Жанр: Любовные романы
Лето любви
...ставить его передумать.
В большой кухне с выложенным плиткой полом царила приятная прохлада. Донна
предложила ему чаю со льдом и проводила в библиотеку, где в большом кожаном
кресле дремал какой-то мужчина.
— Джеймс! — окликнула мужа Донна.
Мужчина открыл глаза и приветливо посмотрел на Лоркана. Миссис Делакруа
представила мужу Лоркана Грина как учителя Фредерики. Лоркан постарался
скрыть улыбку, услышав эти слова. До сих пор все было наоборот — это он
узнал кое-что новое у Фредерики! Например, что не может устоять перед
выразительными темными глазами и веснушками.
Донна, за которой покорно следовал муж, начала экскурсию по комнатам,
заполненным картинами самых разных жанров и стилей. Часа через полтора они
вернулись в кухню.
— Это было просто... невероятно, — сказал Лоркан. Никогда еще ему
не доводилось видеть такое количество хороших и плохих картин одновременно.
— Странно, что Фредерика не предупредила нас о вашем визите, —
сказал Джеймс Делакруа, беря еще один кусок фруктового торта, пока жена
отвернулась.
— Я просто проезжал мимо, возвращаясь с одного аукциона, — солгал
Лоркан. — А так как я недавно познакомился с Фредерикой и предложил
купить некоторые из ее работ....
Донна бросила на Лоркана изумленный взгляд. Джеймс удивленно застыл с куском
торта в руке.
— Вы хотите купить работу Фредерики? — переспросил он, не поверив
своим ушам.
— Конечно, — подтвердил Лоркан, стараясь говорить искренне. —
Разве она вам не сказала?
Джеймс бросил на жену взгляд, означавший
помоги мне
, на который Донна ответила неуверенным смехом.
— Наверное, она хотела нас удивить. Она очень... э... очень любит
делать сюрпризы. Правда, Джеймс?
Джеймс закашлялся и отвел глаза.. Он был уверен, что Фредерика таким образом
хотела наказать его за попытку втянуть ее в аферу с подделкой картины.
— Она пошла прогуляться к реке, — поспешно сказала Донна. —
День такой славный... — с намеком произнесла она.
И Лоркан понял намек.
— Хм. Думаю, мне было бы неплохо размяться. Донна проводила его к
тропинке, ведущей к реке и запруде, где находилась мельница. Она смотрела
вслед Лоркану, и в глазах ее светился восторг. Наконец-то в роду Делакруа
появился настоящий художник! Потом ее мысли приняли другое направление. В
одном женском журнале она недавно прочитала, что Лоркан Грин — один из самых
завидных женихов в Англии.
Фредерика стояла на отмели, на этом же месте мог стоять со своим мольбертом
и Форбс-Райт, задумывая
Старую мельницу и лебедей
. Конечно, старую
мельницу с тех пор не один раз перестраивали, но основа строения
сохранилась. Ивы, изображенные на картине Форбс-Райта, теперь разрослись, а
лебедей на запруде перед мельницей не было — сейчас они высиживали птенцов.
И все-таки это была та самая натура, которую...
— У тебя нос обгорит.
Фредерика испуганно вскрикнула и резко обернулась, не веря своим глазам.
Лоркан Грин, в легких серых брюках и расстегнутой до пояса рубашке, сгоял у
нее за спиной. Теплый ветерок раздувал его рубашку, открывая едва тронутые
загаром грудь и плечи.
— Тебе нужен козырек от солнца, — посоветовал Лоркан. — Люди
с такой светлой кожей, как у нас, легко могут обгореть на солнце. Давай
поищем тень.
Он протянул Фредерике руку, помогая сойти на берег, и повел ее к
полуразрушенной каменной стене. Им казалось совершенно естественным идти вот
так, рука об руку. У стены рос огромный каштан, в ветвях которого жужжали
пчелы и пели птицы. Лоркан растянулся на прохладной траве в тени каштана,
сбросил туфли. Поколебавшись, Фредерика последовала его примеру. Лоркан
лежал, опершись на локоть, и, вертя в руках зеленый листик, смотрел на
девушку. Взгляд его ореховых глаз был странно беспомощным, и от этого
взгляда сердце у нее учащенно забилось.
На самом деле Лоркан, увидев Фредерику на отмели в легком белом летнем
платье, с развевающимися длинными темными волосами, почувствовал, что это
его судьба. И это чувство почти парализовало его. Казалось, все
способствовало тому, чтобы лишить его разума и воли, — шум воды, ее
взгляд, сначала удивленный, а потом засиявший от радости. Даже само это
место представлялось волшебным — полностью скрытое от людских глаз стеной и
ветвями огромного дерева.
Лоркан отбросил листик, он понимал, что принимает сейчас очень важное
решение. Фредерика проследила взглядом за тем, как ветерок уносит маленький
листик, а потом посмотрела на Лоркана. Он протянул к ней руки. Фредерика
потянулась к нему, в его объятия, и вот она уже лежит у Лоркана на коленях,
обнимая его за шею. Лоркан наклонил голову, и их губы встретились. Сначала
он словно колебался, сдерживал себя. Как будто не хотел целовать ее. Потом
они прильнули друг к другу.
Ее рука скользила по его затылку, по нагретым солнцем пшеничным кудрям. Она
ощущала слабый лимонный, холодный запах его одеколона, тепло солнечных лучей
на своих голых ногах, обжигающее прикосновение его пальцев к ее плечам и
узкой спине. Его рука медленно двигалась все выше по ее боку, потом он
коснулся груди. Фредерика напряглась. И отодвинулась от настойчивого
поклонника. Во всяком случае, раньше она всегда так делала в подобной
ситуации. Когда мужская рука касалась ее груди, она всякий раз ощущала, что
он переступает границу. И допускает нежелательную вольность. Но сейчас...
сейчас...
Фредерика задохнулась, почувствовав, как отвердели ее соски в его ладони.
Этот майский день был слишком жарким, чтобы носить бюстгальтер, а тонкий
шелк платья не мог служить преградой для его теплых сильных рук.
Лоркан поднял голову и прерывисто вздохнул. Он заглянул в доверчивые глаза
девушки, такие прекрасные, бархатные.
— Это... невозможно, — низким, хрипловатым голосом произнес он.
Сейчас в его голосе можно было расслышать акцент лондонского простолюдина.
Фредерика заморгала.
У него глаза такого же цвета, как на морских пейзажах
Тернера
, — подумала она. Не зеленовато-синие, не просто серые или
карие, а сочетание всех этих цветов. Как цвет теплого, манящего моря.
— Это невозможно, — снова повторил он.
— Почему? — удивилась она.
Лоркан не знал, что ответить на это. Он был уверен, что такой ответ у него
есть, но именно в этот самый момент он не мог его вспомнить. Солнечный луч,
пробившись сквозь ветви каштана, превратил локон, обвившийся вокруг его
запястья, в пылающие золотисто-рыжие наручники. Чтобы освободиться от этих
оков, Лоркану нужно было всего лишь отодвинуться от Фредерики. Но он не в
силах был это сделать, его руки и ноги как будто налились свинцом.
Фредерика обняла ладонями лицо Лоркана, провела пальцами по его губам,
почувствовала его слабое дыхание. Ее охватил жар, от которого все ее тело
стало мягким, теплым, томящимся от ожидания, готовым принять его.
Лоркан закрыл глаза. Но и это не помогло. Легкие прикосновения ее пальцев
были для него настоящей пыткой. От ее волос исходил тонкий аромат фиалок.
Фредерика лежала в его объятиях, легкая как перышко, но, как ни странно, он
клонился под этой тяжестью все ниже, ниже, ниже...
Они лежали, вытянувшись на траве, одна его нога между ее ног, его ладони
упирались в траву по обе стороны от ее лица. Они целовались, на несколько
секунд отрывались друг от друга, потом снова целовались, и с каждым разом их
поцелуи становились все более требовательными, жадными, все более
страстными.
Его пальцы нашли и расстегнули пуговки на ее платье. Его рука проникла
внутрь, и Фредерика вскрикнула. Ее спина выгнулась дугой, когда их голые
тела соприкоснулись. Ее грудь была в его ладони. У Фредерики перехватило
дыхание.
Лоркан застонал, окончательно подчиняясь неизбежному. С первой же встречи он
знал, что проиграет эту битву, не устоит перед ее привлекательностью. Не
устоит перед своим собственным желанием. В этой битве разум боролся с
чувствами, и чувства, убежденные в своем превосходстве, одерживали полную
победу.
Лоркан глубоко вздохнул, зная, что вступает сейчас на неизведанную
территорию. Еще ни одна женщина не вызывала у него таких чувств. А это
значит...
Его губы скользнули по ее белой лебединой шее, вниз к ложбинке у горла,
потом еще ниже, к горячему, розовому, твердому соску. Фредерика вскрикнула,
в ее открытых глазах закружились, как в калейдоскопе, синее небо, бело-
розовые цветы каштана и пшеничные волосы Лоркана. Девушка закрыла глаза,
когда его губы оторвались от ее нежной груди. Потом она села, а он ласкал и
целовал ее затылок, шею, плечи, сдвинул на талию платье. Ее кожа была как
молоко. Когда Лоркан положил ее на траву, он увидел Фредерику обнаженную,
невинную, увидел ее все понимающие, как у Евы, глаза. Лоркан понял, что
стоит на краю пропасти. Если он упадет туда, то никогда уже не сможет
подняться. На мгновение где-то в глубине души его охватил гнев.
Но Фредерика обняла его и привлекла к себе. Она удовлетворенно вздохнула,
снова почувствовав, как его мускулистое крепкое бедро прижалось к ней. Ее
руки скользили по его крепким чреслам, она чувствовала, как напрягается его
тело. Видела, как сжались его челюсти, как открылись и засияли его глаза.
Какая власть! Никогда прежде она не догадывалась о том, какую власть может
иметь женщина над мужчиной. И в этот миг, когда их глаза и души встретились,
Лоркан сдался. Фредерика увидела, как он расстегивает брюки, и застыла,
ожидая, что ее сейчас охватит чувство паники и ей захочется прекратить все
это.
Но ничего такого не произошло. Внезапно девушка поняла, почему до сих пор
отталкивала всех молодых людей. Раньше ей самой было непонятно, почему она
так дорожит своей невинностью в то время, когда все относятся к этому совсем
по-другому. Совсем не потому, что она была фригидна, или недоразвита, или
очень строго соблюдала правила приличия. Просто потому, что никто из ее
прежних молодых людей не был им — мужчиной, которого она ждала всю свою
жизнь.
Фредерика протянула руку, помогая Лоркану снять брюки, и вдруг, увидев
его
, гордо вздымающегося и напряженного, глотнула внезапно набежавшие
слезы.
— Лоркан, — прошептала Фредерика, пытаясь предупредить его. Он,
конечно, привык иметь дело с женщинами, равными ему в искусстве любви. Но...
Его губы снова были на ее губах, и она почувствовала, как его рука скользит
вверх по ее бедру, отодвигая юбку, нащупывая белые трусики.
Фредерика всхлипнула, когда Лоркан стянул с нее трусики и отбросил их в
сторону. Он тяжело дышал. Его тело было как туго натянутая струна. Он
двигался на ней, ее нежные, как шелк, колени касались его бедер.
— Лоркан. — Фредерика снова попыталась предупредить его, но,
почувствовав, как его член коснулся ее, она только вскрикнула, на мгновение
напряглась, а потом стала таять, таять... И вдруг мягким уверенным толчком
Лоркан вошел в нее, заполнил ее всю, она ощутила мимолетную резкую боль,
которая тут же сменилась чувством полного удовлетворения и наслаждения,
навсегда вытеснившего всякое воспоминание об этой боли. Лоркан открыл глаза.
— Фредерика?.. — охрипшим голосом спросил он. В этот миг, когда
сердце у него замерло, а земля закачалась, он понял, какой драгоценный дар
она преподнесла ему. Дар, на который он и надеяться не смел. Девушка
вздохнула, открыла свои бархатные глаза и улыбнулась ему.
— Люби меня, Лоркан, — мягко приказала она. Лоркан сделал так, как
она хотела.
Нежно. Осторожно. Медленными глубокими и сильными толчками умело доводя ее
снова и снова до вершин желания. Она запрокинула голову и в экстазе царапала
ногтями его спину. От переполнявшего ее жгучего чувства наслаждения
Фредерика выкрикнула его имя, спугнув птиц с каштана, под которым они
лежали.
Спина ее изогнулась дугой, пятками она крепко упиралась в землю, потом,
достигнув вершины наслаждения и еще дрожа от пережитого ощущения, она
откинула голову на траву. Лоркан смотрел на нее с чувством нежности, злости
и удивления. Но Фредерика не замечала этого, она ничего не сознавала. А
потом, когда она думала, что все уже закончилось, это началось снова.
Джеймс Делакруа вернулся домой, и ему позвонил Джордж Макин, его друг со
студенческих времен. Теперь он работал в одной крупной адвокатской фирме.
— Ну, — сказал Джордж после обмена приветствиями, — кто же
этот большой злодей, на которого ты теперь работаешь?
— Большой злодей? У нас здесь? Ты, наверное, шутишь, — засмеялся
Джеймс.
Последовало молчание. Потом Джордж заговорил снова:
— Джеймс, старина, ты ведь, надеюсь, не предпринимаешь ничего...
странного... с этой твоей коллекцией картин?
Джеймс выпрямился в кресле.
— Нет, конечно! Почему ты об этом спрашиваешь? Даже по телефону
чувствовалось, что Джордж в полном замешательстве.
— Да нет, ничего особенного. Просто... один клерк из конторы Флетчера
поднял шум. Что-то о расследовании в Оксфорде. И упоминалось твое имя.
Естественно, я подумал... ну, что ты связался с каким-нибудь темным дельцом
или что-нибудь вроде этого.
У Джеймса Делакруа при этих словах губы пересохли.
— Нет, мне об этом ничего не известно. Но уверяю тебя, у нас тут все в
порядке.
— Ужасно рад это слышать, — облегченно засмеялся его друг.
Они поговорили немного о предстоящей встрече с бывшими однокурсниками и
распрощались. Джордж успокоенный, а Джеймс, наоборот, очень взволнованный.
Некоторое время Джеймс сидел в кресле, разглядывая узор на ковре. Никто не
знал, что он просил Фредерику сделать копию с картины Форбс-Райта. Так
почему, черт побери, отряд по борьбе с подделками вдруг заинтересовался его
семьей? Семья Делакруа еще не продала ни одной картины из коллекции, они
только приобретали новые работы.
Нет, с ним и Фредди все в порядке. Должно быть в порядке.
Разве нет?
Глава 13
Актеры прошли через тяжелые кованые ворота и оказались в небольшом,
вымощенном плиткой дворе колледжа Беды Достопочтенного.
— Ух ты! У меня такое ощущение, будто я попала в церковь, —
прошептала Джулия, с благоговейным восторгом глядя на древние, увитые плющом
стены и высокие окна с частыми переплетами.
Во дворе находилось большое здание с красивыми круглыми окнами из цветного
стекла. Студент, стоявший у стены, увидел актеров и подошел к ним:
— Привет. Это вы будете разыгрывать мистерию с убийством в эти
выходные? — весело спросил он.
— Да, мы, дружок, — откликнулся Норман Рикс.
— Э... хорошо. Ректор поручил мне показать вам это святое место. Так все называют наш колледж.
Актеры закивали и приготовились слушать гида.
— Ну вот. Мы с вами находимся во дворе, который, как и во всех
колледжах Оксфордского университета, окружен зданиями колледжа. У нас есть
жилые помещения для студентов и преподавателей, столовая, библиотека, залы
отдыха. Здесь, как вы видите, находится домик привратника, где мы забираем
почту. Да, кстати, меня зовут Барри. Мы с вами находимся сейчас возле церкви
Св. Агаты, или Св. Агнессы, профессора классических языков называют ее по-
разному. Вон там — часовня. Она построена еще в средние века.
— Мы можем туда войти? — спросила Эннис и вспомнила, что в субботу
утром она должна будет сидеть в часовне подальше от радиаторов отопления.
— Конечно. Там всегда открыто, — ответил Баррд и провел их в
часовню.
Внутри было так холодно, что, входя, все поежились. Высокие сводчатые
потолки и убранство часовни произвели на Эннис сильное впечатление. Теперь
она поняла, что такой великолепный фон действительно очень поможет
спектаклю.
Рив внимательно наблюдал за Эннис и думал о своем: будет ли она
разочарована, если все три ночи он не помешает ей спокойно спать. Ему самому
было бы невыносимо лежать одному в постели, зная, что Эннис спит в соседней
комнате. Но как-нибудь он это переживет.
Рив решил дождаться, пока девушка сама сделает первый шаг, даже если ему
придется умереть. А судя по тому, как его до боли во всем теле волнует ее
близость, так оно и будет!
— Здание перед нами — Уэбстер, — объяснил Барри. — Каждое из
зданий колледжа носит имя какого-нибудь известного деятеля.
— Интересно, — пробормотал Рив.
Эннис метнула на него сердитый взгляд. Противный! Она уже три дня живет в
его доме. Почему он не приходит к ней ночью? Может, она недостаточно хороша
для него? Недостаточно знаменита? Не может помочь в карьере? Возможно,
актрисы, вынужденные сами пробиваться в жизни, не в его вкусе?..
Эннис быстро отвернулась, но Рив успел заметить боль в ее глазах. Сердце его
дрогнуло.
Проклятие, что случилось на этот раз?
— А в этом здании находится большой обеденный зал. Мы его называем
просто зал.
Актеры с интересом посмотрели на новое здание колледжа.
— Самые лучшие сцены у нас будут происходить именно здесь, —
сказала Джулия. — Можно нам туда заглянуть?
Зал был так великолепен, что у всех дыхание перехватило. Актеры
почувствовали себя в настоящем театре. Они увидели длинные столы, ряды
высоких окон, портреты прежних ректоров и высокий стол на небольшом
возвышении с резным, обитым бархатом креслом для ректора. За этим столом
обедают также профессора и члены совета колледжа.
— Я так и вижу их, разодетых в пышные шелка времен королевы Елизаветы
Первой, — заметил Джон.
— Вот хорошая картина, — пробормотал Рив, подходя к большому
портрету в золотой раме, висящему в простенке между высокими окнами. —
Кто это? — спросил он, указывая на внушительного вида мужчину в парике.
— Это ректор Альфред Гор. Портрет работы Уильяма Хогарта, —
сообщил Барри.
— Сцены убийства хорошо будут тут смотреться, — сказала Эннис, и
все согласились с ней. Действительно, это будет высокий класс.
— А где находится студенческий клуб? — спросил Рив, вспомнив, что
некоторые сцены они будут играть там.
— Это в Уэбстере. Отсюда мы можем выйти в сад, — сообщил им Барри.
Газоны, за которыми тщательно ухаживали на протяжении нескольких веков,
мягким ковром расстилались у них под ногами. Пруд с зеркальными карпами
соседствовал с площадкой для крикета.
Это место было пропитано духом академизма. Оно дремало, утомленное
многовековыми знаниями, полное очарования старины и красоты.
— Я могла бы остаться здесь навсегда, — тихо проговорила
Эннис. — Нет, наверное, все-таки не смогла бы. Через неделю я уже
кидалась бы на стены. Слишком уж тут тихо.
— Да, но для мистерии это великолепный фон, — заметила Джулия,
вспоминая сцены, в которых она участвовала.
— Что-то тут мало студентов, — заметил Джон, когда все направились
к библиотеке.
— Многие уже закончили занятия, — поведал им Барри. —
Остались только те, кому еще предстоит сдавать экзамены.
В это время большая стеклянная дверь библиотеки распахнулась, и рыжеволосая
красивая девушка спустилась по ступенькам лестницы.
— Привет, Фредерика, — окликнул ее Барри.
Девушка остановилась, оглядываясь. Блеснули ее огромные темные глаза. Она
узнала студента-физика, соседа по общежитию, и улыбнулась ему:
— Привет, Барри. Как сдал экзамены?
— Отвратительно, — мрачно сказал Барри. — А ты почему все еще
здесь?
Фредерика усмехнулась:
— Я уговаривала администратора разрешить мне пожить в моей комнате еще
некоторое время.
Она с любопытством посмотрела на людей, окружавших Барри. Он представил их:
— Это актеры, которые будут участвовать в мистерии для делегатов
конференции. А теперь я представлю тебя, — продолжил он. — Это
Фредерика, она изучает изящные искусства. Фредерика, ты знаешь что-нибудь о
таком художнике... э...
— Уильям Хогарт, — подсказал ему Рив.
Эннис улыбнулась, заметив, что красивая девушка с каштановыми волосами
бросила любопытный взгляд на Рива.
— Хогарт — один из величайших художников, — сказала она,
удивленная тем, что они не знают об этом. — Его картина
Дети Грэма
находится в галерее Тейт в Лондоне. А в чем дело?
— Одна из его картин висит в большом зале, — сказал Барри.
— Знаю. Он писал портрет Альфреда Гора.
— Который был... — подсказал ей Рив и улыбнулся, заметив, что Эннис
взглянула на него как на предателя.
Черт возьми, почему он заигрывает со всеми женщинами, но не с ней?
Фредерика улыбнулась в ответ, но не проявила особого внимания к актеру,
красивому, как лорд Байрон. Эннис уловила это. Ее успокоило и в то же время
заинтриговало поведение девушки. Если уж Рив не произвел на нее впечатления,
то каким же красавцем должен быть ее друг!
— Альфред Гор сначала был работорговцем, а потом стал аболиционистом —
боролся за отмену рабства в английских колониях. Назначение его ректором
вызвало большой шум, поэтому его портрет так известен. Он один из лучших
здесь у нас.
Рив присвистнул.
— Странно, что он висит просто так на стене.
Фредерика удивленно посмотрела на него. Она никогда не думала о безопасности
картин в колледже. У нее и в мыслях не было, что кто-нибудь может попытаться
их похитить.
— Ну, теперь все ясно, — сказал Барри. — Спасибо, Фредерика.
Девушка улыбнулась, попрощалась со всеми и направилась к арке Бекета. Ей
нужно было идти в свою мастерскую.
Она гадала, ждет ли ее Лоркан в школе Рескина.
С того чудесного, волшебного дня Фредерика не видела его. Она уже начала
беспокоиться. В тот день Лоркан проводил ее до дома, и они распрощались на
глазах у родителей. Ей страстно хотелось поцеловать его на прощание, но она
не могла этого сделать. До сих пор Фредерика сожалела о том, что была
вынуждена просто смотреть, как Лоркан садится в машину и уезжает.
Почему он
не приходит?
Ведь Лоркан мог
случайно
столкнуться с ней в школе Рескина.
Нахмурившись, Фредерика шла к центру города и вспоминала тот счастливый
день. Может быть, она что-нибудь сделала не так? Что-нибудь, что оттолкнуло
Лоркана? Тогда, одевшись, они молча пошли к
Дому радуги
. Никто из них не
знал, что сказать. Оба были под впечатлением только что пережитого. Теперь,
когда они не виделись уже несколько дней, Фредерика заволновалась.
Что, если для него это было всего лишь приятное времяпрепровождение? Что,
если ее невинность отвратила его? Или испугала?
Она шла к центру города и пыталась убедить себя, что все в порядке. Но почему-
то ей это плохо удавалось.
Барри проводил экскурсантов до домика привратника и попрощался с ними.
Актеры отправились в бар и принялись обсуждать, что они увидели на экскурсии
и как это можно использовать в мистерии. Потом группа разделилась. Теперь
все уже считали, что Эннис и Рив —
одна команда
. Никто не винил Эннис за
то, что она покинула дом миссис Клеменс, когда ей представилась такая
возможность, да и сама актриса не видела в этом ничего необычного.
Эннис допила свой кофе и, откинувшись на спинку стула, посмотрела через стол
на Рива.
— Ты флиртовал сегодня утром с этой студенткой-художницей? —
сердито спросила она.
— Нет, и не думал.
— Флиртовал. Только она на это внимания не обратила.
— Да, это я заметил.
— И это задело твои чувства, правда?
— Не чувства, а мое самолюбие.
— Ты привык, что женщины слетаются к тебе, как мухи на мед? —
ласково спросила Эннис.
— Да, и большинство из них по два раза на дню, — пошутил Рив.
— На этот раз ты оплошал.
— Хм. Наверное, старею.
— Ха! — громко фыркнула Эннис. Рив ухмыльнулся:
— Наконец-то. А то я подумал, куда же делся твой яд?
Эннис пробормотала какое-то ругательство, встала и вышла из бара. Рив хотел
догнать ее, но она быстро скрылась в толпе. Проклиная все на свете, Рив
вскочил в автобус, идущий до Мармеладной дорожки. Он вошел в дом, быстро
сбросил одежду и пошел в ванную комнату, чтобы принять горячую ванну. Рив
начал уставать от Эннис, от ее внезапной смены настроения, от ее
подозрительности и ревности. Начал уставать от ее постоянного присутствия.
Как сказала бы Эннис:
Ха!
Рив выт
...Закладка в соц.сетях
