, когда нашли тело Кендалл Мур. Она говорит, что уверена в этом, хотя
у того парня были усы и волосы другого цвета.
— Мы с Ник тоже останавливались в отеле мисс Клео. Я рад, что она
опознала его.
Троттер кивнул.
— Фридман, проводи мистера Пауэлла в подвал. — Он посмотрел на
Гриффа. — Я ведь не должен напоминать тебе, что там ни к чему нельзя
прикасаться, не так ли?
— Не должен. — Грифф перевел взгляд с Троттера на Фридмана: — А
что в подвале?
— Похоже, там этот больной сукин сын держал Ник и других женщин, —
сказал Фридман. — Во всяком случае, какое-то время.
— А еще там есть особенная комната, — продолжил Троттер. — Ты
ведь знаешь, что единственная причина, по которой ты здесь, — это...
— ...то, что агентство Пауэлла наконец-то нашло общий язык с ФБР.
Троттер усмехнулся, соглашаясь со сказанным.
Интерьер дома, напичканного бесценным антиквариатом, отдавал некоторой
старомодностью, но все оказалось чистым, деревянный пол натерт воском, а
мебель отполирована.
Из довольно широкой прихожей Грифф последовал за Фридманом в подвал.
— Смотри под ноги, — предупредил его Фридман. — Эти ступени
не очень-то прочные.
Спускаясь в подвал, Грифф отстал от проводника на пару ступеней.
Единственным источником света здесь была одиноко свисающая с потолка
лампочка. Когда ботинок Гриффа ударился о грязный кирпичный пол подвала, а в
нос ударил спертый воздух сырой земли, выделений человеческого тела и
гниющих грызунов, он резко остановился. Непрошеные мысли, воспоминания о
другом месте захлестнули его. Но он быстро взял себя в руки, стараясь
сконцентрироваться на происходящем сейчас.
— Ну и вонь, — поморщился Фридман. Грифф промолчал.
— Взгляни на ржавые цепи вон там на стене. — Фридман включил
ручной электрический фонарь и осветил кандалы. — Наверное, до
Гражданской войны здесь держали рабов.
Грифф заметил пару новых цепей, висящих на этой же стене, и догадался, что
именно ими пользовался Эверхарт. И Ник тоже была заключена в этом подвале.
— Не думай об этом. Это не поможет Ник, — проговорил Фридман.
Грифф шумно выдохнул, с трудом сдерживая злость. Ярость, кипевшая в нем,
звала к мести.
— Тут внизу есть еще одна комната, которую тебе следует увидеть, —
сказал Фридман. — Только помни, что ничего нельзя трогать.
Грифф кивнул и последовал за агентом в комнату, которая находилась за
открытой в дальней стене подвала дверью. По правую руку в помещении средних
размеров на полках располагались стеклянные контейнеры. Все они были пусты.
За исключением семи. А из каждого из этих семи контейнеров смотрели
невидящие глаза манекена. У Гриффа потемнело в глазах. Здесь были скальпы,
снятые Эверхартом со своих жертв уже после их смерти.
Ник должна была стать жертвой номер восемь.
Неожиданно картина другой, не менее ужасной комнаты трофеев всплыла перед
глазами Гриффа.
— Мистер Пауэлл, все в порядке? — сп
...Закладка в соц.сетях
