Жанр: Любовные романы
Стриптиз на гонках
...л на земле футах в двадцати от того места, где
мы с ним прятались.
— Джон, это я, Кьяра, открой свои большие карие глаза. — Я встала
рядом с ним на колени. Он не отвечал. — Ты меня слышишь?
Я просунула руку Джону под спину, пытаясь приподнять его, и почувствовала,
что вся рубашка пропитана кровью.
— О Господи, Господи! — запричитала я. Стараясь не разреветься, я
одновременно пыталась сообразить, что делать.
Джон лежал неподвижно. Когда я подхватила его под мышки и медленно поволокла
через двор, он не застонал. Сама не знаю, как мне удалось дотащить его до
машины. Это заняло целую вечность, он был страшно тяжелый, но я нисколько не
устала, наверное, потому, что решимость придала мне сил. Правда, когда мы
оказались возле машины, я поняла, что выдохлась, и никаким чудом не смогла
бы затащить его на заднее сиденье без посторонней помощи.
Я прислонила Джона к машине и наклонилась к нему:
— Дорогой, мне нужно, чтобы ты меня услышал. Пожалуйста, очнись и
помоги мне. Джон, помоги мне помочь тебе.
Он застонал, его веки задрожали.
— Ну давай, — сказала я, — ты только немного пошевелись, и я
смогу уложить тебя в машину, ладно? Давай договоримся: двигаемся на счет
три. Раз, два, три!
Я стала тянуть Джона, толкать, и дело сдвинулось с мертвой точки. Я
напряглась, и наконец Джон оказался в машине, на заднем сиденье.
— Ну вот и отлично. Отдохни, дорогой, ты и глазом не успеешь моргнуть,
как мы будем в окружной больнице.
— Нет! — Джон вдруг открыл глаза и прохрипел: — Никакой больницы!
Со мной все в порядке!
— Да ты что, совсем спятил? — закричала я. — Ты мне всю
машину кровью залил, черт тебя подери!
— Это поверхностная рана, — прохрипел Нейлор. — Ее нужно
только промыть, я просто слегка ранен в руку. Кьяра, не надо в больницу,
отвези меня домой.
Он снова отключился. Я потрогала его лоб — лоб был холодный. Я тут потом
обливаюсь, а он лежит холодный! Что же делать? Джон сказал никакой
больницы. Может, те выстрелы и впрямь предназначались ему? Он попал в беду,
это я по крайней мере понимала, но что же делать? И тут меня осенило. Ма!
Она знает, что делать в таких случаях. Я отвезу его домой — к себе домой, к
моей маме.
Глава 27
Давным-давно, в другой жизни, в детстве я мечтала стать медсестрой. Теперь,
видя нас обоих, перепачканных в крови, я поняла, что это была полная ерунда.
Сердце бешено колотилось, в машине было жарко, воздух, пропахший кровью,
казался липким, меня тошнило. Медсестра из меня явно не получилась бы.
Я сомневалась, что Джону угрожает смерть от потери крови. Насколько я себе
представляла, кровь бьет из раны фонтаном, только когда повреждена артерия
или какой-то жизненно важный кровеносный сосуд, но точно я ничего не знала,
потому что от идеи посвятить жизнь медицине отказалась, узнав, что такое
подкладное судно. Сейчас мне оставалось только вести машину, а это именно
то, что я умею делать очень быстро и очень хорошо. До трейлерного городка
Дубовая роща было миль двадцать с чем-то, кажется, я преодолела это
расстояние за пятнадцать минут.
За все это время Джон не произнес ни звука и ни разу не пошевелился, он был
без сознания. Зато я болтала без умолку.
— Знаешь, — говорила я, — тебе нужно было с самого начала
откровенно сказать мне, что ты ранен, тогда мы могли бы сэкономить уйму
времени. Но разве ты мог? Куда там, ты же у нас мачо, супермен!
Когда это не сработало, я перешла к угрозам и шантажу.
— Если ты очнешься, если позволишь мне отвезти тебя в больницу, я
согласна целый год каждую ночь танцевать перед тобой на столе. Нагишом.
На это снова ответа не последовало. Тогда я завела другой разговор.
— Извини, Господи, это снова я. Только на этот раз я прошу не за себя,
я молю за него. Прошу тебя, не дай ему умереть у меня на руках. Я прошу не
столько ради себя, сколько ради него, он хороший человек. Он не сделал
ничего плохого. И еще, Боже, Руби умерла, может, достаточно смертей? Не
знаю, видел ли ты, что Руби грозит смерть, может, и нет, я не говорю, что
видел. Возможно, ты был очень занят и потому упустил это дело. Может быть,
это и не должно было произойти, не знаю. Я тебя не виню, я просто прошу
тебя, Господи, не дай ему умереть!
Иногда бывает просто необходимо привлечь к себе внимание. На этот раз мне не
пришлось особенно стараться — возможно, потому, что последнюю сотню метров я
вела машину, лежа на клаксоне. Как бы то ни было, когда я подъехала к дому,
Эл сбежал с крыльца и побежал мне навстречу. В руке у него снова был тот
страшный черный пистолет.
— Кьяра, что у тебя с клаксоном? Эй, да ты вся в крови!
— Мне срочно нужна мама, — крикнула я. — Посмотри! — Я
выскочила из машины и сложила переднее сиденье, показывая Элу Джона Нейлора,
лежавшего без сознания на заднем.
Эл сунул пистолет за пояс.
— Зря ты это сделала, Кьяра.
— Да ты что, дурья башка, — вспомнила я детское
ругательство, — это не я сделала! В него стреляли, он ранен, нужно
внести его в дом. — Не дожидаясь, пока братец учинит мне дознание по
всей форме, я добавила: — Он сказал, что ему нельзя показываться в больнице.
Эл посмотрел на меня и, наверное, что-то прочел на моем лице, потому что
вопросов больше не задавал. Он нагнулся над задним сиденьем. В это время из
дома вышла мама. Эл поднял Джона с сиденья и на руках вынес из машины. Ма
посмотрела на меня, перевела взгляд на Нейлора и стала действовать без
промедления.
— Положи его в комнате Кьяры, — распорядилась она. — Кьяра,
сбегай принеси из линкольна папину аптечку первой помощи, она лежит в
багажнике. Эл, пошевеливайся, да по-аккуратнее, не тряси его!
Я вернулась с аптечкой, которая по размеру была гораздо больше обычной и
напоминала скорее небольшой чемодан — это потому, что папа пожарный. Ма уже
вовсю хлопотала над раненым. Джона положили на бок, Эл поддерживал его, а
мама ножницами разрезала рубашку.
— Господи Иисусе, Дева Мария и святые угодники! — ужаснулась
мама. — Кьяра, принеси полотенца! Еще мне понадобится теплая вода и
мочалка. Живее!
Я метнулась за полотенцами, бросила их на кровать и понеслась в ванную за
водой. Эл, поддерживая Нейлора своим телом, открыл аптечку.
— Похоже, пуля вошла спереди и вышла вот здесь, сзади, повыше
локтя, — заметил Эл.
— Прижми-ка это место, мальчик, — сказала мама. — Нужно
наложить жгут и остановить кровь.
Я принесла влажную махровую рукавицу-мочалку, протянула маме и ждала, когда
та ее возьмет. Я чувствовала себя беспомощной и бесполезной. Нейлор вдруг
застонал. Ма и Эл замерли, как будто удивившись, что огнестрельная рана,
которую они обрабатывают, имеет отношение к конкретному человеку.
Я шагнула к кровати, опустилась на колени и прошептала:
— Эй, супермен, это я, Кьяра.
Веки Джона затрепетали, он открыл глаза. Увидев, что он смотрит на маму, я
пояснила:
— Это моя мама. А парень, который стоит у тебя за спиной, — мой
брат Эл. Добро пожаловать в госпиталь медсестры Кьяры для тяжело раненных и
безнадежно упрямых, то есть для таких, как ты.
Джон облизнул губы и поморщился.
— Только не надо произносить речей, — продолжала я. — Мы
пожертвуем деньги на церковь, когда ты снова встанешь на ноги.
Как же он был бледен! Ма посмотрела на Эла.
— Кровотечение прекратилось?
Брат осторожно приподнял край полотенца и посмотрел на выходное отверстие от
пули.
— Хм... пока нет.
— Тогда держи его руку приподнятой, а я попытаюсь наложить жгут. —
Она склонилась над Нейлором и ровным монотонным голосом сказала: — У вас,
молодой человек, сильное кровотечение, мы наложим вам жгут, и все будет в
порядке. — Ее взгляд потеплел, в то время как руки туже затягивали жгут
вокруг его руки повыше локтя. — Больно небось, дорогой?
Джон кивнул:
— Не очень.
Но глаза выдавали, что он лжет.
— Кьяра, принеси молодому человеку немного тоника твоего отца. Это
сгущает кровь. — Она кивнула Элу, чтобы тот держал крепче, и снова
посмотрела на Нейлора. — Если бы вы ели побольше итальянских блюд и
регулярно пили красное вино, такие неприятности проходили бы гораздо легче.
Нейлор тихо засмеялся.
— Тогда мне не обойтись без вас — кто же будет их готовить?
Он вздохнул и закрыл глаза. Ма улыбнулась, взяла мочалку, которую я положила
на тумбочку, и стала осторожно смывать с его лица копоть и запекшуюся кровь.
Она покачала головой:
— Неважно выглядите, молодой человек.
Я принесла стакан кьянти и села рядом с мамой, дожидаясь, когда она
закончит.
— Ты хочешь, чтобы он это выпил? — указала я на стакан.
— Эл, — распорядилась она, — нам нужно его немного
приподнять.
Чтобы посадить Нейлора как надо, понадобились усилия всех троих, но наконец
маму удовлетворил результат.
— Вот так, хорошо. Кьяра, поднеси к его губам стакан, пусть пьет
мелкими глотками.
— Джон, ты с нами? — спросила я чуть громче, чем обычно.
Он открыл глаза.
— Выпей, это должно тебе помочь. Ты уже его пил, только я не говорила,
что это пойдет тебе на пользу.
— Что это? — прошептал Джон.
— Папино кьянти, сгущает кровь.
Эл вздохнул, без слов выражая сомнение, мама повернулась и дала братцу
подзатыльник.
— А ты не умничай, мистер Всезнайка!
Нейлор сделал глоток, поперхнулся, перевел дух, потом глотнул еще.
— Ма, сколько ему нужно выпить? — спросила я.
Она внимательно посмотрела на Нейлора, потом на стакан в моей руке, словно
действительно рассчитывала дозировку.
— По крайней мере половину стакана. Он потерял много крови.
Нейлор не открывал глаза, но понемногу отхлебывал. Эл сидел на кровати рядом
с Джоном, удерживая его руку в приподнятом состоянии, и зажимал рану. Я
видела, как он придвинулся ближе, приподнял полотенце и встретился взглядом
с мамой.
— Кажется, кровотечение уменьшается, — сказал он. Ма кивнула.
— Скажи спасибо своему отцу, мистер Всезнайка! Она посмотрела на часы и
повернулась ко мне:
— Кьяра, а не пора ли тебе на работу?
— Я не собираюсь идти на работу, когда он в таком состоянии.
Нейлор, по-видимому, уснул, откинув голову на подушку.
— Вот как? — Эл вскинул брови. — И как ты объяснишь свое
отсутствие боссу? Скажешь, что не можешь выйти на работу, потому что у тебя
дома лежит полицейский с огнестрельным ранением? Ты хочешь привлечь внимание
к тому, что здесь происходит?
— Конечно, нет, Эл, я скажу, что заболела. Брат фыркнул.
— Очень оригинально! Ты что, вчера плохо себя чувствовала? Думаешь,
найдутся простаки, которые не знают этой отговорки?
Об этом я как-то не задумывалась.
— Кьяра, ты вляпалась в глубокое дерьмо, или сама еще этого не
заметила? Ты не обращала внимания на то обстоятельство, что как только ты
предпринимаешь что-нибудь, имеющее отношение к расследованию убийства твоей
подруги Руби, тут же страдает кто-нибудь еще или ты сама?
Или кого-нибудь убивают, — подумала я, вспомнив Уоннамейкера Льюиса.
— Кьяра, это опасно, а нам нужно действовать осторожно. Иди на работу.
Совсем ни к чему, чтобы кто-нибудь совал сюда нос и задавал вопросы,
особенно если мы собираемся прятать полицейского с огнестрельным ранением.
— Ну ладно, ладно, уже иду, только не надо больше проповедей!
— Кьяра, я всего лишь прошу тебя пораскинуть мозгами. Ты разворошила
осиное гнездо, и кому-то здесь это очень не понравилось.
Перед тем как ехать в клуб, я еще раз зашла к себе в комнату и присела на
край кровати. Джон спал, к его лбу прилипла прядь влажных каштановых волос.
Я нагнулась и поцеловала его в щеку. Джон открыл глаза, посмотрел на меня и
слабо улыбнулся.
— Ты очень красивая, — прошептал он.
Я была уже в облике Кьяры — Королевы Ночи, напудрилась, надушилась,
распущенные белокурые кудри ниспадали на плечи, все тело было натерто
ароматическим лосьоном с блестками. Джон поднял здоровую руку и погладил
меня по щеке, провел пальцами вниз по шее, по плечам.
— Знаешь, почему я это сделал? — спросил он. Чтобы расслышать, мне
пришлось наклониться к нему поближе.
— Что именно?
— Поцеловал ту женщину.
— Вот именно, почему ты это сделал, змей?! — Я шутила — отчасти.
— Мне хотелось тебя разозлить.
— Если так, ты отлично справился с задачей! Джон улыбнулся. Этот
негодяй еще смел улыбаться!
— Знаю. — Он посерьезнел и нахмурился. — Если бы ты на меня
не рассердилась, меня могли бы убить. Если бы ты раскрыла мое прикрытие... —
Не договорив, он закрыл глаза и после короткой паузы прошептал: — Спасибо.
— На здоровье, герой. — Я снова наклонилась к нему и поцеловала,
на этот раз в губы. Давно известно, что я питаю слабость к мужчинам-
страдальцам. — Спи, я постараюсь вернуться как можно скорее. — Я
не была уверена, что Джон меня слышал, похоже, он снова заснул. —
Вернусь и заберусь к тебе в кровать, — добавила я.
Реакции не последовало, и я собралась уходить. К моему удивлению, Джон снова
подал голос:
— Надеюсь, обнаженная.
— Мечтай, мечтай, дружище. Ты еще не имел дела с такими женщинами, как
я, уж не знаю, хватит ли тебе пороху.
— А ты меня испытай, — прошептал Джон.
Я поняла, что мой детектив пошел на поправку.
Босс был не в духе. В этом не было ничего необычного, не удивлял меня и
объект его недовольства — я. Каким-то образом я ухитрялась разозлить
Винсента почти каждый раз когда он меня видел. Меня это мало волновало, чего
нельзя было сказать о Винсенте.
— Послушай, Кьяра, — наставлял он меня, — гоночный трек Дэд
лейке — крупный заказчик, я хочу поддерживать с ним хорошие отношения, а ты
мне нисколько не помогаешь.
Разговор происходил не в его кабинете, мы стояли в коридоре за углом у
главного входа. Мимо нас проходило много народу, прямо как на вокзале. Мне-
то на это наплевать, но Винсент бесился: не хотел, чтобы работники клуба а
тем более клиенты были в курсе его дел.
Я топнула ногой, обутой в черную туфельку на шпильке, поправила браслеты и
бусы — атрибуты моего костюма тигрицы — и приготовилась к прыжку.
— Мне плевать на то, что ты думаешь! Никаких денег на свете не хватит,
чтобы заставить меня еще раз выступать на этом чертовом треке!
Винсент заиграл желваками, та часть лица, которая не была скрыта от меня
огромными темными очками, приняла аполексический багровый оттенок.
— Микки Роудсу нужна именно ты, — прорычал он. — Он хочет в
некотором роде отдать дань памяти Руби и заодно показать всем болельщикам,
что они могут спокойно ходить на трек, что там им ничто не угрожает. Он
считает, если ты выступишь, это как раз задаст нужный тон.
— Гамбуццо, это не мои проблемы.
— Лаватини, так ты хочешь, чтобы я выложил все напрямик? —
взорвался Винсент, брызжа слюной. — Ну, получай. Если вечером в
следующую среду ты не явишься на трек, я... — Он выдержал паузу, провоцируя
меня вставить словечко.
— И что же ты сделаешь, Гамбуццо? Уволишь меня?
— Вот именно, уволю! Я ухмыльнулась.
— Отлично, это будет очень мудрый деловой ход с твоей стороны. Валяй,
увольняй ведущую танцовщицу на том основании, что она отказалась выступать
на месте, где была убита другая твоя танцовщица. Представляешь, как это
будет выглядеть со стороны? И кто после этого захочет на тебя работать?
Хорош владелец клуба, для которого его танцовщицы значат так мало, что он
посылает их в самое пекло!
Вокруг нас стала собираться толпа. Дикарка Тоня остановилась рядом со мной,
поигрывая бутафорской дубинкой с таким видом, будто собиралась пустить ее в
ход. Марла тоже подошла, эта явно была на стороне Винсента, но Тоня так на
нее зыркнула, что та отскочила на добрых три фута.
— Полиция знает, кто убил Руби, — заявил Винсент. — Рой Делл
объявлен в розыск, теперь он скорее придет в церковь, чем сунет нос на трек.
Кьяра, тебе ничто не угрожает, ты просто раздуваешь из мухи слона, и я не
собираюсь слушать эту чепуху. В среду вечером ты должна быть на треке как
штык и мило улыбаться, иначе останешься без работы. Не забывай, ты пока еще
работаешь на меня, а у нас здесь не Диснейленд.
Я чувствовала, как во мне все вскипает. Даже при желании я уже не могла бы
сдержаться. У Кьяры Лаватини есть гордость, она не собирается ни перед кем
ползать на брюхе.
— Я тебе не рабыня, Гамбуццо, — закричала я. — И можешь
поцеловать меня в задницу, потому что я увольняюсь!
Мне самой не верилось, что эти слова сорвались с моего языка, но это было
уже не важно. Я круто развернулась и под одобрительные возгласы моих
сторонников зашагала в сторону гримерной. Все голоса перекрыл голос
Винсента:
— Вернись сейчас же, Лаватини! Ты не можешь уволиться, я сам тебя
увольняю!
Не оглядываясь, я шла с высоко поднятой головой. Зайдя в гримерную, стала
собирать вещи. Два года я отдала этому человеку, и вот теперь все кончено.
Он мне не нужен, я найду новую работу хоть завтра. Меня уже больше года как
приглашают в одно популярное шоу, любой клуб в округе будет счастлив взять
меня. Обойдусь без Винсента!
Побросав костюмы в сумку, я уселась перед зеркалом и стала снимать тонкий
слой грима, при этом я разговаривала сама с собой и даже не заметила, что в
комнату кто-то вошел. Только подняв голову, я увидела Ральфа. Он стоял
рядом, глаза от ужаса стали как блюдца. Мне вдруг стало жаль парня.
— Ну, и на что ты так смотришь?
— Кьяра, — пролепетал он дрожащим голосом, — не уходите,
прошу вас.
Я посмотрела на своего рыжеволосого веснушчатого поклонника, было в нем что-
то трогательное, и мое сердце растаяло.
— Ральфи, я уже не могу остаться, я должна уйти, это дело принципа.
Он сглотнул и посмотрел мне прямо в глаза.
— Все дело в гордости. У вас с мистером Гамбуццо всегда так было,
почему же на этот раз вы решили уйти?
— Потому что я сказала, что уйду.
Аргумент прозвучал не очень убедительно, и мы оба это сознавали. В гримерную
стали понемногу стекаться другие танцовщицы, они останавливались рядом с
Ральфом и смотрели на меня так же, как он. Как же, мамочка их бросает!
— Извините, ребята, — сказала я, перекидывая через плечо ремень
сумки. — Я не могу допустить, чтобы он со мной так разговаривал. Когда-
то надо положить этому конец.
Я протиснулась через небольшую толпу, вышла в коридор, дошла до двери
черного хода и очутилась на улице. После клуба тишина казалась
оглушительной.
— Иди, не останавливайся, — приказала я себе, — и не
оглядывайся.
С каждым моим шагом сумка с костюмами и гримом становилась тяжелее. Путь
через автостоянку казался бесконечным. Наконец я швырнула сумку на заднее
сиденье, села за руль и рванула с места, прочертив покрышками полосы до
самой Томас-драйв. Со стоянки за мной выехала еще одна машина, седан без
опознавательных знаков. Опять Уилинг.
— Пошел в баню! — крикнула я ветру. — Пошли они все! К черту
все это!
Я повернула на Миракль-стрип — длинный пляж Панама-Сити, вдоль которого
расположены самые шикарные отели. С обеих сторон к этим отелям примыкали
маленькие семейные гостиницы, треки для картов и бары. Вдоль дороги
болтались молодые парни в поисках приключений и неприятностей. Когда я
проезжала мимо, они что-то выкрикивали и махали руками, но мне было не до
них, я искала тихое место, где можно было бы спокойно подумать. Я хотела
попасть на пляж.
Не снимая ноги с педали акселератора, я миновала Миракль-стрип и поехала
дальше, по направлению к Лагуна-бич. Уилинг не отставал, держась на
некотором расстоянии от меня.
— Ах вот как, — пробормотала я, — что ж, посмотрим, сможешь
ли ты повторить мой трюк...
Свернув на одну из боковых улочек, я прибавила скорость, виляя от одного
угла к другому. Эти места были мне хорошо знакомы, и я знала несколько
поворотов, о которых Уилинг наверняка не догадывался. Пусть я теперь живу в
Панама-Сити, не зря же я выросла в Филадельфии с ее узкими переулками с
односторонним движением! Уилингу со мной не тягаться. Я поддала газу и
внезапно свернула в Лотос, самый престижный и один из самых дорогих
пляжных комплексов.
У меня было преимущество перед Уилингом: электронный пропуск на въезд в
ворота — подарок от патрона, который не возражал против того, чтобы у
танцовщицы было собственное место для парковки у самого пляжа. Шлагбаум
поднялся, но Уилинг ехал за мной не настолько близко, чтобы успеть
проскочить следом. Это задержало его, но лишь ненадолго. Однако я успела
завернуть на стоянку, поставить машину в ячейку, выйти из нее и выбежать на
пляж.
Я знала, что оторвалась от Уилинга не насовсем, рано или поздно он меня
настигнет, но не собиралась облегчать детективу задачу. Сбросив туфли, я
пустилась бежать. Мне хотелось оказаться подальше от фонарей, освещавших
вход на пляж, и я устремилась к лагуне, где было темнее. В темноте мой
костюм тигрицы вполне мог сойти за купальник, к сожалению, бусинки и
колокольчики позвякивали друг о друга, выдавая мое присутствие.
Я неслась все дальше, не оглядываясь, чтобы посмотреть, преследует ли меня
Уилинг. По большому счету мне было безразлично. Я бежала до тех пор, пока не
почувствовала, что силы кончаются, а вместе с ними улетучивается и гнев.
Тогда я села на песок у кромки воды, тяжело дыша, и наконец обернулась.
Никого. Если Уилинг и здесь, то он был невидим для меня так же, как я для
него.
Я стала смотреть на воду. Стояла почти полная луна, в серебристом свете
белые гребешки волн, казалось, излучали какое-то жутковатое сияние. Я думала
о том, что делать дальше. Вопросов накопилось больше чем достаточно, а вот с
ответами дело обстояло куда хуже. Почему Рой Делл сбежал и куда он девался?
Не он ли поджег дом Уоннамейкера? Не он ли стрелял в Джона? Кто убил
Уоннамейкера — тоже Рой Делл? Почему на чердаке в доме безумного художника
оказался кокаин и не из-за этого ли Джон следил за домом и что-то искал на
треке? Связано ли одно с другим?
Я откинулась, опираясь на руки, и попыталась мыслить логически. Мне
вспомнились слова Уоннамейкера: Сын сатаны хотел сначала забрать меня! Так
нет же, он решил забрать ее раньше! А если это был не бред сумасшедшего?
Что, если Уоннамейкер имел в виду своего собственного сына, того самого
исчезнувшего Майкла, брата Руби? Кем он был, кстати, и где он сейчас?
С моей стороны было большой глупостью заявить Винсенту, что я больше не
вернусь на трек, все ниточки тянулись к этому месту.
Я так задумалась, что чуть не проглядела Уилинга. С трудом ступая по
глубокому песку, он брел по пляжу, освещая фонарем мои следы. Подойдя ближе,
детектив поднял фонарик и направил луч прямо мне в лицо.
— Выключите фонарь! — закричала я. — Вы же знаете, что это я!
Свет погас, Уилинг сел на песок рядом со мной, он не походил на счастливого
курортника.
— Не обязательно было так осложнять мне жизнь, — сказал он.
— Ну да, мало того что я уволилась с работы, так еще я должна была
нарочно замедлить ход, чтобы вы меня догнали и прибавили головной боли, так
что ли? Нет уж, спасибо!
— Вот как, вы уволились? Почему? Действительно, почему?
— Скучно стало.
Уилинг немного расслабился, мне даже показалось, что губы под густыми усами
сложились в улыбку.
— Лаватини, а вы молодчина, быстро соображаете.
— И вы гнались за мной до самого пляжа только для того, чтобы это
сказать?
Я подняла с песка ракушку и швырнула в воду.
— Нет, я гнался за вами до самого пляжа затем, чтобы спросить, что вы
делали в обществе Роя Делла Паркса.
— В таком случае вы напрасно потратили время и силы, потом
...Закладка в соц.сетях
