Жанр: Любовные романы
Я никогда не полюблю
...эдис! Давай во всем разберемся, — внезапно вступила в
разговор Ширли. — Я убеждена, что действительно понравилась Шону. Смею
тебя уверить, я чувствую такие вещи. И у нас завязалась такая интересная
беседа...
— Его имя Дэйв! — оборвала ее Глэдис, — Шона О'Брайена не
существует в природе! И покуда Дэйв флиртовал с тобой, он обдумывал свое
завтрашнее свидание — свидание со мной! Должно быть, ему просто нравится
разнообразие. Верно, Дэйв?
Дэйв в отчаянии обратился к Глэдис.
— Ты ведешь себя, как параноик. Почему я не могу дружить с Ширли? Ты
же, например, ее друг, иначе тебя бы здесь не было!
— Вот не повезло! Должно быть, тебе ужасно неприятно встретить меня в
доме твоей подруги? — усмехнулась Глэдис.
— Вовсе нет. Хотя мне действительно любопытно знать, что ты здесь
делаешь. Я думал, ты дома с матерью, потому и посылал записки туда.
— Их переправляли сюда, — вставила Ширли; ей явно хотелось
разрешить возникшее недоразумение, насколько это было возможно. —
Глэдис больше не живет с матерью.
На лице Дэйва отразился неподдельный интерес.
— Это правда? — Он одобрительно улыбнулся Ширли, словно поощряя ее
к продолжению. — И давно?
— Она ушла от матери в прошлую пятницу, ночью. Больше недели назад. Я
уговорила ее остаться, пока она не найдет себе новое место работы и не
подберет квартиру.
Просто поразительно, думала Глэдис тихо закипая, как легко убедить в чем-
либо Ширли! Одна-единственная улыбка, и она уже на все готова ради Дэйва...
— Что ж, рад слышать, что она избавилась наконец от материнского
влияния. Скажу по чести, Ширли, Софи Ньюмен никогда не была другом ни мне,
ни Глэдис. Дай ей шанс, и она обвинила бы меня во всех смертных грехах,
только бы исключить малейшую возможность нашего примирения.
Подобное заявление вызвало у Ширли замешательство, но она справилась с
собой.
— Так или иначе, с Майком все кончено. Если, конечно, вам это
интересно. — Она явно старалась помочь Дэйву.
— Ширли! — только и вскрикнула Глэдис. Возмущение в ее голосе было
таким искренним, что оба невольно обернулись. — О себе я и сама могу
рассказать! Совершенно не обязательно выкладывать моему бывшему супругу
подробности моей личной жизни.
Ширли вздрогнула, ее лицо залил румянец — кажется, она действительно
сболтнула что-то не то...
Дэйв с любопытством поднял брови: развернувшаяся перед ним сцена его
совершенно не смутила.
— Глэдис, ты что, недовольна, что Ширли открыла мне правду? Тогда
признайся сама, так, для справки: кто это решил, Майк или ты? От меня
требуются соболезнования или, наоборот, поздравления?
Глэдис бросила на него взгляд, полный ярости и презрения.
— А почему бы тебе, Дэйв, вместо того чтобы расточать тут свое
неотразимое обаяние, не рассказать Ширли правду о Стефи? Или это испортит
безукоризненную версию
чудесного вечера
, проведенного с доверчивой
дурочкой?
— Конечно расскажу! — на удивление легко согласился Дэйв. —
Должно быть, Глэдис забыла сообщить вам, Ширли, но я являюсь главой компании
по изучению потребительского спроса. Стефи — один из лучших моих
сотрудников. И мой хороший друг.
— А еще Дэйв спит с ней, — сладко-ядовитым голосом прибавила
Глэдис.
— О, Глэдис! — Дэйв печально покачал головой, всем своим видом
выражая легкое отвращение к словам бывшей жены, а потом с грустью перевел
взгляд на Ширли: — Вот такие обвинения и разбили нашу супружескую жизнь.
Глэдис обычно недосуг узнавать истину. Ей проще верить в самое худшее.
— Это неправда! — возмущенно вскинулась Глэдис. Пусть не надеется,
что сможет заморочить ей голову так же, как Майку! Стефи слишком
непринужденно вела себя в доме Дэйва, чтобы Глэдис поверила его басням на
тему
друга и сотрудницы
.
— Тогда почему ты обвиняешь меня и Стефи, в то время как мы просто
пытаемся помочь тебе? — спросил Дэйв. Судя по тону, он считал себя
чистым, как свежевыпавший снег. — Только потому, что Майк тебе больше
не нужен? — Он насмешливо поднял бровь. — А может, все было иначе,
Глэдис, а? И, несмотря на все усилия — мои и Стефи — представить тебя
белейшей жемчужиной, Майк все-таки предпочел довериться собственному
здравому смыслу?
— Нет! Я сама разорвала нашу помолвку, если хочешь знать!
— Да? Почему же? — Его глаза прямо-таки лучились
удовлетворением. — Что, выяснила наконец, что в определенных отношениях
ему никогда не сравниться со мной?
Глэдис задохнулась. Она готова была сгореть от стыда. Дэйв попросту совратил
ее, поманил тем, что невозможное станет возможным...
— Неужели для тебя имеет значение только секс, Дэйв? — Глэдис
тяжело посмотрела на Ширли. — Я не рассказывала тебе, Ширли, что та
женщина, которая забеременела от Дэйва, тоже была одной из его сотрудниц? И
тоже помогала ему в исследованиях рынка и потребительского спроса.
Несомненно, она считала, что Дэйв — настоящий друг и вполне способен понять
ее. И, пока я жила у своей матери, он сошелся с ней. Сегодня ночью он
полагал, что я тоже нахожусь у матери...
Она посмотрела на Дэйва. Его лицо превратилось в мрачную маску. Возможно,
Глэдис следовало насторожиться, но слишком велика была боль воспоминаний,
боль обманутых надежд: сейчас слова Дэйва не вызывали в ней и капли доверия.
— И сколько же было других, Дэйв? Тех, кто не забеременел? Ты что,
решил пройтись по всем девочкам из своей конторы? Джулия. Стефи. Конец этому
виден?
— Виден. Он наступит здесь и сейчас, Глэдис.
— Прекрасно! — гневно выдохнула она. — Тогда я провожу тебя
до дверей сама. Думаю, не стоит утруждать Ширли.
— Благодарю покорно. Ты уже однажды выставила меня из дома, Глэдис. Я
пришел с Ширли, и когда она найдет нужным, то прогонит меня сама. Может, она
хотя бы способна выслушать — в отличие от тебя.
— Делай что хочешь, с кем хочешь, — заявила Глэдис. — И не
вини меня, Ширли, если Дэйв Флэвин тебя одурачит. Ибо это все, на что он
способен.
— Ну что за женщина! — Дэйву уже трудно было сдерживать
сарказм. — Далеко пойдет. Достойная дочка своей мамочки. Та тоже
редкостная ведьма.
Глэдис твердым шагом прошла в комнату, временно служившую ей спальней, и
решительно хлопнула дверью, всем своим видом показывая, что с нее хватит.
Да, она пыталась снять с Ширли розовые очки, но, если ее подруга желает
стать очередной жертвой Дэйва Флэвина, что ж, теперь это ее проблемы!
Глэдис сбросила одежду, натянула пижаму, залезла в кровать и сунула голову
под подушку, чтобы не слышать приглушенных голосов, доносившихся из соседней
комнаты. Мало того что она поступила как последняя дура, рискнув еще раз
увидеть Дэйва, она еще и усугубила ошибку, показав ему, что он ей по-
прежнему небезразличен! Но теперь, по крайней мере, она знала точно: ему
нельзя доверять ни капельки.
Она могла бы простить случай с Джулией. И по крайней мере понять отношения
Дэйва со Стефи. Но нынешний его приход к Ширли явно доказывал, что Глэдис
была права, в свое время настояв на разводе. Только на этот раз она не
станет особо кручиниться. Уж если на то пошло, Дэйв не единственный свет в
окошке, и жизнь не кончается сегодняшней сценой!
Разговоры в соседней комнате продолжались еще довольно долго. Глэдис
невольно задумалась, о чем же они ведут речь. То, что она не слышала этого,
особого успокоения не приносило. Неужели Дэйв будет таким подлецом, что
поцелует Ширли? Или займется с ней любовью?.. Эта мысль заставила Глэдис
содрогнуться от отвращения.
Когда раздались шаги в коридоре, Глэдис вздохнула с огромным облегчением.
Дэйв ушел, и она смогла все-таки слегка расслабиться и в конце концов
задремала.
На следующий день она проснулась, кипя от жажды действий. Глэдис отправилась
прямиком на кухню, чтобы сварить кофе, и застала там Ширли. Приятельница и
бывшая коллега прихлебывала чай и просматривала утренние газеты.
— Доброе утро. — По тону трудно было угадать настроение Ширли.
— А оно действительно доброе? — мрачно поинтересовалась Глэдис:
нервы ее были напряжены до предела, но она старалась скрыть это. В высшей
степени глупо ревновать к Ширли, и все же Глэдис почему-то становилось
горько при мысли, что подруга провела столько времени вместе с
Дэйвом. — Сегодня я уезжаю, Ширли.
Выпалив это, она занялась своим кофе.
— Из-за вчерашнего? — тихо спросила Ширли.
— Я не намерена мешать тебе. Если ты вдруг захочешь снова встретиться с
Дэйвом.
— Нет, Глэдис, не захочу.
— Но ты же говорила, что прекрасно провела с ним время, — в
настойчивости, с которой Глэдис затевала новый спор, было что-то безумное.
— Верно. Этот вечер был лучшим в моей жизни.
— Ну так вот, не стану мешать тебе и дальше получать удовольствие от
общения с этим человеком. В конце концов, он свободен, и я не имею на него
никаких прав.
— Мне так не кажется.
— Ты хочешь сказать... — процедила сквозь зубы Глэдис, — из-
за Стефи?
— Нет. Ты сама вчера предупреждала, что с разведенными людьми вечно что-
то не так. Ты права, Глэдис. Он вовсе не свободен. Я ему нравлюсь, но желает
он тебя.
Глэдис выслушала ее сдержанно — только сердце вдруг почему-то сильно и
больно забилось, словно птица о прутья клетки.
— Желание еще не любовь, — ровным голосом произнесла она.
— Ты нужна ему, Глэдис, — мягко сказала Ширли. — Если бы ты
не была ему нужна, он бы так не поступал.
Глэдис резко обернулась.
— Как бы он не поступал?
Ширли смотрела на нее спокойно и как-то ласково, словно на неразумное дитя.
— Сама знаешь. Ты настолько нужна ему, что он попытался завоевать тебя
в ту вашу последнюю встречу.
— Он тебе это рассказал?
— Не совсем. Я попросила его объяснить, о чем ты все время говоришь...
— Не сомневаюсь, его слова были убедительны, и расписал он все в
красках.
— Нет, он произнес всего несколько фраз, Глэдис, но этого было
достаточно, чтобы догадаться: он желает тебе счастья, даже счастья с Майком,
если бы ты решила остаться с ним. И разве чек, который он прислал, и
приглашение на ужин — признак того, что ты ему безразлична?
— Ты не понимаешь, Ширли. Для Дэйва все это не больше чем игра. Все
дело в его великолепном
я
, — с горечью сказала Глэдис.
Ширли покачала головой.
— Мне кажется, ему так же тяжело и больно, как и тебе.
— Это он тебе сообщил? — фыркнула Глэдис.
— Ему не пришлось этого делать.
— Он изливал тебе боль своего кровоточащего сердца, после того как я
отправилась спать?
Ширли посмотрела на нее серьезно и грустно. Глэдис стало стыдно своего
нарочитого сарказма, но сменить тон она почему-то не могла, а потому
умолкла. Ширли же продолжила рассказывать о Дэйве:
— Он не показался мне человеком, способным плакать на плече у женщины.
Скорее он сам предоставит ей возможность излить душу. — Она сдержанно
улыбнулась. — По крайней мере, со мной вышло именно так.
Глэдис нахмурилась.
— О чем ты?
— Он не хотел говорить о тебе, но и уходить тоже не хотел. Во всяком
случае, сразу. Не знаю почему. Может, из гордости, а может, давал тебе время
передумать. И уж непонятно с чего, но я вдруг начала рассказывать ему о
своих мечтах. Он слушал меня так внимательно, он готов был помочь мне...
— О да, Дэйв всегда был хорошим слушателем, — ворчливо заметила
Глэдис.
— По-моему, он человек очень добрый и заботливый. Он не просто
сочувствует — он докапывается до самых корней проблемы. И все, что
предлагает, предлагает от души. Он вызывает на откровенность, поскольку сам
откровенен.
— Ширли, он просто выуживал из тебя информацию, которую потом
использует, чтобы склонить Плонски к подписанию контракта. Ты не
представляешь, что у него на уме.
Ширли обреченно вздохнула.
— Может, и так, Глэдис, тебе лучше знать. В любом случае, уверяю, он
больше не вернется сюда, а потому тебе вовсе незачем так спешно съезжать.
Глэдис покачала головой. Ее сильно беспокоила мысль, что Ширли может
оказаться права в своих оценках, а раз так, то она, Глэдис, похоже,
совершила несколько страшных ошибок — вовсе не тех, о которых думала прошлой
ночью, — ошибок, за которые ей придется расплачиваться слишком дорого.
Однако Ширли была знакома с Дэйвом всего один вечер. Как могли ее первые
впечатления сравниться с горьким опытом человека, прожившего с ним несколько
лет? Дэйв способен быть честным, беспощадно честным, но ее-то он обманул!
И все же, возможно, та душевная травма, которую ей нанесли, сделала Глэдис
чересчур категоричной? И ей следовало бы заново оценить ситуацию... но
зачем? Несомненно, уже слишком поздно.
Она беспомощно взглянула на подругу.
— Мне нужно уйти. Прости, Ширли, но я больше не могу у тебя оставаться.
Все, как с моей матерью. Ты слишком во многое посвящена. Даже если мы не
станем говорить о нем, все равно это будет стоять между нами. А я должна
избавиться от самой мысли о Дэйве.
— Но зачем, Глэдис? — ласково спросила Ширли. — Может,
наоборот, тебе нужно быть с ним?
Нет, даже думать об этом невыносимо...
— Как заново поверить человеку, который доказал, что доверять ему
нельзя?! — отчаянно выкрикнула она.
Глаза Ширли затуманились печалью.
— Мне очень жаль, Глэдис. Я рада бы помочь тебе. Ты была так добра ко
мне...
Глэдис с трудом выдавила некое подобие улыбки.
— Только оставайся такой же. И никаких французских пирожных.
Ширли усмехнулась — явно по необходимости, в ответ на попытки Глэдис как-то
развеять тяжкое ощущение от разговора.
— Не беспокойся. Теперь я сама способна добиться того, чего хочу.
И снова ни одного упоминания о Дэйве...
Через пару часов Глэдис собрала вещи и отправилась на такси к гостинице, в
которой можно было снять номер надолго. Как временное обиталище — до тех пор
пока Глэдис не найдет работу — она была достаточно удобна и дешева.
Теперь я смогу вырваться из когтей прошлого, подумала Глэдис, запираясь в
комнате, служившей одновременно гостиной и спальней и обставленной вполне
пристойной, хотя и не слишком дорогой мебелью.
Но эти здравые рассуждения не развеяли тоски и чувства одиночества.
Как она ни старалась, она не могла не думать, не вспоминать о доме — доме ее
мечты, созданном Дэйвом с величайшей любовью и тщанием, вплоть до самых
мельчайших деталей.
Если Дэйв сделал это для нее...
Если она ему все еще небезразлична...
Что, если Ширли права и она причинила Дэйву не меньше страданий, чем он ей?
Можно ли восстановить то, что разрушено, перечеркнуть чудовищные ошибки и
промахи? Удастся ли им опять соединиться — после всего, что произошло за
последние дни?
Не теперь, сокрушенно подумала Глэдис. Если бы она осталась с Дэйвом в ту
пятницу, а не уехала с Майком... Или нашла в себе силы выслушать его прошлой
ночью... Но нет, между ними всегда будет стоять та боль, которую они
испытали по вине друг друга. И она станет рождать непонимание, заставит
видеть все в ложном свете. Как вечное грозовое облако, омрачающее их
счастье.
Пусть будет что будет, обреченно решила Глэдис.
Будь что будет.
10
В понедельник Глэдис первым делом отправила свои данные по трем адресам, где
могла получить работу. И вскоре отовсюду, к ее невероятному облегчению и
радости, получила ответы: собеседования назначены на следующую неделю.
Конечно, это еще не гарантия того, что она будет принята, однако Глэдис была
настроена решительно и непременно собиралась произвести наилучшее
впечатление.
Когда наступила суббота, она внимательно просмотрела газеты в разделе
объявлений о приеме на работу, отметив еще несколько вариантов.
Она не рассчитывала устроиться сразу же и не могла рисковать, поставив на
одну карту всю свою будущность. В конце концов, на те три должности могли
найтись и более достойные претенденты. Глэдис отправила еще два письма — в
агентство путешествий и в компанию, занимавшуюся дополнительной подготовкой
отстающих студентов.
Кроме того, она попыталась выяснить, нет ли каких-нибудь курсов для
взрослых: по вечерам ей было особенно одиноко. Если поступить на них,
встречаться там с новыми людьми, быть может, ее жизнь не покажется такой
пустой...
С другой стороны, сперва нужно найти работу и решить, где она будет жить,
ведь не собиралась же она навсегда застрять в гостинице!
К концу третьей недели самостоятельной жизни уверенность Глэдис в том, что
она достигнет всего, чего захочет, заметно поколебалась. По окончании
каждого собеседования она слышала одну и ту же фразу:
Мы вам позвоним
.
Разумеется, никто не звонил и не пытался каким-либо иным способом поставить
ее в известность о своем решении. Глэдис даже не сообщали, что она не
принята на работу, зачем-то оставляя надежду, которая с каждым днем
становилась все призрачней.
Но одна мысль мучила ее больше остальных. Потому что... не наступало то,
чего она была вправе ожидать от своего организма. Никаких признаков! Глэдис
старалась убедить себя в том, что страхи напрасны: в самом деле, не могла же
она забеременеть за один вечер, проведенный с Дэйвом, когда три года назад
она шесть месяцев пыталась зачать и безрезультатно. Нет, жизнь не должна
была так подшутить над ней.
К насмешкам судьбы Глэдис, похоже, привыкла, но эта казалась уж слишком
жестокой.
Почему она не подумала о подобной опасности? То, что она успела привыкнуть к
Майку, всегда принимавшему меры предосторожности, никоим образом ее не
извиняло. Дэйв, должно быть, не сомневался, что раз она собирается выйти
замуж за Майка, то наверняка принимает таблетки. Если уж быть честной до
конца, то в тот момент она попросту забыла обо всем на свете, желая только
одного — ощущать рядом с собой Дэйва, нестись с ним в едином потоке
всепоглощающей страсти.
И вот, решив выяснить все до конца и не терзать себя неведением, Глэдис
купила диагностический набор в аптеке. Результат оказался положительным: она
беременна.
Никогда еще Глэдис не чувствовала себя такой одинокой. Судьба не могла
выбрать худшего времени для подобного подарка. У нее нет ни работы, ни
спутника, способного поддержать ее, ни помощи — вообще ничего надежного в
этом мире. Она не хотела, не могла вернуться к матери. Тем более нося во
чреве ребенка Дэйва. А просить о чем-либо сестру просто нечестно. К тому же
в этом случае мать неизбежно все узнает...
Она осталась совсем одна.
Разве что Дэйв... Могла ли она сейчас пойти к нему? Могла ли надеяться на
то, что все еще желанна, что он по-прежнему неравнодушен к ней? Что он
полюбит их ребенка? А вдруг будущий младенец как раз и воссоединит их, и
ради его счастья они построят будущее вместе? Хотя, скорее всего она просто
хватается за соломинку...
Глэдис потребовалось двадцать четыре часа мучительных размышлений для того,
чтобы принять решение. Это ребенок не только ее, но и Дэйва, а раз так, он
должен узнать о нем, а уж как он отреагирует на новость — его дело.
Глэдис содрогалась в душе, вспоминая свои слова о случайных партнершах и
неизвестных ей детях. Дэйв будет прав, если рассмеется Глэдис в лицо и
посоветует устроить себе
удачный выкидыш
. И это самое худшее, самое
страшное из всего, что ее ожидает в разговоре с ним.
Однако и других вариантов развития событий остается немало, а вот выяснить,
какой из них осуществится, можно только одним способом: лично встретившись с
Дэйвом. Посчитав, что в девять часов утра в субботу он должен быть дома,
Глэдис набралась мужества и позвонила.
Гудок... второй, третий, четвертый...
Ее сердце сжалось: она представила себе, что Дэйв сейчас в постели со Стефи.
Если к телефону подойдет женщина, она просто повесит трубку, решила Глэдис.
— Дэйв Флэвин слушает.
При звуках его голоса Глэдис на мгновение оцепенела: мысленно она уже
подготовилась к совсем иному повороту событий.
— Алло? — переспросил Дэйв.
— Это Глэдис, — только и смогла она выдавить из себя, совершенно
не представляя, что говорить дальше.
Воцарилась пауза — короткая и все же бесконечная, потом Дэйв совершенно по-
деловому осведомился:
— Чем могу быть полезен, Глэдис?
— Я не вовремя? — спросила она. Снова молчание.
— Да, не совсем.
Она заставила себя произнести еще несколько слов — сказать то, зачем,
собственно, и звонила:
— Могу я увидеть тебя сегодня утром? — Молчание. — Это очень
важно, — настаивала Глэдис.
— Разумеется. Полагаю, иначе и быть не могло, — холодно, так
холодно проговорил он. — Приезжай когда захочешь.
Слишком поздно... Ее сердце сжалось, внутри все похолодело. Тогда у Ширли
она отказалась даже выслушать его, а теперь... Поздно. Он не хочет ее
видеть. Она стала ему безразлична.
Но Глэдис думала теперь еще и о ребенке...
— Тогда я приеду прямо сейчас, — отчаянно заявила она.
Пусть все это закончится поскорее, и будь что будет!
Она повесила трубку прежде, чем он успел ответить. Если вообще собирался
отвечать. Звонила Глэдис из телефонной будки у ближайшей железнодорожной
станции, а потому могла не тратить время на поиски такси: шеренга машин
поджидала приезжающих. Она уселась в первую попавшуюся, дала водителю адрес
Дэйва и отправилась в путь, твердя про себя как заклинание: будь что будет.
Кажется, прошли века, прежде чем Дэйв открыл дверь — хотя, должно быть,
всего минута-другая. Глэдис еще в такси отрепетировала разные варианты
начала разговора, но ни один не казался удачным сейчас, когда перед ней
стоял Дэйв в темно-синих джинсах и красном пуловере.
Она даже не сумела поздороваться, и уголок его рта дернулся в циничной
усмешке. Взгляд Дэйва скользнул по простому темно-зеленому свитеру, который
Глэдис надела только потому, что в нем было тепло. А день — или ей так
казалось? — выдался необычайно холодный.
И когда она снова встретилась глазами с Дэйвом, то увидела в них ледяную
зимнюю стужу.
— Ты собираешься входить или нет, Глэдис?
— Да. Спасибо, — деревянным голосом отозвалась она.
Дэйв отступил, пропуская гостью. Она проскользнула мимо и почти бросилась в
комнату, только сейчас до конца осознав, что пришла сообщить Дэйву новость,
которая, возможно, вовсе не обрадует его. Которую, вполне вероятно, он даже
не захочет услышать. Она просто не могла говорить в коридоре — казалось, там
она задохнется при первых же словах. Ей нужно, чтобы между ней и Дэйвом
оставалось хоть какое-то расстояние.
Но тут Глэдис замерла, увидев входящую с террасы Стефи. Мгновением позже
рядом со Стефи возник мужчина — настоящий великан, немедленно обнявший ее за
талию. Свободной рукой он помахал Глэдис.
— Привет! — улыбнулся он. — Я Шон О'Брайен, муж Стефи. Мы как раз собирались уходить.
Глэдис была совершенно убита. Да что здесь происходит в конце концов? Нет
ведь в мире человека по имени Шон О'Брайен! Не было никогда — его придумал
Дэйв! Или... это какое-то очередное чудовищное совпадение? Новый обман?..
Она отчаянно ухватилась за единственный очевидный факт.
— Вы муж Стефи?
— На нашей свадьбе присутствовало не меньше сотни свидетелей, видевших
все своими глазами, — жизнерадостно заверил ее гигант. — Сегодня
исполняется пять лет с того замечательного дня. Как пять минут прошли, слово
даю!!
— Но это не единственная хорошая новость, — проговорил вошедший в
комнату вслед за Глэдис Дэйв.
— Еще бы, конечно нет! — все так же бодро прогудел Шон О'Брайен.
Он крепко прижал к себе Стефи и поцеловал ее непокорные роскошные
волосы. — Моя дорогая женушка собирается подарить мне ребенка. О, если
бы вы знали, какой прекрасный, великолепный, расчудесный день выдался у меня
сегодня!
В душе у Глэдис все сжалось. Вот так должно было быть и с ней, вот так
...Закладка в соц.сетях
