Жанр: Любовные романы
Стриптиз на гонках
...им! - Я выхватила из кармана "спайдерко"
и нажала кнопку, открывающую лезвие.
Сверкающая стальная полоса оказалась в нескольких дюймах от пупка Джона.
- Убери эту игрушку, пока кого-нибудь не поранила, в первую очередь себя.
- Я же неудовлетворенная женщина, чего ты от меня хочешь?
Закрыв нож, я стала засовывать его в карман. Тем временем Джон снова
придвинулся, положил ладонь мне на затылок
и поцеловал. Это был долгий, глубокий поцелуй, я вздохнула и прильнула к нему,
упиваясь вкусом и запахом его тела. У меня
даже мелькнула шальная мысль, что, возможно, удастся как-нибудь проскользнуть
незаметно мимо мамы и Эла. Но все
кончилось раньше, чем я успела что-либо сказать или сделать. Джон выскочил из
машины и не оглядываясь зашагал к своей.
Я сидела за рулем и наблюдала, как он задним ходом выезжает из парка и
сворачивает на улицу. Мое сердце билось как
бешеное, руки, наверное, дрожали бы, если бы я не сжимала ими руль. Каждый
кусочек моего тела, к которому Джон успел
прикоснуться, горел. Я желала этого мужчину. Настанет день, и он станет моим.
Глава 24
Я подъехала к своему трейлеру в четыре часа утра, во всех окнах горел
свет. В доме Рейдин тоже светились все окна,
но в этом не было ничего удивительного, если учесть, что она большую часть
времени проводила в дозоре, готовясь отразить
возможное нашествие инопланетян. Судя по тому, как выглядела ее лужайка и
парадная дверь, Рейдин все-таки доказала, что
иная форма жизни существует. Жилище соседки подверглось серьезному разгрому.
Только выйдя из машины и приблизившись к крыльцу, я заметила, что задний
угол моего трейлера тоже серьезно
пострадал. Изрядный кусок обшивки был, казалось, откушен чудовищем ростом с
Годзиллу, на этом месте зияла огромная
дыра, через которую было видно кладовку. "Одно из двух, - подумала я, - либо
пришельцы питаются виниловым
сайдингом, либо кто-то проделал в моем доме огромную воронку".
У двери меня встретил Эл. В мускулистой руке он сжимал жуткого вида черный
пистолет, а лицо... я никогда еще не
видела у своего брата такого выражения лица.
- У нас гости, - сообщил он. Я указала на дыру в стене:
- Их работа?
- Нет, это сделала Рейдин. А вот это их работа. - Эл показал на черные
следы от шин, которые, заворачивая, вели во
двор Рейдин, разбитую поилку для птиц и высаженную парадную дверь ее трейлера,
которая едва держалась на одной петле.
- Фрэнк? - догадалась я.
- Нет, Кьяра, пришельцы из другой галактики!
Я оттолкнула Эла и вошла в кухню.
- Эл, сейчас не время острить.
- Вот как, не время? Неужели? - Эл быстро терял самообладание. - Почему бы
тебе не взглянуть на свой диван, а
потом ты мне скажешь, имею ли я основания злиться!
Я повернулась, обошла разделительную перегородку и оказалась в тускло
освещенной гостиной. На диване лежала
мама, на лбу у нее был кусок марли, на котором темнело большое кровавое пятно.
Кожа ее была почти такой же белой, как
марля. Мне показалось, что она без сознания.
- Мама! - закричала я, бросаясь к ней.
Я упала на колени перед диваном и увидела Флафи. Собачка свернулась рядом
с плечом мамочки, по-видимому,
охраняя ее. Мама открыла глаза, но мне показалось, что она меня не видит.
- Кьяра, это ты?
- Господи! - Я заплакала. - Мамочка, мне так жаль, прости, это я во всем
виновата.
У меня за спиной Эл пробурчал что-то вроде "это точно, во всем виновата
ты". Но я и без его напоминания знала, что
втянула свою мать в опасную авантюру.
- Кьяра? - слабым голосом позвала мама.
- Да, мамуля. - Я взяла ее за руку. - Я здесь.
- Что ты сказала? - прошептала она.
- Сказала, что я здесь.
Я придвинулась ближе. Эл подошел с другой стороны и накрыл маму пледом,
который сполз на пол.
- Нет, - все так же тихо возразила мама. - Что ты говорила до этого?
- Что мне очень жаль и что я прошу прошения.
- Правда?
- Конечно. Мне действительно очень, очень жаль. Я бы все сделала, только
бы этого не случилась. Прости меня, ма.
- Отлично! - вдруг вскричала она, ее крик испугал не только меня, но даже
Эла. - А теперь вели своему братцу
снять с меня этот дурацкий плед и принести мне стакан папиного кьянти. Господи
Иисусе, да на него посмотреть, можно
подумать, будто я умерла и меня похоронили, а меня всего-навсего обломок двери
по голове ударил!
С этими словами мама села, метнула на Эла гневный взгляд и слегка толкнула
меня в бок.
- Наш мистер Всезнайка потребовал, чтобы я лежала и не двигалась, как их
учили в полиции на курсах оказания
первой помощи. Я ему говорю, принеси мне стаканчик вина, чтобы загустить кровь,
и со мной все будет в порядке, - так нет
же! Сколько я на своем веку ухаживала за больными и ранеными, а тут мистер
Суперполицейский вообразил, что лучше меня
знает, как это делается!
- Мама! - На лице Эла появилось удивленное и обиженное выражение. - Я же о
тебе заботился!
Мама посмотрела на него с некоторым сомнением и вдруг улыбнулась.
- Знаю, мальчик мой. Ты делал все так, как тебя учили, но я тебе говорю, и
Кьяра меня в этом поддержит, что кьянти
твоего отца - это самое лучшее лекарство.
- Она права, - сказала я, вставая. - Всем нам сейчас не помешает немного
выпить.
Из спальни послышался скрипучий голос:
- Меня не забудь, душечка.
Я вопросительно посмотрела на Эла. Тот с покаянным видом поднял руки.
- А что мне еще оставалось делать? У нее практически нет входной двери. Я
хотел устроить Рейдин в безопасном
месте, поэтому пришлось взять ее сюда.
- Я тебя не упрекаю, Эл, ты поступил правильно.
- Ты бы его видела, Кьяра! - вскричала мама. Ее вдруг переполнила
материнская гордость. - Когда этот хулиган
примчался на своей машине и выстрелил в дверь, Альфонсо выбежал из дома, стреляя
в воздух, прямо как полицейские по
телевизору.
Эл принес бутылку кьянти и четыре стакана.
- Меня бы запросто могли подстрелить, если бы вы двое не выскочили на
улицу прямо как Рэмбо. Но все-таки, мама,
ты ранена, тебе нужен покой.
В гостиную вошла Рейдин. Она была в больших розовых домашних шлепанцах,
украшенных улыбающимися
мордочками зайцев, из волос торчали розовые бигуди, прикрытые прозрачной
косынкой от дождя. Ее стеганый розовый халат
наводил на мысли о благотворительной распродаже в шестидесятых годах. Соседка
была так же бледна, как мама.
- Пришло время перекусить? - предположила Рейдин, расплываясь в улыбке. -
Это мое любимое время; конечно,
не считая терапии искусством. - Она посмотрела на Эла так, словно увидела его
впервые. - А ты тот новенький парень,
правда?
Эл настолько опешил, что даже не возразил.
- Не волнуйся насчет того, что в этой бутылке. - Рейдин указала на вино. -
Медсестры все время пичкают нас
лекарствами, ничего страшного, это тебя только немного успокоит, но рано или
поздно ты снова станешь самим собой.
Можешь мне поверить! Я провела в этих концлагерях нашей системы здравоохранения
столько времени, что ты и
представить не можешь. Просто делай все, как я, и тебя очень скоро выпустят.
Эл осторожно поставил стаканы и откупорил бутылку кьянти. Мама в некоторой
растерянности наблюдала за
соседкой. Я подошла к Рейдин, подвела ее к дивану и ласково сказала:
- Иди сюда, выпей с нами. Эл сурово посмотрел на меня.
- Кьяра, я вынужден возразить. В ее положении ей не следует пить.
Рейдин издала смешок, похожий на кудахтанье.
- Вы очень добры, молодой человек, но дни, когда я могла носить ребенка,
давно прошли, я вовсе не в положении,
просто растолстела.
Я вложила стакан в руку Рейдин и обнаружила, что пальцы у нее холодные как
ледышки и дрожат.
- Пьем до дна! - воскликнула она и сделала добрый глоток кьянти.
- Рейдин, присядь, вино довольно крепкое.
Она обвела взглядом нас троих, потом оглянулась через плечо, словно
проверяя, не подслушивает ли кто.
- Если эта штука такая крепкая, может, стоит подлить ее в питье старой
деве, которая ведет нашу группу? - Рейдин
придвинулась поближе к маме и похлопала ее по колену. - Девушкам нужно почаще
выходить в свет! Наша
руководительница всегда сидит прямо, как доска, носит длинные юбки, а волосы
стягивает так туго, что глаза чуть не
вылезают из орбит. Неудивительно, что бедняжке не удается найти себе парня.
Или мамуля не совладала с собой, или папино вино начало действовать, но
она захихикала, как школьница.
- Душечка, ты ведь знаешь, что я права, не так ли? Я считаю, что нам надо
взять самого молодого и удрать отсюда. Но
только после ленча, нельзя его пропускать, раз уж с нас дерут такие деньги, мы
должны получить за них все, что можно.
Как только стакан в руке Рейдин опустел, ее глаза стали слипаться. Пока я
на нее смотрела, старушка слегка
покачнулась. Я встала и взяла ее за руку.
- Пойдем со мной, Рейдин, думаю, стоит ненадолго прилечь.
Рейдин медленно встала и посмотрела на Эла:
- Не хмурься, сынок, дневной сон входит в программу. Они называют это
периодом релаксации, но мы-то лучше
знаем, как обстоит дело!
Я проводила Рейдин по коридору в комнату, в которой до этого поселился Эл.
На двуспальной кровати было постелено
чистое белье, наверняка об этом позаботился брат.
- Ну вот, - сказала я, мягко подталкивая Рейдин к кровати. - Приляг, здесь
тебе будет удобно.
Глаза у нее сами собой закрывались.
- Кьяра...
- Что, Рейдин?
Она легла, устроилась поудобнее и протянула ко мне руку.
- Не уходи, посиди немного со мной.
Ее голос дрогнул, в нем послышались слезы.
- Конечно, дорогая, посижу, я тебя не оставлю.
Я села рядом и ласково погладила ее по руке. Рейдин робко улыбнулась.
- Мама, ты ведь споешь мне песенку?
Я вгляделась в изборожденное морщинами лицо, в котором тем не менее было
что-то детское. Рейдин была совсем
плоха, мне еще не доводилось видеть ее в таком состоянии, и это меня пугало.
- Я знаю, - Иисус меня любит, - запела я не задумываясь, слова пришли както
сами собой. Это была старинная
песня, которую мама пела, когда мы были еще совсем крошками. - Так сказано в
Библии...
Я выключила ночник и продолжала петь в темноте, почему-то, сама не знаю
почему, по моим щекам потекли слезы. И
во что я только вляпалась и втянула всех нас?
Меня разбудил запах жарящегося бекона, сквозь который пробивался аромат
крепкого итальянского кофе, так и
манивший пойти на кухню и взять чашку. Помню, в детстве эти запахи будили нас
каждое утро вместе со звуками радио "Все
новости, все время". Я спускалась по лестнице и шла в кухню. Папа уже сидел за
столом в майке и пил кофе из белой
фаянсовой кружки.
Готовя еду, мама всегда напевала под нос. Она никогда не вставала по утрам
"не с той ноги" и старалась, чтобы мы
тоже начинали день в хорошем настроении.
- Тебе необходимы белки, - бывало, говорила она, ставя на стол большую
тарелку яичницы с беконом. - Чтобы
голова хорошо работала, мозгу нужна энергия, сестры не похвалят, если ты явишься
в школу без головы.
Я вошла в кухню. Часы показывали, что время завтрака давно прошло,
наступил час ленча. Мама стояла у плиты, - на
большой сковороде шипел омлет с беконом.
- Привет, соня. - Она оглянулась на меня. - Садись, поешь, мозгу нужна
энергия.
Я застыла на месте, глядя на мать. Она уже не девочка, сколько ей,
пятьдесят шесть? И что же, после почти бессонной
ночи она как ни в чем не бывало готовит мне завтрак!
- Садись, садись.
Мама поставила на стол чашку, от которой поднимался пар.
- Выпей кофе. Судя по твоему виду, это тебе не помешает.
- Мама, что ты здесь делаешь? Тебе полагается лежать в постели!
Порез на лбу от вчерашнего удара обломком был закрыт повязкой, но огромный
лиловый синяк выступал даже за
пределы бинта.
- Ерунда! - отрезала мама. - Всего лишь маленькая царапина, мне просто
стукнуло дверью по лбу.
Я подтянула пояс махрового халата и шагнула к столу. Кофе манил своим
ароматом.
- Тебе нужно отдохнуть.
Я понимала, что со стороны выгляжу как неблагодарная дочь. Ма фыркнула.
- Послушай, девочка, я вырастила пятерых детей, а твой отец работал
пожарным. Думаешь, я привыкла отдыхать?
Кьяра, прошлая ночь ничем особо не отличалась от всех других ночей в нашем доме.
Ты что, уже забыла?
Наверное, у меня был озадаченный вид, потому что мамочка продолжала:
- Похоже, ты не понимаешь. Кьяра, твой отец и старшие братья - пожарные,
когда он возвращался с работы - а это
могло быть когда угодно, в любое время ночи, - я была ему нужна. - Ма помешала
яйца и встала так, чтобы видеть
одновременно и меня, и плиту. - Кьяра, он не покупки по домам развозил, он
спасал людей из огня. Это опасная работа,
поэтому я всегда дожидалась его возвращения. - Мама сняла со сковородки длинные
тонкие ломтики бекона. - А теперь,
когда твои братья тоже работают, я дожидаюсь и их. Не годится, чтобы мужчины
возвращались домой голодными и будили
своих жен, все-таки у них маленькие дети. Нет никакого смысла будить всех и
каждого, когда есть я, - с гордым видом
подытожила ма. - Подумаешь, отдых, велика важность.
Я подошла к окну и посмотрела на другую сторону улицы, на трейлер Рейдин.
При дневном свете он выглядел еще
хуже, чем ночью.
- Где Эл?
- Я отправила его спать, - сообщила мама, ставя передо мной полноценный
завтрак, включавший ее фирменные
домашние булочки с корицей. - Ты знаешь, что бедный мальчик не ложился всю ночь?
Мама носилась по кухне, подстегиваемая волнением и кофеином. Она всегда
начинала суетиться, когда нервничала.
- А ты почему не ешь? - спросила я.
- Не хочется, поем позже.
Это лишь подтвердило мою догадку: когда мама нервничала, у нее обычно
пропадал аппетит.
- Мне надо сегодня решить кое-какие вопросы, - сказала я, - так больше не
может продолжаться, Фрэнк должен
оставить нас в покое. - Меня вдруг осенило. - Ма, Эл, случайно, не звонил в
полицию вчера ночью?
- Конечно, звонил! - Мама, казалось, была удивлена, что я вообще об этом
спрашиваю. - Его соединили с этим
приятным мужчиной, детективом Уилингом, и они с твоим братом проговорили
довольно долго.
"Что ж, может, оно и к лучшему, - подумала я, - может, это хотя бы на
некоторое время избавит нас от Фрэнка. По
крайней мере у меня будет возможность разобраться, что происходит и как все это
связано со смертью Руби". Что-то мне
подсказывало, что все последние события - звенья одной цепи. Если бы я смогла
побольше узнать о том, что происходит на
треке, и о прошлом Руби, я, возможно, вышла бы на ее убийцу. Я еще раз
посмотрела на кухонные часы. Двадцать минут
первого. К семи я должна быть на работе, значит, нельзя терять время.
- Ма, - серьезно попросила я, - когда Рейдин проснется, я хочу, чтобы вы с
Элом отвезли ее в психиатрическую
клинику. Ей пора делать очередной укол. Как только она получит очередную дозу
лекарства, то снова станет прежней.
Мама посмотрела на меня с нескрываемым сомнением.
- Кьяра, а ты уверена, что они не запрут ее в психушку?
- Нет, не запрут. Рейдин временами становится такой, как сейчас, ей просто
нужно сделать очередную инъекцию.
Это было не совсем так, на самом деле я никогда еще не видела соседку в
таком состоянии. Я рисовала на листке
бумаги схему проезда к психиатрической клинике, когда, зазвонил телефон.
- Кьяра, - раздался в трубке голос Роя Делла, - это я. Какой у нас план?
Плана у меня не было, но Рою Деллу совсем не обязательно было об этом
знать.
- Ты где? - спросила я.
- Через дорогу от тебя, в гараже Рейдин, я звоню по мобильнику.
Я подошла к окну и посмотрела на гараж. Двустворчатые ворота слегка
приоткрылись, в щель просунулась толстая
волосатая рука, быстро помахала мне и скрылась.
- Я тебя вижу, - жизнерадостно сказал Паркс. - А ты меня?
- Рой Делл, перестань дурачиться! Ты что, хочешь оповестить всех о своем
присутствии? Тебе не приходило в голову,
что за твою поимку может быть обещана награда? Все-таки тебя разыскивают не за
что-нибудь, а за убийство!
От плиты послышалось потрясенное "Ох! ", мама повернулась ко мне и вся
обратилась в слух.
- Мне нужно принять душ, а потом я смогу тебя подхватить, - продолжала я.
- Договоримся так: я заеду на
подъездную дорогу, ты выскочишь и быстро запрыгнешь на заднее сиденье. Только
быстро, понял?
- Надеюсь, ты не собираешься снова выбрасывать меня на ходу из машины?
- Рой Делл!
Я повесила трубку. Я не представляла, что мне с ним делать, но мысль
выбросить короля трека из машины на шоссе в
эту конкретную минуту казалась мне довольно привлекательной.
- Кьяра!
По тону и позе мамочки я поняла, что она готова прочесть мне лекцию об
ответственности за соучастие в уголовном
преступлении.
- Ма, не начинай, пожалуйста, потому что я уже давно знаю все, что ты
собираешься сказать. Давай просто сделаем
вид, что мы поговорили и ты меня должным образом предупредила.
Я встала и пошла в душ. Мама в сердцах сплюнула. От возмущения она даже не
нашлась что сказать, впрочем, это
было к лучшему для нас обеих.
К чести Роя Делла будь сказано, он умел шевелиться, когда требовалось. Он
так стремительно выскочил из гаража
Рейдин и прыгнул в мою машину, что я за это время едва успела переключить
передачу на задний ход.
- Пригнись и не высовывайся! - распорядилась я.
Рой Делл так и сделал. Я выехала с подъездной дороги на маленькую улочку и
помчалась по направлению к шоссе, а
затем повернула в сторону Уевахитчки.
- Кьяра, он хорош в своем деле? Лучше всех? - спросил Рой Делл.
- Кто хорош в своем деле?
- Адвокат, к которому ты меня везешь.
Голос Роя Делла звучал приглушенно, но я различила в нем тревогу. Совсем
забыла, что обещала Рою Деллу отвезти
его к Эрни.
- Он лучше всех.
Совершенно некстати мне снова вспомнилось, как Эрни Шварц стоял на моем
кухонном столе в чем мать родила и
играл на гавайской гитаре. Я не удержалась и захихикала.
- Над чем ты смеешься?
- Ох, Рой Делл, это к делу не относится. Между прочим, мы сейчас едем не к
Эрни.
- Это еще почему? - недовольно спросил он.
- Потому что сначала я хотела задать тебе несколько вопросов и заехать в
пару мест. Ты владеешь кое-какой нужной
мне информацией. Поскольку я твоя единственная надежда на помощь, думаю, нам
стоит поговорить.
Возникла пауза, потом раздался тяжкий вздох и приглушенное:
- Ладно.
Мы выехали за черту города и быстро катили все дальше. Через несколько
минут я сказала:
- Теперь можешь сесть.
Здесь, в сельской глуши, нас никто не знал. Рой Делл уселся, положил
косматую голову на край спинки переднего
сиденья и устремил взгляд на сосны и телеграфные столбы, пробегавшие за окнами
машины.
- Куда мы едем?
- В два места. Сначала к дому Уоннамейкера Льюиса, а потом на трек.
Рой Делл чуть не свалился на переднее сиденье.
- На трек?! Там же наверняка полно полицейских, они меня ищут!
- Возможно, - спокойно согласилась я, - но я готова пойти на этот риск.
Нужно побольше узнать о том, что там
происходит. Не волнуйся, - добавила я, - я закрою тебя пледом, у меня на заднем
сиденье есть очень уютный зеленый плед.
Рой Делл повернулся и потянулся за пледом, который валялся там с тех пор,
как на меня напали на стоянке перед
клубом.
- Послушай, он очень похож на один из моих пледов! Да, точь-в-точь такой,
как плед, который лежит на заднем
сиденье моей машины.
У меня пересохло в горле. Сердце пустилось вскачь.
- Но ведь это не твой плед, правда? - спросила я и затаила дыхание в
ожидании ответа.
Помолчав, Рой Делл медленно произнес:
- Черт, а ведь это мой плед! Посмотри вот сюда. - Он наклонился над
передним сиденьем, зажав в кулаке угол пледа,
и сунул мне под нос ткань. - Видишь это прожженное пятно? Вот эту маленькую
круглую дырочку?
Он показал мне отметину, похожую на след от сигареты.
- Ну так вот, это осталось с первого раза, когда мы с Лулу... ну, ты
знаешь. - Он убрался на заднее сиденье и
замолчал, по-видимому, предавшись воспоминаниям. - Лулу любит курить после этого
дела.
Я представила, как Рой Делл и Лулу, обнаженные, катались по этому пледу,
сплетенные в один потный комок
разгоряченной плоти. Меня передернуло.
Парке молчал несколько минут, потом добавил:
- Этот плед всегда лежит в багажнике моей "веги", когда я отправляюсь на
трек, это мой талисман, он приносит удачу.
Каждый раз перед гонками я проверяю, на месте ли он. Для меня новость, что он
пропал.
Это какая-то чушь. Рою Деллу не хватит извилин на то, чтобы так
убедительно врать насчет пледа, тем более для того,
чтобы убить.
- Рой Делл, мы подъезжаем к Уеве. Где живет Уонна-мейкер Льюис?
- Что? - Парке встрепенулся и снова протиснулся между двумя передними
сиденьями. - Наверное, там же, где
всегда жил.
Я покачала головой.
- Рой Делл, не очень-то ты мне помогаешь.
- Ладно, ладно. - Он поскреб пятерней бороду и посмотрел через ветровое
стекло. - Вон, видишь узкую дорогу,
которая сворачивает с шоссе? Поезжай по ней, его дом с правой стороны.
Неожиданно Рой Делл отпрянул и съежился за спинкой сиденья.
- От кого ты прячешься? Здесь же ни души кругом! Дорога петляла по тому,
что когда-то, по-видимому, было центром
города, а сейчас представляло собой скопление полуразрушенных викторианских
особняков.
- На всякий случай. Как-никак я здесь знаменитость, король трека.
- Да что ты!
Я вздохнула и сбавила скорость до черепашьей. Наверняка я бы нашла дом
Уоннамейкера Льюиса и сама. Он возник
прямо передо мной и был разрисован еще хуже, чем его городская лачуга. Каждый
дюйм его стен покрывали нарисованные
яркими красками фигуры и кривые черные буквы. Почтовый ящик был выкрашен в яркокрасный
цвет, на боку красовалась
кривая надпись "Поберегись!". Двор затеняли низкорослые кривые сосны и старые
магнолии. В палисаднике перед домом
густо росли азалии и самшит, почти скрывая низкую ограду из чугунных прутьев. Я
свернула на подъездную аллею и
затормозила.
- Ты только посмотри! - выдохнула я.
- Да уж, дерьмо порядочное! - откликнулся с заднего сиденья Рой Делл. -
Соседи это терпеть не могут, да ничего
не поделаешь. Старик Уоннамейкер - самый богатый человек в городе, и об этом все
знают. Никто не рискнет перебежать
ему дорогу.
- Почему?
Я посмотрела сквозь ветровое стекло. Дом казался пустым, необитаемым.
- Потому что он псих, и все его обрабатывают, чтобы получить его денежки.
У него же нет родственников.
"Это ты считаешь, что нет", - подумала я.
- Они боятся, что старик может завещать все деньги своему коту или вообще
никому, вот и лижут ему пятки и
притворяются, что обожают его, а на самом деле ждут не дождутся, когда он умрет.
Рой Делл рассмеялся своим мыслям.
- Если хочешь знать мое мнение, этот тип доживет до ста лет. Такие, как
он, живут долго. А еще я тебе скажу, может,
этот старик и сумасшедший, но ум у него острее, чем язык пастора в воскресный
день.
Я потеряла интерес к Рою Деллу. Оставив его мыслить вслух в одиночестве, я
вышла из машины, бросив:
- Скоро вернусь.
Но ушла не сразу, пришлось задержаться возле машины только для того, чтобы
прикинуть, как лучше попасть в дом
Уоннамейкера Льюиса. Рядом с воротами раскинулась огромная старая магнолия,
вокруг, оплетая ее раскидистые ветви,
росли азалии. Сунуться в эти ворота - все равно что попытаться пройти через
стену зеленого огня в надежде, что выйдешь
из нее живой и невредимой по другую сторону.
- Но ведь проходят же как-то остальные, например, почтальон! -
пробормотала я. - Конечно, если Уоннамейкер
получает почту.
Вздохнув поглубже, я вошла в открытые ворота и, пригибаясь под ветками,
стала продираться через кусты, которые
цеплялись за одежду и волосы. К тому времени, когда я добралась до крыльца, вид
у меня, наверное, был такой, словно я
побывала в драке с котами, но главное, что мне все-таки удалось пробиться.
На веранде валялись большие и малые фрагменты работ Уоннамейкера Льюиса.
Повсюду, в том числе и на перилах
веранды, стояли банки и баночки с краской, некоторые пустые, некоторые еще не
распечатанные. Но вид парадной двери
меня по-настоящему испугал: с дверного полотна на меня сурово смотрел огромный
ангел мщения. Очевидно, Уоннамейкер
имел совершенно иные представления о гневе Господнем, чем мы, католики.
Ангел был красив, если не считать того, что вместо волос на его голове
извивались змеи, в одной руке он держал
карающий меч, из другой исходил огненный луч. У него были черные брови, сурово
сведенные на переносице, длинный
крючковатый нос, но ужаснее всего были кроваво-красные губы, сложенные в жуткую
усмешку. Я почти наяву слышала
голос: "Возмездие грядет! "
Острие меча указывало на кнопку звонка. "Звони, если твоя совесть чиста",
- гласила грубо измалеванная надпись.
Я с опаской протянула руку и нажала на кнопку, почти ожидая, что попаду в
смертельную ловушку. Звонок зазвенел
вполне обыкновенно, как любой другой, его звон отозвался эхом в большом темном
доме. Я попыталась заглянуть в окна, но
стекла были грязные и я ничего не разглядела.
- Зарабатывая на своем искусстве столько денег, можно было бы и дом
привести в порядок, - сказала я вслух. - Что
же, надо понимать, никого нет дома? Не может быть, чтобы я снова приехала в
тихий час. - Я повернулась и собралась
уходить. - Загляну-ка, пожалуй, в студию.
- Слишком поздно! - неожиданно произнес чей-то голос. - Слишком поздно!
Я развернулась на сто восемьдесят градусов и уставилась на парадную дверь.
Ангел мщения заморгал, его старческие
глаза с красноватыми прожилками слезились. Он наблюдал за мной.
- Мистер Льюис, меня зовут Кьяра, - представилась я. - Мы с вами
встречались после похорон Руби в доме миссис
Даймонд. Я бы хотела с вами поговорить.
- Уоннамейкер так возлюбил этот мир, что отдал свою единственную дочь, -
тихо проговорил старик за дверью.
- Мне очень жаль, мистер Льюис. Руби была моей подругой.
Я посмотрела в глаза ангела. Они снова заморгали, потом исчезли, и на их
месте появилась нарисованная версия.
Довольно оригинальный дверной глазок, впечатляет. Послышался лязг металла о
металл, и дверь медленно приоткрылась. На
пороге стоял тот самый морщинистый фермер, которого я видела на похоронах.
- Входите, не бойтесь, - пригласил он, - я не кусаюсь. - Он отступил,
давая мне дорогу, и поманил меня рукой. Я
переступила порог. - Вот в
...Закладка в соц.сетях
